Серый цвет

— Я пойму, если ты решишь уйти. Сигаретный дым уже давно въелся в обои их квартиры. Олег глубоко вздохнул, медленно поворачиваясь к нервно курящему на диване Сергею. — Что? — процедил мужчина сквозь сжатые до скрежета зубы, размеренными короткими шагами отходя от окна и придвигаясь к сиденьям. — Ты не глухой, Олег. Катя в городе, за ней подвязался Серёгин. Если не хочешь потерять её снова… — Какое, блять, уйти?! — Званцев резко опустился возле Сергея и трясущимися руками вцепился в куртку последнего, притягивая к себе. Челищев наскоро воткнул сигарету в пепельницу, усталым взглядом осматривая лицо блондина, — Что я ей дам в этот раз? Тоже здесь поляжет пускай?! — выкрикнул, еле сдерживая злобу, Белый адвокат. Сергей прикрыл глаза, прижимаясь лбом к Званцеву. Последний тяжело дышал, не разжимая края куртки на малость, хотя швы вот-вот готовы были порваться. — Хватит. Я вас прикрою… Олег отшатнулся, вспоминая тот день, когда они с Челищевым почти отправились на тот свет. Руки задрожали еще сильнее, губа нервно дёрнулась. Званцев выпустил из куртку Сергея и зажмурился, стараясь не дать волю эмоциям. — Нет, нет, и нет… Я к ней не вернусь. И тебя не пущу к ней ни на шаг, ты понял?! — не размыкая глаз, отчеканил бывший афганец, — И Виктора Палыча попрошу нас пока на второй план сместить, чтобы никто не донёс… Кате, — слова давались ему с трудом, Олег глубоко вдохнул перед тем как продолжить, — Чтобы Катя не знала, что мы ещё живы. Челищев недовольно хмыкнул, пожимая плечами, и зажёг новую сигарету. Олег вжался в диван, не в силах замять внутреннюю тревогу. — Пускай Серёгин с Катей разбираются с Палычем, если так того хотят. Но не ты и не я, Серёжа. Не мы. Мы своё отвоевали, а ты тем более на особом внимании у Антибиотика. Если завалят его, всё-таки, — Званцев прошептал, — Ладно… Но не мы, тем более не ты. Олег замолчал, выжидая реакцию Чёрного адвоката. Сергей несколько поник, затягиваясь. Кадык чуть подергивался, голос задрожал. — А если Катя всё-таки поляжет? Андрей, конечно, человек неплохой, но точной гарантии, что он за неё поляжет, дать нельзя. И если серьёзная заварушка пойдёт, то лягут оба. Даже в случае, если Антибиотика смогут прижать менты. Званцев усмехнулся. С тихим смешком он взъерошил волосы и резким движением взял свободную от сигареты руку Сергея в свою, пристально вглядываясь в лицо Челищева. — Может Катя и поляжет, -на глазах Белого адвоката выступили крошечные слёзы, — Может поляжет, но мы… Мы выживем. Серёжа, ты знаешь, как я любил Катю, я сделал всё, чтобы она и дети остались живы… И ты сделал для них многое. Даже если сунёмся, шансов выжить у неё не прибавится. Поэтому…– он схватился за ворот рубашки с левой стороны, ощущая боль в районе сердца, — Поэтому, блять, я прикончу тебя собственными руками, но против Антибиотика мы больше не выйдем, — прохрипел Олег, с немой мольбой в глазах смотря на Челищева. Сергей неловко улыбнулся, выдыхая дым. Убрав окурок, он вытерел с щек Званцева непрошенные слезы, после чего мягко похлопал по сжимающей его трясущейся руке своей. — Хорошо. Как скажешь. Поехали тогда к старику, уведомим о твоём решении. *** Руки привычно легли на руль. Сергей шумно выдохнул, тихо посмеиваясь. На пассажирское сиденье рядом приземлился Олег, всё еще нервно подрагивающий после новости о поимке Антибиотика. Челищев засмеялся громче, буквально захлебываясь смехом. Его тёмные глаза в кои-то веки были полны радости и жизни. Говоров Виктор Павлович всё-таки попал в руки следствия, и они с Олегом сыграли свою немаловажную партию во всём этом концерте. Но, самое главное, что они были живы. Да, прихвостни Антибиотика все ещё могли навредить им, но «паук» был под контролем ментов, и вся «паутина» должна была вот-вот порваться. Челищев уже выстраивал план побега из города в момент краха всей сети Антибиотика. Пока лишь смеялся, наслаждаясь долгожданным запахом свободы. Пускай ещё совсем слабым, но это была их с Олегом свобода, и вот теперь Чёрный адвокат был готов применить все свои силы и ресурсы, чтобы вырваться из грязи окончательно. Пойти по головам в том числе, благо было не в первой, и головы были не благородные. Под другим именем, в другой стране — что угодно. Но просыпаться они с Олегом будут без звонков от Виктора Палыча. Званцев не смеялся. Лишь смотрел прямо во двор, сжимая руки в кулаках. Поимка Антибиотика, безо всякого сомнения, радовала. Но вот что делать дальше? Вновь бежать? Собирать остатки могущества Виктора Палыча и строить собственную империю? Он действительно не знал, что предпринять. Да, менты взяли Говорова, но насколько долго кринимальный авторитет пробудет в стенах Крестов? Насколько скоро его выпустят? Справятся ли Кудасов и Обнорский? Или же им с Чёрным адвокатом придётся взять группировки Антибиотика под собственный контроль и разломать изнутри, помогая следствию? — Олег, — позвал Челищев. Одной рукой мужчина вытирал пот со лба, другой же схватил блондина за сложенные руки, -Олег, всё кончилось. Теперь точно всё. Званцев кивнул, не будучи в силах разговаривать. Лишь приподнял голову, смотря в ответ усталыми глазами. Сергей мягко улыбнулся, стараясь приободрить Белого адвоката. Олег ещё раз коротко кивнул, сжимая руки Челищева в ответ, но делиться своими мыслями почему-то не решился, интуитивно чувствуя, что будет не прав, и Сергей продумал всё наперед за них двоих. — Придётся бежать, и срочно. Без всяких сборов и прощаний, хотя прощаться нам особо и не с кем… Остаться мы не можем никак, — Сергей нахмурился, желваки заиграли на скулах, — Нас прикончит или братва, или сам Антибиотик. Званцев поджал губы, обдумывая слова Челищева. Чёрный адвокат, как всегда, был прав. Основная вина, по мнению братков, лежала именно на Челищеве и Званцеве, и пока старого забавляли двое «голубков», им давали право жить. Но после поимки Антибиотика Адвокатов прикончат как можно скорее, опасаясь, что найдут компромат и на других членов ОПГ. Что ж, оставалось придумать, куда именно бежать. *** Попрощаться решили с Журналистом. Андрей Обнорский не был никому из них близким другом, но именно он был единственным знающим о них, как о живых. Кудасов скорее всего подозревал, но тема Адвокатов, которые в тот момент были на поводке у Антибиотика, Никиту Никитича не волновала. А догадавшийся о планах ребят Обнорский не стал давить на майора, ведь ни Челищев, ни Званцев ничем больше помочь следствию не могли. И с Екатериной Дмитриевной, будь действительное желание, они бы всё-таки встретились, однако такого действия не последовало ни со стороны Белого, ни со стороны Чёрного. Поэтому и женщину Журналист оставил в неведении. Позже, когда все страсти и боль утихнут, Андрей сообщит ей, что Адвокаты живы. Живут конечно, своеобразно, насколько известно по слухам, но — Бог им судья. Хотя встретить без сарказма Журналист их не смог. Уж больно хотелось оставить о себе какое-то воспоминание, поэтому с сухих губ сорвались шутки насчёт компасов мужчин. Но никто из ребят не обиделся, да и не было на что. Олег не среагировал вовсе, рассматривая изможденного Андрея, а Челищев хитро улыбнулся, несильно пожимая руку больного. Поговорили немного, по большей мере «о погоде и природе». Антибиотик связал все их жизни, его скорая кончина грозила эту же связь и разорвать, ведь и радостных воспоминаний практически не было. Адвокаты столь же скоро убрались из палаты, сколь скоро и незаметно пришли. Действительно, как призраки. Лишь дали наставления по Катерине Дмитриевне — в обиду не давать, об их существовании не сообщать. Но, что поделать, язык у Обнорского иногда был слишком длинный, и ничего толкового Журналист пообещать не смог. Со своей стороны Андрей пожелал Адвокатам удачи как в обычной, так и в личной их жизни. Судьба потрепала Челищева и Званцева очень-очень знатно, но, по мнению Журналиста, любая любовь имела право на существование. Пускай даже любовь между бывшим афганцем и сотрудником прокуратуры. Ну, или между двумя криминальными авторитетами. Конечно, Андрея удивляло подобное, но крепкая связь между последними казалась материальной, словно её можно было пощупать; Обнорский всё же не рискнул. Званцев, казалось, подавал невербальные сигналы, что Сергей под его протекцией, а зубов у Журналиста осталось совсем немного. Поэтому попрощались очень коротко. С прокуратурой Челищев решил не церемониться вовсе — перебросился с уборщицей парой слов за сигаретой, попутно узнал, как содержат Палыча; пока Званцев готовил им новые документы и собирал последние пожитки. Из всех вещей было жалко только автомобиль, подаренный Сергею Антибиотиком, но мужчины решили оставить средство передвижения. Оставили и общую фотографию с юности — картина напоминала о слишком многом, давя на сердце и душу. В частности об их отношениях с Катей, которая приехала за них отомстить, рискуя собственными детьми, и с которой они даже не решились встретиться. *** Муж в дверь, жена — в Тверь. Город приютил их, как своих родных жителей. Ни Сергей, ни Олег не знали точно, почему. Возможно, сказалось «прошлое» в Петербурге, где они успели поработать в криминале с нуля и до самых верхов, до братвы. Может быть, это было просто спокойствие местных жителей, здесь всё же сильной борьбы за власть не наблюдалось. Но в криминал ребята решили больше не лезть — хватало воспоминаний и незаживших ран. Легенду особую сочинять не стали. Так и объясняли, что «важные люди» попросили подвинуться, а шрамы от пулевых отверстий хорошо подтверждали эту теорию. Сначала переехали в обычную хрущёвку на краю города. Олег — в частный ЧОП, Сергей подался в коммерцию. Освоившись, купили дом чуть подальше от города, в начинавшем строиться СНТ. Отдельный участок обустроили скромно, но достойно — поставили деревянный забор, отремонтировали старый домик, добавили к нему второй этаж, который сильно полюбил Олег — считал, что там безопаснее спать. Но и всегда была возможность посмотреть на начало рассвета, когда очередной афганский кошмар будил в ранние часы. В целом участок вдали от городской суеты, хотя и она была сравнительно небольшой, позволял жить в большей свободе, нежели в хрущёвке. Физический контакт на участке никто себе не позволял — вели себя как обычные сожители, а один раз Званцев и вовсе позвал к ним в гости женщину. Для соседей это было знаком, что ребята — нормальные мужики. И пускай женщину через час забрал муж и она приехала исключительно по работе — этот факт ни на что уже не влиял. Но в доме Званцев не мог убрать рук с Сергея, стараясь быть рядом каждую секунду, пока бывший работник прокуратуры или готовил, или подделывал что-то по хозяйству или просто выжигал на дощечках в своё удовольствие. Челищев был скромнее, ему хватало простого присутствия мужчины. Немного, конечно, попытались маскироваться. Челищев сбрил волосы максимально коротко, отказавшись от мажорного зализа назад, Званцев наоборот, отрастил небольшую щетину, что шло вразрез с армейскими привычками. Соседи вопросов не задавали, хотя Званцев на одной из пьяных посиделок с ними обмолвился, что потерял жену и детей в борьбе с авторитетом в своём городе. И спас его один-единственный друг, осмелившийся ступить на тропу борьбы с тем гадом, вот и уехали вдвоём. Об остальном промолчал, пока Сергей удручённо, но всё же со слабой полуулыбкой, смотрел на него с другого конца стола. *** Когда на его рабочий стол легло письмо из Петербурга, Челищева застрясло прямо в кресле. Он быстро отложил все бумаги и ручки, боясь разорвать или сломать что-то. Липкий пот обрамил лицо и шею, Сергей с трудом откопал в кармане пиджака сигареты. Отойдя к окну вместе с письмом, он до упора открыл форточку и закурил, с опаской рассматривая конверт, держа его одной рукой за края. Взрывательных устройств Челищев не замечал, хотя, в спецах Антибиотика сомневаться не приходилось. Отправителем числился Кудасов Н. «Вот же чёрт…» — подумал Сергей, выдыхая дым в окно, — «Неужели сумел добраться и до нас?» Подобное было возможно лишь если Обнорский всё-таки сообщил Никите Никитичу о живых Адвокатах, ведь по всем базам они числились погибшими. У Олега в Петербурге даже сохранились их свидетельства о смерти, полученные от Палыча в знак своеобразного примирения и протекции в последующем. Докурив, Сергей оставил окно открытым. Чуть облокотившись о подоконник он дрожащими руками неспешно порвал бумажный конверт. Внутри оказалась небольшая записка, сложенная несколько раз. На мгновение Челищев прикрыл глаза, собираясь с силами. Он с облегчением выдохнул — детонатора не было, и быть слишком маленьким, чтобы влезть в саму записку, не мог чисто по техническим причинам. Сергей открыл глаза и быстро развернул бумажку. Она была полупустой. Внизу, в крайнем правом уголке, виднелась размашистая подпись. Сергей радостно улыбнулся -это была подпись Обнорского. Рядом с ней находилась небольшая аккуратная подпись, Екатерины Дмитриевны. Мужчина почувствовал странное тепло в груди от этих двух подписей. Значит, ребята были живы, и видимо даже вместе. Сама записка содержательной не была, всего четыре слова, быстро выведенные на помятой бумаге. «Кудасов съел таблетку. Журналист.» Челищев тихо рассмеялся, судорожно прижимая несчастный листок к груди. Антибиотика практически уничтожили. Сергей даже не думал об Андрее и Кате, о Кудасовом — главное, что за ним и Олегом не было никакой охоты. Был риск со стороны Гургена, конечно, но на кой черт старику было мчаться за парой «голубых», которые и так не играли никакой важной роли в криминальной сети Виктора Палыча? Будь жив Доктор, может и разыграли бы пару карт, тот обладал умением уболтать кого угодно на что угодно. Старая гвардия наверняка порвёт их на куски, но не даст и капли власти. Челищев отдышался, раглядывая записку. Почерк был Катин… Он вновь улыбнулся, чувствуя долгожданный запах свободы и спокойствие на душе. * — Олег! — Челищев практически взлетел по ступеням их дома, спотыкаясь на ходу. Он наскоро скинул ботинки и снял пальто, накидывая то на крючок, и бегом добрался до верхнего этажа, где Званцев должен был отсыпаться после ночной смены. Так и оказалось — мужчина негромко сопел, свернувшись на диване, который стоял возле входа. Сергей присел на край, сжимая в руках листок бумаги, и слегка потрепал Олега за плечо, несколько снимая с того плед. Званцев приоткрыл один глаз, щурясь и недовольно хмыкая. — Поймали Виктора Палыча, — Челищев показал мужчине записку. Тот неспешно взял бумажку в руки, стараясь сфокусировать зрение. И немедленно вскочил, смотря уже ничуть не сонными, ошарашенными глазами на Сергея. Тот лишь скомканно улыбался в ответ. Олег посмотрел на мятый лист вновь, просматривая каждую деталь буквы. — Свободны, — прохрипел Званцев, кидаясь на шею Сергею. *** Их жизнь не делилась на чёрные и белые полосы. Сергей родился в обеспеченной семье. Почти построил блестящую карьеру сначала в прокуратуре, затем в криминале. Ел и чистую икру, пил и самое дорогое в Петербурге вино. Практически обзавёлся женой и детьми. Оказался предателем, пытаясь спасти себя и друзей. Предал возлюбленную и друга. Потерял все ценности, вынужденный бежать хромым далеко от родного Петербурга. Попутно готовил ужин на двоих, слушая рок. Олег потерял друзей, потерял родных. Отвоевал непонятно за что, но посмотрел и Кабул, и Джелалабад, пообщался с зарубежными наёмниками. По прибытии обрёл верную жену. Значимый «ранг» в братве Петербурга. А потом пулю в спину, и сейчас занимался на участке садоводством, наблюдая за цветущей вишней. Всё слилось в яркий серый.