В Обители Корзелии

«Июль 1898, Ордо-Сантос. Ярмарка летнего солнцестояния.

Тут, и там сновали дамы в цветастых платьях и соломенных шляпах. Серьёзные на вид мужчины с лакированными тростями, важно, с гулким стуком, ступающих каблуками по новенькой брусчатке. «Это, пожалуй был самый запоминающийся день в моей жизни. Казалось тогда и воздух был другим, пахло солнцем и приторными карамельными яблоками. Смеющиеся дети, ловко вылавливающие фрукты наполовину беззубыми ртами из бадьи с водой, их отцы, пробующие в тире новенькие револьверы и винтовки.» И я был там. Я видел все своими глазами. «Рядом, в припрыжку шла Розетт, с забавно подскакивающими рыжими кудрями. В лёгком голубом платье, так хорошо подходившим под глаза, мне казалось, в тот день она выглядела особенно неотразимой. Мне тогда месяц позднее должно было исполниться двадцать. «Для своих девятнадци лет был весьма смышленным, жаль только, что молочную лавку унаследовал, а не кузницу отца, далеко пошёл бы» — так мне говорили взрослые. Из невесёлых мыслей меня вырвала подлетевшая к Розетт темнокожая гадалка с одной красной тряпкой, повязанной на голове, и другой похожей на бедре. — Дайте-ка я вам погадаю, милонька — цепкими пальцами с длинными обломанными ногтями женщина схватила маленькую белую руку Розетт, та в свою очередь не скривилась от чувства отвращения к неопрятной шарлатанке, а наоборот, с горящими от восторга глазами, совсем по-наивному спросила: -А вы, прямо-таки будущее моё предсказать можете? Я одернул девушку за свободную руку: мол, идём, плоха затея, но та уже вовсю трещала с темнокожей. Взгляд мой заблуждал по старинной на вид деревянной дощечке возле навесного шатра с надписью «Бездны и Звёзды», куда уже нырнула рыжая голова. Мне не осталось ничего, кроме как поплестись за Розетт, мало ли что могла выкинуть шарлатанка. Переступив порог, в нос ударил запах кожи и сушёных фруктов, которые немного покачиваясь, висели на тонкой пеньке над печкой. Достав из потрепанного мешочка свои деревянные руны, гадалка махнула рукой, мол, садись. Небрежным жестом раскинула деревяшки по столу. Взгляд темнокожей опустился на шею девушки, и, она, до этого, державшая белые пальцы, ошарашенно их отбросила, а глаза её закатились так, что был виден только белок глаз. Розетт уставилась на гадалку, перевела взгляд вниз и воскликнула: — Что с вами? — испуганно протянула Розетт, цепляя белыми пальцами амулет на шее. — Побрякушка на твоей шее… Она одним резким движением встала и дернулась к двери, тихо бросив безумной женщине напоследок: — Мне не нужны ваши услуги. Я переступил порог шатра, Розетт шагнула ко мне, на выход, как тут её руку одернула маленькая бледная девочка с пронизывающим взглядом жёлтых глаз. — Тётя, тётя, близок час расплаты — оскалившись, еле живым голосом сказала девочка, теперь походя не на невинного ребёнка, а на хищного животного, готового вот вот броситься на тебя. Глаза её прожигали дыру в амулете на шее девушки, которую она схватила мёртвой хваткой, такой нехарактерной для её тела. В комнате что-то застрекотало, зашумело, и девушка испуганно подняла глаза на темнокожую. Руки её парили над какой-то потертой книгой, а сама она что-то шептала.