Пустоцвет

      На лестнице звучал тихий звук медленных шагов. Похрамывая спускался Эльазар из своей комнаты в самый низ дворца, что отделял богов от простых смертных. Своим упорным трудом он смог достигнуть той силы, которая для людей была невообразимой, отчего он и был назван другими богом, а также провозглашен королем этих земель. Люди видели в нем силу, доброту и упорность, что он и доказывал на деле, развивая Анимайрис и стараясь изо всех сил оберегать свой народ. Время шло и поколения сменялись, но не правитель. Душа, чей важнейший элемент — сросток стал настолько сильным, что не подвергался испытанию времени, отказываясь слабеть и разрушаться. Со временем появлялись подобные ему и Эльазар брал их под свое крыло, создав союз богов, называемый Гармония. Однако, чем больше Эльазар жил, тем больше было сражений, отчего страдало не только тело, но и отросток. И вот, ныне ослабевший, хотя все еще сильный, он шел, держа свою руку на груди, по ковру мимо различных картин и доспехов с оружием, которые сверкали светом луны, исходящего из окон. Люстры спереди медленно покачивались от дуновения ветра, который тушил все горевшие свечи. Подходя к большой деревянной двери, обрамленной металлом, Эльазар повернул свой взгляд левее, где стояла статуя, высеченная из камня. Она изображала коротковолосого юношу, который расслабленно стоял, придерживая свое плечо, в которой он держал меч, опустив его острием вниз. Тяжело вздохнув и покачав головой, мужчина открыл дверь и вышел на улицу, где осветились его седые волосы, завивающиеся в кудри, с прямой бородой и усами. Его темные глаза не показывали ни капли эмоций или мысли, а лишь только смотрели на луну, пока луна смотрела на него. Своими медленными шагами он начал идти среди невысоких омертвевших кустов и деревьев, покрытыми нежными хлопьями снега, по каменной тропинке, которая вела к небольшому кладбищу. По всему кладбищу были аккуратно в форме кругов усеяны белоснежные цветы с аккуратными круглыми лепестками, что на концах сужались в нежное округлое острие. По центру цветов в землю были воткнуты различные оружия. Эльазар подошел к самой дальней могиле, из которой торчала крупная рукоять с разгравированной гардой в форме месяца и навершием, что было со множеством небольших впадин. Чистая часть лезвия, не вошедшего в землю светилась в лунном свете. Эльазар встал на колени перед этим мечом, слегка упираясь на него. Сказав лишь: «Смотри, Алоний. Вот, от Софоса» — мужчина повесил на рукоять цепь, на которой был амулет, что изображал Фенгари, который в это время одним из своих глаз пристально смотрел на место, где находилась могила. Эльазар опустил свою голову и продолжал стоять на коленях, не проронив ни слова.       Луна скрылась с неба и снова начало светить солнце, согревая мерзлую землю. Стоило появиться первым лучам — Ефим встал с кровати, будучи готовым выдвигаться на поиск вещей для продажи, пока Ая все еще крепко спала. Скинув с себя одеяло, он обнаружил Иоанна, который сидел за столом с растаявшей наполовину свечой и смотрел на Евфимия, все ожидая пока тот проснется. — Да ну! Уже научился? — удивился Ефим, встав с кровати и подойдя к Иоанну. — А ну, покажи! — Мне кажется я немного не то сделал, но… Иоанн щелкнул пальцами. Раздался небольшой хлопок, за которым последовал крупный язык пламени, осевший на фитиле. — …как-то так. — Ха! Впечатляюще, должен признать. Не знаю как у других, но справился ты куда быстрее меня. И лучше. Ефим потрепал Иоанна по голове и начал собирать свои сумки. После умывания Евфимий разбудил собаку и сказал парню приготовиться. Одевшись они оба вышли на улицу еще сонного города и пошли в сторону леса по протоптанным тропинкам, пока снег глухо скрипел под их ногами. Они дошли до небольшой тропы, которая была ровной и на ней почти не было снега. «Тебе туда. Единственное, что я знаю — семью зовут Эксо́ристос. Удачи. Постарайся вернуться до ночи», — Ефим похлопал Иоанна по плечу и пошел в противоположную сторону по сугробам, которые замели прошлые пути на Кладбище.             Иоанн медленно шел по тропинке, проходя через густую чащу. Легкие шаги сопровождались звонким пением птиц, эхом разносящимся среди деревьев. Проблески лучей солнца освещали дорогу, как и мысли, делая их легче и чище, а легкий прохладный ветер, задувавший под капюшон, освежал и давал жизни. Стало видеться небольшое поле без деревьев, в котором стояла маленькая деревянная хижина. Деревянные створки единственного окна были закрыты, но дверь была слегка приоткрыта. Неподалеку от хижины в снегу сидел одетый в тряпье ребенок, который чем-то был очень увлечен. «Здравствуйте?» — Иоанн окликнул ребенка в надежде, что кто-то еще из семьи есть рядом, однако никто не ответил, а ребенок даже не повернулся. «Кто-нибудь? Приве-е-ет?..» — подходил Иоанн все ближе к ребенку, неуверенно осматриваясь вокруг. Подойдя он стал протягивать руку, чтобы коснуться плеча мальчика, нависнув над ним крупной тенью. Ребенок же, увидев эту тень, испуганно обернулся, как вдруг резкий поток ветра рассек обоих, слегка ранив руку Иоанна. Снег разлетелся в стороны от ветра, мальчик как можно быстрее забежал внутрь, а дверь неожиданно распахнулась со стуком. В проходе стоял юноша с длинными черными волосами, которые были собраны в хвост. Одетый в низкие кожаные ботинки, простые белые штаны с длинной рубахой и накидкой, обернутой вокруг шеи, он стоял со слегка тяжелым дыханием, упершись плечом на дверной проход. Его черные бездонные глаза смотрели в глаза Иоанна, а в руке он держал меч, лезвие которого было темным словно бездна, не отражая ни луча света. Острое лезвие резко затуплялось на конце наверх в острие, направленное прямо на нарушителя покоя. — Даже не смей, отродье! Оставь мою семью в покое! — Стой-стой! Я пришел поговорить! — испугавшись сказал Иоанн, приподняв руки вверх. — Мне не о чем с вами говорить. — Но правда, пожалуйста! — Еще раз: убирайся отсюда. Юноша перехватывает меч, готовясь на бой, успев успокоить свое дыхание. За его спиной появляется женщина с черными распущенными волосами и печальным лицом. Положив руки на плечи юноши, со словами «Ката́ра, дорогой мой, пожалуйста… Прошу, не надо» она старается слабыми усилиями затащить его обратно лишь пошатывая. Тот убрав ее руки тяжело вздыхает и выходит на улицу, закрыв за собой дверь, продолжая смотреть на Иоанна. Катара начинает крутить свой меч в руке пока понемногу подходит все ближе. — Зачем ты здесь? — Я и сказал! Просто поговорить. Иоанн с облегчением вздыхает и снимает с себя капюшон, давая свободу волосам и раскрывая свое лицо. Глаза Катары насторожились и он перехватил меч, будучи готовым к бою. После слов «Вы ведь семья Эксористос?» Катара нахмурился и сделал несколько шагов назад. Иоанн, предчувствуя худший исход, положил руку на кинжал. — Кто ты?.. — Я… — Иоанн сделал паузу, не зная что ответить. — Мне просто надо поговорить о Софосе.       Черные глаза закрылись и последовал легкий вздох. Катара резко взмахнул мечом, после чего сильный ветер, раздувая снег, дунул прямо в лицо, на мгновение ослепив Иоанна. Достав кинжал одной рукой, он начал быстро протирать свои глаза другой, как в этот момент в эту руку вонзился метательный нож. Началась резкая боль, которая и не планировала утихать. Из раны сочился истос — прозрачная жидкость, что переливалась на свету и медленно капала на снег, заставляя его леденеть. Глаза увидели расслабленного Катару, что презренным взглядом смотрел на Иоанна. «Везучий ублюдок» — сказал Катара, взяв обмотанную в ткань рукоять меча обеими руками, упершись одной в округлую похожую на волну гарду, и согнул ноги, направляя меч на Иоанна. Тот в свою очередь не желал мириться с нечестным боем, который чуть было не закончился, и сомкнул пальцы, направив их в сторону соперника. Раздался громкий щелчок и Катара тут же взмахнул мечом. Небольшой взрыв, распугнувший птиц в округе, с пламенем врезались в поток ветра, который только сильнее раздул огонь, заставив снег вокруг растаять. Пар, что недавно был снегом, поднимался ввысь, пока оба парня смотрели с испуганными глазами. В голове Иоанна появилась мысль: одной силы ветра видимо недостаточно, иначе бы сразу прикончил… Либо он, либо мы оба. Несмотря на ситуацию и свое ранение Иоанн все же попробовал воспользоваться моментом и перевести все в мирное русло. — Мы… все еще… Мы можем поговорить… (Да?..) — Именем своей семьи… Я поклялся, что однажды перебью всех вас — каждого выродка. Катара взмахнул мечом, сбив Иоанна с ног порывом ветра, и приблизился к нему, чтобы вонзить меч в сросток. Иоанн раненой рукой хватает лезвие, направляет его в сторону от себя и с улыбкой на лице смотрит прямо в глаза. Щелчок. Катара быстро бросает свой меч и руками закрывает свое лицо, пытаясь спасти его от пламени. Длинные рукава рубахи обугливаются и предплечья обжигаются. Иоанн как можно быстрее валит Катару на землю и берет кинжал, приставив острие к груди своего соперника. Катара лишь тихо говорит «Я сдаюсь», не оказывая никакого сопротивления. Иоанн отпускает побежденного соперника и направляется в хижину. Катара продолжает лежать, смотря на ясное небо. — Ты разве… Не убьешь меня? — Я тебя теперь ненавижу, но не настолько. … — Ты… Откуда ты знаешь наше имя?.. — Отстань, я уже не хочу говорить. С тобой. У тебя был шанс до этого.       Иоанн заходит в хижину, громко хлопнув дверью. Внутри на полу сидит женщина и обнимает ребенка. Оба они оборачиваются на Иоанна. — Ах… Что Вы сделали с моим сыном? — испуганно спрашивает женщина. — Я?! Я — (почти) ничего, с ним все хорошо. А вот он… — Иоанн показывает свою проткнутую и порезанную руку, из которой большими каплями течет истос. — Ох, боже… Прошу нас простите! Женщина резко вскочила и схватила руку Иоанна в ладони. Раны начали болеть сильнее и в руке почувствовался жар, а по телу пошло приятное тепло. Истос начал запекаться, закрывая раны. Женщина отпустила Иоанна и поспешила к небольшой тумбе, достав оттуда несколько полосок ткани и обмотав ими руку. К этому времени внутрь зашел и Катара, не проронив ни слова. Какое-то время все стояли в тишине: Иоанн с обидой смотрел на Катару, который старался не смотреть ни на кого вовсе, а его мать обеспокоенно и с разочарованием смотрела на обоих. — Еще раз простите! Но кто Вы такой? — Я Иоанн. Мне бы хотелось узнать о том, что Софос сделал с вами. — Я Филлида, а это Катара и Лука! — приветливо улыбнулась женщина, указывая на своих сыновей. — Иоанн… Откуда Вы знаете про нашу историю? — Ну… Один продавец мне сказал, что когда-то продал меч вам и потом пришел Софос… Вот я и хотел бы узнать о нем больше. — Неужели продолжает портить жизни других? — вклинился в разговор Катара. — Он… Я не знаю почему, но он меня убил. — Выглядишь ты вполне живым. — Да я даже не с тобой говорю! — Честно, нам не особо есть что рассказывать… Клирон, мой муж, купил этот меч, — Филлида указала на меч Катары, — и выложил за него большие деньги. Говорил какому-то его предку принадлежал. Софос как-то об этом узнал и пришел, чтобы забрать меч, а Клирон все отказывался. После этого моего мужа уволокли в темницу, а мы пытаемся жить как получится. — Хорошо… Простите, что побеспокоил вас. — Все нормально, проблем доставил не ты, — стукнула женщина своего сына по спине и принялась перематывать его обожженные руки. Иоанн попрощался с семьей и направился обратно в город. Ничего существенного узнать не удалось и оставалось только… смириться? Но сзади появился Катара и принялся идти за Иоанном. — Куда идешь? — Тебе-то какое дело? — Просто ты говорил, что встречал Софоса. Ты знаешь где он? — Даже если и знаю, то что с того. — Эх… Знаешь, не думал ему как-то отомстить? Он тебя убил все же, как ты говоришь. Пойти к Софосу не было такой уж и плохой идеей. На этот раз было оружие, которым хоть как-то можно было защитить себя. И союзник, готовый помочь, с тем же интересом. Да и особого страха за жизнь не было, раз уж все равно Кладбище стало местом жизни. Но все же: — Софос — бог. Я даже не знаю на что он способен. — Попробовать ведь стоит! — Только поговорить если. Но у меня даже это не получилось. — Если не хочешь идти к нему со мной, то хотя бы просто отведи к нему! Иоанн вздохнул и продолжил идти вместе с Катарой. Дойдя до города он заглянул в дом Ефима, который еще не вернулся, и вдвоем они направились в библиотеку. Катара осматривался, пока они шли по городу. Богатый район города впечатлял его, ведь он никогда здесь не находился. Красивые и сияющие каменные дома с узорчатыми створками и стеклом в окнах. И дворец богов, что был усыпан деталями, которые украшали его. Башни его устремлялись вверх, а острые крыши разрезали небо. Дойдя до библиотеки, Иоанн провел Катару до двери кабинета, где должен находиться Софос. Катара зашел внутрь и Иоанн был готов уйти, но Катара крикнул, что в кабинете никого не было. Был шанс осмотреть эту комнату, найти что-то полезное и Иоанн решил тоже зайти внутрь. Неожиданно дверь за спиной захлопнулась и парни обернулись, увидев Софоса. Он поправил свои волосы и осмотрел обоих. — Интересная встреча, Иоанн. Я думал обратно ты не придешь. Что вас сюда привело? — Я знаю, что ты продолжаешь портить людям жизни. И ты должен ответить за это, — Катара взялся за меч, смотря прямо в глаза Софоса. — Хм? Чтобы я портил кому-то жизнь? — Софос удивился и приподнял брови. — Сначала моя семья, а теперь я узнаю, что ты убиваешь невиновных. — Ах, Катара… Ты будешь настоящим глупцом, если думаешь, что я лично отправил твоего отца в Мо́носи. Я просто сообщил о нем, а его судьбу решили совсем другие люди. А что до тебя, Иоанн: встречаться с Гармонией ты точно не захочешь, уж поверь. Иоанн насторожился, вспоминая прошлую встречу в этом кабинете и тоже схватился за свое оружие. Оба они стояли, готовясь напасть на Софоса. Катара обнажил свой клинок и направил его на своего ненавистника. — С чего мы должны тебе верить? Боишься, что мы тебя убьем на месте? — Послушай, я тоже могу угрожать. Но только в отличие от вас двоих мои угрозы будут реальны. Софос сжимает руку, будто хватая что-то. В этот момент в руке появляется рукоять меча, а из нее постепенно вырастает клинок. Софос проводит пальцами по всему лезвию ничем непримечательного меча, раздается небольшой треск и клинок покрывается инеем, а по комнате расходится резкий холод. — Вы не знаете… Почти никто не знает. Эта чара — крио мидéн. Стоит мне один раз вас пронзить — ваш сросток замерзнет навеки. Твоя история так и закончится здесь, Катара. А ты, Иоанн, не окажешься вновь на Кладбище. Вы правда этого желаете? Катара, как и Иоанн, который не желал проверять сказанные слова, убрал свой меч в ножны, перешагивая через свое желание прикончить Софоса. — Вот так-то лучше. Я вам сделаю огромное одолжение, не рассказывая о вас двоих. Моим… М-м-м… Коллегам не понравится ни твой меч, Катара, ни ты сам, Иоанн. А теперь проваливайте отсюда, пожалуйста. Софос отпустил свой меч и тот растворился в воздухе, а в кабинете снова стало тепло. — Нет, — сказал Иоанн. — Мне нужно знать правду. — Эх… Неужели вам так нужны проблемы? И спрашивать нужно точно не меня. — А тогда кого?.. — Хм… Попробуйте для начала поговорить с Илаи́ром. Как разберетесь с ним — возможно сможете поговорить и с другими. Он на той стороне этого дворца — Наóса, у океана. Пока что больше ничем не смогу помочь. И вот, Иоанн, держи. Софос протянул в руки Иоанна небольшую бумажку, которая была аккуратно сложена. Парни поскорее поспешили уйти от Софоса, который им напоследок слегка улыбнулся и помахал, и направились в сторону океана. По пути Иоанн развернул бумажку, в которой был написан какой-то отрывок.

«Пламенем поглощенный, лишь водная гладь смогла успокоить огня его пыл. Мердан с Илаиром — одного вида два незнакомца. Лишь первый защитником был, второй только им стал. Глубины кипели — огонь затухал.»

— Что он тебе дал? — А, ну… Тут что-то странно написано. И еще какой-то Мердан. Знаешь кто это? — Иоанн отдал бумажку Катаре. — Если бы, — Катара прочитал написанное и выбросил бумажку, скомкав ее. — Только слышал, что он был защитником бездны. — Кем?.. — Как «кем»? — Катара озадаченно посмотрел на Иоанна и понял, что тот и вправду не понимает сказанное. — Ну… От существ бездны нас защищал, в общем. … — Слушай… Что с твоим братом? Я его все звал, а он не отвечал. — Глухой он. — Тоже кто-то сделал?.. — Родился он таким. — А меч твой? — Хороший, правда? — Катара ухмыльнулся и достал свой меч из ножен. Обоих обдул легкий ветер и Катара повертел мечом в руке. — Все учился обращаться с ним и он наградил меня такой силой. Будет теперь… как память об отце. Катара вздохнул и убрал меч обратно в ножны. После он оглядел Иоанна и тыкнул в него пальцем. — А ты сам-то кто вообще? — А, я… В том и дело: просто очутился здесь и ничего не знаю о себе. Вот и пытался узнать у Софоса. — Звучит как чушь какая-то. Но дело твое, если говорить не хочешь. Иоанн с небольшой злобой посмотрел на Катару, который от него отвернулся и смотрел прямо. Оба они затихли и так продолжали идти. Вдвоем они шли все дальше и людей становилось все меньше. Воздух постепенно становился влажнее — океан все ближе и ближе. Вскоре не было ни одного встречного человека, стены домов были влажные и покрыты плесенью, а дорога уходила под неглубокую воду. — Он хочет сказать нам туда идти?! — вскрикнул Катара, смотря на дорогу, уходящую еще дальше среди домов. — Мне это нужно, не знаю как тебе. Иоанн сразу же ступил в воду и пошел дальше. Катаре не оставалось выбора кроме как последовать за ним, ведь он поклялся свершить правосудие над тем, кто сделал это с его отцом. Солнце светило ярко, а вода отражала свет, из-за чего не было видно глубины. Иоанн, который шел первым, делал аккуратные шаги, проверяя безопасно ли там идти, ведь боялся, что дна там не окажется. Оба они медленно шли по воде и лишь хлюпающие шаги сопровождали их.