Представь меня на его месте.

Постепенно утро перерастает в день, суматоха постепенно утихает, все уже добрались до работы и учебы, снова на улицах становится тихо и спокойно. Летняя погода была чудесной, что подтверждал лёгкий ветерок, проходящий через открытое окно, доносясь до носа приятным ароматом. Гермиона устало потёрла висок, заполняя очередной документ. Паркинсон сидела рядом, контролируя взглядом каждую букву. — Пэнс, хватит мучать ребёнка, посмотри на неё. Сейчас замучаешь её до смерти, нам потом Джин голову оторвёт, — сказал Блейз, который до этого играл в приставку, но, видимо, сейчас решил обратить внимание на двух девушек. — Все нормально, я готова работать столько, сколько нужно, — с улыбкой произнесла младшая, не желая признавать усталости, которая накопилась. Брюнетка же, в свою очередь, гордо подняла голову, усмехнувшись. — Слышал? Это моя девочка, — показав язык возлюбленному, та сложила руки на груди. Это была простая забава, шутка. Однако от этих слов где-то внутри стало так тепло и появился такой прилив сил, что Грейнджер была готова хоть до ночи возиться с этими бумагами, только чтобы зеленоглазая повторила эту фразу снова, хотя бы ещё один разок. — Ну ладно, на самом деле я тоже думаю, что нужен перерыв, ты молодец, борец. Блейз, отвлекись от игры, сделай нам кофе. Или ты что-нибудь покрепче будешь? — приподняв брови, со смешком спросила Паркинсон. — Ты помни, что нам ещё её родителям возвращать. Думаю, они не будут рады, если мы споим их ребёнка. — Подтянувшись, итальянец мысленно «попрощался» с тёплой пастелью и приставкой, после чего встал с кровати. — Очень заманчивое предложение, но я буду чай, поэтому как-нибудь в другой раз. — Миона, улыбнувшись, быстро разрешила спор этих двух, мягко отказавшись от хоть и шутливого, но все предложения. — В лбом случае, мистер Забини, вы настоящий зануда, ей же уже восемнадцать. — То, что в свои восемнадцать ты из баров и клубов не вылезала, это не значит, что она такая же. — После этих слов мулат быстро убежал, опасаясь тяжёлых предметов, которые могут полететь в него. Естественно, часть из этого была неправда. Пэнси любила хорошие компании, дорогой алкоголь и веселья. Но даже в юные годы она была уже ответственным человеком. На самом деле, так как Блейзу было тридцать шесть, а Пэнси двадцать восемь, он знал о её подростковом возрасте только по её же рассказам и словам общих знакомых и друзей. Недовольно вздохнув, та покачала головой. Младшая девушка, подписывая последнюю бумагу, лишь закусила нижнюю губу, дабы сдержать смех. — Кстати, мелкая, у тебя есть сегодня планы на день? Если есть, то не буду сильно нагружать и долго задерживать, — перебирая все документы, произнесла брюнетка. — Я собиралась встретиться вечером с Джинни, мы хотели немного обсудить выпускной. Он уже послезавтра, а завтра мы идём покупать платья, — пожав плечами, ответила Гермиона. — Уверена, вы там зажжете. А что насчёт причёски и макияжа? — От этого вопроса кареглазая пришла в легкий ступор. Об этом они с Уизли не разговаривали, соответственно и планов на этот счёт никаких не было. — Не знаю. Наверное, сами накрасимся и, может, сделаем друг другу что-то на голове… — высказала свои предложения младшая. Но на это Паркинсон лишь недовольно вздохнула и возмущённо нахмурила брови. — Чушь! Это же не девичник, а выпускной. Миона, ты меня обижаешь. У вас есть три варианта событий. Я иду с вами по магазинам, после чего мы едем в мой салон. Второй вариант, вы идёте за нарядами сами, я вас забираю, и мы едем в салон. Третий, вы идёте, как колхозницы на свой первый и последний, самый масштабный школьный праздник. — Предложение Пэнси звучало действительно заманчиво и отказаться было сложно, все-таки человек, у которого своя сеть салонов красоты, образование стилиста, что-то да в этом понимает. Но единственной проблемой была цена и неизвестность реакции Джинни на подобное предложение. — Ладно-ладно, хорошо. Я поговорю об этом с Джинни, и мы вместе решим. А что насчёт цены? Сколько с нас примерно выйдет? — неловко потерев затылок, спросила Гермиона. — Считай, в честь такого случая бесплатно. И все эти идиотские возражения и прелюдии не принимаются. — Махнула рукой зеленоглазая, Герми же с улыбкой кивнула. Вскоре девичьи сплетни прервал мужчина, заходящий в комнату с подносом, на котором стояли две чашки, конфеты и несколько эклеров. — Знаешь, когда я говорил, что скоро уезжаю в командировку, я ожидал, что на моем месте сейчас будешь ты. — с усмешкой пробормотал Забини, ставя на стол «угощения». — Ты куда-то уезжаешь? Папа нас не о чем таком не предупреждал, — делая глоток, Грейнджер невзначай задала вопрос, слегка хмуря брови. — Да, в Оксфорд, на два-три месяца. Однако в этот раз без Уэнделла, там немного другие дела, — пока мулат все объяснял, Паркинсон ловко, как змейка, подкралась к нему сзади, обвивая руками торс. — А как же свадьба? Вы же хотели её сыграть в сентябре. — Наблюдая за действиями брюнетки, младшая сглотнула ком в горле. Смогла бы Пэнси когда-нибудь обнимать её с такой же любовью и страстью? Смогла бы смотреть на неё так, как смотрит на него? Смогла бы хоть на долю секунду представить Гермиону на месте Блейза? Внутри загорелась совсем непонятная и странная надежда, что «торжество» придётся перенести до следующей осени, как будто в этом был какой-то смысл, как будто у неё был шанс. — Герми, ты чего? Сейчас же июнь. Мы успеем, даже если поездка продлится три месяца. Но даже если так случится, что на сентябрь мы не будем попадать, что вряд ли, то сыграем её в начале октября. — В этот раз Забини уже не смотрел на гостью во время рассказа. Его влюбленный взгляд был направлен на свою невесту. Грейнджер не могла больше здесь сидеть, не могла снова мусолить эту тему, которая приносит столько боли. Это неправильно. Неправильно, что ей не приносит радости это известие. Неправильно, что даже в мыслях она обдумывает план о том, как на чужом несчастье построить счастье. Это же невозможно, верно? — Пэнс, у нас есть еще какие-то дела по работе? — Стоит ли говорить о том, что этот спокойный тон голоса и «радостная» улыбка далась Гермионе с огромным трудом? — Нет, думаю, что на сегодня хватит, ты отлично справилась, — переводя взгляд с возлюбленного на младшую девушку, проговорила Паркинсон. — Хорошо, спасибо, тогда я пойду. Хочу с Джинни пораньше увидеться. — Встав со стула, та направилась к двери. Хозяева квартиры не успели сказать ни слова, поэтому лишь быстро направились за ней, дабы проводить хотя бы до двери. Все же Грейнджер имела чувства такта и уважения к этим людям, а поэтому с улыбкой поблагодарила за гостеприимство и вышла за порог. Как только за ней закрылась дверь, она вздохнула, набирая номер подруги. — Ало, привет, я уже еду домой, — проговорила та, нажимая кнопку для вызова лифта. Дождавшись ответа, Миона лишь кивнула головой, как будто рыжеволосая могла видеть этот жест и сбросила трубку.

***

— Это отличная идея! Ты видела, как она выглядит, она словно сбежала из модельного агентства! Гермиона, будет очень глупо отказаться, — воодушевленно говорила рыжеволосая, сидя на кровати напротив подруги. — Я тогда ей утром напишу, — отдалено произнесла Грейнджер. Когда подруга начала что-то рассказывать, девушка так же была погружена в мысли и пропускала все слова мимо ушей. Она понимала, что в какой-то степени это неправильно, что так нельзя, однако ничего не могла с собой поделать. Наверное, так бы прошел весь вечер. Но Джинни почему-то замолкла, положив руку на плечо Гермионы. — Герми, я так больше не могу. Ты последние пол года ходишь какая-то загруженная, опустошенная. Я могла это оправдать экзаменами, но сейчас они сданы. У тебя высшие баллы. Ты поступишь куда угодно. Пожалуйста, не закрывайся от меня, расскажи, что тебя гложит, тебе станет легче. И мы будем вместе думать над этой ситуацией. Ты не одна, слышишь? — В этот раз оправдания было найти тяжелее. Хотелось все рассказать, открыться, но кареглазая лишь отрицательно помотала головой. — Я не могу, ты скажешь, что я больная. А может, это и правда. Может, я правда больная. Может, это вовсе ненормально… — Это было больше похоже на монолог, но в конце фразы Грейнджер подняла испуганный взгляд на Уизли, словно пыталась найти в ней ответ на свой вопрос. — Если ты больная, то я тоже. Ты усугубишь ситуацию, если весь груз будешь держать в себе. Я никогда от тебя не отвернусь. Слышишь? Никогда, — твёрдо произнесла Джинни. И Гермиона рассказала. Все рассказала, начиная от осознания влюблённости в раннем возрасте, заканчивая сегодняшним побегом из дома Паркинсон и Забини. А Уизли молча слушала, не смела перебивать. — Это бред! Я больная. Я хочу убежать. Убежать от неё, от себя. Но каждый раз готова кинуться к ней в объятия и забыть обо всем. Я думала, что это пройдёт, но вот мне уже не тринадцать, а восемнадцать, она выходит замуж. И между прочим, за моего дядю! А мне ничего не остаётся, кроме того, как молча и с улыбкой смотреть на то, как она идет под венец. Мои родители к ней относятся с осторожностью, и я раз через раз слышу в её адрес колкие фразы. Так почему мне не все равно? Почему я на неё повелась? Почему её мнение я ставлю выше других? Почему даже не могу подумать о противоположном поле в романтическом плане? Почему не могу вообще ни о ком думать кроме неё? — Как только воздух заново стал наполнять ее лёгкие, она больше не могла сдерживать себя. Все внутри разрывало ее на части, голова раскалывалась, а сердце больно сжималось. Глаза начали печь, а слёзы все больше накатывать. Девушка уже не контролировала себя и практически заикалась от эмоций, пытаясь прекратить и унять это состояние, но ничего не выходило. — Герми, ты действительно больная. Больная, потому что держала это все в себе, — растерянно сказала рыжеволосая, прижимая подругу к себе, тем самым заключая в тёплые объятия. — В том, что ты любишь девушку, а не парня, нет ничего нездорового и стадного. Все, что ты сейчас чувствуешь это абсолютно нормально. Пожалуйста, больше не держи подобное в себе. Мы победим в этой войне, я тебе обещаю. — Уизли протянула мизинчик, как в детстве, как бы давая клятву. Это была клятва больше ничего не скрывать. Клятва помочь в этой ситуации любыми путями. Грейнджер же, в свою очередь, шмыгнув носом, протянула мизинчик в ответ. — А тебе когда-нибудь нравились девушки? — невзначай поинтересовалась та. — Естественно, я же не слепая, — усмехнувшись, ответила Джинни. — Дай угадаю, это была та немного чудаковатая блондинка? — закусив губу, спросила Миона. — Ну, может быть, — рассмеялась рыжеволосая, а Гермиона с радостью подхватила заразительный смех подруги. В этот момент она осознала, насколько ей повезло. Повезло иметь такого друга, как Джинни. Она всегда была на её стороне, что бы ни случилось. В конце концов, именно такой человек и нужен. Который сам приходит, когда необходим. Которого никогда не нужно просить.