Биосон Бахнии

      Патеон очнулся. Вокруг была та же бледно-серая комната с голыми стенами, на которых ранее светились обереги. Кровать стояла здесь же, но пустовала. Что-то шлепнулось о стекло, Патеон обернулся на звук и прислушался. Густая темнота, сплошное ничего всматривалось в наблюдателя.       —… оно… такое… холодное… — Патеон осекся, и потянулся за амулетом, чтобы осветить обстановку. Та же серая комнатка стала еще серее, стены напоминали Патеону войлочные полотна, которые сушил его отец. Проходя через дверной проем, он услышал шлёпанье вновь.       «Где-то наверху, нужно подняться, — шлёпанье усиливалось, вместе с тем казалось, что оно словно на кончиках пальцев. Сжав кулак, Патеон растер пальцы. — Только шуршание трения…»       Свет амулета усилился, начали открываться новые детали — коридор оказался тоннелем.       — ВО ИМЯ ВЕЛИКИХ РЕГАЛИЙ И ВСЕХ БОГОВ КОЛЕСА! — сквозь потолок виднелись неисчислимые щупальца, и каждый их сантиметр состоял из плоти. Масса переливалась и пульсировала, вены взбухали в такт далекому сердцу. Все глаза массы удивленно смотрели на Патеона, жмурясь от яркого света.       — ты… смотришь… в бездну… мальчик… а бездна… смотрит… в… тебя… — помещение заполнил звук, напоминающий шуршание камней в коробке спичек, многократно отраженный эхом.       Рвота вырвалась из удивленного рта юноши, откашливаясь, он упал на землю и стал расцарапывать себе глазницы. Надавив и вырвав один глаз, Патеон ощутил, как безвозвратно падает внутрь самого себя.

***

      — Почему все такое… синее… где я… кто… я? — ощупывая голову, поднялся с больничной койки парень.       Рука задела повязку, чей-то возглас заставил проснувшегося обернуться в сторону источника звука. Позади стояло то, что должно было быть медсестрой — если у вас отсутствует зрение. Для человека с мало-мальски здоровыми глазами это было существо, чьё тело имело форму девушки в белой униформе. Но его поверхность состояла из сплошной мясной массы, которая перемещалась и перетекала внутри человеческой «формы». Юноша же увидел обычную девушку с каштановыми волосами.       — Ах, вы очнулись! Это очень хорошая новость для нас! Пожалуйста, не вставайте, я позову врача! — только и успело пролепетать существо, дважды моргнув.       Через несколько секунд в двери вошел доктор и щелкнул пальцами. Зрачки напряглись, зрение на секунду размылось, чтобы открыть картину шагающей к парню массы плоти, на ходу принимающую форму гуманоида.       — Видишь ли, — шипела масса, — мы давно здесь. Мы связаны мыслями, но не телами. Ты жив, лежишь на полу пепельных врат.       — «Пепельных» врат?       — Да, — наступило молчание, его прервала масса. — Понимаешь, мы не допускаем твоей смерти, но, чтобы сохранить свою самость, тебе прийдется довериться мне.       — Меня это убъет?       — Здесь нельзя умереть по-настоящему, это, — развела руками плоть, — не реально.       — Так где я, твою лохань, нахожусь тогда?       — В моей фантазии, тебя что-то не устраивает? Хочешь, превращу твоё существование в неостановимый поток боли, которая тебя никогда не убьёт? Ты быстро начнёшь молить о смерти!       — Давай обойдемся без этого. Что происходит?       — Ты очнулся. Так не бывает, ты что, глупый? Разочнись обратно, как нормальный труп!       — Ты же сказал, что ты не допускаешь моей смерти?       — Я соврал. Враньё. Брехня. Ложь, понимаешь, да? Нет, постой, ты же глупый!       Помещение опять заполнилось трясущимся шорохом. Патеон стал опускать глаза вниз, фокус все её не наводился, но он видел похожие на червей очертания.       — Эй, не делай этого, подними голову на меня, слушай меня, говори со мной, я здесь, — масса приблизилась и подняла лицо юноши за подбородок, — тебе сейчас нельзя это видеть, ты не готов, слушай меня и все будет хорошо, понимаешь?       Кивок был ответом на вопрос. Масса медленно подняла юношу и понесла к дверному проему. Длинный коридор заполнялся мрачными фигурами, зрачки все ещё не работали, как положено. Перед лицом стало темно.       — Ты не должен еще видеть. Это опасно для ума — погаснет в два счета!       Что-то тёплое прижало его к себе. Было тепло и сухо, но любая попытка вырваться приносила боль, руки распухли, ноги не шевелились. Патеон ощущал качание, затем резко закружилась голова, качание вернулось — и снова закружилась голова. Так продолжалось некоторое время, пока не вернулось ощущение постоянной качки. Прошло, казалось, несколько дней.       — Ты увидишь, когда будешь готов, иначе потеряешь ум. Не шевелись, это больно, но через какое-то время боль пройдёт. Сначала будешь подмастерьем, понял? Мы не убиваем помощников. Теперь ты — помощник, понял? Не отвечай, это бы означало, что ты не помощник. Помощники — это руки, а руки слов не произносят, только наносят, понял? Молодец.       Тряска продолжилась.