Время биться

Эдди просыпается в белой больничной палате, и у него плохое дежавю; голова ноет так, словно кто-то играл ей в футбол всю прошлую ночь, и мысли не формируются ни в одно различимое слово. Кто-то помогает ему сесть и сделать глоток воды, и когда Эдди обретает способность фокусировать взгляд, он с удивлением обнаруживает у своей койки Уилер. — Доброе утро, — немного улыбается она, но Эдди видит размер мешков под её глазами, его не обманешь. Он старается вспомнить, что произошло перед тем, как он отключился, и, видимо, сильно меняется в лице, когда всё-таки вспоминает, потому что рука Нэнси обхватывает его предплечье, вытягивая из водоворота панических вопросов. — Все живы, — тут же говорит она. — Векна погиб, Стив жив, Дастин тоже… Все живы. — Уилл? — хрипит Эдди. Нэнси медленно кивает. — Он пока без сознания, но доктора надеятся, что он придёт в себя. И Эл. Эдди кивает и забирает из её рук стакан, чтобы осушить его одним глотком. Его пальцы подрагивают, и он нервно чешет глаза — ему сложно поверить, что всё происходящее не сон. Впервые он боится проснуться. — А… что ты здесь делаешь? — спрашивает Эдди, заставляя себя мыслить рационально, и вопрос звучит куда менее вежливо, чем он планировал. — Подумала, что будет здорово опередить твою паническую атаку, — улыбается Нэнси и тут же добавляет: — Стиву пока нельзя подниматься с кровати. — Робин?... — С ним, да. Майк курсирует между палатами Эл и Уилла — они с Дастином приземлились удачнее, чем вы со Стивом. Джойс, кажется, не спала уже трое суток, но мы все в порядке. — Изнанка? Нэнси пожимает плечами. — Эл сожгла всё живое, что ей принадлежало, — объясняет она. — Мы с Робин и Лукасом не попали под взрывную волну, но видели свет — и он просто сжёг всё до последней лозы, но нас оставил невредимыми. Вы сильно ударились головой, поэтому и отключились. Изнанка начала разрушаться, как только Эл всё сожгла, но Оуэнс вовремя вызвал подкрепление, и нас успели вытащить через портал в доме Крила прежде, чем он закрылся. — Закрылся?... — Да. Никакого больше дыма из-под земли. Теперь это и правда похоже на что-то вроде следов после землетрясения. Эдди чувствует такое количество облегчения, что едва не теряет сознание снова. Нэнси осторожно забирает из его подрагивающих рук стакан. — Отдыхай, — говорит она. — Уверена, что Стив будет здесь, когда ты проснёшься в следующий раз. Или Дастин, если мама его отпустит. Или Макс… Её слова тонут в белом шуме, и Эдди интересно, что за снотворное было в воде, и может ли он попросить несколько таблеток с собой, чтобы не просыпаться ночами от кошмаров. Он успевает сказать Нэнси спасибо, прежде чем засыпает. * — Ну всё, всё, вы не на всю жизнь прощаетесь, серьёзно, — бормочет Стив, смотря на детей, столпившихся на его крыльце. Он слышит смешок Эдди за своей спиной. — Отстань, Стив, — говорит Макс. — Да, Стив, отстань, — повторяет Эдди, и Стив оборачивается на него, чтобы смерить его возмущённым взглядом — на чьей он стороне? Дети беспорядочно обнимаются ещё несколько минут, прежде чем разбредаются по машинам родителей — на плечах Дастина, Лукаса и Макс болтаются спортивные сумки с вещами. Стив никогда в жизни не признается, что будет скучать по их присутствию у него дома. Уилл обнимает Майка последним, прежде чем садится в машину к маме вслед за Эл. Они уезжают в Калифорнию, только чтобы вернуться через пару недель. Им больше не обязательно считать каждый цент, потому что государство, как оказалось, платит кругленькую сумму в карманы тех, кто умеет молчать. Джойс сказала, что это не сможет вернуть Уиллу полноценный слух и не вернёт Эл возможность говорить, не кашляя каждые несколько минут, но по крайней мере государство берёт на себя покупку нового жилья для Хопперов и Байерсов и обещает позаботиться о детях. Джонатану гарантировано место в том же колледже, что и Нэнси, Уиллу обещали слуховой аппарат новейшего поколения, которого ещё даже нет на рынке, голос Эл медленно возвращается благодаря лечащим врачам Оуэнса. В сравнении с тем, через что пришлось пройти их расширившейся семье, это пустяки, но лучше, чем совсем ничего. — Стив! — кричит Дастин, открыв окно. — Мы бронируем твой дом на вечера среды для Хеллфаера! — Ни за что! — кричит Стив в ответ, но машина миссис Хендерсон уже отъезжает. — Совсем ни за что? — медленно спрашивает Эдди. Стив поворачивается к нему с ухмылкой на губах, и чувствует себя спокойным, зная, что Эдди никуда не уезжает — что его дурацкий новый минивэн, который Эдди купил в первую очередь, когда получил деньги, припаркован рядом с БМВ Стива прямо у дома. Эдди шагает внутрь, не дожидаясь ответа, и Стив отмеряет несколько секунд предвкушения — он прекрасно знает, что произойдёт, когда он переступит порог. Стив закрывает за собой дверь, под его пальцами щёлкает замок, и Эдди целует его, как только он поворачивается. Стив думает, что к этому невозможно подготовиться, потому что Эдди всегда разный — иногда ему хочется торопливых поцелуев в коридоре, а иногда он мучает Стива, доводя его до состояния, когда его мозг больше ни на что не годится. Их несколько раз почти что застал Дастин, и Стив не столько боится, сколько интересуется, как долго они смогут играть в эту игру. Сегодня Эдди целует его медленно, не позволяя отстраниться ни на секунду, и Стиву больше не нужно соображать, куда спрятаться, не нужно думать о том, что кто-то может их застукать — с сегодняшнего дня весь дом только в их распоряжении большую часть недели, и Стив разрешает себе не думать ни о чём, кроме Эдди. Он углубляет поцелуй сам, и Эдди мычит, обвивая его шею руками — Стив сразу же скользит ладонями под его футболку, подушечками пальцев оглаживая неровные пятна шрамов, и чувствует, как живот Эдди напрягается в ответ на касания. — Среда, вечер? — бормочет Эдди в поцелуй, и Стиву нужно несколько секунд, чтобы сообразить, о чём он. — Мы серьёзно будем сейчас это обсуждать? — Всё зависит от тебя, Стиви-бой, — говорит Эдди и отстраняется. Стив тут же снова тянет его на себя, сцеловывая с его губ довольную улыбку. Эдди чмокает его в губы, прежде чем спускается к его шее, и Стив уже знает все свои слабые места, но всё равно шумно выдыхает, закрывая глаза, когда Эдди находит губами место под его ухом. — Среда, вечер? — повторяет Эдди, и Стив просто не может поверить. — Ладно, — быстро соглашается он. — Хорошо… Эдди отстраняется в одно мгновение, и Стив чувствует себя преданным — он открывает глаза, почти начиная ругаться, но Эдди никуда не уходит, только смотрит на него, ехидно улыбаясь. — Видел бы ты своё лицо, — коротко смеётся он. Стив не мстительный человек, честно, но что-то в нём загорается каждый раз, когда Эдди хотя бы немного намекает ему на вызов — и он включается в игру раньше, чем вообще успевает это осознать. Стив обхватывает руками его лицо и толкает к ближайшей стене, не давая Эдди ни секунды на дальнейшие ехидные комментарии. Он целует Эдди, эффективно лишая его дара речи, и Эдди смягчается под его губами и руками: снова обвивает шею Стива, путается пальцами в его волосах и слегка сжимает кулаки, когда Стив кусает его за нижнюю губу. Эдди пытается что-то сказать, но Стив не даёт ему, отказывая Эдди в личном пространстве, теснее прижимая его к стене, просовывая колено между его бёдер. Эдди бессильно стонет в его губы, поверженный своим же оружием, комкает в руках джемпер Стива. Он выглядит очаровательно, когда Стив отстраняется, только чтобы заглянуть ему в глаза. — Хей, — тихо говорит он. — Привет, — выдыхает Эдди. — Как дела? Стив смеётся, упираясь лбом Эдди в плечо, и тот проводит короткими ногтями по его затылку. Они добираются до комнаты Эдди спустя ещё несколько поцелуев, и Стив плохо понимает, кто из них контролирует ситуацию, склоняясь к тому, что они оба плохо справляются с этой задачей. В руках Эдди он теряет здравый рассудок с такой же позорной скоростью, с какой Эдди теряет свой, стоит Стиву коснуться его шеи или живота. Эдди красивый: эта истина приходит к Стиву, когда он смотрит на него сверху вниз, сидя на его бёдрах. Дневной свет смягчается о выцветшие занавески, волосы Эдди разметались по подушке, его губы порозовели и припухли от поцелуев, и на щеках цветёт румянец — Стив не может поверить, что когда-то любил кого-то другого. На самом деле, может, просто теперь это кажется чем-то далёким — зажившим рубцом, как те, что украшают их с Эдди тела. Он больше не боится любить Эдди, потому что знает, что тот любит его в ответ. Он разрешает себе не чувствовать стыд, когда шепчет ответное признание ему в губы, и это — самое свободное из всего, что Стив ощущал в своей жизни. Он целует его медленно, и Эдди ему позволяет — позволяет и стянуть с себя футболку, помогает ему выпутаться из рукавов джемпера и сам расстёгивает пуговицу на его джинсах. Стив сидит на его коленях, когда Эдди скользит рукой под резинку его белья, и тот садится, упираясь лопатками в спинку кровати, двигает ладонью — Стив сходит с ума от того, что чувствует тёплый металл на его пальцах. Эдди смотрит на него с такой ничем неприкрытой лавиной чувств, что Стив, взглянув на него в ответ, запрещает себе отводить взгляд. Эдди приоткрывает губы вместе с ним, когда Стив стонет, облизывается и наклоняет голову, чтобы поцеловать его куда-то в солнечное сплетение. — Стив? — бормочет он, не поднимая взгляд и останавливая движения. Стив старается звучать не очень разочарованным. — Эдди, я клянусь, если ты сейчас спросишь меня, уверен ли я, я… — По шкале от одного до десяти, насколько ты испугаешься, если я скажу тебе, что хочу засунуть в тебя пальцы? — тараторит Эдди на одном дыхании. Стиву требуется всего секунда, прежде чем всё его тело пробивает дрожь от одного только осознания, что Эдди только что у него спросил. Попросил. Стив сходит с ума, чувствуя, как жар расползается по его щекам и груди. Он берёт Эдди за подбородок, заставляя взглянуть на себя, и говорит ему прямо в губы: — Сделай это. Эдди не нужно повторять дважды. Они меняются местами, и Стив стаскивает с себя джинсы вместе с бельём, пока Эдди роется в ящике у кровати. Когда он достаёт оттуда смазку, Стив приподнимает брови — он почти уверен, что этого там не было, когда Эдди сюда заселился. — Ну, знаешь, — отвечает Эдди на незаданный вопрос, — трачу свою зарплату охотника за привидениями с пользой. Стив смеётся, но Эдди не даёт ему отвлечься надолго — он нависает над ним, улыбаясь, и целует всё, до чего может дотянуться, пока его левая ладонь убийственно медленно водит по члену Стива. Стив стонет, когда Эдди сжимает его чуть сильнее — и он делает это в полный голос, так что Эдди шумно выдыхает в ответ, кусая его чуть выше ключицы. Он резко спускается вниз, прикусывая кожу на внутренней стороне бедра, и Стив фактически видит звёзды перед глазами — стон застревает у него в горле, потому что Эдди ускоряет движения рукой, и Стив издаёт жалкий задушенный звук. — Ты меня убиваешь, Стиви, — тихо говорит Эдди, и у Стива мурашки от его тона. Он уже слишком сильно потерялся в собственном удовольствии, чтобы что-то отвечать, поэтому смотрит на Эдди едва ли не с отчаянием, когда тот убирает руку с его члена и садится на бёдра Стива. Он вспоминает просьбу Эдди, когда видит, как тот медленно снимает кольца с пальцев — и одно это заставляет Стива дрожать от нетерпения. Он закрывает глаза, не в силах смотреть, но тут же открывает снова — кто он такой, чтобы пропускать это зрелище? Эдди заставляет его приподняться, чтобы просунуть под его поясницу пару подушек, — на кровати всегда примерно четыре, потому что двух им со Стивом недостаточно, они оба постоянно ворочаются, пока спят, — и Стив чувствует себя неуверенным всего мгновение. Потом Эдди говорит: — Это просто тупо, что ты всегда такой красивый. Типа, просто нечестно. Стив игнорирует волну удовольствия, прокатившуюся по нему, но Эдди внимательный — он всё замечает. Он улыбается почти хищно, и Стив только благодаря чудесам выдержки и остаткам самоуважения не прячет лицо в ладонях. — Красивый, — повторяет Эдди, и Стив не знает, почему он так остро реагирует на такие простые слова. — Эдди… Он отвлекает Стива, возобновляя замедлившиеся было движения. — Окей, — говорит Эдди, когда смазка уже блестит на его пальцах. — Окей, я знаю, что я абсолютно убью настроение, но… — Да, — перебивает Стив. — Да, Эдди, я уверен, я люблю тебя, пожалуйста. К этому моменту Стив согласен сказать что угодно, лишь бы Эдди больше не прекращал его касаться — он так возбуждён, что ему почти больно. Эдди садится между его ног, и Стив просто поверить не может, что он всё ещё в штанах — это должно считаться преступлением. Он не успевает ничего сказать по этому поводу, потому что Эдди подтягивает его ближе к себе и возвращает руку на его член — абсолютно все слова в мире теряют смысл в ту же секунду, и Стив стонет. Эдди говорит: — Боже, Стиви, звуки, которые ты издаёшь… — и он звучит не менее сломано. Стив горит от пяток до самой макушки, когда Эдди оглаживает пальцем вход и осторожно, медленно скользит внутрь. — Стив, дыши, — приказывает Эдди, и Стив делает дрожащий вдох. — Смотри на меня. Стив не помнит, когда успел закрыть глаза, но смотрит на Эдди снизу вверх. — Какой послушный, — ласково улыбается Эдди, и Стив почти кончает — ему надо будет подумать на эту тему попозже. — Если ты почувствуешь любой дискомфорт, ты скажешь мне, да? — Д-да… — кивает Стив. — Хорошо. Стив почти не заметил, что всё это время Эдди толкался внутрь и обратно, но замечает, когда он достаёт палец совсем — только чтобы добавить смазки и толкнуться снова. Вторая рука Эдди всё ещё водит по его члену, и Стив запрокидывает голову назад, щурясь, когда Эдди добавляет второй палец — ему так хорошо, что он не может в это поверить. Ему хочется, чтобы это никогда не заканчивалось, но ещё хочется, чтобы напряжение внизу живота наконец исчезло. Его ресницы дрожат. Эдди говорит: — Стив, на меня. Стив снова открывает глаза, и Эдди смотрит на него в ответ, толкаясь глубже. Стив собирает все остатки самоконтроля, чтобы не отводить взгляд — но это тяжело, он не привык быть таким открытым, но соврал бы, сказав, что ему не нравится. Он двигает бёдрами навстречу пальцам Эдди, и выражение его лица в этот момент стоит преодоления любого неоправданного стыда. Эдди наклоняется, целуя его в коленку, и Стив почти находит в себе силы, чтобы засмеяться. Эдди сгибает пальцы внутри несколько раз, прежде чем Стив крупно вздрагивает — он всё-таки отводит взгляд и зажмуривается, когда Эдди сразу повторяет движение. С его губ срывается совершенно неприличный звук, но Стиву уже плевать — его начинает трясти от наслаждения, и он очень хочет, чтобы Эдди сделал это снова. — Эдди, Эдди… Ему нравится чувствовать пальцы Эдди в себе, нравится быть перед ним открытым и искренним, уязвимым, и Стив не знал этого о себе — не знал того, что ему так важно доверяться кому-то всецело. Когда Стив снова фокусирует на Эдди взгляд, тот смотрит на него с восхищением, — так наверняка смотрят на картины в музее, на Ниагарский водопад, так люди смотрели на комету Галлею прошедшим февралём. Стив задыхается под этим взглядом. — Ты невероятный, — тихо говорит Эдди, снова толкаясь и сгибая пальцы — Стив мычит, выгибаясь навстречу. В этот раз Эдди не останавливается, а наоборот набирает темп, и Стив — боже, — всхлипывает, потому что это чересчур; он чувствует себя натянутой пружиной, оголённым проводом, подожжённым фейерверком. Эдди, не прекращая двигать руками, снова целует его коленку, снова просит смотреть на него, и Стиву горячо везде — он тонет в ощущениях. — Эдди, — вздыхает он, и ему приходится повторить, потому что мысль теряется на середине, когда он снова сгибает пальцы. — Эдди, я сейчас… Пожалуйста… Что-то неуловимо меняется в выражении его лица — как будто Стив только что случайно сказал то, что Эдди всегда хотел от него услышать, но не рассчитывал на это всерьёз. — Стив… — выдыхает он, и его голос звенит от возбуждения. — Ты просишь у меня разрешения?.. Стив не знал, но да, он делает именно это. Он на грани и держится только за Эдди — за его слова и его уверенный голос. — Да, Эдди, пожалуйста, я… — Давай, — перебивает Эдди. — Стив, давай, всё в порядке, я прямо здесь, я… Всё остальное Стив не слышит; оргазм накрывает его так резко, что он почти уверен, что чувствует слёзы в уголках глаз из-за разрешившегося напряжения. Стив дрожит, и Эдди не прекращает двигать рукой, пока он, не способный на речь, не стонет в качестве протеста. Эдди понимает, и, стоит ему убрать руки, Стив нетерпеливо тянет его на себя — ему так хотелось поцеловать Эдди всё это время, что касание губ приносит едва ли не больше облегчения, чем оргазм. Как только Стив находит в себе силы, он настойчиво давит на плечи Эдди, пока тот не садится, снова уперевшись лопатками в спинку кровати. Стив требовательно стягивает с него штаны с бельём, и Эдди издаёт тихий смешок, который Стив тут же обрывает поцелуем, кладя руку на его член. Эдди делает резкий вдох и мычит Стиву в губы — он не продержится долго, Стив чувствует, как он всё сильнее дрожит с каждым его движением. Его сводит с ума мысль о том, что это он довёл Эдди до такого состояния, поэтому Стив, опьянённый этой небольшой властью, шепчет Эдди прямо на ухо: — В следующий раз я хочу тебя внутри целиком. — Ст… Стив… Он редко говорил такие вещи в постели, но то, как Эдди произносит его имя, пока кончает, стоит того, чтобы пересмотреть свои несуществующие принципы. Стив целует его раньше, чем Эдди успевает отойти от оргазма, и тот податливо открывает рот, позволяя Стиву вести. Стив несколько раз чмокает его в губы, прежде чем вздыхает: — Надо в душ, мы мерзкие. Эдди смеётся, съезжая вниз по спинке кровати и ложась на подушку. — Я люблю тебя, — говорит он так запросто, что Стив чувствует предательски ёкнувшее сердце. — И я тебя, — бормочет Стив в ответ. — Всё ещё надо в душ. — Иди. — А ты? — Стиви, я почти уверен, что ты способен мыться самост… Он не договаривает, потому что Стив бросает в него подушку, прежде чем встаёт с кровати. Эдди заходит вслед за ним — «спасём мир от засухи, подумай о мировом запасе воды», — и Стиву так легко целовать его и смеяться, что он почти забывает, зачем они пришли. В итоге о мировом запасе воды они не думают совершенно. * — А мы скоро приедем? — спрашивает Эрика примерно в сотый раз, и Эдди жалеет, что вообще взял её сюда, а не усадил в Стивов БМВ. — Последний раз ты спрашивала десять минут назад, — говорит Робин, сидящая на пассажирском сидении справа от Эдди — в машине Стива её укачало. — И? — И мы приедем через столько же, только минус десять минут, — елейно улыбается Робин, и Эрика уходит, закатив глаза. Эдди ведёт свой фургон в Оушен Сити, штат Нью-Джерси, — они собираются жить у океана десять дней, жарить на костре маршмеллоу, пить неприличное количество пива (те, кому уже можно), курить и ночами смотреть на звёзды. Стив обронил это предложение в шутку, но Эдди ухватился за него всерьёз: теперь у всех было достаточно денег, чтобы позволить себе отпуск от надоевших кошмаров. Всё решилось в течение пары дней, и теперь они едут на восточное побережье: Стив, Эдди, Робин, Нэнси с Джонатаном — и все их общие дети. Из динамиков тихо (потому что ничьи уши не вынесут «громко») доносится любимый альбом Эдди, ветер из приоткрытого окна остужает его нагретую солнцем кожу, и он чувствует себя счастливым, пусть и немного уставшим из-за долгой дороги. Раньше он думал, что адреналин — лучшее, что только можно себе представить, но это потому, что никогда до этого он не был по-настоящему спокоен. Они паркуются на заправке, и дети вместе с Робин и Нэнси шумной толпой вываливаются из машин, чтобы купить перекусить. Эдди заставляет Майка заправить его фургон в качестве платы за проезд, и Стив делает то же самое, но с Дастином, поэтому Эдди не удивляется, когда он запрыгивает в салон минивэна. — Устал? — спрашивает Эдди. — Немного, но Нэнс сейчас меня подменит. — И ты прогонишь Робин с её места, только потому что хочешь посидеть рядом со мной? Как мило, Харрингтон. Стив закатывает глаза. — Я уйду, когда Робин вернётся. Долго нам ещё ехать? — Спроси у Эрики, она отвечает за подсчёт времени. — А Дастин пытается угадать, сколько нам осталось, и сводит меня с ума. — Давай ты пересядешь ко мне, а Эрику спихнём на Нэнси с Джонатаном? — Давай. Они всю поездку не отцеплялись друг от друга, невозможно. Так хоть отвлекутся. — Завидуешь? — улыбается Эдди. Стив внимательно смотрит на него и тянет его на себя за ворот свободной майки. — Вообще-то да. Эдди надеется, что Стив не станет целовать его вот так в более людных местах, но здесь, на полупустой заправке, это не так страшно — все слишком заняты покупками или бензином. — Фу, — говорит Робин, как только открывает дверь. — Они опять целуются? — спрашивает Макс, которой она помогает залезть внутрь. — Ага. — Фу. — Мы ничего не говорим, пока вы с Лукасом едите друг друга, — возмущается Стив. — Ещё бы вы что-то сказали, — фыркает Макс. Эдди смеётся. Через пару часов им наконец открывается вид на океан, и дети прилипают к стёклам минивэна, затихая. Эдди тормозит и оглядывается на Стива, и тот — привычно — уже смотрит на него в ответ. Стив улыбается, и Эдди не тянется его поцеловать, только потому что в его характере всё ещё теплятся крохи чувства такта. Эдди целует его на берегу океана, под звёздами, словно они в плохом романтическом кино: тёмная ночь надёжно укутывает их силуэты, издалека доносятся голоса детей, сидящих у костра. Эдди кладёт ладонь Стиву на грудь, чувствуя его сердцебиение под пальцами, и в его собственной груди сердце бьётся ему в ответ, так настойчиво хватаясь за жизнь, как никогда до этого. * Тепло от костра отгоняет от щек Стива прохладный ветер, океан шумит у него в ушах вместо пульса. Он чувствует на себе вес Эдди — тот спит, прижавшись спиной к его груди, уснул почти сразу после того, как беззастенчиво приземлился между его ног. Подбородок Стива лежит на его макушке. — Мерзость, — шепчет Робин, подходя к ним. Она набрасывает на плечи Стива плед. — Ты не имеешь это в виду, — шепчет Стив в ответ. — Поймана с поличным. — Она слегка разводит руками, улыбаясь. — Спокойной ночи, Стив. — Доброй ночи. — Вы не могли бы там заткнуться? — шипит Дастин из их с Лукасом и Майком палатки. Они с Робин переглядываются, и Стив не смеётся, только потому что не хочет будить Эдди. Робин машет ему рукой, прежде чем забирается в свою палатку. Стив закрывает глаза, прислушиваясь к океану, к треску костра и дыханию Эдди. Эта ночь спокойная, и их ждёт ещё необъятное количество таких же. Эдди ёрзает в его руках, устраиваясь поудобнее, и Стив впервые всем сердцем верит в своё собственное «всё будет хорошо».