Cognac

Три месяца я мысленно возвращался в её уютную, просторную квартиру. Теперь решил вернуться снова. Мы набросились друг на друга прямо с порога. Как только она открыла входную дверь, я просто упал в её объятия, уткнулся лицом в её шею, вдыхая её аромат, который навязчиво преследовал меня столько времени, не давая спать, есть и спокойно жить без её вот таких вот объятий, голубых глаз устремлённых на меня и алых губ, которые сейчас находятся на минимальном расстоянии от моих. - Задушить меня хочешь? – усмехнулась она, обвивая мои плечи своими тоненькими ручками и опрокидывая голову назад, чтобы я мог оставить на ней свой уже жадный нетерпеливый поцелуй. - Хочу – прошептал я, ещё крепче прижимая Вик к себе. - Ну души… – я почувствовал как она мимолётно чмокнула меня в висок, – только в спальне это будет удобнее. Её чуть игривый, заискивающий голос, заставил меня окончательно сбить все преграды, покрыться мурашками и не снимая с себя ни пальто, не уличную обувь, двинуться вместе с ней с места и в исступлении, запинаясь на ходу, но всё же не отрываясь от Вик, продвигаться в сторону спальни. Я слетел с катушек, если снова позволил себе обнимать её. Вот так после всего. Сколько я ошибался, сколько обещал себе измениться, покончить с прежней жизнью раз и навсегда и пытаться вновь и вновь, когда уже шансы казались сумрачными. Но теперь, когда всё закончилось, когда я уже чётко это осознавал, уже находясь в нежных, трепетных объятиях, я чувствовал то же самое чувство окрылёности, как в тот вечер, давным-давно, в день её рождения. И казавшись лишенцем все эти годы, я не хотел больше терять это чувство, так же как и не хотел отпускать её сейчас. Отступить некогда не поздно, потом отступлю, сейчас пообнимаю немного и отступлю. И вот, мы, наконец, у её широкой кровати, покрытой мягкими, белыми простынями, которые моментально же помялись, после того, как я уронил её на них, нависнув сверху и продолжая с будоражущей рассудок жаждой целовать её розовые губы, шею, плечи, ключицы, всё, что было мне сейчас доступно и не прикрыто мешающей мне тканью её домашней, растянутой футболки. Мне нужно было снять верхнюю одежду, которая всё ещё была на мне, поэтому оторвавшись от уже извивающегося в предвкушении женского тела, я в темпе снимаю своё осеннее пальто, скидываю ботинки, а после не желая тянуть избавляюсь и от футболки с брюками. Вик одним рывком, впившись ладонью в мою шею, притянула меня к себе, снова втягивая в поцелуй и тем самым возвращая меня в исходное положение на ней. Её напор, которого мне не хватало эти долгие месяцы, который заставлял меня одинокими ночами ублажать самого себя в ванной комнате, вспоминая, что мы делали друг с другом, вызвал у меня сейчас томный стон прямо в мягкие, влажные губы. Я задрал её футболку до самого верха и гуляя одурманенным взглядом по обнажённой, вздымающейся, с уже набухшими сосками груди, по втянутому животику и по чётко вылепленным рёбрам, любовался этим прекрасным зрелищем несколько секунд, перед тем как окончательно стянуть и выкинуть в неизвестном направлении ненужную ткань. Теперь я имел право на каждый миллиметр её прекрасного, утончённого, так манящего тела. Исключением были лишь кружевные, чёрные трусики, но ими я займусь позже, сейчас мне хотелось вдоволь насладиться нежной, светлой кожей и каждым изящным изгибом, перед тем, как выбросить ненужное кружево туда же куда полетела её футболка. Приподнявшись на вытянутых руках над ней я смотрел на то, как чуть подрагивали её влажные, приоткрытые губы, а голубые глаза были устремлены в мои. Чёрт, какая она красивая! Когда её светлые волосы рассыпались по подушке, будто она плавает на поверхности воды, я чувствовал, что ещё больше теряю рассудок. Она похожа на сказочную русалочку. Сравнение, достойное извращенца. Скосив рот в слабой, похотливой улыбке, от которой у меня сейчас чуть не снесло крышу, Вик приподняв плечи, корпус, а затем голову, потянулась навстречу ко мне за поцелуем. Не собираясь это игнорировать, я мгновенно впиваюсь в её губы, и мы снова падаем на постель, сжимая друг друга в крепких, нетерпеливых объятиях, параллельно оставляя жадные, но быстрые поцелуи в местах, до которых могли дотянуться. Я услышал резкий вздох Вик прямо мне в ухо, сопровождаемый её тёплым дыханием и лёгкими, влажными прикосновениями её губ к моей щеке. Да, это окончательно свело меня с ума, поэтому я впечатываю девичье тело в матрас и начинаю блуждать сладостными поцелуями по тонкой шее, скульптурным ключицам, после спускаюсь к груди, которая так идеально помещается в моей ладони и сжимаю одну из них, а к другой припадаю губами. Я слушаю её тихие постанывания и чувствую, как её ладошка пятернёй зарылась в мои волосы, массируя пальцами затылок. От такого я издаю глухой стон и отрываюсь от груди, спустившись к животу, целуя и вылизывая гладкую кожу от которой пахнет всё тем же ягодным гелем для душа. Передо мной преграда в виде чёрного кружева её стринг. Уже находясь у желанного места, я поднимаю глаза на Вик, пытаясь уловить её взгляд. Она вскидывает голову, её волосы взъерошены и частично прикрывают лицо, но я всё ещё вижу её, словно сияющие в тусклом свете настенной лампы, небесные глаза, с похотью уставившиеся на меня и приоткрытые пухлые губы из которых исходят томные вздохи. Этот зрительный контакт длился примерно пять секунд, а после она с громким стоном легла обратно на подушки, запрокинув голову, продолжая вздыхать от каждого моего прикосновения рук и губ. Поняв, что этим она дала своё немое согласие, я сразу же стягиваю с неё трусики, и медленно протягивая кружевную ткань по длине её ног, изучаю взглядом её уже голое тело. Стринги тоже летят неизвестно куда, а за ними и мои боксеры. Снова слившись с ней в поцелуе, я устраиваюсь между стройных ног, раздвинув их коленкой, а мои пальцы мгновенно проникают внутрь. Я слышу её сдавленный стон и чувствую, как она чуть прикусила мою нижнюю губу, отчего я, но уже более требовательно, снова примыкаю к её шее. Темп моих пальцев ускоряется, так же как стоны и вздохи Вик, которые становятся всё громче и громче, снося мне крышу так, что я готов был прямо сейчас взять её, забыв про прелюдию. Это я и делаю, не желая больше ждать и мучать её, уже такую возбуждённую, горячую, мокрую и прекрасную до умопомрачения. Вынув пальцы и раскрыв её как мне нужно, я медленно вхожу, наблюдая за её выражением лица, вспоминая и словно пронося в голове со стремительной скоростью, каждую нашу ночь любви, и то, как меня сводило с ума её узость, её стоны, вся она. Вик тихо мычит, а после громко стонет мне в шею, снова зарывшись ладонью в мои уже чуть влажные волосы и закинув ноги мне на спину, пытаясь крепче прижать меня к себе. Я вхожу до упора и слышу ещё один резкий вскрик, который заставляет меня сейчас в исступлении взять её бёдра, оставить очередной мокрый поцелуй на губах и начать двигаться, ощущая, какая она узкая и какая красивая подо мной. Вик простонала моё имя. Это было ещё одной моей извращённой слабостью, которая мне не давала покоя, и сейчас, отвыкнув от этого за три с лишним месяца, я снова слышу, то, что так дурманит разум и услышанное заставляет меня уже не церемонясь, входить резче, быстрее, вдалбливать её в матрас, выбивая из её рта более громкие, более резкие вскрики. Я перехватываю её ногу и кладу себе на плечо, а Вик снова утягивает меня в поцелуй и пытается двигаться навстречу мне, издавая стоны прямо в мой рот. Когда я почувствовал, что кульминация уже близка, я ускорил темп. Внутренние стенки промежности Вик стали сжиматься, отчего я прижался к её шее, мыча от неземного удовольствия и вдалбливаясь в извивающееся подо мной влажное тело. Добавляю пальцы, тем самым вызвав ещё один девичий стон, а после последний, финальный, перед тем как блондинистая голова падает в изнеможении на подушку. Толкаюсь последние разы издавая какое-то внутриутробное мычание в её шею, хотя я сам не слышал толком, мой разум и слух были словно затуманены, я видел, слышал и чувствовал только её: её тело, её движение, её стоны, её дыхание, дрожание её коленок после того как она кончила и обмякла на подушках, тяжело дыша. Наконец, и я достиг финала, успев вытащить и излиться ей на животик. Я почувствовал её ладонь на моём затылке и то, как она бережно и заботливо гладит меня по волосам. Я же, в свою очередь, начинаю оставлять лёгкие, трепетные поцелуи на её шее и плечах, думая о том, сколько мы ждали и что мне пришлось сделать, чтобы вновь оказаться с ней в одной постели, чувствовать её аромат, слышать голос, видеть её губы и глаза на миллиметровом расстоянии, по которым я скучал до боли в сердце и хотел, наконец, утонуть в них с головой.

***

Распластавшись почти по всей постели, мы молча лежали. Я смотрел в потолок, а она лежала на моей груди, отчуждённо смотря куда-то в дальнюю стенку комнаты. - Скучала? – спрашиваю я, подняв голову и посмотрев на неё. - Пить хочу – будто проигнорировав вопрос, прошептала Вик. - Скучала? – снова переспрашиваю и пытаюсь поймать её взгляд. - С ума сошёл? – ответила она тихо, привстала, взяла мою футболку, которая до этого валялась на полу и надела её на себя, – Нет, конечно. Я молча качнул головой, думая о том, что буквально несколько минут назад, мы наслаждались друг другом, и я был готов кричать о любви даже сейчас, но теперь, когда она, своей холодностью и отстранённостью вернула меня на землю, мне хотелось просто провалится от отчаянья. - А я скучал – говорю я приняв сидячее положение и смотря на то, как она взяла свой телефон, и листая ленту инстаграмма легла на живот, выставив мне на обозрение часть голой попки, которую чуть прикрывала моя чёрная футболка. Я заметил, как Вик активно что-то печатает, быстро постукивая пальцами по экрану. «Марко? Марио? Массимо?» – я не особо разглядел имя, но то, что оно было на букву «м» и вероятнее всего принадлежало какому-то парню, это было точно. - Слушай, может мне уйти? – пытаюсь отвлечь её от переписки с этим придурком. Нет, я не знал его, но тихая ревность, которая сейчас бушевала во мне и ненависть к этому синьору «М», уже заставила меня его возненавидеть и желать мысленно передать ему через её телефон, что я никогда ему Викторию не отдам. - Как хочешь – снова с таким же безразличием отвечает она - А как хочешь ты? – моя выдержка уже была на пределе, ¬– или тебе всё равно, уйду я или останусь, есть я или нет меня? Жду ответ несколько секунд глядя на светлую макушку, а после вижу как она, повернув голову и переведя взгляд на меня ответила: - Что прости? Я прослушала… Мой мир рушится изнутри, а она мне говорит, что прослушала. - Ничего… Я вздохнул, встав с кровати, а после наспех натянул брюки прямо на голое тело, не желая искать боксеры. - У тебя выпить что-нибудь есть? – спрашиваю я, потирая переносицу от резко возникшей боли в голове. - Посмотри на кухне – отвечает Вик, не отрывая глаза от экрана своего айфона, ¬– если там остался коньяк, который ты приносил в прошлый раз, пей на здоровье. Медленно бреду на кухню в надежде, что моя бутылка коньяка, которую я забыл в ту роковую ночь, осталась на месте. Да, действительно, вот он мой спаситель. Достав бутылку с полки на дверце холодильника, мгновенно открываю её, уловив ноздрями ещё не выветрившийся, терпкий запах и наливаю напиток в стакан. «Привет, брат, как ты тут без меня?... Сейчас мы с тобой погрустим…» – произношу я в своей голове и усмехаюсь от осознания того, что уже готов разговаривать с неодушевлённым предметом, а именно с алкогольным напитком. - За нашу никчёмную жизнь… – тихо говорю, легонько ударяю стакан о бутылку, а после залпом выпиваю содержимое. Чуть покорчившись от удивительно сохранившего терпкость и вкус коньяка, я решаю вернуться обратно в спальню. Виктория всё ещё лежала в том же самом положении на животе и продолжала активно бегать пальцами по клавиатуре. Ложусь рядом держа в руках бутылку и стаканом моего сегодняшнего пойла. - Слушай, спросить хочу – решив разбавить тишину, в которой периодически были слышен только приглушённый звук уведомления на её телефоне, говорю я, – А что у тебя всё это время никого не было? - Почему ты так решил? - Коньяк вот остался – говорю и между тем рассматриваю бутылку, на которой не было не единого изъяна, будто на новой, словно не проходило три месяца. - И что? - Ну, мало ли, я думал, ты вообще его выкинула, в тот же день, чтоб ничего моего в этом доме не оставалось. - Вот ещё… – мгновенно отвечает она с некой долькой обиды в голосе. - Ну да, это не в твоём стиле, – подливаю ещё напитка себе в стакан и мгновенно выпиваю, – но почему его никто не выпил? -А кто мог его выпить? - Ну, ты говорила, что к тебе приходили – делаю паузу, между тем изучая спокойное лицо Вик, – парни… Теперь паузу выдержала она, а после устремила взгляд прямо мне в глаза. - Во-первых, я этого пока, не говорила, а во-вторых да, приходили, но приходили точно не за коньяком – убедительно сказала, она не отводя взгляда. - Понятно – я качнул головой и отвернулся, сев на край кровати. Всё ещё хотелось провалиться, но тут я почувствовал нежное прикосновение к спине, а после ощутил, как голова Вик легла на моё плечо. - И потом… – её тихий, нежный ласковый голос и лёгкий поцелуй в шею заставил на мгновение покрыться мурашками, – это же твой коньяк. Уже не хотелось пить, хотелось целовать и целовать её, смотреть в её глаза, чувствовать её ладошку на своём плече и тихо радоваться, словно подросток, её трепетному порыву нежности, которую она мне подарила прямо сейчас. Чёртов звук уведомления. Я готов убить того, кто пишет ей в такой неподходящий момент и заставляет её снова отстраниться от меня, взять телефон, начать печатать, а меня снова оставляет в одиночестве, без нежности её рук, наедине с бутылкой. - Спасибо – шепчу я - За что? – спрашивает Вик, ложась обратно на постель. - За это – указываю на бутылку коньяка, чуть приподняв её перед собой, продолжая рассматривать её и содержимое в ней, – спасибо, что сохранила его. Я слабо улыбаюсь, пронося в своих мыслях, то, что может казаться глупостью – это то, что она сберегла напиток, потому как наверняка знала, что я ещё вернусь в её дом. Или? В моей голове словно что-то щёлкнуло, это точно не влияние алкоголя и того, что на улице уже глубокая ночь и я мог мыслить не рационально от усталости и это даже не её тихий смех с её ночным собеседником по переписке, это словно само сознание давало мне сигналы. - Чёрт… – тихо выругиваюсь и оглядываюсь назад к Вик, которая лучезарно улыбалась, смотря в экран телефона, снова не слушая меня, – Ты же просто забыла об этой несчастной бутылке? Ну конечно, просто забыла… Кретин… – мысленно ругаю себя и вновь встаю с кровати. - Что ты говоришь, прости? – вероятнее всего снова не расслышав меня, переспрашивает Вик. Ничего не отвечая, я вскакиваю с кровати и иду обратно на кухню. "Ну вот, не сберегли тебя, а просто забыли… – возвращаюсь к своим мысленным разговорам с алкоголем и подливаю ещё коньяка в свой стакан, – Понимаешь какая подстава? Не понимаешь…" Хотелось снова погрузиться в мысли, но яркая наклейка на стеклянной бутылке вдруг привлекает моё внимание. Дата выпуска. - Интересное кино… – говорю я, приподнимая брови, и снова направляюсь в спальню. Придя и сев на корточки у кровати, где на краю, раскидав светлые волосы по подушке и подперев подбородок рукой, лежала Вик, я показываю ей бутылку, а именно наклейку с датой на ней, – Мы с тобой когда последний раз виделись наедине? Я заметил её чуть взволнованный, потерянный взгляд, который она сразу же попыталась скрыть, уткнувшись обратно в телефон. - Вот ещё…стану я запоминать всякую ерунду – её голос чуть дрогнул, а глаза нервно забегали по экрану - В любом случаи, больше трёх месяцев назад, так ведь? – не теряя из виду её глаза, предполагаю я. - Допустим, я не помню, – Вик на секунду перевела взгляд на меня, в котором всё ещё была растеряннось, я пытался как можно чаще уловить его, но она с каждым разом его уводила, – а тебе зачем? - А затем? – я прошёлся пальцем по гладкой наклейке, которая была абсолютно новая и просто не могла так сохраниться за три месяца в холодильнике. - И что? – тут она отложила мобильник в сторону и положила голову на подушку, наконец, взглянув своими голубыми глазами на меня, – ты точно решил говорить загадками? Я улыбнулся, изучая её взволнованное лицо и уже собираясь раскрыть ей то, что она пыталась от меня утаить. Наконец, мне предоставляется такая возможность и выждав пару секунд, я говорю: - А коньяк выпущен в этом месяце, две недели назад всего. Виктория отвела взгляд, поджала губы, вздохнув, схватила подушку и спрятала в ней свою белокурую головку, так, что я мог видеть только выбивающиеся из под неё светлые локоны. - Да! – слышу я её резкий вскрик из-под подушки, – я его тогда выбросила! В тот же день! Доволен?! Стараюсь убрать подушку с её головы, уже готовый засмеяться с Вик и с того, как она усердно пытается удержать её и недовольно мычит после каждой моей попытки открыть её прелестное личико. Наконец победив, я всё-таки отнимаю у неё надоедливую подушку, швыряю её куда-то в сторону и мгновенно заключаю Викторию в свои объятия, стараясь как можно крепче прижать её к себе. - Боже, как же я тебя люблю – шепчу я ей на ухо, оставляя на нём же свои поцелуи, а после перейдя на щёки, виски, скулы. Ничего не осталось без внимания. Я почувствовал влагу на своей коже и понял, что Вик плачет лёжа на моём плече. Я обнимаю её ещё крепче, словно желая впитать все её слезы в себя, как тогда, на Пьяцца-дель-Пополо, когда мы вдвоём так же сидели за барной стойкой, она плакала, а я был голов пожертвовать всем, чтобы больше не видеть её печали. Я вспоминал всё, находясь сейчас в объятиях друг-друга, я проносил в своих воспоминаниях, с безумной скоростью, как на плёнке, каждый момент. День нашего знакомства, то, как мы стали группой, первый поцелуй, первая ночь вдвоём, и множество других последующих, после которых я говорил себе, что ещё немного, и мы будем счастливы. Будем вместе, во имя того, что мы пронесли сквозь года эту любовь и только сейчас, ночью в её постели получили на неё право. Я, наконец понял, что нужен ей, а всего то и нужно было показать, как она нужна мне. Раз и навсегда…

***

Мы сидели по горло укрывшись одеялом на постели и допивали остатки коньяка, который нас свёл. Мы смеялись, разговаривали, она положила голову на моё плечо и мы долго беседовали на разные темы, которые накопились у нас за эти удушающие месяцы. Время уже подходило к утру, но мы не особо это замечали. - Хочешь, расскажу тебе, как всё было? – вдруг спрашиваю я, с улыбкой смотря в её хмельные, уставшие, но всё ещё такие прекрасные глаза, которые были устремлены, с такой же искренностью и трепетом в мои, – зачем тебе нужен был этот час на то, чтобы привести себя в порядок… Вик улыбается и вопросительно смотрит на меня. - Ты пошла в магазин, купила бутылку, половину вылила в раковину и поставила на старое место – говорю я, а после целую прямо в губы. Вик усмехается прямо в поцелуй, отрицательно мычит, а после, прервав его под мой огорчённый взгляд, отвечает: - В унитаз – еле сдерживая смех, отвечает она, – в унитаз я вылила. Секунда и её заразительный смех раздаётся по всей квартире, а сама она падает на кровать, продолжая смеяться и кутаться в одеяле. Я смеялся вместе с ней, а после, прекратив этот внезапный порыв, она устремляет взгляд на меня и молчит. Я смотрю на неё сверху вниз, на океан её небесных глаз и не известно, сколько бы я бы так смотрел, пока она не прерывает моё любование своим шёпотом: - Тебе хорошо со мной? Глаза полные надежды, словно у ребёнка. Тяжело подумать, что несколько часов назад она была безразличной ко всему стервой, а сейчас с детской невинностью и трепетом она смотрит в мои глаза, а я готов завыть от любви к ней и одновременно от того, как ей в голову пришёл этот глупый вопрос. - Мне плохо без тебя… – отвечаю и нежным прикосновением, касаюсь её щеки ладонью, прерывая путь ещё одной слезинке. Вик улыбается. Чёрт, её улыбка ещё одна моя одержимость! - Ну, так это же хорошо…