Секунда на подумать

. Гордон лежала на смятой простыне, ощущения были просто безумные, ведь впервые секс не был для неё унижением, или болью. Рядом лежал уже задремавший Виктор. София улыбнулась, посмотрев на него, убирая с его лба прядь волос. Патрик же сидел на кровати, куря. Их взгляды пересеклись и девушка довольно улыбнулась. - Никогда бы не подумал, что мне это может принести столько удовольствия. София Гордон, ты Ангел, или же наоборот демон, ибо я теряю рассудок. Девушка слабо улыбнулась, приподнявшись. - Видимо, как и я, мой милый дьяволёнок, - она обняла парня за шею, потянув его к себе. Боль должна была когда - то закончиться и оба они надеялись, что этот момент должен настать прямо сейчас, когда они так близки с друг другом, когда их сердца бились в унисон, а тела сливались в одно. Страсть - безумие, которое хочется множить миллионы раз, ведь лишь раз испытав, оно превращалась в зависимость без которой было невозможно представить жизнь.

***

София проснулась от громкого шума внизу. Она напряглась, не понимая, какова причина столь раннего подъема в восемь утра, в воскресенье. Девушка одела нижнее бельё и свои шорты, прихватив оставленную футболку Патрика, ибо она не могла найти свою. Барышня тихо спускалась вниз, напряженная, как струна. Голоса парней становились всё отчётливее, а затем крик Генри и Патрика. Они дрались, Вик и Рейджи пытались их разнять, но бестолку. - Достаточно, оба! Нельзя так, - она влезла между ними, поэтому парням пришлось разойтись, чтобы не причинить вреда. Оба часто дышали. У Патрика была ссадина на губе, Генри был цел. - Какого хуя, Гордон? Польстилась на моего лучшего друга?! - Бауэрс орал в голос так, что закладывало уши. - Что? Прости конечно, тебя не смущало то, что я сидела на коленях твоих друзей всё это время? Тебя взбесило это только сейчас?! Генри резко ринулся к девушке, сжав её горло. - Ты моя, слышишь?! Моя! - он сжал пальцы на её горле, да так, что было трудно дышать. Рэйжди резко подорвался, хватая друга. Патрик подхватил девушку, которая напугано глядела на Бауэрса. Кажется Генри тоже осознал, что только что сделал и пытался произнести слова извинения. - Ты такой же, как твой отец! Думаешь мне легче? Да, я переспала с твоими друзьями, да я до сих пор сомневаюсь. Это повод бить его? И более того, пытаться задушить меня. Знаешь, Генри Бауэрс, иди нахуй, мне твои извинения не нужны, - Девушка пошла наверх, быстро собрав вещи. - София, пожалуйста, стой, - Виктор пытался догнать подругу, но та вырвалась и когда её попытался схватить Генри, она дала ему в нос. - Забудьте, все. Не разрушайте вашу дружбу из - за меня. Больше, вы меня не увидите, - она вышла, закрыв за собой дверь. На этот раз, она обошла дом, чтобы никто из них не нагнал её. Ей было по - настоящему плохо. Надеясь, что наконец - то нашла, что искала, её чувства растоптали. Да и сама была не лучше, о чём она вообще думала. Слёзы непроизвольно лились. Некуда идти, никому не нужна. Ей всё это надоело и она больше не хотела всего этого.

***

- Клянусь, Бауэрс, теперь ты не только придурок, но и настоящий мудак. - Подожди - подожди, - парень усмехнулся, - это ты трахнул мою девушку, она на это согласилась, кроме того ещё и он участвовал, - он ткнул в Вика, - и это я мудак? Вы не охуели? - Прости, с каких пор она твоя девушка? По - моему София всё это время не могла выбрать кого - то одного! - орал брюнет в ответ. - - Завалите оба, придурки, - Рэджи устало потёр переносицу, вставая, - оба стоите друг друга. Это действительно был не повод бить его, Бауэрс. Проблема другая, она ушла, у неё нестабильная психика, а по городу ещё бегает её полоумная семейка, которая может найти её и причинить ей боль, если не хуже, а вы, как два придурка спорите, кто же из вас может ей законно присунуть! Рэйжди был в ярости. Обычно, он никогда не проявлял таких ярких эмоций и никогда не вёл себя вызывающе, но сейчас был иной случай. И даже, несмотря на собственную ревность, его больше заботила любимая девушка, нежели собственная гордость.

***

София скиталась по улицам, не понимая, что именно она ищет, ведь после всего случившегося, она была подавлена. Она думала о смерти больше, чем когда - либо, ибо не понимала, как именно ей жить дальше. Её жизнь, казалась ей бесполезной, глупой, бессмысленной. В этот же момент, когда эта мысль пронеслась в её голове, зазвонили церковные колокола. Она остановилась, почему - то ей захотелось зайти в церковь, хотя она никогда не была верующей и даже ненавидела церковь. Вероятно в нас уже эволюционно заложена мысль о том, что в периоды наибольшего отчаяния, необходимо идти в подобные места силы. София вошла в церковь, разглядывая иконы и кресты. Раздалась органная музыка, Гордон немного напугалась, но затем, сев на скамью, она стала вслушиваться. Мысли в голове начали приходить в гармонию, по - крайней мере, ей так казалось. Рядом кто - то сел и она не предавала этому внимания, ровно до того момента, пока этот некто не заговорил с ней. - Впервые вижу вас тут, юная леди. И раз вы не ходите в Храм Божий на постоянной основе, вы явно в беде, - это был пожилой мужчина в монашеском одеянии, белой бородой и удивительно добрым лицом, - моё имя Саймон, прошу вас, не бойтесь меня, я не причиню вам зла. София немного поколебалась, но затем слабо улыбнувшись, представилась. - Почему вы решили подсесть ко мне? - Ваш печальный взгляд был тому причиной, дитя моё. Скажите мне, София, вы сделали, что - то дурное, или же на вас навалились невзгоды? Ваша тайна сохранится со мной, могу вас уверить. - Моя жизнь всегда была кошмаром, сэр, я не могу более найти покоя в мире. Потому и пришла сюда, надеясь получить, хоть немного гармонии. - Жизнь действительно непростая штука, София, однако, чтобы вы не решили у себя в голове, не делайте того, что являлось бы не обратимым. Если, хоть одно живое создание любит вас, значит вы не одни, дорогая, - он мягко улыбнулся, - я не смогу унять вашу боль, дитя, но могу лишь оставить вам это, - он снял с своей шеи небольшой серебряный крест, - когда - то, я был в подобном состоянии, как и вы, и один старец подошёл ко мне и подарил мне его, со словами, что это поможет мне от дурных мыслей. Теперь, я уверен, что он поможет вам. - Я не могу принять это...вы ведь не знаете меня. - Лишь расставшись с чем - то, мы по - настоящему осознаём истинный смысл отданного. Кроме того, я знаю вас лучше, чем вы можете это представить. Берегите себя, София Гордон, - мужчина встал, обходя колонну. Девушка вскочила. - Но как же я пойму, - она также обошла колонну, но не обнаружила там никого, - что я на правильном пути..., - она оглянулась, но нигде не смогла увидеть никого похожего. Она спрятала крестик под футболкой и вышла из церкви, думая о словах исчезнувшего.

***

У Бауэрса дрожали руки, пока они ездили по городу в поисках Гордон. О, это чувство вины, Оно сводило его с ума, потому он чертовски хотел избавиться от него, но не мог. Он возможно и правда перегнул, по - крайней мере, они могли всё спокойно обсудить, а теперь она была одна и больше всего он боялся, что она наложит на себя руки, или её найдет её мать. Рэджи похлопал друга по плечу. - Мы её найдет, расслабься, всё не так уж и плохо, - Хаггинс старался звучать максимально, убедительным, но его трясло самого. - Хуже не придумаешь... Генри ушел далеко в свои мысли называя себя всеми возможными унизительными словами. Всё - таки, как бы то ни было, парни были настоящими друзьями. Раз за разом переживая всё самое ужасное и отвратительное, они только лучше убеждались в том, как крепка и нерушима их дружба. Такие разные и столь похожие, они шли вместе, борясь за нормальную жизнь. Патрик уже давно простил друга, понимая его гнев, даже беспокоясь за то, чтобы тот не накрутил себе лишнего. Хаггинс и вовсе, являясь самым первым товарищем Генри старался поддержать его, как мог. А вот Крисс поглядывал на Патрика, может он и показывал полный порядок, но блондин точно знал друга и то, как он мог уйти в самотрицание. Кроме того, сам Крисс не меньше других переживал за девушку. Он всматривался в каждый силуэт, надеясь увидеть её и видимо, удача была с ними. - Ребята! Вон она! - Крисс заорал в голос. Бауэрс поднял голову. Она была не одна. - Живо!

***

Слова сказанные тем мужчиной не выходили из её головы. Частично, он был прав, ведь хоть Генри и был зол, он всё ещё любил её, как и Патрик, как и Виктор, как и Рэдж. Её любили. С другой стороны, они все были ещё слишком юны, с огромным количеством проблем и без возможности выбраться из них. Жизнь была трудна и их родители сделали всё, чтобы их дети не смогли даже подумать о возможной исправлении этих проблем. Она стояла на мосту, сжимая перила до белых костяшек и ругала себя за слабость. Какой же жалкой она сейчас была и для неё это было невыносимо, ведь она любила контроль и силу, а теперь она подобно всем этим слабокам, стояла тут думая о том, как лучше прыгать, чтобы умереть сразу. Гордон чувствовала вкус горечи во рту, ныл живот, она вновь разрыдалась. Она молила Господа, чтобы тот убил её, чтобы прекратить её страдания. Бойтесь своих желаний. В её спину уперся холодный металл. София замерла. - Как же я рад, что ты такая тупая, что светишься так очевидно, а могла бы сидеть в норке одного из своих ёбырей, сестрица, - он схватил её со спины, - это было больно, стекла было дохрена, да и мать орала, как бешеная, - он укусил её за шею, - знаешь, как мы поступим, дорогуша, я застрелюсь тебя, ты упадешь вниз, пистолет упадет туда же, а твоя милая семья, будет в слезах уверять служителей закона в том, что ты это сделала сама. А если твоя кучка хулиганов, постарается настоять на том,что это мы, то мы посадим каждого, или в Дэрри найдут ещё четыре трупа жалких суицидников, - он сжал её плечи ещё крепче, - жаль не успеваю тебя выебать ещё разок, это было предельно приятно. - Ты жалкий монстр, - девушка прохрипел, - я думала, что ты тоже её жертва, но ты такой же ублюдок, как и она! Молодой человек рассмеялся. - О нет, она, лишь старая нудящая кашолка! Я же, гений, - он рассмеялся, прижав пистолет к её голове, - ну же, куколка, улыбайся!

***

Месть — вредящие действия, совершённые из побуждения наказать человека или группу людей за вред, нанесённый ранее. Совершается из чувства обиды, реальной или предполагаемой. - Убрал от неё руки, - Генри подбежал к брату и сестре, следя за руками первого. - О, так ты всё - таки высунулся, мудила, прекрасно, тогда мы можем поиграть в другую игру, - он рассмеялся и убрал пистолет ото лба Гордон, - я уничтожу вас всех, - Гарри развернул девушку и резко выстрелил ей в живот, а потом был готов выстрелить ей в голову, но Бауэрс подоспел быстрее, вонзая свой нож тому в спину. Гарри хотел подставить Бауэрса, обыграв всё, как убийство, то есть он мог и заставить сестру замолчать навсегда, и посадить хулиганов, но он был так самоуверен, что решив изменить план, не успел его продумать. И теперь, пистолет перехватил Патрик, а Виктор и Рэдж вызывали скорую. Он, как и миссис Гордон проиграли. - Я предупреждал тебя, что я сделаю с тобой, если с ней, что - то случится, мудак, - Генри тихо шептал ему на ухо, ударив его коленом в живот, а затем схватив его за голову, он огрел того о перила мостовой. Гарри Гордон отключился. София Гордон лежала на спине, сжимая рукой рану, её пустой взгляд смотрел в небо. Кажется, она молилась, а может быть просила прощения. София видела тот самый белый свет в конце туннеля, надеясь, что на этом её жизнь будет окончена. Что больше она никому не причинит боли и неудобств. Смерть - одно из самых увлекательных приключений, Мы точно не знаем, что встретим на той стороне поэтому каждый пытается домыслить, что - то своё. Жизнь Софии Элизабет Гордон напоминала Ад. Когда её собственный брат выстрелил в неё, он попал в желудок, даже умереть ей не давали спокойно. Долгая и мучительная смерть, однако Гордон больше не боялась боли. Она видела цветущий луг, нежный ручей, теплое солнце. Лепестки роз касались её кожи, а звук воды излечивал её израненную душу. Она услышала звонки звуки скрипки. Как же София любила этот инструмент. Барышня шла на этот звук с наслаждением, слушая мелодию. Девушка дошла до беседки, где сидел старец, искусно владевший инструментом. Он поманил к себе девушку, улыбаясь ей. Отложив инструмент, старик протянул руку, приглашая девицу. Сидя рядом, они наблюдали за текущей водой. - Здесь всегда так хорошо, юная София и ты можешь остаться, однако, ты больше никогда не встретишь никого из мира в котором ты жила. - Не знаю, минус ли это, сэр. - А как же говорит твоё сердце, милая? - Что я оставляю, что - то важное. И это не только любимые люди, сэр. Я оставляю борьбу. - Верно, дитя моё. Твоё отличие от других, в твоей борьбе, ты давно могла бы сломаться под гнётом обстоятельств, но ты борешься против всех бедствия, именно это твоя сила. Ты можешь остаться здесь среди света, тепла и добра, ведь бесспорно достойна их, а можешь вернуться в мир, продолжая борьбу против той тьмы, что всё ещё там. Кроме того, ты нужна там, милая София. - Скажите, дорогой друг, а мы встретимся с вами вновь? - девушка коснулась его руки. Его лицо растянулось в прекрасной улыбке и он бережно положил свою руку на её. - И не раз, моя милая девочка, - он помог ей встать, - пусть твой путь будет прост.

***

В центральную больницу Дэрри поступило двое молодых людей - София Элизабет Гордон и её младший брат Гарри Эндрю Гордон. Барышня умирала от пулевого ранения, а её брат страдал от ранения в спину и сотрясения головного мозга. Оба были в тяжелом состоянии, однако вероятность спасения Софии было очень маленьким. Чудо - нечто поразительное, выдающееся, удивляющее своей необычайностью. Был ли факт того, что врачам удалось спасти жизнь юной Софии чудом, или же это была борьба организма девушки за жизнь, оставалось не ясным. А вот её брата долгое время не удавалось спасти. Злость с которой Генри Бауэрс вкладывал в каждый удар, сказалась на организме Гарри крайне плачевно, кроме того сам юноша был весьма слаб. Однако и его удалось спасти с большой вероятностью амнезии,или инвалидности. Родители обоих детей уже мчались в больницу. Крисс, Хаггинс, Хокстеттер и Бауэрс понимали, что ничем хорошим для Гордон это не обернется, особенно то, что диагноз их сына был плачевным в сравнении с дочерью. Бауэрс безразлично глядел на реанимацию, где сейчас находился Гарри, он даже мечтал об его смерти, в то время как Патрик Хокстеттер молил о том, чтобы София осталась жива. Несмотря на тот факт, что сам по себе Хокстеттер не был склонен к любым проявлениям чувств, кроме тех, что он научился демонстрировать для собственной выгоды, София стала для него самым дорогим созданием на свете, дороже разве что его лучший друг, который сейчас был в большой опасности. Родители приехали в больницу, несясь к палате. Врач огласил диагноз, оба были в отключке, однако оба остались живы. София Гордон после лечения сможет полностью восстановиться, а вот Гарри Гордон имел частичную амнезию и возможную инвалидность. Родители Гордоны были готовы отдать любые деньги на лечения сына, лишь бы тот смог жить. Даже врача напрягла некоторая незаинтересованность родителей их дочкой, но он решил не лезть в это и пустил к сыну родителей. Генри же, втихаря вошёл в палату к Софии, где никого не было, кроме дремавшей девушки. Хоть она и была в ужасной больничной одежде, была белая, словно снег, она была прекраснее всего на свете, именно так думал Бауэрс. Он упал на колени перед её койкой. - Ты меня не слышишь, но я больше не могу держать это в себе. Я самый настоящий осёл, милая, если бы не моя дурость, ты была бы цела. Я клянусь тебе, клянусь своей жизнью, что не оставлю тебя никогда больше, молю, лишь, вернись ко мне...вернись и будь со мной рядом, ведь лишь с тобой я по - настоящему живу, - он прокусил губу до крови от нервов. Девушка слабо улыбнулась и слабым тихим голосом прошептала. - Я вернулась из той стороны только лишь, чтобы остаться с вами, с тобой, Генри. - Боже, ты чудо, София Гордон, - он нежно поцеловал её в щёку, боясь навредить ей, - ты жива. - Меня не так легко убить, как оказалось...только вот минимум неделю торчать тут. - Хоть не дома. Я не дам им подойти к тебе, Гордон! - Что с Гарри? Бауэрс фыркнул, не понимая почему это существо интересует Софи. - Амнезия и сотрясение - жить будет. Она рассеянно кивнула, возможно барышня,в глубине души тоже надеялась на смерть своего мучителя, а может она всё ещё считала его жертвой своей матери.

***

Парням повезло, что мать Софии абсолютно не интересовалась судьбой дочери, однако парней, по одному, они пускали. 30 дней больницы, каждый день по четыре букета от каждого. Каждый день, читающий ей Крисс, заботливый Хаггинс, спящий в кресле Бауэрс и без умолку болтающий Хокстеттер. Испытывая ежедневную боль, она испытывала и нескончаемую радость. Она всегда была с кем - то из парней, ни на шаг не отходивших. Потому мистер и миссис Гордон не могли ничего сделать с больной дочерью. Постоянное наблюдение и посетители, которые ни за что на свете не позволят причинить вред любимой. Кроме того, у Виктора Крисса был припрятан козырь, которым он вполне воспользуется после того, как Софию выпишут.

***

Я готов отдать жизнь за тебя, лишь бы вновь увидеть твою улыбку.