Ниже перископной глубины

— Посссмотрел? — участливо прошипел шаман, когда Сергей осознал себя сидящим на кольце его тела. — И что ссскажешшшь? — Всё равно там мой дом, — проговорил Сергей. — Люди, которые меня окружали, оказались лицемерами, это больно, но я переживу. Но мою работу за меня никто не сделает. В нашем мире ещё так много непознанного, можно сделать массу открытий, которые пригодятся всему человечеству. Я хочу вернуться домой. — Что жжж, — Змей прикрыл глаза прозрачными веками, а на змеиной морде, вдруг ставшей ужасно похожей на человеческое лицо, отразилась глубокая скорбь. — Зззначит, ты не тот, и мы продолжжжаем сссвой путь. А ты возвращщщаешшшься домой. Слепые головы резко качнулись вперёд, два языка выстрелили синхронно, прожигая тело в районе солнечного сплетения, и уже который раз за последние сутки Сергей потерял сознание. В себя он пришёл на «Катарине». Оказывается, кто-то из экипажа всё же дополз до командного центра и дал сигнал бедствия, перед тем, как недостаток воздуха едва его не убил. Единственное, чему все удивлялись — бесперебойной работе системы жизнеобеспечения, она как будто не выходила из строя, хотя все помнили ужасные минуты удушья. Помощь пришла достаточно быстро, и субмарина с эскортом из двух кораблей в надводном положении отправилась на базу. Гена и Лёша пытались потребовать, чтобы подлодка погрузилась хотя бы на перископную глубину, чтобы завершить исследования в авральном порядке. Капитан отказался, предпочитая доставить всех живыми и почти невредимыми. Двое исследователей ждали, что к требованиям присоединится и Сергей, которого капитан явно уважал, но ему было не до этого. Сергей вообще старался как можно меньше контактировать с людьми, но это не сильно помогало. Он почему-то чувствовал себя лишним. Как будто занял чьё-то место в жизни. Он смотрел на лабораторные столы и приборы, и содрогался при мысли, что до конца дней будет видеть только подобную картину. Сейчас он был крайне разочарован в людях. Микроскоп и колбы, по крайней мере, не лицемерят и не предают. На ночь Сергей остался на субмарине. Других исследователей приютили на корабле эскорта, когда они стали жаловаться на страх засыпать. А он, не чувствуя ничего, кроме разрастающегося в солнечном сплетении тёплого комочка, лёг в своей каюте. Он думал о Лайэнн. Сейчас его фантазия почти не изменила её внешность, но она казалась ему самой прекрасной девушкой на свете. Меняющие цвет глаза смотрели на него, раздвигающиеся в улыбке губы демонстрировали чуточку неправильный прикус с выдающимися вперёд глазными зубами. Её нежные касания, чтобы он услышал её голос. И полный грусти взгляд, которым она проводила его при расставании. Он долго крутился в постели, понимая, что выбрал свой путь, и Лайэнн навсегда для него потеряна. Да и тоскливое «не тот», сказанное шаманом, задевало. А кто же — «тот»? И что нужно сделать, чтобы им стать?