Cognac

Это было так странно. Особенно сейчас, для моего пьяного разума. Ты представляешь себе долгожданную встречу, как в кино в замедленной съёмке: вы бежите навстречу друг другу, потом поцелуи, объятия и прикосновения, которые всё длятся и длятся…Это как протокол проведения больших встреч, своего рода эмоциональный выплеск, подтверждение того, что вы значите друг для друга. И когда я увидел Вик, у меня возникло то самое ощущение из детства, когда ты в гостях у друзей, только что разыгрался, и тут за тобой приезжает мама. Ты рвёшься назад, начинаешь плакать, но тебе говорят, что уже поздно, что надо домой…И вот сейчас, мне хотелось броситься к ней и заключить её в объятия, чтобы никто не осмелился меня сейчас увести от неё. - Привет… - смотрю в её глаза, а она стоит, опершись о дверной косяк, и смеряет меня заспанным взглядом, словно думая над тем, стоит ли пускать в свою квартиру ночного, весьма пьяного гостя. - Привет. – Отвечает она и не разрывая зрительного контакта, даёт мне пройти. Мой пьяный рассудок, вперемешку с тем, что я испытывал, смотря на неё, не давали мне двинуться с места, и я стоял у входа, глядел на Вик и чувствовал, что разъедающая меня весь этот вечер тоска по ней улетучивается, заменяя собой неимоверное желание сейчас упасть перед ней на колени и обнимая её ноги, сказать, как же сильно я скучал. Свет от лампы в комнате тусклыми лучами попадает в полуосвещённый коридор и блики от них мерцают в её голубых радужках. - Так и будешь стоять тут? – шёпотом спрашивает Вик, оторвавшись от косяка и кажется, проигнорировав так мучащее меня сантиметровое расстояние между нами, проходит в комнату. Ко мне подбегает Чили, вьётся у моих ног, встаёт на задние лапки, умаляя меня взять её на руки. Сажусь прямо на пол подогнув ноги под себя по-турецки и беру собачку. Я бережно почёсываю её, с улыбкой наблюдая, как она довольно облизывается, а самому хочется заплакать, уткнуться лицом в мягкую шёрстку и говорить о том, как сильно я люблю её хозяйку. И тут какие-то небесные силы заставили меня сейчас подняться с пола, выпустить Чили с рук и на шатающихся ногах, заплетающейся походкой пройти в комнату. Вик что-то делала у плиты, напевая себе под нос какую-то мелодию и спустя пару секунд, до меня дошёл терпкий запах арабики. Кофе. - Я что, настолько прервал твой сон, что ты решила вообще отказаться от него сегодня? – спрашиваю я, наблюдая, как она наливает из кофеварки в свою кружку ароматный напиток. - Уже не вижу смысла спать сейчас... – отвечает Вик, помешивая сахар в чашке, - так что ты прав. Единственное, что мне сейчас захотелось сделать, это обнять её, коснуться её, побороть, наконец, это мучащее меня весь вечер желание. Я иду к ней, походя, запинаясь о диванные, бархатные подушки и немалое количество игрушек Чили разбросанных по полу. - Прости меня, прости… – я, наконец, подхожу к Вик и обнимаю её со спины крепко прижимаясь к ней всем телом. Чувствую уже так знакомый аромат её ягодного шампуня и нежную кожу под моими пальцами, – я бы не смог без тебя эту ночь. Тянется рукой к моему лицу, и спустя секунду, я чувствую мягкую ладонь, легко поглаживающую мою щёку, и слышу едва слышный шёпот: - Не говори ерунды, всё бы ты смог… Я нервно мотаю головой словно полоумный, а мои руки, более требовательно и с большей активностью начинают блуждать по её телу. - Нет – твёрдо отвечаю я, примкнув лицом куда-то ей в шею, а кончик моего носа, так же нетерпеливо, блуждает по каждому её миллиметру. – Ты так вкусно пахнешь… – из моих уст вырывается тихий шёпот, и я снова вдыхаю аромат её волос, утопая в сладостной эйфории, проносящейся по всему моему телу. - Малыш… – шепчет Вик, а я слабо улыбаюсь, услышав привычное прозвище, которым она называла меня, когда мы находились вдвоём. Не Томас, не Итан, никто из команды не знал об этой моей простительной слабости и никто другой, кроме Виктории, не мог покорить меня, вызвав мою благоговейную улыбку, услышав я хоть одно из этих сопливых прозвищ. Я вопросительно мычу. - Я хочу выпить кофе – усмехается она, выгибая шею и принимая все мои лёгкие мимолётные поцелуи на нежной коже. - Так пей на здоровье… - Я бы с удовольствием, но кто-то никак не может оторваться от меня… – она сделала глубокий вдох и дотронулась до моей ладони лежавшей на её животе. - Не могу… – мне казалось, что если я сейчас отстранюсь, то меня просто разорвёт на части. Девушка, которая сейчас так иступлено дышит, гладит рукой мою ладонь, одурманивает меня ароматом её белокурых волос, сводила меня с ума тем, что просто стояла сейчас в моих объятиях и тихо вздыхала от каждого моего прикосновения. Мои губы нежно легли на её шею и изнемогая от жажды любить сегодня ночью именно её и быть уверенным, что любим ею в ответ, я начинаю вырисовывать хаотичные узоры губами на её молочной коже. А мои пальцы, между тем, проникли под резинку её трусиков. - Дамиа… – слышу глухой вздох, врезавшийся в мой мозг и во все рецепторы, – не надо этого. Секунда, она поворачивается ко мне лицом, и я встречаюсь с её сияющими, так художественно отражающими тусклый свет, полными решимости голубыми глазами. Не успеваю я переварить сказанное ею, как чувствую, что ладонь её, лежавшая на моей чуть влажной от пота футболке, отталкивает меня, Вик отстраняется и взяв кружку с кофе отходит от меня направившись к лестнице. Осознание пришло ко мне только тогда, когда я, подняв голову, увидел одну лишь её голую лодышку на секунду мелькнувшую в дверном проёме и сразу же скрывшуюся из вида. Ещё я почувствовал рассеивающийся в воздухе её аромат. Я остался в полном одиночестве, в тишине, в которой был слышен лишь звук открывания воды в ванной комнате на втором этаже. Стоя у стола, опершись на него руками и положив на них голову, я смотрел в зеркало висевшее на стене напротив. На меня хмельным взглядом, небритый, с растрепавшейся прической, с мешками под глазами от немалого количества бессонных ночей и выпитого алкоголя, смотрел какой-то незнакомец. Да, я не шучу, узнавал я себя действительно с трудом. Неудивительно, что она оттолкнула меня и убежала после того, как нежданный, да ещё и пьяный полночный гость лезет к тебе, надеясь, что ему что-то перепадёт в этот раз. Идиот… От этих мыслей я поморщился, откупорил ещё непочатую бутылку коньяка и проигнорировав красиво выставленные на полке стеклянные стаканы, начал пить прямо из горла. Уж не знаю, сколько времени прошло, пока я стоял и с отвращением смотрел на своё отражение в зеркале, безбожно лакая это чёртово пойло. - Не увлекайся, – лёгкая хватка руки на плече заставляет меня, вздрогнув, оглянутся назад, – тебе уже хватит. На ней было лишь одно махровое полотенце, обвязанное вокруг её стройного стана. Капельки воды всё ещё не высохли и медленно скатывались по шее вниз, минуя грудь. Я не контролировал себя сейчас и пожирал её глазами как самый последний извращенец… И пусть Итан запустит в меня барабанные палочки или Томас разобьёт гитару о мою бедовую голову, если я вновь так же бесцеремонно и озабоченно пялюсь на мою любимую басистку имея на это самый малейший процент права. Тут Вик подошла ко мне вплотную, украдкой, будто случайно коснувшись подбородком моего плеча, шепнула: - Иди спать – она забрала коньяк из моих рук и отставила уже наполовину полную бутылку в сторону, – я постелила тебе на диване на втором этаже. - Я хочу с тобой… – прошептал я, смотря на неё, словно маленький ребёнок умоляюще смотрит на мать. - Нет, Дамиано – тихо ответила она и отошла, направившись к кровати. Её холодность настолько не давала мне покоя, не давала мне спокойно дышать и верить, что у меня, спустя столько лет, остался б хоть малейший шанс. - Чёрт, Вик, в чём дело?! – воскликнул я, смотря на то, как она сидит, обняв колени на постели и смотрит куда-то в стену, – Я уже сотню раз говорил тебе, что хочу засыпать с тобой, просыпаться с тобой, всё с тобой! Мои скулы сводило, сердце бешено колотилось, глаза начали слезиться, а пальцы нервно сдавливали край столешницы. Словно обезумевший я смотрел на неё, а она сидела спокойная как удав и продолжала смотреть в сторону. - Да ты прав, ты сотню раз говорил это, – раздался её тихий голос спустя несколько секунд молчания, – но только тогда, когда она уезжала. Я опустил взгляд и сел на стул, а Вик, тем временем взяла телефон и уже через несколько секунд на простыне лежал зажжённый экран с новым постом моей девушки из Милана, где она уже второй день участвовала в каком-то очередном мероприятии. - Она снова уехала – с ноткой спеси произнесла Вик, переводя взгляд то на меня, то в телефон, – а ты снова у меня… и так каждый долбанный раз! - Вик, прекрати… – дрожащим голосом сказал я. - Что прекратить?! – она сорвалась на крик и освободив колени из хватки рук, встала с кровати, – Нам нужно было прекратить всё это ещё давно! Неужели ты не видишь, не понимаешь, что убиваешь меня!? Ты приходишь, спишь со мной, клянёшься в любви, а после снова уходишь, когда твоя ненаглядная возвращается домой! - Вик... – я встал со своего места и поспешил подойти к ней. - Нет! – она ринулась к лестнице и поднявшись на несколько ступенек вверх взглянула на меня сверху вниз. Я смотрел на неё и видел, как она раздражена, обеспокоена. Мне хотелось обнять её, сказать, что она моё всё, но я понимал, что она разговаривает со мной серьёзно и поэтому мне оставалось только стоять на месте, смотреть на неё и подбирать в своей голове слова способные её переубедить. Не выйдет, Давид… - Дамиано, – тихо вымолвила она моё имя, – помнишь, ты рассказывал мне о фарфоровых куклах твоей матери и о том, как тебе попадало, когда одна из них падала и разбивалась вдребезги? Я слабо качнул головой, словно преступник на допросе, который, наконец, начал признавать свою вину. - Я тоже себя чувствовала фарфоровой куклой, звучит странно, но тем не менее это так – она говорила это и смотрела мне прямо в глаза, они уже были покрыты пеленой слёз, но всё же оставались такими же убедительными, – ты разбил меня тысячу раз, ты позволил мне упасть, когда нашёл свою идеальную Джо, а куклой оставалась я, которую ты, конечно же, всегда поддерживал, защищал от всяких похотливых ублюдков, лезущих ко мне под юбку, но сам, тем не менее, приходил, трахал, а потом снова уходил! Когда она сорвалась на крик, я мгновенно поднялся на две ступени вверх, но она юркнула выше, продолжая смирять меня суровым взглядом, пока, словно невидимый, раздражённый нерв был натянут между нами в те секунды резко возникшего безмолвия. - Я не могу так больше, Дамиа… – она стала спокойнее, голос стал тише, но из глаз по щекам медленно покатились первые слёзы, – Так что либо иди спать наверх, либо уходи. Последнее она сказала совсем тихо, но её голос и её тон, будто бы впитались в каждую стену её дома, а так же, словно эхом разносились в моей голове. А после наступило гнетущее молчание и мне казалось, что тот самый нерв, протянутый между нами, медленно рвётся, оставляя за собой какой-то неприятный гул, разъедающий мой мозг, тихие всхлипы Вик и её полные слёз глаза. - Вик, ты же знаешь… – я нервно сдавливал рукой перила, смотря ей в глаза, пока в моих мыслях со скоростью света проносились мысли о том, каким образом, буквально за пол часа мои чувства и моя любовь повисли на волоске над пропастью. - Что знаю? – она скрестила руки на груди, властно смотря на меня пытаясь сдержать слёзы под дрожащими веками. - Я пока не могу её бросить, но я хочу… - Ты сам не знаешь, чего хочешь, ты сошёл с ума – сказала она шёпотом, медленно спускаясь, а после, поравнявшись со мной, аккуратно, словно брезгуя, обошла меня и направилась обратно к кровати, на которой уже мирно спала, свернувшись клубочком маленькая Чили. Я стоял на ступеньках, всё так же мёртвой хваткой вцепившись в перила. Я начал ощущать, что хмель постепенно стал выходить из меня, я начал трезветь, но от этого не становилось лучше, только хуже… Я понимал, что всё сказанное Вик сейчас, накопившиеся за все годы нашего странного, балансирующего посередине между искренней дружбой и тем, что мы делали друг с другом по ночам на протяжении нескольких лет, вылилось на меня словно кипяток или кислота, разъедающая всё, а в моём случаи – моё сердце. Спустившись, я бросил взгляд на Вик – она уже успела переодеться в свою просторную, домашнюю футболку и ничком лежала на животе, повернув голову в мою сторону и смотря мне прямо в глаза. Проснувшаяся Чили лизала лицо Вик, слизывая с щёк её слёзы вместе с чёрными разводами от подводки и тихо поскуливала от непривычной холодности своей хозяйки. - Ты нужна мне… – вдруг вырвался из меня тихий шёпот и я медленно, уже на твёрдо стоящих ногах, поплёлся спиной вперёд к выходу из комнаты. Она молчала, а после, зажмурившись и прижав к себе Чили, словно маленький, испуганный ребёнок прижимает к себе плюшевую игрушку, отвернулась. - Уходи, Дамиа…– дрожащим голосом произнесла она и укуталась по шею в одеяло, что я мог увидеть только её светлую макушку. Обуваясь в коридоре, я мог расслышать тихие всхлипы Вик и такое же тихое поскуливание Чили.

***

Я не помню, сколько времени прошло, пока я добирался до дома. Такси не приехало, машина в другом конце города, поэтому мне пришлось идти пешком тёмными улицами, думая о Вик и о том, что лучше бы меня сейчас огрели по голове в каком-нибудь из этих темных углов.

***

Кто бы мог подумать, что фронтмен самой известной на данный момент итальянской рок-группы, признанный секс символ и безумно любящий свою красавицу-модель парень, сейчас ходит по тёмным переулкам и сходит с ума по совершенно другой женщине – его басистке, его подруге, а может и не совсем подруге. Он сам ещё не разобрался. Кто его знает, этого Дамиано Давида…