Представь меня на его месте.

Долгий и утомительный день клонится к вечеру. Немой закат окрасил город в брусничный цвет. Ощутимо повеяло прохладой. По щекам Гермионы все еще катились слезы, тушь размазалась, но ей было откровенно плевать. Усевшись на траву возле пруда в парке, та прибавила громкость на телефоне и поставила режим «не беспокоить», дабы не слышать ничего, кроме музыки. My lover's got humour, She's the giggle at a funeral, Knows everybody's disapproval, I should've worshipped her sooner. Девушка прекрасно осознала тот факт, что не все люди в мире пришли к мнению, что любовь не является болезнью. Однако ей не хотелось верить, что её собственные родители придерживаются такой же позиции. Родители, которые ранее поддерживали во всем, давали полезные советы, дули на ранку и говорили, что примут любой выбор дочери. Выходит, это все ложь? Человек способен судить другого только своей правдой, и лишь Бог судит человека его собственной, соизмеримо которой тот живет. Всякое осуждение субъективно, так как возникает без достаточного понимания обстоятельств и мотивов поведения другого человека. Так какого черта они несут этот бред? Какое другие имеют право говорить, как ей жить?! Она ведь ничего не украла, никого не убила, так почему она сегодня услышала столько грязных слов? «We were born sick», you heard them say it, My church offers no absolution, She tells me, «Worship in the bedroom.» Будь она в 17 веке, её бы наверняка сожгли на костре. Без права вымолить прощения и права на собственные чувства. А может, и навсегда бы заперли в монастыре, подальше от глаз людских. Кто знает. Грейнджер всегда увлекалась историей, её восхищали те времена. Мода, конные прогулки, литература, музыка. Однако законы и уставы казались ей жестокими и непонятными. No masters or kings when the ritual begins, There is no sweeter innocence than our gentle sin, In the madness and soil of that sad earthly scene, Only then I am human, Only then I am clean. А еще больше Гермионе было обиднее за Пэнси. Это девушка была прекрасна, а к ней обращаются так, словно у неё нет сердца, чувств, души. Это было отвратительно. Мало того, что не принимают её ориентацию, так еще с раннего возраста Грейнджер приходится мириться с оскорблениями в адрес возлюбленной. Как ей после этого открыться собственным родителям, рассказать о своих чувствах и переживаниях, зная, что они не примут и не разделят все эмоции вместе. Шум падающих капель, разбивающихся об асфальт, отвлек девушку от мыслей. Начинался дождь, а это значит, что надо найти укрытие, ведь иначе она будет вся мокрая и в грязи. Домой возвращаться не хотелось, та с радостью бы переночевала у лучшей подруги, только вот она не в городе. Встав с земли, Гермиона направилась на выход из парка. Она знала одну кофейню, в которой можно скоротать время. Когда погода наладится, она сможет погулять по ночному городу. Нужно признать, что воздух будто стал новее, в нем возникли тысячи различных запахов: и свежесть ветра, и прохлада земли, и легкость небесной влаги, которая невесомыми брызгами попадает девушке на лицо. На улице уже успело стемнеть, людей не было, лишь машины, мчащиеся довести своих хозяев до семей, домов. На центральных бульварах зажглись матовые электрические фонари. Свисая, они ярко освещают узенькие тротуары и бросают на асфальт неясные тени. До уютного заведения оставалось совсем немного, музыка спасала от скуки, а поэтому настроение даже немного поднялось. Однако до кофейни ей, видимо, не было суждено дойти. Грейнджер резко останавливается и пытается набрать в легкие воздуха. Руки, схватившие из-за спины за горло, не могли быть человеческими, потому что в той силе и в той беспощадности, с которой они душили её, не было ничего схожего. Ощутив в первый момент взрыв ошеломляющей паники, пальцы лихорадочно бегали по рукам душегуба, который явно получал мерзкое чувство удовлетворения. — Такая красивая и одна, ты не меня случайно ждала? Давай повеселимся, я обещаю, тебе понравится. — От этого противного низкого мужского голоса по телу пробежали мурашки. — Нет, нет, не надо. Пожалуйста, — тихим хриплым шепотом проговорила Гермиона. Это все, на что она была способна в данный момент. Неизвестный чувствовал сердцебиение девушки, и это его забавляло. Страх только заводил его. Толкнув ту к кирпичной стене, он резко зажал ей рот. От удара головой Грейнджер чувствовала, что вот вот может потерять сознание. Она попыталась вырваться или оттолкнуть мучителя, за что лишь получила сильный удар по лицу. Черный капюшон скрывал его глаза, виднелось лишь худощавое лицо с острыми чертами и бледными губами, будто натянутая нить растянулась в улыбке. Холодная грубая рука пробралась под футболку, ощупывая формы юницы. Облизнув губы, тот грубым жестом развернул Гермиону лицом стене, сцепив её запястья вместе. Мужчина прижал её так, чтобы та даже не смогла пошевелиться. Из губ вырывались хриплые и тяжелые стоны с попытками позвать кого-то на помощь. Как бы Грейнджер ни старалась отбиться от противника, он был физически сильнее, а поэтому каждая попытка поощрялась сильным ударом. Она почувствовала, как пуговица на её джинсах растягивается вместе с ширинкой, тот прижимается бедрами к ягодицам, через пару мгновений тот наверняка избавится от оставшейся ткани и воплотит свои намерения в реальность. Однако вместо этого послышался глухой удар, и мужчина упал на землю. — Блять, конченная тварь. Гермиона, быстро в машину. — Тело дрожало. Обернувшись, та увидела Паркинсон с битой в руке. Она без лишних вопросов рванула в автомобиль на заднее сиденье. Натянув на себя одежду, та сжалась комочком и разрыдалась. Омерзительное чувство. Хотелось выкинуть из памяти этот день и отмыться от всей этой грязи. Заглянув в окошко, она увидела брюнетку, которая с кем-то разговаривала по телефону, параллельно поглядывая на насильника. Она его не убила, но вот отключился он точно надолго. Спустя пять минут Паркинсон подошла к машине. Взяв из бардачка аптечку, она пересела на заднее сиденье к Гермионе. — Грейнджер, твою мать, что ты здесь делала одна ночью?! А если бы я не обратила внимание и не перевела взгляд с дороги? — Голос Пэнси был громким, напряжённым, но глаза выдавали беспокойство. Достав нужные препараты, она начала аккуратно обрабатывать ссадины. — Я… я поссорилась с родителями, решила выйти на улицу прогуляться и успокоиться, но пошел дождь. Джинни в городе нет, идти мне было некуда, я подумала, почему бы не переждать его в кофейни, а дальше ты знаешь… — тихим, дрожащим, охрипшим голосом рассказала младшая. Она не могла успокоиться, остановить поток слез из глаз. — Сейчас приедет полиция, его пробьют по базе данных, его посадят. Возможно, даже на пожизненное. Тебе нужно будет написать заявление, слышишь? — Голос брюнетки значительно смягчился, ей было больно видеть Гермиону в таком состоянии. — Пожалуйста, только не сегодня. У меня разрядился телефон. Сможешь занять мне немного денег и отвезти в отель? Как только я его заряжу, я тебе все переведу. Я не готова в таком состоянии появляться дома… — Девушке было стыдно просить денег у Паркинсон, но сейчас это был наилучший вариант из всех. Колени трусились, как последние листья на ветру. А в голове будто пробежался табун кентавров, снося все на своем пути. — Никаких отелей, останешься у меня. Мы сейчас же уедем отсюда, но завтра ты напишешь заявление и обо всем расскажешь, твои родители наверняка очень сильно переживают. — Закончив обрабатывать все ссадины, Пэнси недовольно осмотрела все еще дрожащую от страха Гермиону. Вздохнув, та заключила её в объятия. — Мелкая, я рядом, все уже хорошо. Ты его больше никогда не увидишь, я об этом позабочусь, обещаю. Веришь мне? — Поцеловав племянницу парня в макушку, брюнетка отстранилась и посмотрела прямо в карие глаза, словно пытаясь найти там ответ. На душе действительно стало спокойнее, Миона, слегка улыбнувшись, кивнула. Скорее всего ей будут снится по ночам кошмары, она не сможет забыть его лица и животной жестокости, однако, если с ней сейчас Паркинсон и она говорит, что все хорошо, значит так и есть. Когда брюнетка пересела на водительское место, Грейнджер старалась намеренно не смотреть в окно, хотя уже слышала отдаленный звук сирены от полицейской машины. — Пэнс, извини за вопрос, а откуда у тебя бита? — Отойдя от состояния шока, в голове появился логичный вопрос. — Подарок от моего остроумного жениха. Иронично, что когда мне его вручили, я хмурила брови и говорила, что максимум, для чего она мне понадобится, так это в воспитательных мерах после очередного его похода в бар. — Обе девушки разлилась в звонком смехе, хотя осознавали, что без шуточного подарка Блейза могло бы произойти непоправимое. ***** Зайдя уже в знакомую большую, но уютную квартиру, обе девушки разулись, проходя на кухню. — Я тебе щас дам чистое полотенце, поищу новую щетку. Я понимаю, что ты, наверное, теперь даже не сможешь смотреть нормально на свою одежду, поэтому мой шкаф в твоем распоряжении, а это выкинь. Выбери, в чем будешь спать и что-нибудь, в чем завтра поедешь, — слегка потирая виски, проговорила Паркинсон, после чего показала на дверь, ведущую в гардеробную, а сама направилась в ванную комнату. — Пэнси, я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Спасибо тебе большое. Даже просто за то, что ты есть. Если я когда-нибудь смогу что-то сделать для тебя, ты только скажи, — взяв девушку за руку, сказала Гермиона, смотря прямо в зеленые глаза. Пэнси же не знала, что на это ответить, она действительно редко слышала подобные слова. А настолько искренние, как от младшей, никогда. Поэтому, лишь сжав челюсть посильнее, та кивнула. — Ты можешь. Постарайся быть аккуратной и сохранить свою жизнь, — не громко, но серьезно ответила Пэнси. Зайдя в небольшую комнату, Грейнджер увидела множество полок с обувью и еще больше вешалок и шкафов с одеждой. Начиная все рассматривать, она осознала, насколько это будет сложно, ведь у них абсолютно разный стиль одежды с брюнеткой. Паркинсон предпочитала классику, кружевные топы, кожаные вещи, открытые платья, а в гардеробе Гермионы же чаще встречалась более комфортная одежда: свитера, свободные футболки, кардиганы, джинсы. Проторчав там около двадцати минут, Миона смогла найти для себя что-то подходящее. Она остановилась на белом топике и зеленых джинсах, а спать же она решила в свободной черной рубашке. Когда та открыла дверь, она увидела, что Пэнси уже стоит возле входа в ванную. — Мелкая, там чистое полотенце и новая щетка. Если тебе что-то будет нужно, скажи. — На слова брюнетки та лишь кивнула, заходя в ванную и закрывая дверь. По щекам снова потекли слезы, она вспомнила все касания, лицо насильника. И единственное, чего хотелось, это смыть всю эту грязь с себя, а заодно и воспоминания.

***

Грейнджер вышла из ванны с мокрыми волосами, в одной черной рубашке, которая была чуть ниже пояса. В руках была старая одежда, она решила оставить её на стуле, а затем переместила взгляд на балкон. Паркинсон стояла в темно-зеленом шелковом халате, выкуривая сигарету. Черт, это выглядело настолько красиво, что будь сейчас в руках Гермионы фотоаппарат, она бы обязательно запечатлела этот момент. Подойдя к предмету своего воздыхания, они стояли в тишине. Обе уставшие, но готовые идти дальше. — Можно? — указав на пачку сигарет, спросила младшая. — А ты разве куришь? — Нет. — Ну, бери. Только не начинай и не заводи себе после этого подобных вредных привычек. — Верно, я же не смогу смотреться с сигаретой в губах так же эстетично, как ты. Обе девушки усмехнулись. Гермиона взяла из пачки одну трубочку с никотином, после чего чиркнула зажигалкой. Сделав первую затяжку, та слегка поморщилась. Теодор не врал: Паркинсон действительно курила ментоловые сигареты, хотя рядом лежала еще и красная вторая пачка, скорее всего они были вишневые. Пэнси же наблюдала за этим с большим интересом, сохраняя эту картинку в галереи своей памяти. Она слышала кашель и видела хмурые брови Гермионы, но забирать не стала. В конце концов, возможно, после этого ей даже в руки брать не захочется табачную продукцию. Удивительным было, что в такую дождливую погоду виднелись тёмные переулки, тусклые уличные фонари и сигаретный дым, который выходил изо рта юной дивы, и растворялся в воздухе, поднимаясь ввысь. — Долго бы ты просидела в этом кафе, — подметила брюнетка, облокачиваясь на балюстраду. — Возможно. Извини за вопрос, ты можешь не отвечать, если не захочешь, но куда ты ехала в такой час? — туша окурок, с неловкостью поинтересовалась Гермиона. — Все нормально, мы немного погуляли с парнями, после поехали в ресторан. Давно не виделись, подобные встречи дают очень много эмоций, однако уматывают, поэтому дальше в моих планах был исключительно дом. Идем? — усмехнувшись, ответила Паркинсон, открывая дверь. Грейнджер же лишь согласно кивнула, проходя вновь на кухню. — Ты можешь лечь со мной, если сейчас не хочется находиться одной или же на мою кровать, а я постелю себе в гостиной на диване. — Закрыв дверь, брюнетка взяла пульт от кондиционера, включая его, после чего поймала взгляд карих глаз. Слова были не нужны, она все еще была напугана. Паркинсон согласно кивнула головой, после чего махнула в сторону своей комнаты. Младшая последовала за ней, однако взгляд очередной раз зацепился за домашнюю библиотеку. Она бывала в доме дяди не так уж и редко, но в этом месте — никогда, хоть каждый раз и сгорала от любопытства. — Пэнс, а мы можем…. — не успела Грейнджер договорить, как Паркинсон лишь кивнула, заходя в небольшое помещение с приглушенным светом, множеством книжных шкафом и угловым небольшим столом с двумя пуфиками. Гермиона вдохнула старый и странно опьяняющий запах, который витал в библиотеке. Характерный аромат, как новых, так и старых печатных изданий, обусловленные сотнями летучих органических соединений. Взяв в руки первую фантастическую книгу, Грейнджер приподняла её, показывая старшей девушке. — О чем она? — Переводя взгляд на полку, она увидела, что у Паркинсон есть целая серия этих книг, хотя на первый взгляд они выглядели довольно по-детски. — Хроника приключений юного волшебника и его друзей, обучающихся в школе чародейства и волшебства. Основной сюжет посвящён противостоянию мальчишки и тёмного волшебника. Франшиза неплохая, но главный герой и его друзья туповаты. Зачем лезть в неприятности, когда можно включить мозги и хитрость, тем самым спасти себя? — Вопрос был риторическим, но младшая, поджав губы, задумалась, после чего произнесла: — Может, чтобы у других был шанс на спасение? Даже у тех, кто думает только о себе и не хочет бороться, — пожав плечами, ответила Гермиона, проходя в глубь библиотеки. Найдя отдел с книгами на иностранном языке, взяла произведения французского писателя. — В таком случае они жертвуют не только собой, но и самым дорогим, что у них есть. Спасая мир, они могут потерять родственную душу и смысл своей жизни. — Подходя к Мионе, Пэнси взглянула на предмет в её руках. Эта книга принадлежала знаменитому французскому писателю, она была написана в оригинале и являлась одной из любимых. — Продемонстрируешь мне свои знания французского? Я её читала, но никогда еще не слушала. — От слов старшей щеки тут же покрылись легким румянцем, а желание продолжать бывшую дискуссию уже не было. — Ты хочешь её послушать как сказку на ночь? — попыталась отшутиться шатенка, однако стилистка была непреклонна и лишь с улыбкой кивнула. Наконец-то добравшись до кровати, брюнетка включила лампу, стоящую на тумбочке у Блейза, дабы младшей был виден текст. Устроившись поудобнее, Пэнси сосредоточила все внимание на Гермионе. А ей вот взять себя в руки было сложнее. Она видела, чувствовала взгляд и заинтересованность. Прокашлявшись, Грейнджер все же начала чтение вслух спокойным негромким голосом. С французским произношением проблем у неё не было. На самом деле ей это и самой нравилось, она открывает для себя новое творение литературы, а рядом лежала она. Причина потеющих ладошек, громкого стука сердца и главная головная боль.