И смех и грех

      Ебёшься с художником, ебись и с его творчеством.       Это буквально мой лозунг все восемь месяцев отношений с Кириллом. Ну, я, конечно, люблю его и люблю все эти творческие заскоки, но иногда это тупо переходит все границы.       Дело было вечером пятницы и мне было чем заняться. Я пытался с двух чужих рефератов, найденных мной на просторах сети, сделать один свой, более-менее оригинальный, чтобы завтра сдать его Зануде Борисовне и получить хотя бы половину балла к зачёту по совершенно не нужной мне философии. Всё продвигалось туго, ведь я даже не знал значения половины слов в тексте, про смысл и говорить нечего. А мой парень закрылся в своей кладовке, простите, мастерской и не выходил оттуда, судя по всему, целый день. Видимо, так увлекся, что забыл о своей очереди готовить ужин. Вот я, одинокий и уставший, сидел перед компьютером битый час, пытаясь явить чудо и жевал холодные пельмени.       — Руслан! — раздался крик Кира на всю квартиру. И это пиздец какой плохой знак. Это значит, что ему что-то нужно. — Руся, сладкий, ты где? — ещё хуже. Лучше отозваться.       — В гостиной, — произнёс без энтузиазма я. Пускай знает, что настроение на нуле.       — Здорово! — Кирилл ворвался слишком стремительно, и я сразу же заметил яркие брызги краски и на серой футболке (на новой, между прочим, футболке!), и на домашних штанах, и ещё, кажется, краска была в его светлых волосах. — Как хорошо, что ты ничем особо не занят.       — Вообще-то занят, — выдохнул я и показал пальцем в монитор. — Видишь?       Кир чуть наклонился вперёд, посмотрел на открытый Ворд и произнёс с полуулыбкой на устах (Я говорил, что он красивый? Нет?! Он невъебически красивый! Даже с жёлтой краской на щеке):       — Да ничем ты не занят, — он выпрямился и кинул на меня лукавый взгляд. — В любом случае, закончишь воровать чужие рефераты потом, а сейчас ты мне нужен, — я даже не хотел знать зачем. — Вернее, нужна одна часть твоего тела.       — Знаешь, это звучит пугающе, — я даже немного отстранился.       — Да не съем же я тебя! — воскликнул Кирилл. — Только понадкусываю, — добавил он и чисто засмеялся во весь голос.       Я даже не успел опомниться, как Кир потащил меня за руку в кладовку, то есть мастерскую. Естественно, я кое-как поплёлся и ворчал всю недолгую дорогу. Остановило ли его это? Нет, конечно! И никогда раньше не останавливало. У нас вообще всегда было так: Кир меня куда-то тащил, а я ворчал. Он у нас творческая личность с шилом в жопе и кучей авантюрных идей, а у меня недовольное ебало. Так и живём.       Могу ли я сопротивляться? Да, даже несмотря на то, что Кирилл меня выше и шире во многих местах. (Ему бы в американский футбол играть, а не кисточками по холсту водить. Хотя, возможно, это я слишком тощий на его фоне.) Тут вопрос скорее в том, хотел ли я сопротивляться? Не особо. Было что-то такое особое, когда ты интроверт и вечно недоволен жизнью, а твой жизнерадостный парень-экстраверт заставляет тебя что-то делать.       В общем, меня усадили на табурет и заставили держать правую руку ладонью вверх, а потом и вовсе отдали приказ:       — Закрой глаза.       — А это ещё нахрена? — не нравилось мне всё это. Очень сильно не нравилось! Особенно не нравились игривые глаза Кирилла. Кажется, ему тоже не нравилось моё выражение лица.       — Чтобы ты не смотрел и не задавал дебильные вопросы, — противно цокнул он и шумно выдохнул, но потом устало опустил плечи и, глядя мне в глаза, тихо добавил: — Ну пожалуйста, Русь.       Мордашка у него была уж очень печальная. Я подавил в себе желание закатить глаза, а потом устроить этому горе художнику сладкую жизнь. Но, блять, я же люблю его! Поэтому и закрыл глаза, конечно, сделав ещё более недовольное лицо.       Первое время ничего не происходило. Абсолютно ничего. Я даже начал бороться с собой, чтобы аккуратно не подглядывать за тем, чем там Кирилл занимался. А потом почувствовал прохладную влагу на ладони и что-то шершавое. Я немного дёрнулся, но остался в том же положении. Он решил меня облизать? Или что? Влага на ладони оставалось, а вот что-то шершавое перемешалась. Оно прошлось по всем пальцем, причём не один раз. Теперь вся моя ладонь была влажная, а открыть глаза мне ещё не разрешили. И это явно не слюна. Было у меня одно предположение…       Кирилл взял мою ладонь и прислонил её к холсту.       — Вот теперь открывай глаза, — слишком довольный был голос у него. Естественно, я тут же уставился вперёд и увидел отпечаток своей руки, причём разными оттенками фиолетового. Идея, конечно, оригинальная пиздец.       — Вот поэтому я тебе ничего и не говорю!       — Упс, я что это вслух сказал? — перевести в шутку не получилось, потому что шутник из меня никакой.       Я опять посмотрел на холст и заметил второй отпечаток, очевидно, принадлежащий Киру. Наши ладони пересекались в районе больших пальцев, будто мы хватались друг за друга. А на заднем фоне этой романтики были какие-то брызги, пятна, линии. Одним словом, современное пафосное искусство.       — Ладно тебе, — выдохнул я, рассматривая свою грязную ладонь. — Очень миленько.       — Миленько? — переспросил Кирилл, да ещё таким тоном, будто я не знал таких слов. Я фыркнул и наконец заметил его изучающий взгляд. — Знаешь, я бы ещё отпечатал твой прекрасный прямой нос, — он провёл пальцем по моему носу, теперь и там осталась краска.       — Это проблематично.       — И твои сладкие губы, — Кир провёл и по ним пальцами. — Ты знаешь, что у тебя удивительно пропорциональные губы?       — Чего?       — Больше всего я обожаю твои густые брови и острые углы челюсти, — он вообще не обращал внимание на моё ворчание и продолжал размазывать краску по моему лицу. — Вот бы тебя всего отпечатать на хосте.       — А член ты мой не хочешь отпечатать?       — Конечно, хочу, — Кирилл растянулся в дьявольской улыбке и накрыл мои губы своими. Целовал он просто нереально, так жадно и сладко, что я кое-как поспевал за ним. Но тут он резко отстранился и спросил: — Попозируешь мне?       — Да, — даже не задумываясь, ответил я. Кир тут же выпрямился и схватил скетчбук. — Что, сейчас?       — Ага, пока ты в краске, — закивал он. — Раздевайся.       Мне уже самому было интересно, чем всё это закончится. Если после всей этой херни он на мне не женится, то я не знаю, что сделаю. И похуй, что мы в России живём.       Самостоятельно снять одежду с рукой в красе оказалось сложновато, но мой будущий муженёк пришёл на помощь. Довольно быстро Кирилл стянул с меня футболку и полностью проигнорировал моё ворчание, что он её тоже испачкал, а потом стащил джинсы, схватив сразу за обе штанины. Трусы с носками улетели в ту же кучу на полу. Сидеть полностью голым перед одетым Кириллом было слишком неуютно, особенно под его пристальным взглядом. Рассматривал меня, как вазу, видимо, думал, какой стороной лучше повернуть.       — Здесь свет не тот, что нужен. — подытожил Кир. Ну, просто заебись. — Пошли в спальню.       Мы перешли в спальню. Вернее, я просто перешёл, а художник бегал туда-сюда, таская в комнату все необходимые ему предметы. Шлёпая босиком по старенькому паркету, я думал, что это будет повеселее, чем списывать чужие рефераты. Так что мне грешно жаловаться.       Неожиданно, меня опять начали целовать. Я всего ненадолго отвлекся и залип в одну точку, пока там Кирилл занимался свои делами. А тут раз, и опять жадные поцелуи, слишком юркий язык и ласковые пальцы с чем-то… Стоп! Мокрым?!       Я рывком отстранился от него и посмотрел вниз. Ну конечно! Ебаная синяя краска на моих плечах, заботливо размазанная художником от слова хуй!       — Блять, — только и мог устало выдохнуть я.       — Ты такой красивый, — произнёс Кирилл, а глазах у него чуть ли не розовые сердечки сверкали. Ну вот как тут сопротивляться? — Как я обожаю твои плечи и выпирающие ключицы… А шея-то какая? — восхищённо говорил он, продолжая размазывать краску по телу.       — Какая?       — Самая ахуенная, — выдохнул Кир прямо мне в губы, перед тем как поцеловать.       Господи, нельзя так целовать! Так жадно, глубоко, чувственно! Так, словно от этого поцелуя зависела наша жизнь или ещё чего! Честно сказать, до Кирилла меня так никто никогда не целовал…       Поцелуй прервался резко, и в одну секунду Кир уже стоял передо мной на коленях, облизывая тёплым языком член, который тут же отозвался на ласки.       — Что ты делаешь, твою мать? — хрипло спросил я, оттягивая его за волосы от себя.       — А на что похоже? — Кирилл растянулся в похабной улыбочке.       — Ты, вроде как, собирался меня рисовать…       — Ага. И мне нужно, чтобы ты был возбужден, — сказал Кир, как что-то самое очевидное на свете, а потом провёл несколько раз рукой по моему члену и захватил губами показавшуюся головку.       Он медленно вобрал член целиком и поднял на меня светлые глаза, блестевшие, словно начищенная монета. А потом Кирилл пустил вибрацию по горлу. Это тесное, влажное пространство мгновенно свело меня с ума. Ноги стали ватными, и от падения назад меня спасла его жёсткая хватка на моих бёдрах. Я вцепился в мягкие светлые волосы на затылке (естественно, там теперь тоже осталась краска), но никак не управлял им. Кирилл сам двигал головой, сам наращивал темп и при этом умудрялся ласкать меня языком.       Блаженство продлилось недолго. До пика было ещё долго, но я хотел бы кончить, желательно, без рук и от его члена в жопе! Хотеть вредно!       Кир поднялся с колен и в качестве извинений чмокнул в губы. Тоже мне извинения.       — Ложись на кровать.       — Серьёзно? Я всё ещё в краске, — и со стояком!       — Ой, не переживай, машинка всё отстирает, — махнул рукой Кирилл и потянулся за скетчбуком. Ничего не поделаешь, пришлось лечь. — Лучше полусидя, да, вот так. И ноги раздвинь… И член не трогай. И на меня не смотри. Нет, лучше влево. Хотя нет, давай вправо. Вот, всё! Замри…       Вот смотрел я на наши безвкусные шторы в спальне и старался не думать о ноющем стояке, о уже застывающей краске на теле и о том, как сильно мне бы сейчас хотелось обкатать его член. Только меня могло так угораздить. Надо же было влюбиться в ебаната с кисточкой? Хотя, с другой стороны, сейчас я мог бы заниматься скучным рефератом. Секс всё равно лучше. Лучше рефератов и лучше ноющего члена, до которого даже нельзя дотронуться.       — Не вздыхай так, — проговорил Кирилл, не отвлекаясь от процесса. — Ещё немного, и я тебя трахну.       — Ага.       Я не поверил ни одному его слову. Может быть, это он не заметит, как пройдёт время, а вот я, мой член и свербящая задница очень даже заметим!       Минуты, как назло, тянулись слишком медленно. Даже на парах время шло быстрее, чем сейчас! А по члену, между прочим, текла естественная смазка. Я чувствовал, как одна капля с головки стекала вниз по стволу прямо к яйцам, что уже звенели от возбуждения. У меня и не думало опадать! Блять, мне будто снова стало тринадцать! Тогда у меня мгновенно вставало на любого парня, который в жаркий день решил стянуть с себя футболку, или на любого парня, что круто ехал, стоя на велике, виляя своей жопой прямо передо мной, или на любого парня. Просто на любого парня. В тринадцать у меня вставало, минимум, пять раз за день, и кроме дрочки не помогало ничего. Вот сейчас я ощущал тот же спектр эмоций, что и тогда.       В голову почему-то лезли только пошлые мыслишки и воспоминания. Например, как хорошо было вчера, когда Кирилл обнял почти сонного меня со спины и одним тяжёлым вздохом в шею рассказал о своих желаниях. А потом меня перевернули и облюбили с ног до головы… Чёрт побери!       Я вспомнил лицо своего художника в момент нашего вчерашнего оргазма и невольно застонал, тут же прикусив губу в попытке заглушить стон. Но меня услышали.       — Бля, — послышался шёпот, и я не удержался. Повернул голову.       Кирилл медленно поднял на меня глаза, из которых мне открылась страшная тайна. Он тоже был возбуждён, он тоже меня хотел, он тоже держался из последних сил, а мой, возможно, жалобный стон сорвал все гайки. Вот чёрт! Он бросил открытый скетчбук вместе с карандашами на пол, а потом, как настоящий зверь, в два прыжка оказался надо мной. Кир набросился на меня со страстными поцелуями. Я, честно, растерялся немного, а затем начал пытаться поспевать за ним. Выходило не очень.       Его руки были везде. Буквально везде, как только поспевал, не знаю. И целовал так голодно, так жадно… Никакой это не поцелуй! Он трахал языком мой рот, а я задыхался!       Я застонал, когда он прикусил мою нижнюю губу и потёрся всем телом. Вот тут до меня дошло, что Кирилл всё ещё был в одежде.       — Снимай с себя всё нахуй! — он засмеялся, а я сразу же потянул за футболку. — Блять, всё в ебучей краске! Да ещё и в разных цветах. Романтично, пиздец.       — Не ворчи, — довольным голосом сказал Кирилл, стянув с себя последнюю вещь.       — А ты возьми меня уже!       И он взял, да, перевернул меня животом вниз. Вообще, у меня были планы на облизывание его члена, но я никогда не был главным в постели, и меня это ахуеть, как устраивало. Пока Кир искал смазку в тумбочке, я успел принять позу «кверху задом», расставляя ноги шире и повиливая задницей, призывая любовника начать уже!       — Так не терпится, сладкий? — издевался, скотина.       Прохладная смазка и два пальца. В целом, после вчерашнего меня не сильно-то и надо было растягивать, даже мог бы принять его сразу. Но нет. Должен же он немного меня помучить…       — Такой красивый вид, только краски здесь не хватает, — совершенно спокойно проговорил Кирилл, а главное, пальцами слегка поглаживал простату, другой рукой лаская напряжённые бедра.       — Не вздумай. Блядь. Идти. За. Ней, — проговорить это было крайне сложно.       — Как скажешь, милый, — Кир подлил ещё смазки, и теперь излишки текли по яичкам и члену. — А что мне сделать? — вот же сука. Я укусил подушку и лишь промычал. — Хочешь, чтобы я и дальше ласкал тебя пальчиками, доводя до пика, но каждый раз оттягивал момент? — в этот момент он сжал основание члена.       — Бля, — стон смешался со стоном.       — А может, ты хочешь, чтобы я тебя отшлёпал?       — Нет! — моё терпение лопнуло. — Я хочу, чтобы ты уже загнал мне по самые яйца и ебал меня до тех пор, пока я не забуду собственное имя!       — Будет исполнено, — раздался глухой шёпот, от которого в момент побежали мурашки.       Кирилл выпрямился, смазал член остатками смазки с пальцев, а потом подхватил меня за таз и со всей силы вошёл в меня. Насадил меня на свой член и, не давая ни секунды для передыха, начал двигаться сразу быстро и жёстко. Внутри всё горело огнём, вдохнуть я толком не мог, но как же это было неописуемо хорошо! Из меня вытрахивали силы, а я был этому только рад.       Сердце колотилось, как бешеное. Его яйца бились об мои ягодицы. Кирилл тяжело дышал мне куда-то в шею. А я хрипел, не стонал, не кричал, не мычал — хрипел от каждого, мать его, толчка.       Любовью мы занимались вчера, а вот сегодня меня ебали. Меня, потного и перемазанного разноцветной краской, драли и не жалели. Меня кусали, целовали, жёстко держали и бесконечно долго вбивали в матрац. Интересно, сколько мы так продержимся?       Кирилл замедлился, а потом и вовсе остановился. Я уже хотел начать возмущаться, но он почти вышел и резко загнал обратно, опять возвращаясь к прежнему темпу. Кажется, в этот момент я увидел тысячи звёзд перед глазами. Кир вдавил меня рукой в постель и более резкими движениями входил, будто пытался оказаться во мне ещё глубже. Да, куда ещё-то?       Я опять прохрипел, когда головка его члена проехалась по простате. Как же хочется кончить и не хочется одновременно…       Мой горе-художник навис надо мной, заставил повернуть голову вбок и сладко поцеловал, продолжая при этом активно двигаться.       — Я скоро, — выдохнул Кир мне в губы после поцелуя.       Ответить что-то членораздельное я даже не пытался, только застонал, когда меня чуть приподняли за бёдра и продолжили ещё быстрее двигаться. Господи, за что ты дал мне такого ахуенного парня с таким невъебическим членом и с таким пиздатым талантом трахаться?       Я забился в оргазме первый, даже ни разу не прикоснувшись к себе. Сколько ещё продержался Кирилл, не знаю — я обмяк в его руках и вообще ничего не соображал. Он успел выйти и кончил мне на задницу. Конечно, только спермы мне ещё не хватало!       — Ты даже после оргазма ворчишь, — хмыкнул Кир, покрывая поцелуями мои плечи.       — Я опять вслух сказал? — кинул на него ленивый взгляд.       — Неа, но ты нахмурился, — ох уж эта улыбочка. А когда это он научился читать мои эмоции? — Почти с первых дней знакомства, сладкий, — прошептала эта сволочь и опять меня поцеловала.