Alive

***

Сол взбирался по крутому холму к самой его вершине. Именно там с ней прощались девочки, именно там она превратилась в крупицы энергии и там же установили её могильный обелиск. Похорон как таковых и не было, тело так и не нашли. Уже который месяц он взбирался на этот холм не щадя ног и невзирая на погодные условия, не холод зимней вьюги, не аномальная жара летнего дня ни разу не стали преградой для него. Каждый день, на протяжении неполного года специалист шёл по заданному маршруту: лесная роща, поле, терновые заросли у подножия холма и крутой подъём ведущий прямо к обелиску. Он и сам не знал зачем туда поднимается, зачем именно туда спешит день ото дня, к холодной могильной плите, под которой просто земля и пустой гроб. Наверное, ему так проще. Проще делиться с ней горестями и неутихающей тоской. Проще верить, что бездушная плита на которой выгравировано её имя это будто общение с ней самой, пускай являющееся монологом Сола. Он был по-настоящему сломлен её исчезновением, а впоследствии — просто раздавлен новостью о её смерти. Проще было бы считать её предателем, трусом, сбежавшим с поля боя, чем храброй и отважной, но мёртвой героиней. Если бы он не знал о её смерти, в нём бы жила надежда, что она начала новую жизнь и наконец она вне опасности, эта мысль бы грела его, он мог бы надеяться на встречу, но все его надежды разбились о суровую правду: чёртова сука, Розалинда, убила её, так Сол и жил: с осколками разбитых надежд в сердце, без желания их извлекать, а как известно пока не избавиться от катализатора, рана не затянется. Он добрался до вершины, воздуха катастрофически не хватало, но он уже и не помнил об этом. Сол упал на колени подле обелиска и возложил букет белых роз на условную «могилу». Эти цветы он долгое время выращивал у себя дома, ведь они ей так нравились, но после её несвоевременного ухода надобности их держать уже не было, всё равно она больше никогда не очаруется ими. — Здравствуй, Фара. Безумная неделька; все готовятся к выпускному, везде развешены украшения, играет музыка, смех в комнатах смолкает только к полуночи, все так счастливы, но… Я надеялся что на этот выпуск мы пойдём вместе. Я бы одел смокинг, ты прекрасно знаешь как я их ненавижу, но ради тебя — надел бы, а ты была бы в шикарном чёрном платье в пол. Безусловно, ты сделала бы убранную причёску, и как всегда ты выглядела бы просто сногсшибательно. Я всегда удивлялся тому, как тебе удаётся даже в самые худшие из времён выглядеть на все сто? Что же, пусть эта тайна остаётся с тобой навсегда. Ты бы произнесла торжественную речь, которая запомнилась бы на долгие годы всем, а знаешь почему? Потому что ты всегда была искренней, ни одной церемонии выпуска ты не читала по бумажке и всегда ухитрялась говорить что-то новое и особенное. Это одна из причин почему ты навсегда останешься великой и лучшим директором нашей школы, которую ты доверила мне. Так знай: я тебя не подвёл. Я стараюсь мыслить как ты: холодно и рассудительно, я справедлив и каждый свой шаг просчитываю ещё на несколько шагов вперёд. Ты — мой пример, Фара, моя путеводная звезда. Я постоянно себя корю за то, что не сказал тебе главного: я не сказал тебе о своих чувствах, о своей любви к тебе, даже сейчас, когда тебя нет рядом, я по-прежнему навеки, оставляю своё сердце для тебя… Почему же я тебе не сказал как сильно ты мне дорога… Он уткнулся в колени и зарыдал. Сил терпеть накопившиеся и так долго сдерживаемые чувства просто не было. Всё тело лихорадочно содрогалась от рыданий, накрывших мужчину с головой. — Что же, почему бы не сказать сейчас? — За его спиной зашелестела трава, шаги приблизились, вскоре, она показалась и сама, присела подле него и грустно улыбнулась, наблюдая за его реакцией. — Я совсем помешался на тебе, ты галлюцинация… О, милая Фара, если бы ты только знала, что я сойду с ума, уверен, ты бы не хотела дожить до этого дня. — Он смотрел на возлюбленную печально, надеясь сморгнуть навождение, но попытка не увенчалась успехом. Она по-прежнему сидела рядом. — Как же сильно ты ошибаешься, — простодушно улыбнулась она. — Я рада что я жива, теперь, по крайней мере точно, потому что я могу тебе помочь. — Жива? — Возмутился мужчина. — Моя Фара мертва. — Неужели, в мире где есть магия так сложно поверить в воскрешение? — Она внимательно наблюдала за мужчиной, что кажется совсем успокоился и был готов к конструктивному диалогу. — Совсем несложно. Но ты растворилась, буквально смешалась с воздухом, здесь, на этом самом месте. Тебя не может быть ты не существуешь, ты моей голове… — Сол, душа никогда не погибает и не растворяется в воздухе, она путешествует по мирам, по галактикам, ища пристанище. Но мой случай не был беспрецедентным, моё тело просто не нашли, соответственно, найди девочки моё тело и воскреси меня водой из озера плакучей ивы, моя душа вернулась бы в моё прежнее тело, понимаешь? — Но твоё тело не нашли! — Отчаянно зарычал Сол, ударив кулаком о землю. — Девочки на протяжении многих месяцев занимались именно этим, они видели как ты разбит, умение скрывать эмоции ты пока что не успел освоить. Тебя не стали в это посвящать чтобы не ранить ещё сильнее. Ребята перевернули всё кладбище с ног на голову, но Розалинда соврала, сказав, что я осталась на кладбище, вернее, она немного расширила его территорию, вынесла и похоронила меня в густой чащобе. А благодаря стараниям Терры и Флоры моё тело нашли. К тому времени всё было готово. И вот, я здесь. — Ты наваждение. Ты плод моей истосковавшейся по тебе фантазии. — Я реальна, убедись в этом сам. Сол замер в нерешительности, но наплевав на все сомнения, кинулся к ней в объятия. Он просто не мог упустить этот шанс, даже если бы она растворилась, он не простил бы себе что даже не попытался. Она не растворилась. Не исчезла. Она жива. Сол повис на ней, уткнулся ей в шею, неустанно повторяя: — Я тебя люблю. Её тёплые ладони массировали его волосы, она прижималась к возлюбленному, равно ему боясь что сейчас же всё исчезнет, растворится. Сол поднял голову и сморгнув несколько раз, вновь убедился реальности всего происходящего. — Я тоже тебя люблю, — наконец ответила Фара, припав к его губам. Долгожданный, такой нежный и чувственный поцелуй, лишённый страсти и желания, наполненный горем и новообретённым счастьем встречи. Мягкие и робкие касания губ губами, совсем как дети. Это не был один из тех поцелуев, что длится до неприличия долго, куда важнее было то, что она здесь и теперь уже никуда не уйдёт. Вскоре два силуэта спускались с холма, держась за руки. С тех пор усола в саду снова начали расти розы.