увянуть и расцвести

━━━━━━━━━━━━━━

Тринадцать лет назад

━━━━━━━━━━━━━━

В центре комнаты, скрестив ноги, сидел мальчик. Хоть и на полу, но в окружении столь мягких подушек, что они будут комфортнее большинства постелей. Не менее роскошные и изящные одеяния из шифрона и шармеза были криво накинуты на его тело; сверкающие вокруг него искорки ци подчеркивали остроту открытых ключиц. Каштановые волосы искусно растрепаны, несколько выбившихся прядей обрамляли круглые розовые щеки. Лишь на мгновение сморщив свой аккуратный нос, когда кончики волос пощекотали кожу, он быстро собрался и вернулся в медитативное состояние. Его звали «Юлань», и он был одним из подопечных Хоу Сяньжуна. Учитывая, что Юлань уже больше двадцати лет с благодарностью служит жертвой щедрости Хоу Сяньжуна, пора бы Шэнь Юаню перестать считать его «мальчиком», но не так легко это сделать, когда на вид ему было от силы пятнадцать лет. …Шэнь Юань старался особо не думать об этом. Позволив мыслям плыть дальше, он перевел взгляд от Юланя к узорчатой ширме у него за спиной. Вот уже полшичэня он стоит на коленях напротив мальчика, и ему приходится делать это каждую неделю, изображая прилежного ученика, что наблюдает за тем, как Юлань циркулирует свою ци. Пускай их встречи были вынужденными, но в то же время безобидными, поэтому он не жалуется даже несмотря на одолевающую скуку. Шэнь Юань не понимает, с чего Хоу Сяньжун решил, что простое наблюдение поможет ему хоть как-то разобраться в совершенствовании, но он уже не так наивен и знает, что мужчине это в любом случае принесет какую-то выгоду. А уж какую именно… Он не знал. Вот только если она не очевидна ему, это еще не значит, что ее нет. А время тянулось. В какой-то момент ему пришлось опуститься на бок — уже не осталось сил терпеть напряжение в ногах. Подавив стон, когда икры закололо от онемения, он со вздохом облегчения отметил, что Юлань стал понемногу тускнеть… Точнее не он сам, а ци вокруг него. Рассеиваясь, она постепенно исчезала, пока не сошла на нет. Мальчик лениво потянулся, вытянув над головой руки. Затем, словно спокойное и собранное поведение улетучилось вслед за ци, мальчик повернулся к Шэнь Юаню с широко раскрытыми глазами и еще более широкой улыбкой на лице, и начал говорить так, будто продолжил прерванный разговор. — Так что делай как я несколько шичэней в неделю и заметить не успеешь, как ядро уже сформируется! — …Конечно, — ответил Шэнь Юань. Юлань из раза в раз говорит одно и то же, а потом удивляется, что Шэнь Юань каждую неделю возвращается с тем же уровнем совершенствования, что и раньше. Но видимо сегодня его ответ прозвучал особенно неубедительно, ведь Юлань утрудился выползти из своего бархатного рая и сесть прямо перед младшим. Ловкие пальцы быстро расправились с поясом на верхних одеяниях Шэнь Юаня, и он сильно дернулся, когда почувствовал тепло ладони Юланя у живота чуть ниже пупка. — Твоя жизнь, твоя ци, все исходит отсюда. Сосредоточься. Чувствуешь ее? Да какая там ци. Из-за тонкой ткани нижних одеяний он может сосредоточится только на чувстве собственной незащищенности. Перетерпев его касание еще немного, он все же недовольно зашипел. — Юлань! Ему до сих пор было странно столь небрежно обращаться к кому-то сильно старше себя по возрасту, независимо от внешнего облика Юланя. Но мальчик в их первую встречу специально подчеркнул: «Сяньшэн? Нет, Юлань это Юлань!». Тогда Шэнь Юань был слишком напуган и не мог возразить, а по прошествии нескольких месяцев поднять эту тему уже не получалось. Не дождавшись реакции, Шэнь Юань схватил его за запястье и отдернул. Мальчик прижал к груди руку и недоуменно склонил голову. Да быть не может, что он не понимает причину его дискомфорта… Хотя это же Юлань — что-то мрачное в его взгляде плескалось даже во время улыбки… Что-то гнилое и мертвое, от чего волосы на затылке вставали дыбом. Юлань поломан основательно, и он уверен, что всему виной Хоу Сяньжун. Прожив в этом поместье год, Юань уже не верил, что когда-нибудь сможет спать без кошмаров, преследующих его по ночам. Представить себя спустя два десятилетия под «опекой» Хоу Сяньжуна… Невозможно. — Строишь из себя недотрогу? — хихикнул тот, прервав ход его мыслей. — Как мило! Только не вовремя… Мальчик опять пытался просунуть пальцы ему под халат, но шутки кончились, когда Шэнь Юань удержал его на расстоянии вытянутой руки. — Юань-эр… — после глубокого вздоха его голос вдруг стал намного старше. — Если ты не продвинешься, Хоу Сяньжун накажет нас обоих, а ты ведь знаешь как я не люблю, когда он на меня сердится. Шэнь Юань долго в него всматривался. Юлань мало говорил о себе во время их встреч. Его страстная одержимость Хоу Сяньжуном — единственное, чем он свободно делился. Она настолько отталкивала, что Шэнь Юаню было неприятно находится рядом с ним, но учитывая, что выбора у него нет, умным решением будет не пробуждать плохую сторону Юланя. Он облизнул губы и неохотно выдвинул компромисс, проигнорировав голос в голове (подозрительно похожий на Шэнь Цзю), который крыл матом его кровоточащее сердце. — Если я скажу, что это моя вина… Но его оливковая ветвь быстро обратилась в пепел под прожигающим взглядом Юланя. Он уже привык к его переменчивому темпераменту, однако все равно не мог отделаться от мысли, что такое выражение уродовало ангельское личико. — То есть хочешь переключить все внимание на себя? — резко ответил Юлань. — Юань-эр… Я не люблю, когда Хоу Сяньжун мной недоволен, но я ненавижу, когда он меня игнорирует. Ты же не заставишь его игнорировать меня, правда? Вот оно — безумие, заставляющее сердце пропустить удар. — Н-Нет, конечно нет. Я… — Шэнь Юань заметил, как начал заикаться. Стук в дверь спас его от заплетающегося языка. Он поспешно вернулся в правильное положение сидя, но теперь его окутал страх иного рода. Это не мог быть Хоу Сяньжун. Мало того, что мужчина не стал бы утруждать себя нормами приличия и стуком в дверь, он как правило не беспокоил его во время занятий с Юланем… Наверное хотел, чтобы Шэнь Юань сосредоточился на наставлениях старшего. Но если не он, то кто? Дверь со скрипом отворилась. Шэнь Юаню оставалось лишь поджать губы и затаить дыхание, слушая стук каблуков о мраморный пол за спиной. По крайней мере Юлань остался невозмутим при виде их гостя, что уже хороший знак; зайди к ним Хоу Сяньжун, мальчик был бы вне себя от радости. Шаги стихли. Человек у него за спиной поправил на себе одеяния. — Юный господин. Шэнь Юань узнал этот голос и был ничуть ему не рад. Тем не менее напряжение с плеч ушло вместе с пристальным взглядом Юланя, поскольку тот поднял глаза на вошедшего мужчину. — Что такое, Ли Вэнь? — Прошу извинить, что прерываю вас, юный господин, — в поле зрения появился слуга, сложивший перед собой руки. — Господину Хоу сегодня придется уехать пораньше, но перед этим ему нужно обсудить важный вопрос с юным господином Юанем. Словно камень, брошенный на дно реки, сердце Шэнь Юаня ухнуло вниз. — Важное дело? — вырвалось у него, и он наклонился вперед, почти вставая на четвереньки. — Какое важное дело? Несмотря на его плохо скрываемую панику, Ли Вэнь даже не изменился в лице. Шэнь Юаню порой кажется, что он ненавидит его едва ли не больше Хоу Сяньжуна. Но не успел слуга ответить, как бледная рука Юланя вцепилась в штанину мужчины с такой силой, что у мальчика побелели костяшки пальцев. — А что насчет меня? — его ровный голос раздался как раскат грома, неумолимый и устрашающий, но когда мальчик поднял на Ли Вэня взгляд, Шэнь Юань увидел в нем лишь безудержное отчаяние. — Господину Хоу что-нибудь нужно от меня? …А может и хорошо, что Ли Вэнь всегда невозмутим. Он ответил ему ни мягким, ни резким тоном. — Не сегодня, юный господин. Что для Юаня благо, то для Юланя трагедия. Мальчик прерывисто выдохнул, прикрыв рот рукой. — А, — только и вырвалось у него — А... Теперь Ли Вэнь с легкостью вырвался из его хватки. Юлань совсем поник. Он что-то бормотал себе под нос, но слова неразборчивы за его ладонью. Ли Вэнь не обращал на него внимания и подал руку Шэнь Юаню. — Некрасиво заставлять господина Хоу ждать, юный господин. Шэнь Юань открыл рот, а затем закрыл. Посмотрел на протянутую руку в белой хлопковой перчатке — обманчиво чистой. И не принял ее. — Какое же у него может быть важное дело ко мне? — повторил он свой вопрос, поднявшись на трясущихся ногах. Слуга дождался, пока он встанет ровно, прежде чем ответить. — Уверен, господин Хоу будет рад ответить на любые ваши вопросы в своем кабинете. Шэнь Юаня завуалировано послали, но страх, который зарождался глубоко в душе при мысли о необходимости вернуться в это логово дьявола, перевешивал все раздражение к слуге. Иронично, что раньше ему нравилась эта комната, она ассоциировалась у него с весельем и безопасностью… Как и ее владелец. В течение первых месяцев попечительства Хоу Сяньжун был добрым и заботливым, он всегда внимательно слушал, когда Шэнь Юань делился своими проблемами в обучении. Больше всего Шэнь Юань любил вечера, проведенные в его кабинете за распитием чая со сладостями, пока они вместе разбирали его ошибки в каллиграфии. Однажды ночью, засыпая, он задумался, а может именно так выглядели бы его отношения с отцом в прошлой жизни, не болей он так сильно. Все хорошее рано или поздно заканчивается… Но ничто не могло подготовить Шэнь Юаня к тому, что произошло три месяца назад. В ту роковую ночь с него навсегда скинули розовые очки. А когда спустя какое-то время к нему начал наносить визиты Юлань, на него разом накатило осознание реальности происходящего ужаса. На затылке выступили холодные капельки пота, когда за спиной раздался кашель Ли Вэня. Шэнь Юань явно побледнел, но слуга, ни на что не обращая внимания, вежливо указал рукой на дверь. — После вас. Закусив изнутри губу, он бросил взгляд на Юланя. Мальчик погрузился в свои мысли и сосредоточенно грыз кожу на большом пальце. Шэнь Юань поморщился, стоило ему увидеть красные ошметки между его жемчужными зубами. Когда они покидали комнату, Юлань оставался безучастным. Только когда дверь за ними уже закрывалась, Шэнь Юань случайно оглянулся через плечо и еле сдержался, чтобы не дрогнуть, увидев, что мальчик уставился на него. Его голова опущена, волосы закрывали большую часть лица, но оставляли видимым кровавое пятно на губах Юланя. Он смотрел на него таким остекленевшим взглядом, отчего даже казалось, что он и вовсе не видит Шэнь Юаня… Но на миг ему показалось, что Юлань смотрит на него с улыбкой. Дверь закрылась с тихим щелчком. Ему оставалось лишь молча пялиться на решетку, за которой остался опустошенный мальчик. Ли Вэнь ушел вперед и даже не проверил, следует ли он за ним — знает, что рано или поздно Юань дойдет. Коридор, как и все происходящее, кажется бесконечным. Лишенное любых декоративных украшений, поместье выглядит совершенно нежилым, что странно для Хоу Сяньжуна, выжимающего из жизни максимум. Это не основное его поместье, хотя все равно слишком велико для того количества слуг, которые живут здесь на постоянной основе. С каждым шагом он все больше отставал от Ли Вэня; чем дальше уходил слуга, тем тяжелее ему было поспевать за ним. Тело будто налито свинцом — похоже, оно как и разум понимает, куда его ведут. Все хорошо, пытался он успокоить себя логичными доводами. Сейчас полдень, он не стал бы… Он всегда дожидается ночи. И рано уходит. Все хорошо. Какое-то время это работало и помогало переставлять ноги, но как только он повернул за угол, уверенность развалилась подобно карточному домику. Дверь в конце этого коридора ничем не отличалась от множества остальных за исключением дверного молотка по центру, выполненного в виде дракона, что извергает золотой огонь в форме идеального круга. За ней сидел Хоу Сяньжун, и он ждал Шэнь Юаня. От осознания этого у него подкосились ноги. Он остановился у окна, прижимаясь щекой к холодному стеклу в попытке прийти в себя. Он пытается. Пытается. Пытается. Однако. Шэнь Юань прижимается к окну и вздрагивает от холода, коснувшегося его разгоряченной кожи. Он знает, что надо идти дальше, но ноги словно парализованы и отказываются его слушаться, как бы отчаянно он ни просил. Конечности словно одеревенели, потяжелели и стали слишком большими для его тела, наверное, у него шок. Он читал об этом когда-то, еще в прошлой жизни. Но знания ничем не помогают. В коридоре темно, темнее обычного; даже луна в зените не может рассеять эту тьму. Все словно на грани реальности, и если Шэнь Юань закроет глаза, у него почти получится представить, что он все еще в постели, а это лишь кошмарный сон. Он почти может притвориться, что на нем не разорванный халат, так насмешливо, так бессердечно накинутый ему на плечи руками, которые только что сотворили с ним такие ужасные вещи, после которых он сомневается в целости своего рассудка. Но как бы он ни обманывал свой разум, тело не будет лгать. Поясницу резко сводит спазмом, напоминая Шэнь Юаню, что его сломали, и он задыхается от боли. Ноги почти не держат. Глаза щиплет от слез. Он молча опускает взгляд на свои дрожащие руки и в неверии разглядывает отметины на запястьях. При ярком воспоминании о костлявых пальцах у него сводит желудок, и Шэнь Юань зажимает рот обеими руками, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Он изо всех сил держится. Чтобы его. Не вырвало. Глаза застилает пелена, дыхание перехватывает и его тело сотрясают рыдания. Как… Все к этому пришло? Шэнь Юань всегда хорошо себя вел в поместье и старался прилежно учиться. Это было меньшим, чем он мог отплатить своему щедрому благодетелю — не говоря уже о том, что каждая потраченная им впустую секунда означала еще одну секунду, когда Шэнь Цзю оставался целиком во власти Цю Цзяньло. Может он был чересчур усердным учеником и забыл свое место, допоздна отвлекая Хоу Сяньжуна… Но мужчина всегда с улыбкой отвечал на его расспросы. Если он был против, то выбрал очень странный способ донести ему это. Тогда… Неужели Шэнь Юань своим поведением заставил его подумать, что он хотел этого? Может это… Его вина? Мозг Шэнь Юаня готов был взорваться от попыток разобраться в произошедшем. Но в итоге лишь одно стало ему более-менее очевидно: Цзю-гэ был прав. Время словно застыло; он не знал, как долго простоял, съежившись у этого окна, но от его холода уже начало неметь тело. Шэнь Юань дрожит и натягивает рваный шелк на покрытую мурашками кожу. Вдалеке вдруг появляется свет. Мягко покачиваясь, как светлячок, плывущий по ветру позднего лета, он приближается к нему. В изможденном состоянии он поверил, что это ангел-хранитель пришел спасти его; кажется, он даже улыбается этому. Свет медленно останавливается в нескольких шагах от него, и его источник осторожно опускается ниже. Ли Вэнь молча к нему приближается с одеялом в руке. При виде слуги, излучающего свет среди тьмы, по его щекам текут слезы. Обращаясь к своему лучу надежды, он умоляет. — Помогите, пожалуйста, я… — он резко кашляет, горло пересохло от криков и рыданий. — Х-Хоу Сяньжун, он… Слуга опускается на колени перед Шэнь Юанем и накидывает одеяло ему на плечи; рука легко касается его спины, а он вздрагивает от самого нежного прикосновения за всю эту ночь. Ли Вэнь ничего не говорит, давая ему время вытереть лицо краями мягкого шелка. И спустя долгую паузу тихо произносит. — …Ваша ванна готова, юный господин Юань. Вы способны идти? — Моя… Ванна? — с трудом выговаривает Шэнь Юань, смысл слов вяло доходит до него. Его ванна готова? Но… Посреди ночи… С чего бы слуге вдруг решить набрать ванну? Бред какой-то. Если только… Если не… — Ты… Знал? — вопрос срывается с его губ хриплым голосом, а звон в ушах перерастает в оглушительный белый шум после того, как Ли Вэнь опускает голову. Облегчение, накатившее на него ранее, обратилось пеплом во рту от этого подтверждения и извинения. Юаня сейчас стошнит, и он повторяет, задыхаясь. — Ты знал. Ли Вэнь не поможет ему сбежать. Его скорее всего и послали проверить, что он еще не попытался этого сделать сам. Та слабая надежда, то желание бороться, начавшее зарождаться у него в груди, моментально погасло от этого осознания. Завернутый в одеяло как новорожденный младенец, он не в силах сопротивляться, когда Ли Вэнь поднимает его на руки. Слуга старается не давить на поясницу, и эта деталь вызывает у Шэнь Юаня отвращение. Он знал. Он знал. Он знал. Невидящим взглядом уставившись в темноту, он весь обмякает, пока его несут вглубь поместья. Его ангел-хранитель оказался пастырем из ада, что вернул заблудшую овечку в извращенные объятия дьявола. Рука легла на плечо Шэнь Юаня. В бредовом состоянии, когда прошлое тесно переплелось с настоящим, по венам Шэнь Юаня растеклась горячая волна гнева и он ударил по руке — Ли Вэня, как он вдруг понял (видимо, Шэнь Юань задержался слишком надолго) — со злобой, отразившейся рычанием в голосе. — Не трогай меня! — почти закричал он. Кожу жгло после удара, но это того стоило, ведь Ли Вэнь мгновенно отпрянул. Если бы он так хорошо его не знал, то подумал бы, что напугал слугу, но его умению держать лицо бесстрастным нет равных. Ли Вэнь взял себя в руки слишком быстро, чтобы что-то заметить. Тяжело дыша, Шэнь Юань смотрел, как слуга переплел пальцы рук, никак не прокомментировав его вспышку гнева. Мужчина лишь склонил голову, но ничего не говорил и не пытался его торопить, хотя Шэнь Юань знал, что не получится откладывать встречу бесконечно. Сердце бешено колотилось в груди. Он пытался стряхнуть с себя липкую паутину нежелательных воспоминаний, прицепившихся к его коже. Он прошел мимо Ли Вэня. Каждый шаг давался с трудом, а рука задрожала, стоило только коснуться огненного дыхания дракона. Оглянувшись, он пытался поймать взгляд слуги. Он надеялся, что Ли Вэнь все это заметит; он хотел, чтобы чувство вины разъедало его душу. После прерывистого вздоха он представил себе голос Шэнь Цзю, повторяющего мантру «все будет хорошо». От слов воображаемого гэгэ он почти успокоился. Когда Ли Вэнь прочистил горло, он так метнул молнии глазами в сторону слуги, что Цзю-гэ бы им гордился. Обхватив пальцами холодный металл, Шэнь Юань позволил теплу своего тела немного согреть его, после чего отдернул молоток и дважды постучал им о дверь. Повисла напряженная пауза, прежде чем из глубины комнаты донесся голос Хоу Сяньжуна. — Входите. Сегодня дверь казалась особенно тяжелой. Ли Вэнь придержал ее для него, но Шэнь Юань проскользнул внутрь, не удостоив его благодарности. Комната встретила его запахами старых фолиантов и чернил, и он ненавидит себя, что немного, самую каплю соскучился по ним. Хоу Сяньжун поднял голову. На краткий миг, когда их взгляды пересеклись, Шэнь Юань ощутил себя бабочкой, пришпиленной к доске. Однако мужчина был чем-то занят и вернулся к бумагам на своем столе, даже не кивнув ему. Не то чтобы Шэнь Юаня волновала его признательность, но ожидание только страшило, он надеялся покинуть это место как можно скорее. Стоило ему переключить внимание на унылую погоду середины зимы и крупные хлопья снега, только начавшие падать с неба, как Хоу Сяньжун отложил перо в сторону и повернулся к нему. У стола напротив мужчины было подготовлено место, и очевидно, что именно туда ему нужно было сесть изначально, но когда он полноценно завладел вниманием мужчины, его ноги словно приклеились к полу и удерживали его на месте. — Ну же, А-Юань, — с безмятежной улыбкой начал тот. — Не стой как неродной. Не столько приглашение, сколько приказ. Словно агнец на заклание, Шэнь Юань нехотя шаркал ногами, сокращая между ними расстояние, пока не сел на краешек стула, оказавшись прямо перед Хоу Сяньжуном. — Так-то лучше, — мужчина откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. Он сразу перешел к делу. — А теперь скажи мне. Как продвигается твое самосовершенствование? Никак, мысленно выпалил Шэнь Юань, но он знал, что вслух такого говорить нельзя. Прождав немного, делая вид, что обдумывал вопрос, он ответил. — …Не так быстро, как могло бы. Похоже, ответ не удивил Хоу Сяньжуна, но тот все равно разочарованно хмыкнул. — Я подозревал, что все будет не так просто… Понимаешь, не то чтобы я сомневался в способностях Юланя, однако его способ совершенствования был более… Медикаментозным. — на этом слове он достал из рукава небольшую баночку. Охваченный любопытством, Шэнь Юань не сдержался и потянулся разглядеть поближе: даже сквозь темно-коричневое стекло он различил внутри очертания маленьких шариков. Это… Пилюли? Он открыл рот от осознания. Юлань совершенствовался на таблетках? Убрав банку, Хоу Сяньжун задумчиво продолжил. — Они показали неплохой результат, но… Некоторые побочные эффекты стали неожиданностью, — одарив Шэнь Юаня улыбкой, которую наверняка считал ободряющей, он продолжил. — С тобой я испробую более естественный способ совершенствования. Более естественный способ? Разве это не значит… Совершенствоваться как все нормальные люди? Куда уж естественнее. Шэнь Юаню казалось, что он что-то упускает, хотя он рад, что мужчина не будет заставлять его принимать заклинательский эквивалент змеиного масла. Пока он размышлял над смыслом его слов, в дверь три раза постучали. Он изо всех сил держался, чтобы не повернуться в сторону звука. Судя по тому, как Хоу Сяньжун понимающе ахнул, мужчина ожидал, что их прервут. — Господин Хоу, — раздался голос Ли Вэня из-за двери. — Ваши гости прибыли. — Замечательно, пригласи их, — Хоу Сяньжун не повысил голоса, но, кажется, слуга все равно его услышал, потому что согласно промычал, прежде чем его шаги затихли вдали. Когда мужчина обошел стол и встал около него, тело Шэнь Юаня сковало напряжение. — На самом деле я хотел тебя кое с кем познакомить. Шэнь Юань… Не уверен, что ему по душе эта идея. Разве встреча не должна была быть короткой? — С кем? — он не удержался от вопроса, ерзая на стуле. — Терпения, — только и усмехнулся Хоу Сяньжун. Зайдя ему за спину, мужчина положил руки на спинку стула Шэнь Юаня и сжал ее, прежде чем повернуть его на сто восемьдесят градусов лицом к двери. Испуганно пискнув от внезапного поворота, Шэнь Юань вжал голову в плечи по самые уши. Хоу Сяньжун так и остался у него за спиной, и хотя он ничего не делал, только отбивал сбивчивый ритм по обивке, он не мог унять нарастающую паранойю. Он сомневался, что мужчина будет… Попытается что-то сделать, когда гости уже на подходе… Но пришлось с горечью напомнить себе, что он знает мужчину не так хорошо, как ему казалось ранее. Пытаясь занять разум бессмысленным занятием, Шэнь Юань заострил внимание на одном из многочисленных книжных шкафов. В итоге он решил пересчитать все книги и сейчас как раз заканчивал подсчет четвертой полки второго книжного шкафа, как вдруг дверь бесцеремонно распахнулась. В комнату вошли трое мужчин. Шэнь Юань настороженно осматривал их, пока они выстраивались в кривую линию напротив него и Хоу Сяньжуна. По мечам, что покачивались у их поясов, и свободным одеяниям, струящимся вдоль тел, Шэнь Юань сразу понял, что это заклинатели. Однако поблизости нет никаких школ, и учитывая разные ханьфу, они почти наверняка были бродячими. — Господа, — начал Хоу Сяньжун, запустив пальцы в его волосы, чтобы слегка взъерошить. — Знакомьтесь с вашим новым учеником. Недоумение после его заявления сильнее желания отпрянуть от нежелательного прикосновения, поэтому он просто уставился на мужчину широко раскрытыми глазами, а тот продолжал. — Юань, знакомься со своими новыми учителями. …С кем?! Голова шла кругом, пока он силился осмыслить новое развитие событий. То, что это бродячие заклинатели — меньшее из бед, а вот их связь с Хоу Сяньжуном говорила о них достаточно. Более того, Шэнь Юань никогда раньше не слышал, чтобы у ученика было сразу несколько учителей… Не сказать, чтобы он ожидал от Хоу Сяньжуна следования правилам, но было в этом что-то настораживающее. Заметив его явное замешательство, тот усмехнулся. — Они помогут тебе начать совершенствоваться, Юань. Естественным путем, помнишь? — мужчина подмигнул ему, словно это была шутка, которой они обменивались уже сотню раз. — А после этого уже и Юлань справится. Как будто это что-то объясняло. Но расспросить о деталях он не успел. Мужчина уже кивнул одному из заклинателей, самому высокому из них, и тот подошел к Шэнь Юаню, опустившись перед ним на колени. Его волосы собраны в небрежный пучок на макушке — неудавшаяся попытка создать приличный вид, он этим только открыл изможденное лицо, покрытое множеством шрамов от прыщей. Улыбка заклинателя почти напомнила ему о Юэ Ци, только в отличие от него эта улыбка совершенно не затрагивала глаз. Похлопав Шэнь Юаня по бедру, заклинатель ухмыльнулся. Его затошнило при виде пожелтевших от табака зубов. — Не переживайте, юный господин, вы в надежных руках, — тот попытался его успокоить, приняв дрожь за нервозность. Насмешка в его тоне свела на нет всю уверенность, которую могли вселить его слова, но Шэнь Юаню не дали времени оскорбиться, рука заклинателя уже демонстративно проскользила по его бедру. Побледнев, он попытался вырваться из его хватки, но Хоу Сяньжун надавил на плечи, удерживая на месте. — Скажи, Юань. — раздался сверху его голос, сквозящий улыбкой. — Что ты знаешь о двойном совершенствовании?

━━━━━━━━━━━━━━

Цокот лошадиных копыт заглушал толстый слой снега, покрывший мощеные улицы. Шэнь Юань сомневался, что хоть когда-нибудь привыкнет к поездкам в экипаже. Он прижал руку к животу, желая подавить тошноту, которая все нарастала по мере того, как его укачивало в кабине. Но это единственный способ добраться до поместья Цю, и ради своей цели он готов терпеть любые неудобства от поездки. Сейчас он посещал поместье Цю, а не наоборот ездил гостить из него, что противоречило изначальным условиям контракта. Хоу Сяньжун раньше позволял ему оставаться у Цю, лишь раз в неделю посылая за ним, чтобы забрать на уроки искусства и этикета. Но он и не заметил, как один раз перерос в два, а там и в три, четыре, пока Шэнь Юань не очутился в собственной комнате в поместье Хоу, сидя на такой огромной кровати, что он как никогда остро почувствовал себя лишенным тепла Шэнь Цзю под боком. Хуже всего, что изначально он согласился на попечительство Хоу Сяньжуна только чтобы стать источником силы для Шэнь Цзю; это было единственным условием, по которому он подписался на это своей жизнью. Но что толку от силы, которой нельзя воспользоваться? О, Шэнь Юань уверен — Цю говорят, что они хорошо относятся к Шэнь Цзю, но он не может доверять их словам, как и Хоу Сяньжуну, который не мог подтвердить их искренность. Шэнь Юань должен видеть гэгэ своими глазами, иначе все это… Было зря. Он вздохнул. Прислонившись головой к стене кабины, Шэнь Юань приоткрыл занавеску у окна, стараясь впустить как можно меньше морозного воздуха, пока разглядывал улицы, которые когда-то называл своим домом. Просто чудо, что мы пережили больше одной зимы, думал он, наблюдая за тем, как торговцы, осмелившиеся зазывать покупателей в такую погоду, жались поближе к печам или открытому огню в попытках согреться. Уличные дети редко удостаивались такой роскоши, и к весне, когда зима наконец отпускала из своего ледяного плена, их ряды заметно редели. Не отрывая взгляда от застывшего пейзажа, Шэнь Юань обратился ко второму пассажиру экипажа. — Сколько нам еще? Ли Вэнь поправил очки на переносице и ответил, не отрываясь от книги. — Подозреваю, скоро уже прибудем. — Угу, — только и сказал Шэнь Юань, отпустив занавеску. Подавив очередной вздох, он решил, что ему грех жаловаться — это еще повезло, что ему разрешили съездить в гости на этой неделе. По какой-то причине Хоу Сяньжун уже не так охотно отпускал его в поместье Цю… Наверное правильнее будет сказать, что мужчина испытывал неприязнь к тому, с кем будет проводить свое время Шэнь Юань. Шэнь Цзю чисто физически никак не мог ему насолить — конечно, не потому что не хотел этого, а просто Хоу Сяньжун и не возвращался в поместье Цю с тех пор, как Шэнь Юань подписал с ним свой контракт, оттого загадочные замечания Хоу Сяньжуна о том, что ему надо дистанцироваться от «прошлой жизни» казались все более, мягко говоря, странными. К счастью, мужчина пока ничего не предпринял, но он боялся, что это лишь вопрос времени. Это явно нужно будет обсудить с Шэнь Цзю, и лучше не откладывать, хотя легче сказать, чем сделать. Он покосился на читающего рядом Ли Вэня. Хоу Сяньжун не сопровождает Шэнь Юаня собственнолично, отпуская его «немного поиграться», но дает понятный намек, когда посылает с ним своего самого верного слугу. Зачем ехать самому, если человек, готовый стать его глазами и ушами, по прибытию подготовит для него полный отчет. Раздраженно поджав губы, Шэнь Юань даже не пытался скрыть своей радости, когда карета замедлила свой ход. От скрипа под ногами спешащих к ним людей — слуг семейства Цю, готовых встретить своих гостей — он нетерпеливо заерзал на сидушке. Его беспокойство сменилось растущей радостью. Дверь кареты распахнулась, впустив в теплый уют салона порыв ледяного ветра, что на миг ошеломил Шэнь Юаня, но он быстро привыкает к морозу. Не успел еще лакей закончить приветствие, как Шэнь Юань уже протиснулся мимо него и выпрыгнул на свежий, хрустящий снег. Прошлое конюха давало о себе знать — Шэнь Юань провел рукой по влажной от пота шее лошади, благодарно улыбаясь, на что та тихо фыркнула в ответ. Ли Вэнь только осторожно высунул голову из кареты, а он уже развернулся и пустился со всех ног. Слуга пытался что-то невнятно возразить на его внезапный побег, но он ведь знал, куда направляется Шэнь Юань. Если Ли Вэню действительно нужно будет его найти, он с этим справится. Солнце давно село, но Шэнь Юань нашел бы дорогу до спален прислуги даже с закрытыми глазами. Он пролизнул через заднюю дверь и быстрым шагом направился вглубь особняка, параллельно стряхивая прилипшие к волосам снежинки. По пути ему встретились две горничные, с которыми ему доводилось работать раньше. Между ними повисло неловкое молчание: они переглядывались, явно не зная, как себя вести. В итоге горничные ограничились легким поклоном и вернулись к своему разговору, чему Шэнь Юань был только рад. Он поторопился к спальному крылу для мужчин. Его положение в поместье Цю… Мягко говоря шаткое и неясное. Да, он оставался рабом, но теперь принадлежал Хоу Сяньжуну и иерархия требовала, чтобы Цю относились к нему с долей уважения, пересилив свое недовольство. Шэнь Юань понятия не имел, какие скелеты в шкафу прячет эта семья и какие тайны приходится скрывать с помощью знаний Хоу Сяньжуна о тонкостях законов, но в такие моменты он был им искренне благодарен. Ведь, не обнаружив Шэнь Цзю среди немногих слуг, лениво проводящих время на своих лежанках, он мог сразу подойти к одному из них, а тот будет вынужден отложить свои дела и выслушать его. — Простите, — каким бы ни был его новый статус в поместье, он все еще не позабыл манеры. — Не подскажете, где сейчас Шэнь Цзю? — Впервые слышу, — равнодушно пожал плечами слуга. Судя по заляпанному фартуку, он работал поваром, а ни Шэнь Цзю, ни Шэнь Юаню не приходилось общаться с кухонной прислугой, потому его ответ пускай не удивил его, но все же раздражал. — Мы примерно одного роста, но он немного старше, — настаивал Шэнь Юань, показывая рукой в воздухе, на каком уровне заканчивалась макушка гэгэ. — Волосы доходят до середины спины, но половина обычно собрана наверх. Он довольно худой и, эээ… Большую часть времени ходит сердитый. В глазах слуги ни тени узнавания, он лишь скучающе смотрел на него. — Боюсь, ты описал примерно половину местных детей. Ни одного из них не назвать здоровым, а уж тем более счастливым. Твою ж. Если парень решил усложнить ему жизнь, у него это прекрасно выходило. — Ладно, обычно он сопровождает молодую госпожу. С ней ведь ходят не так много слуг? А это сработало. При упоминании Цю Хайтан слуга щелкнул пальцами и с усмешкой отозвался. — Ты про зверушку Тан-эр? С этого и надо было начинать! Зверушка… Тан-эр? В ту же секунду уровень его раздражения подскочил. Он смотрел на сидящего перед ним парня сверху вниз, скривив в отвращении губы. Шэнь Юаню повезло, что тот увлеченно почесывал свою жиденькую бородку и ничего не заметил. — Я слышал, сейчас он наказан. Сомневаюсь, что тебе позволят увидеться с ним. Эти слова застали его врасплох, гнев мгновенно сменился тревогой. — Что значит «наказан»? За что? Кем? Где он сейчас? — Шэнь Юань атаковал его вопросами. С каждым вопросом он все больше нависал над ним, пока не оказался почти лицом к лицу со слугой; устав от этого, парень выставил между ними руки, чтобы оставить хоть какое-то личное пространство. — Успокойся, мелкий. Деталей я не знаю, только то, что его держат в сарае. — В сарае? — он выпучил глаза. — Ну, так говорят, — слуга всем своим видом намекал, что гонца, принесшего дурную весть, не стреляют. Всегда сырой, пахнущий плесенью и гнилью сарай — это старая пристройка на окраине поместья Цю, где хранились вещи в плохом состоянии, но недостаточно плохом, чтобы их можно было выкинуть. Мало того, что Шэнь Цзю мог пораниться об одну такую развалюху, на дворе середина зимы, а Шэнь Юань был уверен, что Цю Цзяньло не оставил мальчику ничего, чтобы согреться. Шэнь Юань выругался себе под нос и рванул сломя голову, в последний момент крикнув поспешное «спасибо!». Вот уже второй раз за ночь он продирался сквозь снег. Его новые одеяния по сравнению с прошлыми совсем не годились для каких-то активностей. Только после того, как он чуть не споткнулся и не проехался лицом по жесткой мерзлой траве, Шэнь Юань поднял полы одежд до колена. Ужасно неприлично и чертовски холодно, но оно того стоило, теперь стало легче идти по сугробам. Найти сарай оказалось несложно; Шэнь Юань проходил мимо него пару раз еще будучи слугой семьи Цю. Хотя он уверен, что смог бы догадаться и так — слишком уж пристройка выделялась: древний, почти обветшалый вид сарая резко контрастировал с гладкой роскошью остальных построек поместья. Легкие жгло от холода и быстрого бега, так что он на мгновение остановился перевести дыхание. Прислонившись к скрюченному дереву, он согнулся пополам и уперся руками о колени. Изо рта вырывались частые клубы белого пара. До сарая было рукой подать, и Шэнь Юань решил, что оставшееся расстояние уже можно не бежать. Поправив полы одежд, он сунул руки поглубже в рукава, надеясь отвоевать хоть немного тепла у собственного тела, потому что пальцы начали терять чувствительность. Заметив проблески лунного света, он поднял взгляд к небу и засмотрелся на плавное явление небесного светила. Тяжёлые облака пытались поглотить его свечение, но на короткий миг луна вырвалась на свободу, заливая землю почти болезненной красоты сиянием. Заворожённый переливами нетронутого снега, будто тысячи крошечных алмазов, Шэнь Юань чуть не пропустил, как лунный свет озарил не только сарай, но и фигуру человека, уже стоящего на коленях у её входа. Наконец заметив ее, Шэнь Юань аж заморгался и потер глаза, гадая, не померещилось ли ему. Сарай никак не охранялся, ведь там и охранять было нечего. Если в мире найдется такой идиот, что попытается ограбить семью Цю, сарай — последнее место, куда он пойдет. По такому снегу невозможно идти незамеченным, но он старался изо всех сил, приближаясь к незнакомцу. Однако чем ближе он подходил, тем больше уверялся, что фигура слишком мала для взрослого человека, а одежда слишком драная для слуг поместья Цю. — Они сломали мне обе ноги, ты это хотел услышать?! — отчетливо раздался голос в ночной тиши даже сквозь толщу камня и дерева. У Шэнь Юаня свело желудок, когда он узнал его. В глубине души он надеялся, что повар все напутал. Но не успел он расстроиться, как стоявший на коленях человек что-то ответил, и у Шэнь Юаня чуть глаза на лоб не полезли, когда он узнал и этот голос. — Это все моя вина. Сяо Цзю, я… Пускай с ним он проводил меньше времени за годы жизни на улицах, но он никогда не спутает его голос ни с чьим другим. И все равно казалось немыслимым, что он смог очутиться тут, поэтому Шэнь Юань, чуть колеблясь, окликнул его. — Ци-гэ? Мальчик замер, прежде чем повернуть голову в его сторону. В мягком свете луны он разглядел, что кончики пальцев Юэ Ци, прижатые к двери сарая, покраснели от холода, а ресницы на глазах заледенели, и дорожки слез на щеках прекрасно объясняли, почему. И все равно Юэ Ци округлил глаза, когда узнал его, и тепло улыбнулся; к горлу Шэнь Юаня подступил комок, когда мальчик тихо прошептал. — А-Юань! Повисла долгая пауза, после которой раздался активный стук в дверь изнутри сарая. — Ты сказал А-Юань? Ци-гэ, он тут? Голос Шэнь Цзю напомнил ему наконец подойти ближе. Он опустился на колени. Холод тут же пронзил тело сквозь одежду, но он не обратил на него внимания и прижался ладонями к двери. Ее никак было не открыть из-за толстой железной цепи, на которой висело сразу пять тяжеловесных замков. Ни одно «преступление» Шэнь Цзю не оправдывало таких методов наказания. Шэнь Юань мог себе представить, с каким наслаждением Цю Цзяньло, должно быть, запирал каждый из этих замков, чтобы Шэнь Цзю слышал каждый поворот ключа, прочувствовал реальность своего положения, что он заперт в ловушку без шанса на спасение. — Цзю-гэ! Что произошло?! — он скреб пальцами о деревянную поверхность, рискуя занести заносы под ногти. Когда до него наконец дошел смысл услышанного, Шэнь Юаня охватила запоздалая паника. — Они сломали тебе ноги? Это был Цю Цзяньло? Он же знает, что ему нельзя наносить тебе такие увечья… — Не сломали, — прервал его Шэнь Цзю прежде, чем он успел продолжить. — Но я сижу тут уже два дня. Не видя его, Шэнь Юань не мог быть уверен, что гэгэ говорил правду… Но голос звучал нормально, с учетом всех обстоятельств. Он с глухим стуком уткнулся лбом в дверь и прерывисто выдохнул. — Зачем о таком врать?! — сжав руку в кулак, он ударил ей по двери. — Глупый гэгэ! Шэнь Цзю как-то хмыкнул, что не было ни извинением, ни признанием вины, и сменил тему. — Когда ты приехал сюда, А-Юань? — Только что. Я заволновался, когда не нашел тебя в спальном крыле, и тут кто-то мне говорит, что тебя заперли здесь! — шмыгнув носом, Шэнь Юань помотал головой и продолжил. — Гэ, ты должен сказать мне правду. Что случилось? Тихий вздох. Шэнь Цзю ответил с явной усмешкой. — Цю Цзяньло увидел, как я пытаюсь «сбежать». Он сказал, что в последнее время я слишком зазнался и забыл свое место. Видимо, это, — раздался глухой удар, за которым последовал грохот, и Шэнь Юань понял, что гэгэ там что-то пнул ногой. — и есть мое место. — Оу, — выдохнул Шэнь Юань. И моргнул. Ему бы сказать Шэнь Цзю быть осторожнее и ничего не сломать, а то обвинят еще в вандализме, но все мысли вертелись вокруг слова сбежать сбежать сбежать, потому вопрос слетел с его губ раньше, чем он успел осмыслить его. — А ты, ну… Пытался? Я имею ввиду сбежать… Шэнь Юань винил холод в слегка сорвавшемся голосе. Как глупо, ведь Шэнь Цзю бы ни за что не ушел… Без того, чтобы… Хотя бы сказать ему. Правда? После всего, что они пережили вместе, было даже стыдно о таком спрашивать, но назад слов не воротишь. Никак. — …Что? — Шэнь Цзю звучал почти потерянно и недоверчиво, позабыв как обычно огрызнуться в ответ. Лишь спустя время он пришел в себя и искренне разозлился. — Да как ты смеешь называть меня глупым, когда сам задаешь такие идиотские вопросы, А-Юань. Конечно же нет. К Шэнь Юаню сбоку кто-то прижался. Он перевел рассеянный взгляд на Юэ Ци, чувствуя, как мальчик осторожно взял его за руку. — Это моя вина, — во взгляде Юэ Ци одно сожаление, хотя он пытался держать улыбку. — Сяо Цзю не пришел забрать лекарства, ну… Вот я и предположил худшее. — Он хотел сказать, что отреагировал слишком остро, — вмешался Шэнь Цзю. — Если бы Ци-гэ подождал хотя бы день, я бы нашел способ отыскать его. Но он не стал ждать, и теперь мы здесь. — Сяо Цзю прав. Как всегда, — невесело посмеялся тот. — Я погорячился и прокрался к поместью. Я подумал, что если он в опасности, то смогу, не знаю, — старший пожал плечами. — Помочь. Шэнь Цзю цокнул и ответил со сквозящей насмешкой. — И как именно ты собирался мне помочь? Если бы я сдох, тебя бы просто закопали в одной яме со мной. Тогда А-Юань остался бы один, и все ради чего? Юэ Ци кивнул, несмотря на то, что тот его не видел. И в конце концов пробормотал. — …Сяо Цзю прав, снова. Я потерял дорогу к тайному лазу у забора и его поймали как раз когда он провожал меня. Улыбка, посланная им Шэнь Юаню, полна самоуничижения. Чувство вины очевидно сжирало Юэ Ци заживо. Однако. Шэнь Юань чувствовал облегчение, убедившись, что Шэнь Цзю не собирался его бросать, что его гэгэ даже переживал из-за одного только предположения о таком раскладе… Его переполняли чувства. Он словно готов был по-глупому расплакаться. Ведь дело в том, что Шэнь Юань до сих пор не рассказал старшему о всех злодеяниях Хоу Сяньжуна. Не потому что хотелось хранить секреты от гэгэ, тем более такие значительные, но эту тему невозможно было поднять в повседневном разговоре. Шэнь Цзю и так потребовалось много времени, чтобы простить его за подписание контракта. Шэнь Юань не хотел тревожить едва зажившую рану… Поэтому пока вот так. Не рассказал. Шэнь Цзю — его утешение, и теперь, когда они могли проводить вместе всего один день в неделю, он скорее проклянет себя, чем запятнает этот день именем дьявола. Хотя почему-то ему кажется, что Шэнь Цзю уже знает. Он не мог подтвердить свои опасения, не выдав себя, но Шэнь Юань все чаще просыпался по ночам с криком, и когда они были вместе, Шэнь Цзю всегда оказывался рядом, заключая его в объятия, которые никогда не случатся при дневном свете, и избавлял его от воспоминаний о касаниях рук по всему телу. В такие моменты Шэнь Цзю всегда молчал, но огонь, пылающий в его глазах, говорил громче любых слов. Шэнь Юань ведь не мог пережить все это без Шэнь Цзю; трясина, в которой он увяз, терпима лишь благодаря нему. Если гэгэ уйдет, он не выживет. И если даже старший не знает, почему конкретно так нужен Юаню, он все равно чувствует эту потребность в нем. Трясущийся рядом с ним Юэ Ци вернул его в реальность. Предаваться меланхолии и драматизации просто замечательно, но явно не сейчас. Опираясь на цепь, Шэнь Юань поднялся на ноги и крепко держался, потому что замерзшие ноги грозили вот-вот подогнуться. Прижавшийся к нему Юэ Ци из-за этого чуть не упал в снег, но успел удержаться за дверь. Какая мы нелепая парочка, чуть позабавился Шэнь Юань. Выпрямившись, Юэ Ци посмотрел на него с каким-то любопытством. Шэнь Юань выразительно глянул на сарай и решительно заявил. — Схожу за ключами, скоро вернусь. — А они… Отдадут их тебе? Вот так просто? — Юэ Ци казался удивленным и скептично настроенным. — Не так просто, — он прищурился. — Цю Цзяньло сказал, что Цзю-гэ забыл свое место? Что ж, пора напомнить ему его. Наверное смело сказано, но на этот раз не голословно. Хотя Шэнь Юань оставался во многом бессилен, он будет пользоваться своей крупицей влияния со всей жестокостью. Сосредоточившись на поставленной задаче, он уже собрался уходить, как вдруг Юэ Ци остановил его, схватив за рукав. — Подожди. Удивленно хлопая глазами, он проследил, как Юэ Ци опустил руки. — Я должен тебе… Вам что-то сказать. Юэ Ци опустил голову. Волосы заслонили лицо и скрыли его выражение. Когда он вновь поднял глаза, в них отчетливо читалась решимость, и при брошенном на сарай взгляде она разгорелась лишь сильнее. — Я ухожу, — заявил мальчик, сжав руки в кулаки. — Я размышлял над этим долгое время, но сегодняшний день только доказал, что я ничем тут не смогу помочь. Оставаясь тем, кто я есть, — он горько усмехнулся. — Даже А-Юань сильнее меня. Юэ Ци выглядел настолько подавленным, что Шэнь Юань не смог даже оскорбиться — тем более он знает, что старший не имел ввиду ничего плохого. К тому же чувства Юэ Ци вполне понятны. Действуя всегда с лучшими намерениями, он каким-то образом умудрялся навлечь на Шэнь Цзю проблемы. Прошло уже два года, но факт оставался фактом: именно из-за его поступков Шэнь Цзю в итоге оказался под гнетом Цю Цзяньло. Это знание, должно быть, тянуло старшего ко дну, словно привязанный к шее камень. Но не Шэнь Юаню его переубеждать. — Ты уходишь?! Куда?! — голос Шэнь Цзю лишен привычной враждебности или сарказма. Его даже слышно четче, чем за весь этот вечер, и Шэнь Юань представил себе, как тот прижимается лицом к двери изнутри, будто пытается прорваться через нее одной лишь силой воли. — Я слышал о вершине бессмертных на востоке. Они набирают новых учеников каждый год, но даже если меня не примут, там полно других школ совершенствующихся. Наверняка я смогу проявить себя в одной из них… Юэ Ци закусил губу, а затем громко шлепнул себя по щекам. Хлопок разнесся по всей округе. Его лицо даже не покраснело, и это ещё раз доказывало, насколько старшему холодно. — Я стану сильнее, а потом вернусь за вами, — он специально перевел взгляд на Шэня Юаня. В его глазах читалось обещание. — Вами обоими. Клянусь. Шэнь Юань ободряюще улыбнулся ему, но в ответ получил лишь слабую, напряженную улыбку. Ясно, что тот ждал реакции Шэня Цзю, и когда тот наконец заговорил, Шэнь Юань не удержался и поморщился. — Ты уже явно все для себя решил, — лишенным эмоций голосом отозвался тот. — Так поторопись и уходи. — Сяо Цзю… — Юэ Ци выглядел подавленным, но звучал он еще хуже. — Иди! — громкий и резкий крик, от которого Юэ Ци отшатнулся, как от удара. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем Шэнь Цзю продолжил таким тихим голосом, будто он и вовсе не хотел, чтобы его услышали. — Стань крутым заклинателем и достань нас отсюда, Ци-гэ. Юэ Ци распахнул глаза; наклонившись вперед, он прижал ладони к двери сарая и поклялся. — Обязательно. — И будь осторожен! — вернулся старый грубый Шэнь Цзю. — Если мне придется хоронить твои останки, я верну тебя к жизни, чтобы убить собственными руками. Угроза вызвала на лице Юэ Ци глупую улыбку. Шэнь Юань задумался, а не мазохист ли он часом, но все равно порадовался за него. Мальчик выбрал свой путь, и это хорошо, но ему было бы куда труднее пройти его без одобрения человека, ради которого он на него встал. Отвернувшись, Шэнь Юань хотел дать им время проститься наедине. Но с каждой минутой он все отчетливее чувствовал присутствие Ли Вэня — а точнее, что его давно не было. Скорее всего мужчина уже добрался до спален прислуги. Это уже вопрос времени, когда он осмелится выйти в такой холод на его поиски. Он беспокойно переминался с ноги на ногу. Если кто-то увидит Юэ Ци, это будет катастрофой, ведь если защитить Шэнь Цзю ему еще под силу, то старшего схватят на законных основаниях. Одним богам известно, что с ним сделает Цю Цзяньло, если узнает, насколько он дорог Шэнь Цзю, не говоря уже о том, что Хоу Сяньжун тоже узнает о его существовании через отчет Ли Вэня. Безвыходная ситуация, как ни посмотри. — Ци-гэ, — Шэнь Юань повернулся к нему лицом. — Прости, но тебе придется уйти. Я больше чем уверен, что за мной скоро придут, а я не смогу ничем помочь, если они увидят тебя. Юэ Ци удивленно открыл рот, но сразу посерьезнел и кивнул. Мальчик медленно поднялся на ноги. Шэнь Юань готов был подхватить его, если он упадет, но Юэ Ци лишь немного пошатнулся и выпрямился во весь рост. — Я вернусь, — повторил он как заезженная пластинка. — Я знаю, — без капли сомнений ответил Шэнь Юань. Его уверенность, похоже, поразила Юэ Ци, и мягкая улыбка мальчика вызвала в Шэнь Юане чувство вины, потому что эта уверенность обрелась не только из веры в его нынешние способности. Просто… Само собой Юэ Ци вернется… Ведь как еще Шэнь Цзю тогда попадет на Цанцюн? Логично ведь! Но он не мог им этого объяснить. Юэ Ци потянулся к нему и потрепал по голове, чему он вяло протестовал. Настоящий старший братец, до мозга костей. Шэнь Юань отступил на шаг и проследил, как мальчик бросил последний многозначительный взгляд на сарай, после чего скрылся в ночи; он подождал, пока его силуэт окончательно растворится на горизонте, прежде чем обернуться к сараю. Присев на корточки рядом с дверью, Шэнь Юань навалился на нее всем весом и обнял колени руками. — Он ушел, Цзю-гэ, — осторожно сообщил он. Послышалось шарканье, а за ним глухой удар. Он все ждал, когда тот заговорит, но прошло мгновение, другое, а тишина не прерывалась, и становилось ясно, что говорить он не собирался. — Гэгэ, — попробовал он снова. — Что? — ответил Шэнь Цзю после вздоха. — Ты в порядке? — Я торчу в этой дыре несколько дней, А-Юань. Ты бы был в порядке? Значит нет, печально подумал он. Долгая пауза. — Он вернется, гэ. — …Я знаю. Заткнись. Просто… Достань меня отсюда, А-Юань. Я устал. Шэнь Юань закусил язык. Ему так хотелось увидеть Шэнь Цзю и уловить его выражение лица… Но в то же время думал, что это лишнее, поскольку он никогда не слышал его таким подавленным. …Может лучше будет дать ему побыть одному. Он дернул одним из замков. Цепь громко лязгнула, а холодный металл обжег кончики пальцев. — Просто… Подожди, ладно? Я быстро вернусь, и заметить не успеешь. Шэнь Юань напряг слух в ожидании ответа, но его не последовало, и он лишь вздохнул. Затем направился к поместью, на мягкий свет ламп, разливающийся из арочных окон. Прежде всего надо вызволить гэгэ, размышлял он, тяжело дыша. А остальное… Подождет до следующего раза.

━━━━━━━━━━━━━━

Цю Цзяньло читал книгу, полулежа на кровати, когда к нему в комнату ворвался Шэнь Юань. Молодой господин явно не ждал гостей в столь поздний час, потому что его волосы были распущены, а одеяния заменены на свободные и плотные для сна. Вид у него был как у рыбы, выброшенной на берег: он то открывал, то закрывал рот от шока при виде Шэнь Юаня, который стоял в его личных покоях ничуть не раскаиваясь. Стоит признать, Цю Цзяньло быстро пришел в себя, хотя ему было жаль, что не удалось полюбоваться его идиотским выражением лица чуть подольше. — Да как ты посмел… — бушевал Цю Цзяньло. Но у Шэнь Юаня не было времени на представления — Цзю-гэ до сих пор торчал в том сарае, пока молодой господин в мягких шелках готовился ко сну. Требовательно выставив руку, он грубо пресек начало его тирады на корню. — Ключи от сарая — отдайте их мне. Покраснев лицом от возмущения, Цю Цзяньло отбросил книгу в сторону и соскользнул с кровати. Молодой господин подошел к нему и выпрямился во весь рост, что с учетом разницы в шесть лет делало его значительно выше. С презрительной ухмылкой он произнес. — И с чего бы мне это делать? Твой гэгэ совершил преступление, Шэнь Юань. О, я не трогал его руками, но это не значит, что он избежал наказания. Самодовольная ухмылка на лице молодого господина говорила сама за себя — видимо, он считал себя очень грозным. Еще пару месяцев назад Шэнь Юань бы может действительно струсил, но, к несчастью для этого новоиспеченного злодея, Хоу Сяньжун уже показал ему, что такое настоящее зло. Теперь даже притворяться заинтересованным в его словах казалось непосильной задачей, и он встретил взгляд Цю Цзяньло, лениво прикрыв глаза. — А есть доказательства, что Цзю-гэ действительно собирался сбежать? Ведь вы нашли его на территории поместья, — невозмутимо вскинул бровь Шэнь Юань. Видя, что позерство не сработало, Цю Цзяньло нахмурился. — Мне не нужны доказательства, я просто знаю! — огрызнулся тот. — А мне Шэнь Цзю сказал, что он не собирался уходить, и я ему верю. Это противоречит вашим словам, согласны? — Шэнь Юань наклонил голову, задумчиво постукивая пальцем по щеке. Он строил из себя саму невинность. — Понимаете, я проделал весь этот путь чтобы повидать гэгэ, и было не очень приятно застать его запертым без всякой на то причины. Мне бы не хотелось беспокоить господина Хоу по такому вопросу, но… Угроза повисла в воздухе. Шэнь Юань даже не пытался скрыть улыбку при виде лица Цю Цзяньло, ставшего из красного багровым, пока тот боролся со своими эмоциями. И не важно, что Хоу Сяньжун бы лишь поднял бровь, обратись Шэнь Юань к нему с такими жалобами — эту деталь Цю Цзяньло знать не обязательно. Пользуясь его неуравновешенным состоянием, он решил забить последний гвоздь в крышку гроба этого сопливого богатого юнца. — Да и разве юная госпожа поверит, что ее лучший друг пытался сбежать… Если только юный господин не решил вдруг рассказать ей о том, как он обращался с Цзю-гэ все эти годы? Уверен, тогда бы она поняла причину его бегства. Мелькнувший на лице Цю Цзяньло страх исчез также быстро, как и появился. Он выглядел до отчаянности сосредоточенным, пока мысленно просчитывал варианты и задействовал каждую шестеренку в голове, чтобы придумать, как ему ответить и выйти из спора победителем. Вскоре до него дошло, что такого ответа нет. — Ты… — обиженно начал молодой господин, но в его голосе мелькнула нотка любопытства. — Ты всегда был таким? — Кто знает, — Шэнь Юань пожал плечами. Теперь уже он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Цю Цзяньло, и напомнил ему. — Что куда важнее — ключи, молодой господин. Я не могу ждать всю ночь. Когда от него в очередной раз отмахнулись, Цю Цзяньло стиснул челюсти. Если прислушаться, можно было услышать скрип его зубов. — …Они на моем столе, — в конце концов пробормотал тот. Шэнь Юань развернулся и подошел к столу, что был завален кучей бумаг и писчих принадлежностей. Выцепив взглядом металлический блеск из-под развернутого свитка, он с громким звоном выудил оттуда связку ключей и не забыл их пересчитать под тусклым светом свечей, после чего уже засунул в рукав. Он осмотрел комнату и заметил толстую верхнюю одежду, небрежно кинутую на диван. Картина замерзшего Шэнь Цзю стояла у него перед глазами. Он поддался порыву: пальцы уже сложили одежду и перекинули ее через руку. Позади скептически усмехнулись. Цю Цзяньло подошел к нему со спины и положил тяжелую ладонь на плечо. — Ты наверное сошел с ума, если решил, что я тебе это позволю? — То есть вы сами расскажете юной госпоже, почему простыл Цзю-гэ, или мне этим заняться? Ладонь сильнее сжала его плечо. — Ты перегибаешь, Шэнь Юань. — Прямо как и вы, Цю Цзяньло, — холодно ответил он, отпрянув от его прикосновения. На краткий миг пространство будто сузилось и стало теснее, пока молодой господин сверлил его взглядом, едва сдерживая ярость. Возможно, с Цю Цзяньло впервые так обращались, но он не испытывал к нему никакой жалости. Именно потому, что маленького Цю Цзяньло баловали, усадив на трон, который ему не принадлежал, он и вырос таким испорченным. Но как бы Цю Цзяньло не бесился, он все же не дурак. Когда Шэнь Юань направился к выходу, парень лишь перекатывался с пятки на носок и сжимал кулаки, но не пытался его остановить. Держась рукой за дверную ручку, Шэнь Юань оглянулся через плечо. — Передай своему отцу привет от господина Хоу, хорошо? — добродушно улыбнулся он. Последним, что увидел Шэнь Юань, прежде чем дверь с щелчком закрылась, было глупое недоумение на лице Цю Цзяньло. С немалым удовольствием он услышал приглушенный звук удара, который последовал за этим, — молодой господин остался осознавать реальность произошедшего один на один с беспомощной яростью и комнатой, полной хрупких, легко бьющихся вещей. Спускаясь по лестнице, Шэнь Юань как раз добрался до главного зала, когда справа раздался голос: — Вот ты где. К сожалению, этот голос он узнал бы где угодно, поэтому у него не было причин не дождаться, когда Ли Вэнь подойдёт ближе. На этот раз слуга выглядел менее собранным, чем был в карете: пара волосков выбилась из прически, а очки запотели, он явно только что с улицы. — Вас не было в спальнях прислуги, юный господин, — он слегка запыхался, но смог придать голосу недовольства. Шэнь Юань скрестил на груди руки и парировал ему. — Впрочем, как и Шэнь Цзю, — он демонстративно достал из рукава связку ключей и поразмахивал ей. — Я как раз шел его выпустить. На лице Ли Вэня читалось сомнение в его словах, что раздражало Шэнь Юаня, ведь это было такой пустой тратой времени. — Иди и спроси молодого господина, раз считаешь, что я лгу, Ли Вэнь, — пробурчал он, проходя мимо него. — Иначе… — Ваша комната готова, — прервал его слуга, возвращаясь к нейтральному тону, и поправил очки на носу. Шэнь Юань вскинул бровь и ждал продолжения, но его не последовало. — …И это все? — Это все, — в подтверждение своих слов он развернулся и направился вверх по лестнице, скорее всего в свою комнату в гостевом крыле особняка. Шэнь Юаню полагалась комната здесь же, но он настаивал, чтобы ему разрешали каждый приезд спать вместе с Шэнь Цзю. Семейство Цю поначалу было в шоке и перешептывалось о непристойности подобной просьбы, но все же пошли на компромисс и позволили им пользоваться отремонтированной комнатой в зоне для прислуг, которая обычно предназначалась для старшей горничной или дворецкого. Наверное, любой другой того же статуса, что и Шэнь Юань, оскорбился бы такому предложению, но он годами ночевал в переулках — раз в комнате есть кровать (добротная и достаточно большая, чтобы комфортно вместить двоих человек), ему уже достаточно. «Ох уж эти знатные особы и их политика» — устало подумал Шэнь Юань. Выбравшись обратно на холод подальше от всех людей, он почти почувствовал облегчение, хотя перспектива опять тащиться по снегу его не воодушевляла. Но он не медлил: да, он хотел дать Шэнь Цзю немного времени прийти в себя, но он не даст ему остаться наедине со своими мыслями слишком надолго. Ни для кого не секрет, как легко загнаться и стать самому себе злейшим врагом. Сил на бег не осталось, так что он шел прямиком к сараю быстрым шагом, чуть позвякивая ключами. Следы, оставленные им по пути к Цю, уже покрылись свежим слоем снега и стали почти незаметны. Заметив это, в нем вскипела ярость. Если бы сегодня Шэнь Юань не приехал, молодой господин наверняка бы оставил Шэнь Цзю в этом сарае на третий день при таком холоде. И хотя мороз не убил бы мальчика, матерую уличную крысу, но он бы явно простудился и потом, разумеется, скрывал бы это от Шэнь Юаня, пока не станет слишком поздно. Пфф. А может и стоит навестить Цю Хайтан, ожесточился Шэнь Юань; заставить его обожаемую младшую сестренку ополчиться против него — это меньшее, что Цю Цзяньло заслуживает за все свои преступления. Помотав головой, он продолжил шагать дальше. На этот раз дорога заняла гораздо меньше времени, поскольку он точно знал, куда идти. Сдавленное чувство в груди, о существовании которого он даже не подозревал, понемногу ослабело, когда на горизонте появился знакомый силуэт сарая. — Цзю-гэ! — кричал он, пока ноги заплетались в снегу, и заставлял свое измученное тело добежать остаток пути. — Цзю-гэ, я вернулся! Он переживал, что мальчик не отзывается, но расслабился, услышав ворчание. — Долго же ты. — Прости! Я не ожидал, что… А, не важно! — Шэнь Юань стал подбирать ключ к каждому замку, чувствуя, как возрастало раздражение, если они не подходили к скважине. В спешке ключи выскользнули у него из рук и упали на снег, и он опустился за ними на колени, чертыхаясь. — Успокойся, — сказал Шэнь Цзю. Он все еще звучал не очень похоже на себя, но Шэнь Юань различил в его голосе нотки язвительной насмешки. — Вряд ли я куда-нибудь денусь. — Очень смешно, — пробурчал Шэнь Юань, но сделал глубокий вдох и сосредоточился, так что из рук уже ничто не валилось и открывать стало легче. Замки с приглушенным о снег грохотом падали на землю, и уже вскоре Шэнь Цзю отделяла от свободы одна лишь толстая цепь. Кряхтя от усилий, он тянул за нее, все дергал и дергал, пока цепь наконец со звоном не оторвалась, опав на землю подобно змеиному клубку. Вытерев руки о верхнюю одежду, Шэнь Юань осторожно толкнул дверь. Внутри царил полумрак, но не успели его глаза привыкнуть к отсутствию света, как его кто-то схватил за лодыжку. Логика подсказывала, что это Шэнь Цзю, но он всё равно не мог удержаться от визга ужаса, одновременно спотыкаясь и с грохотом падая на пятую точку. Боль пронзила тело вверх по копчику, словно молния, и услышав, как старший тихо фыркнул со смеху, Шэнь Юань открыл глаза, чтобы бросить в его сторону слезящийся взгляд исподлобья. Однако, стоило только пелене перед глазами рассеяться, он моментально забыл о своей боли и теперь уже сердце разрывалось на части. Шэнь Цзю сидел на полу, опершись о ножку стула, и только порванный коврик укрывал его ноги. Под глазами залегли мешки, похожие больше на фиолетовые синяки, и как понимал Шэнь Юань, старший почти не спал все это время, если вообще хоть сколько-нибудь спал. Видя, что Шэнь Юань продолжает молчать, Шэнь Цзю нахмурился и потянулся к нему, чтобы ущипнуть за щеку холодными как сосульки пальцами и отчитать. — Не смотри на меня так. — Как? — включил дурачка Юань. Судя по взгляду Шэнь Цзю, старший ни на секунду не поверил в его игру. Ну и ладно. С тихим шипением он поднялся на ноги, потирая при этом ноющую спину, а затем протянул руку мальчику. — Давай, гэ, — он попытался поднять им настроение. — Наша комната готова. — Угу, — невнятно буркнул Шэнь Цзю, но к его облегчению, руку он принял даже не раздумывая. Когда Шэнь Юань потянул его, они оба чуть не упали; Шэнь Цзю держался на ногах как новорожденный олененок, и он позволил ему опереться на себя, ожидая, пока старший восстановит равновесие. Он вспомнил о висящей на руке накидке Цю Цзяньло, когда Шэнь Цзю поежился от холода, едва они успели сделать всего шаг наружу. — Вот, надень. — он пихнул накидку ему в грудь. Расправив халат во весь рост, Шэнь Цзю подозрительно глянул, что концы его касались земли. — Не великоват для тебя? Тц. Шэнь Юань надеялся, что он не заметит. — Это не совсем мое, — ответил с неохотой. Удивительно, как много Шэнь Цзю может передать без слов, одна вскинутая бровь давала четко понять, о чем он хочет спросить. — …Это Цю Цзяньло. Шэнь Цзю в ту же секунду отбросил от себя оскорбляющую его достоинство одежду, словно та обожгла его. Шэнь Юань возмущенно запричитал, поднимая ее и отряхивая налипший снег, чтобы он не успел растаять и намочить ткань. — Зачем ты так, гэ? Шэнь Цзю бросил на него уничтожающий взгляд. — Я скорее сдохну, чем надену что-то от этого ублюдка. — он выплевывал каждое слово с рычанием в голосе. Раздраженно надув щеки, Шэнь Юань обратно швырнул в него накидку. — Ты замерз. Просто надень уже и довольствуйся мыслью, что он наверняка кипит от злости при мысли о том, что ты в ней ходишь. Это заставило Шэнь Цзю задуматься и цокнуть языком, после чего тот снова развернул накидку и долго, напряженно на нее смотрел. К облегчению Шэнь Юаня, мальчик в конце концов накинул ее на плечи, хоть и касался с таким видом, будто она хуже грязи под его ногами. Шэнь Цзю от вмиг окутавшего его тепла вздохнул, наверняка непроизвольно, отчего у Шэнь Юаня приподнялись уголки губ; отвернувшись, он спрятал улыбку, чтобы гэгэ не сделал какую-нибудь глупость, например не скинул мантию назло. Только убедившись, что Шэнь Цзю хорошенько укутан, он взял его за руку и повел в сторону поместья. Они не разговаривали по пути, и хоть это молчание было комфортным, Шэнь Юань не мог отделаться от мысли, что многое осталось недосказанным. В итоге он решил, что если многое можно было оставить на потом, то одну единственную вещь Шэнь Цзю должен услышать прямо сейчас. — Цзю-гэ? — Ммм. — Я все еще здесь. Старший после этих слов замедлил шаг, но не остановился, поэтому Шэнь Юань продолжил смотреть вперед перед собой. — Знаю, Ци-гэ это Ци-гэ, но… Я все еще рядом. И даже если бы я мог, я бы никуда не ушел без тебя. Прозвучало очень близко к откровенной правде, которой он пока не готов был делиться, но он хотел проговорить вслух для Шэнь Цзю, что его устраивала эта судьба до тех пор, пока гэгэ рядом с ним. Тихий хруст снега — единственное, что было слышно в это затянувшееся мгновение. Но Шэнь Юань и ожидал, что тот промолчит и оклемается не раньше следующего утра. Он сказал именно то, что было нужно, и потому не нуждался в ответе. И мальчик не ответил. По крайней мере словами. Однако… Когда Шэнь Цзю обхватил его ладонь, чтобы переплести их пальцы, Шэнь Юань получил свой ответ. Нерешительно сжав его руку, он улыбнулся, почувствовав, как тот сжал его в ответ. Остаток пути они прошли все в той же тишине, но уже куда более приятной.

━━━━━━━━━━━━━━

Настоящее время

━━━━━━━━━━━━━━

Сказать, что Байхэ-цзецзе была зла, когда наконец пришла в Императорские покои, значит ничего не сказать. Скорее она готова была рвать и метать. Шэнь Юаню, с пятнами крови на халатах и дорожками слез на лице, пришлось удерживать девушку, чтобы ее не кинули в тюрьму за нападение на заклинателя Цанцюн или Госпожа не наказала ее за то, что она поставила под угрозу поток прибыли от одного из самых щедрых посетителей Теплого Красного Павильона. Только когда Шэнь Юань едва не потерял сознание от стресса, Байхэ-цзецзе оставила свои попытки разукрасить лицо Шэнь Цинцю, бережно опустила младшего на пол и накрыла его своим верхним халатом, скрывая от глаз заклинателя. Ее совсем не волновало, что она осталась в одних просвечивающих нижних одеяниях перед тем, кого (теперь) ненавидела, главное Шэнь Юань был в безопасности. Надо будет снова прихватить ей что-нибудь на ярмарке, с щемящим чувством решил Шэнь Юань, вспоминая, как потеплело на сердце, когда она кинулась его защищать, ни секунды не раздумывая. Отложив эту мысль на будущее, он отправил в рот ещё один кусочек засахаренной зимней дыни и вновь переключил внимание на свиток, который утром принёс ему Сюй Шань. Увидев фамильную печать Хоу, у Шэнь Юаня кровь застыла в жилах — он был почти уверен, что его, их, разоблачили. Но он собрался с духом и разлепил восковую печать дрожащими пальцами. Оказалось, что содержание письма было ничем непримечательно. Вчитываясь в изящно выведенные иероглифы, Шэнь Юань снова пытался уловить скрытый смысл в коротком послании, но безуспешно. Если среди вежливых вопросов о его здоровье и планах на день и скрывался какой-то угрожающий подтекст, он его найти не смог. С тех пор, как Шэнь Цинцю раскрыл его личность, прошло уже три недели, а Хоу Сяньжун так и не появлялся в борделе. Его отсутствие было вполне правдоподобным, учитывая, что Шэнь Юань болен (точнее был болен). Он и раньше проявлял такого рода любезность, но справедливости ради, никогда не исчезал так надолго. Наверняка этому поспособствовал отчет Байхэ-цзецзе, в очередной раз он мысленно поблагодарил ее. Как негласная глава цветочного сада, Байхэ-цзецзе согласилась подтвердить их с Шэнь Цинцю историю: якобы у Шэнь Юаня случилось лёгкое отклонение ци, пока он обслуживал какого-то другого заклинателя. В итоге девушка увидела это и обратилась к Шэнь Цинцю за помощью, помня о его статусе горного владыки. Звучало вполне гладко и правдоподобно, учитывая, что оправдание сочинялось второпях, вот только склонить девушку на их сторону было непросто. Байхэ-цзецзе была твердо убеждена, что заклинатель в ее отсутствие сотворил с ним что-то очень гнусное, и невозможно было убедить ее, что нет, Шэнь Юаню не промыли мозги, не околдовали и не прокляли, не рассказав ей правду. Шэнь Цинцю сначала наотрез отказывался, но после того как Шэнь Юань объяснил, насколько он доверяет Байхэ-цзецзе, и что в противном случае та пойдет к Госпоже и сообщит, в каком состоянии она обнаружила Шэнь Юаня, да еще и в его объятиях — эта деталь обязательно достигнет ушей Хоу Сяньжуна — у мужчины не осталось вариантов, кроме как уступить. До их рассказа Байхэ относилась к ним со скептицизмом. Шэнь Юань не мог ее винить, ведь в её глазах младший, о котором она так нежно заботилась, внезапно перестал столь отчаянно избегать заклинателя без видимой на то причины. Но после долгого разговора, скрашенного свежезаваренным чаем, девушка все-таки приняла их версию событий. Именно благодаря Байхэ он смог увидеться с Шэнь Цинцю еще дважды после той ночи. Другие цветы тоже не остались в стороне и безумно помогли, хотя их участие, конечно, было незапланированным. Видимо, между членами семьи нет секретов, беспомощно рассуждал Шэнь Юань. Он не будет врать, его пугало количество людей, посвященных в их тайну. Не то чтобы он не доверял этим девушкам, но порой ему казалось, что у стен есть уши… Вздохнув, он решил, что не помешает еще раз попытаться расшифровать письмо. Как только он начал читать первый абзац, чей-то палец вдруг ткнул ему между бровей. — Если будешь так усердно думать, скоро пар из ушей пойдет! Он покосился на свою обидчицу и тут же протестующе вскрикнул, когда Мудань-цзецзе воспользовалась тем, что он отвлекся, и выхватила свиток у него из рук, кидая его на пол. — Я же читал! — захныкал Шэнь Юань. — Ты уже все прочитал, А-Юлань! — возразила она. Закинув ногу на ногу, она приподняла бровь. — Хочешь наизусть выучить? Выпятив нижнюю губу, он не удостоил ее ответа. Девушка протянула ему руку, и он со вздохом позволил ей взять свои пальцы. В последнее время она была одержима идеей создать собственное косметическое средство, и хотя Шэнь Юань понятия не имел, для чего предназначалась эта смесь пчелиного воска и измельченных лепестков роз, он не мог отрицать, что она приятна на ощупь. — Ты уже выбрал себе одеяния? — Мудань-цзецзе слегка высунула язык от сосредоточенности, нанося воск на его кутикулу. — ...Нет? — Шэнь Юань наклонил голову. — Что?! — девушка шокировано оторвалась от работы и даже отложила деревянную лопаточку. Она взяла его за руку, еще не обработанную воском, и крепко сжала ее. — Послушай, А-Юлань. Мужчины уровня Шэнь Цинцю не часто встречаются. Нельзя так пренебрежительно к нему относиться, иначе его уведет какая-нибудь шлюха! — Например ты? — буркнул Шэнь Юань и тут же застонал от боли, когда девушка с молниеносной скоростью отвесила ему подзатыльник. Он раздраженно возмутился. — Да я же сказал тебе, всем вам, что все не так, как вы подумали! Потому что… Такого развития событий он не ожидал. Он искренне благодарен своим цзецзе за их поддержку, правда, но они с чего-то вбили себе в голову, что Шэнь Юань с Шэнь Цинцю — разлученные возлюбленные, или что-то настолько же нелепое. Именно поэтому его караулили на выходе из ванны: если на этот день намечен визит Шэнь Цинцю, его цзецзе считали своим долгом помочь Шэнь Юаню подготовиться и они даже не рассматривали вариант, что он мог вообще не пойти к заклинателю. Что ж, понимание о помощи у всех субъективное, морщился Шэнь Юань, пока Мудань-цзецзе втирала ему воск с такой любовью, что его кожа стала розовой и раздраженной. Стучание занавески из бисера возвестило их о новом посетителе. Раздался мелодичный, пусть и немного запыхавшийся голос. — Я-я нашла его! Шэнь Юань глянул через плечо на Ланьхуа-цзецзе, что гордо демонстрировала флакон с маслом для волос, который она искала у себя в комнате в течение аж двух палочек благовоний. Она выглядела такой довольной собой, что Шэнь Юань не сдержал смеха. Ему всегда было трудно свыкнуться с мыслью, что она вторая по старшинству. Откинув волосы с лица, Ланьхуа-цзецзе направилась к дивану; Шэнь Юань любовался, как изящная юбка из тончайшей газовой ткани подчеркивала ее плавную походку, словно она парила в воздухе. Она воистину была достойна своего звания Ланьхуа, утонченной красавицы, и легкомысленность только добавляла ей очарования. Удобно устроившись позади него, она откупорила флакон и с тихим звоном опустила крышку на стол. В воздухе тут же разлился нежный аромат водяной лилии. — Ты представляешь, цзецзе? — ни с того ни с сего начала Мудань. Одной рукой держа лопатку с воском, другой она тыкала в сторону Юаня. — Господин Шэнь прибудет этой ночью, а он до сих пор не выбрал себе наряд! — Может Юлань знает, что понравится господину Шэнь независимо от того, что на нем надето? — задумчиво напевала Ланьхуа, нанося ему на кончики волос масло. А затем мелодично рассмеялась. — Как романтично! — Ланьхуа-цзецзе… — он максимально тяжело вздохнул. — Ну а чего ты ожидал? — обматывая руку влажным полотенцем, она многозначительно на него взглянула. — Ты сказал нам, что вы друзья детства и были всем друг для друга. А потом добавил, что подписался ради него на рабство, а он теперь клянется отомстить за тебя! — Трагедия разделила вас, но судьба свела вместе вновь! — пропела Ланьхуа. — О, я могу сочинить об этом песню! — Пожалуйста, не надо, — быстро вклинился Шэнь Юань, но девушка уже напевала медленную и нежную мелодию, которую он не собирался хвалить, чтобы не поощрять. Поджав губы, он задумался, а не пора ли прояснить некоторые моменты. Сначала он никак не реагировал, зная, что цзецзе просто так развлекаются, тем более ему было сложно мысленно сформулировать, кто для него Шэнь Цинцю… Шэнь Цзю. «Друг» звучит недостаточно близко, а «брат» как-то совсем не то. Наверное, лучше всего подойдет слово «семья», но… Цзецзе ведь тоже его семья. Может ли он поставить их в один ряд с Шэнь Цинцю? Почему-то это было невозможно даже представить. Он беспомощно пожал плечами и остановился на варианте, в котором всегда был уверен. — Цзю-гэ это Цзю-гэ. Я не знаю что еще сказать. Мудань вскинула бровь, глянув ему за плечо на вторую девушку. Ланьхуа-цзецзе перебирала его волосы, так что он не мог развернуться, чтобы увидеть ее лицо. — Хм, Цзю-гэ? Как мило, — мечтательно сказала она, и перекинув все его волосы за спину, она заправила пряди волос ему за ухо и продолжила с различимой улыбкой в голосе. — Хотелось бы и мне однажды встретить своего Цзю-гэ. — Вот-вот, — шепотом поддержала ее Мудань. Шэнь Юань… Не знал, как на это реагировать, поэтому просто промолчал. Наверное, слов и не требовалось, ведь цзецзе наверняка опять его дразнили. Закрыв глаза, он легко погрузился в медитативное состояние, пока Ланьхуа-цзецзе продолжала втирать масло в его волосы. Манипуляции Мудань-цзецзе были не такими нежными, но в хрусте воска, что отслаивался от его пальцев, было что-то поразительно удовлетворяющее. Его будто целую вечность никто так не баловал, и хотя у него было много дел, он весь растекся, когда аккуратные ноготочки Ланьхуа-цзецзе стали почесывать чувствительные места на коже головы. Ему немного стыдно, что к нему так обращались по ложному поводу, ведь они с Цзю-гэ не любовники, в конце концов… Но и ладно. Почувствовав, что уже совсем проваливается в сладкую дрему, сонный разум решил, что он ненадолго позволит девушкам верить во все, что им заблагорассудится.

━━━━━━━━━━━━━━

За спиной Шэнь Юаня раздавался тихий звон фарфора. Сюй Шань семенил следом, бережно неся чайный набор к Императорским покоям, чтобы подготовить комнату до прибытия Шэнь Цинцю. Хотя Шэнь Юань и сомневался, что эрху понадобится, он всё же захватил ее с собой, так, на всякий случай. Цзецзе четко дали ему понять, что готовы прикрыть его, если он захочет провести весь вечер с Шэнь Цинцю, и как бы ему ни хотелось принять их предложение, это было слишком рискованно. Поэтому он пошел на компромисс и подавал мужчине чай, пока одна из девушек готовилась принять его; хотя если она вдруг задержится дольше положенного, он не будет возражать. Войдя в комнату, он кивком указал мальчику на чайный столик. — Поставь туда, Сюй Шань. С остальным я разберусь сам. — Хорошо, сяньшэн. Пока мальчик аккуратно расставлял фарфоровую посуду, Шэнь Юань опустился рядом с ним на колени и стал настраивать эрху. Каким бы трудолюбивым он ни был, Шэнь Юань все равно чуть раздраженно, но любя фыркнул, видя, что мальчик упорно продолжал помогать, зажег благовония и принес с кухни пирожные к чаю, игнорируя все его заверения в том, что уже все хорошо и дальше он справится сам. Однако он оставил на Шэнь Юаня зажигание фонарей, но лишь потому что уступал ему в росте. Под конец их приготовлений у мальчика на лбу выступил легкий пот. Шэнь Юань мысленно сделал себе пометку одарить его еще одной из своих самых дорогих заколок и ободряюще улыбнулся Сюй Шаню, что колебался у двери и нервно теребил пояс халата. — Что-то случилось? — мягко поинтересовался он. Сюй Шань был как открытая книга и вряд ли об этом подозревал. Он подскочил от его вопроса, глядя на него с каким-то чувством вины. — Простите, Юлань-сяньшэн. Я просто… — дернув его за рукав, он спросил. — Сяньшэн в последнее время выглядит счастливее? Шэнь Юань не понимал, пытался мальчик его об этом спросить или уведомить. — Наверное да. Впрочем, сам он не замечал за собой каких-либо перемен. Но Сюй Шань, его самый близкий за все время слуга, вполне мог уловить незначительные изменения в его настроении. — Это… — поспешно начал мальчик, пока он не успел сказать что-нибудь еще. — Это из-за Шэнь Цинцю? Шэнь Юаню потребовалось немало времени, чтобы осмыслить услышанное. Он смотрел на Сюй Шаня с выражением полного удивления на лице. Для столь почтительного мальчика, который даже после долгих уговоров не переставал называть его Юлань-сяньшэн, так непринужденно произнести имя Владыки Пика… Было настолько немыслимо, что Шэнь Юань всерьез задался вопросом, а не ослышался ли он. Но он знал, что услышал все верно. Удивление переросло в беспокойство, тревога понемногу возрастала в его груди, и он спросил. — Сюй Шань, ты… Дверь в Императорские покои распахнулась настежь. Шэнь Юань прикусил язык, когда Шэнь Цинцю влетел в комнату со слегка развевающимися одеяниями за спиной и взглядом проскользил по обстановке. На долю секунды его взгляд смягчился, задержавшись на Шэнь Юане, но тут же вновь потяжелел, когда он выцепил маленького слугу. Сюй Шань прижался к стене в надежде остаться незамеченным, но это не сработало; почувствовав на себе пристальный взгляд Шэнь Цинцю, мальчик съежился. — Не помню, чтобы я просил о присутствии крысы, — непринужденно начал заклинатель. — Но раз уж ты здесь, — Шэнь Цинцю достал веер и приподнял им лицо Сюй Шаня, вынуждая его держать зрительный контакт. — Что конкретно я сделал? Дальнейшее напоминало разверзшуюся катастрофу в замедленной съемке. Под тяжестью его взгляда Сюй Шань потерял дар речи: губы шевелились, но с них не слетело ни слова. С каждой секундой, пока он молчал, выражение лица Шэнь Цинцю становилось все мрачнее, а страх мальчика сильнее. Шэнь Юань выждал сколько мог и наконец вмешался. Поднявшись на ноги, он отложил эрху и подошел к ним. Он не стал влезать между ними, но рукой слегка накрыл веер и с мольбой в голосе сказал. — Прошу прощения за этого слугу, господин Шэнь. …Должен ведь быть предел упрямству, Цзю-гэ, с дергающимся глазом подумал он. Шэнь Юань подталкивал Сюй Шаня к выходу, принимая на себя всю тяжесть взгляда Шэнь Цинцю. Он не уверен, насколько эффективно действовали его щенячьи глазки в двадцать шесть лет, но ему теперь не приходилось прятаться за вуалью, что облегчало задачу, потому он приторно-сладко надул губки. — Этот ничтожный обещает, что Сюй Шань потом получит свое наказание. Господин Шэнь ведь не намерен тратить свой визит на такие пустяки, мм? Давайте пока забудем об этом. Шэнь Цинцю поджал губы и последний раз хмуро зыркнул на Сюй Шаня, прежде чем наконец махнуть рукой, отпуская его. В глазах мальчика отразилась смесь вины и благодарности. Он поклонился им, а затем юркнул из комнаты. Стоило только двери закрыться, как Шэнь Цинцю достал из рукава талисманы и развесил их по всем четырем стенам потоком ци. Несмотря на то, что Шэнь Юань давно жил в мире заклинателей, ему редко доводилось видеть что-то по-настоящему… крутое. Поэтому глаза его заблестели от искреннего интереса. Он позабыл свой притворный образ кроткого цветка и спросил. — А что это? — Заглушающие талисманы. — ответил Шэнь Цинцю, но тут вдруг заметил его выражение лица и фыркнул. — И не надо так удивляться. А-Юань уже забыл, что я Глава вершины? В ответ на его поддразнивание, он скрестил на груди руки и сощурил глаза. — О да, очень уважаемый и добрый Глава, которому по всей видимости захотелось поиздеваться над моим милым слугой. Шэнь Цинцю на это вскинул бровь и продолжил с усмешкой. — Твой милый слуга? Хм. Тогда ясно, почему у него напрочь отсутствуют манеры. Пихнув его в плечо, Шэнь Юань попытался изобразить раздражение. Хотя он слишком соскучился по таким подколкам, чтобы это получилось по-настоящему правдоподобно. — Ты пришел сюда бесить меня или лучше выпьешь чаю? — Чая не надо, — отказался тот. У Шэнь Юаня уже вертелся вопрос на кончике языка, потому что его ответ показался странным, но старший уже взял его за руку и повел к постели. Шэнь Цинцю присел на краешек и потянул его за собой, видя, что он колеблется. — Ты выполнял те упражнения, которым я тебя учил? Заклинатель прижал два пальца к его запястью. Шэнь Юань вздохнул от прохладной струйки ци, начавшей циркулировать по его меридианам. — Я пытался, гэ, но не думаю, что они помогли. Шэнь Цинцю нахмурился, а он поморщился, когда вторгшаяся ци стала нащупывать его ядро. Шэнь Юань вырвал руку из его хватки и прижал к груди. Выражение лица старшего стало виноватым, когда он увидел, насколько ему неприятно. — Полагаю, это будет не так просто, — пробормотал тот и покачал головой. — Тебе надо показаться Му-шиди. Больше я ничего не смогу сделать без его помощи. Его слова сквозили каким-то разочарованием, но внимание Шэнь Юаня привлекло имя другого горного лорда. Словно… От его упоминания он прочувствовал реальность их плана побега, и от мысли о нем скручивало желудок. С тех самых пор, как он открыл глаза в этом мире, он мирился с мыслью, что его жизнь ему не принадлежит. Факт, который Шэнь Юань принял и который даже приносил извращенное чувство комфорта, когда с ним происходили ужасные и отвратительные вещи, с которыми он ничего не мог поделать. Однако теперь… Когда Шэнь Цинцю предлагал ему первый шанс самому владеть своей жизнью, надо только решиться, он чувствовал себя полным идиотом, потому что боялся этого. — А-Юань. А-Юань, посмотри на меня. Шэнь Цинцю обхватил его щеки теплыми ладонями, слегка сжав ему губы, но не с целью подразнить. В глазах старшего читалось беспокойство. Его лицо стало гораздо ближе, чем было раньше; казалось, он хотел заглянуть ему в душу. Наклонившись вперед, Шэнь Юань прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. — …А-Юань. — Ммм. — В этот раз все будет иначе, — мягко выдохнул Шэнь Цинцю. — Я буду повторять это столько раз, сколько понадобится, чтобы ты поверил мне. Должно быть, ему на плечо упала прядь волос заклинателя, потому что Шэнь Юаня окутал нежный аромат бамбука и чая; он тихонько вдыхал запах безопасности. — Я верю тебе, — наконец возразил он, но прозвучал неубедительно даже для самого себя. — Просто… Порой страх сильнее. В этом вся суть нерешительности Шэнь Юаня. Он чувствовал себя ребенком, который вот-вот проснется после долгого кошмара. Но если существует даже малейшая вероятность, что он снова окажется в этой тьме… стоит ли вообще открывать глаза? Грудь сдавливало, и он отстранился от мужчины. Резкая потеря близости оставила за собой пустоту, но у Шэнь Юаня просто не было сил продолжать этот разговор. Капризная, отчаянная часть его хочет поверить, что этого момента — здесь и сейчас — достаточно, что он будет доволен жизнью, если Цзю-гэ продолжит тайно навещать его. Но он сразу же понял, что врет сам себе. Перед ним будто качался туда-сюда маятник, который колебался между спасением и проклятием. Придет день, когда маятник замедлится и Шэнь Юаню придется принять сторону, которую уготовила ему судьба. Спасение или проклятье. Среднего не дано… — Мы можем обсудить это в следующий раз? — устало спросил он, не отрывая взгляда от пола. — Юань, — прошептал Шэнь Цинцю. — Следующего раза не будет. Шэнь Юань вскинул голову и посмотрел на него. Сердце замерло, а в горле образовался комок. — Что? — План, который я предложил… Главе школы, был одобрен. — Шэнь Цинцю запнулся на титуле, но быстро взял себя в руки. Скривив губы в подобие усмешки, он продолжил. — Не то чтобы у него был вариант не одобрить его. Шэнь Юань воздержался от комментария, напоминая себе, что вообще-то не должен был знать, о ком говорит гэгэ. — План? — вместо этого уточнил он. Шэнь Цинцю вгляделся в его лицо. Его глаза цвета жадеита смягчились до нежно-зеленого оттенка. Его голос нежен, но тон не терпит возражений, когда он объявил начало конца. — На следующей неделе, когда я прилечу, ты вернешься со мной на Цинцзин.

━━━━━━━━━━━━━━

Последующие дни проходили как в тумане. Той ночью он покинул Императорские покои в ступоре. Помнится, на выходе он случайно врезался в своих цзецзе, и от его едва слышных извинений те только нахмурились. С тех пор они переживали за него, он это видел… И хоть до сих пор он делился с ними правдой, в этот раз речь шла о том, что нужно оставить при себе. После того, как я… Сбегу, подумал Шэнь Юань, и как всегда мысленно запнулся об это слово. Он начал мысль заново, более уверенно. После побега, когда все уляжется… Я вернусь и извинюсь. Но обещание слабо утешало. От одной мысли, что он возьмет и бесследно исчезнет, на душе скребли кошки, ведь из всех девушек именно Байхэ, которая была ему ближе всех, не будет находить себе места от беспокойства. Он даже не сомневался, что она подумает о самом худшем. Последнее, чего хотелось Шэнь Юаню, так это оставлять ее в неведение на неопределенный срок. В голову закралась глупая идея, и чем больше он о ней думал, тем больше верил в реальность ее исполнения — он мог бы оставить каждому цветку по подарку в день его побега, чтобы они знали, что он жив, а самое главное, что побег был добровольным. У похищенного человека не нашлось бы времени пройтись по магазинам, верно? Ну ему казалось логичным… С этими мыслями он отправился к сторожевому флигелю. Стараясь не привлекать к себе внимания, он выглянул из-за широкой колонны и вгляделся в снующих по двору людей. Его укрытие чуть не раскрыл Сюй Шань, что заметил его и побежал в его сторону, так что он заговорчески подмигнул ему. Сюй Шань нерешительно переводил взгляд с него на стражников, пока наконец не поправил в руках таз с водой и не пошел по своим делам. Из всех мужчин самой простой целью казался стражник, скучающе перебиравший колоду карт… Но его все равно надо еще убедить. В конечном итоге он кинул к его ногам небольшой мешочек золота, заставив того вздрогнуть. Глаза мужчины загорелись при виде рассыпавшихся по земле монет, словно он увидел любовь всей своей жизни. Какая досадная трата денег, подумал Шэнь Юань, учитывая, что ему приходилось платить мужчине за выполнение своих прямых обязанностей, но увы. Он уже был готов расстаться сегодня с большей частью своих сбережений. Шэнь Юань заранее отложил скромную сумму на первое время пребывания на Цинцзин, не желая прослыть среди местных совсем уж паразитом. Он уже предвосхищает, что и без того отнимет у Шэнь Цинцю все свободное время. Но об этом он подумает позже. А в данный момент ему хотелось только найти самое лучшее для своих цзецзе. Одно из немногих преимуществ Теплого Красного Павильона — это его расположение в двух шагах от центра города, так что уже вскоре он рассматривал украшения в первой ярмарочной лавке. Разминая пальцы, чтобы немного растянуть жесткие кожаные перчатки на руках, он поднял привлекший его внимание опаловый кулон. Он представил, как оно, словно крохотное радужное облачко, лежит в ложбинке меж ключиц на шее Ланьхуа-цзецзе, подчеркивая ее воздушность и элегантность. Он случайно произнес это вслух. Хозяин лавки тут же согласился, сияя от восторга, и Шэнь Юань с натянутой улыбкой выслушал около половины его монолога о «специальной цене, только для вас, сяньшэн!» прежде чем прерывал его, всучив неприлично большую сумму денег, а сам прихватил у него заодно для Байхэ-цзецзе роскошную заколку для волос, украшенную жемчугом, и браслет из лазурита, темного, как полночное море, для Мэйгуй-цзецзе. Торговец рассыпался в благодарностях, но в ответ получил лишь короткий кивок. У Шэнь Юаня был намечен маршрут, и он намерен успеть пройти его весь. — Тебя только что обокрали, сяньшэн, — заговорил стражник. Следуя за ним в нескольких шагах позади, он оглянулся на лавку, от которой они только отошли. — Хочешь, я верну тебе деньги? Блеск в его глазах при упоминании монет, пожалуй, ярче самого золота, и Шэнь Юань с усмешкой задался вопросом, насколько бескорыстно это предложение помощи. — Не нужно, — отмахнулся он. — Хороший товар всегда стоит своих денег. Стражник был настроен скептически. Шэнь Юань догадывался, что выглядит в его глазах либо красивой мордашкой под покровительством, ничего не смыслящей в жизни, либо человеком, у которого денег было больше, чем здравого смысла. Но ему в любом случае все равно. Протянув покупки стражнику, он добавил. — Только не помни упаковку. Это подарки. Мужчина послушно взял в руки свертки, да так бережно, что Шэнь Юань со спокойной душой оставил его и пошел лавировать сквозь толпу людей на улице. Трем девушкам он уже купил подарки, осталось найти для Мудань и Юаньвэй. Он почти не сомневался, что первая будет рада новым запасам для создания своих косметических средств, а вторая недавно жаловалась на скудный ассортимент нормальных книг в борделе (с чем Шэнь Юань был полностью согласен), значит нужно зайти в лекарскую лавку и книжный. Кажется, впереди мелькнула вывеска парфюмерной лавки, но прежде чем он успел это обдумать, его внимание приковало нечто совершенно неожиданное в такую-то погоду — лавка вееров. Шэнь Юань поджал губы. Он… Нет, не было смысла дарить Шэнь Цинцю веер. Вряд ли здесь продают что-то лучше, чем уже есть у него в коллекции. Хоть сегодня он разбрасывался деньгами, это не значит, что к тратам стоит подходить совсем уж бездумно… Но ноги уже несли его к лавке. Раз он рядом, то почему бы просто не взглянуть одним глазком? Торговка поприветствовала его, но он лишь небрежно кивнул в ответ, почти не замечая ее. Шэнь Юань закусил изнутри щеку и с рассеянным видом рассматривал веера; большинство разрисованы величественными пейзажами, бессмертная классика, хотя горные вершины уже слишком приелись. Были веера с изображением крадущихся тигров или плескавшихся рыбок кои, и они прекрасны, вот только он понятия не имел, какое у Шэнь Цинцю любимое животное. Вздохнув, Шэнь Юань отошел от витрины. Он же сразу знал, что это плохая идея. Однако продавщица была с этим явно не согласна. Заметив перемену в его настроении, она достала откуда-то из-за спины коробку с веерами. Обычно торговцы для лучших продаж держали равнодушный вид, но в ее голосе сквозило легким отчаянием. — Мне не положено здесь ими торговать, но у вас, похоже, очень утонченный вкус, — достав несколько вееров, она раскрыла их, явив целые букеты цветов, расписанные на шелке цвета слоновой кости. — Они выполнены мастерами с юга, так что стоят немного дороже… Но вы мне нравитесь, сяньшэн. Думаю, мы сможем договориться. Сдержав усмешку, Шэнь Юань глянул на нее и вскинул бровь. Какие сладкие речи от женщины, которая будто готова разрыдаться, если он уйдёт. Сжалившись над ней, он делал вид, что внимательно изучает коллекцию. Они и правда прекрасны, отметил он, проведя пальцем по лепесткам паучьей лилии. Видимо она не солгала о их качестве. Как бы торговка ему не льстила, Шэнь Юань себя экспертом не считал, однако вполне мог представить веер подобного качества в коллекции Шэнь Цинцю. Жаль только, что ни один из них не запал ему в душу, ведь если бы он собрался подарить старшему веер, они были бы отличным вариантом. И тут у него перехватило дыхание. За роскошной россыпью лотосов и роз затесалась одинокая магнолия. Ее широкие, белоснежные лепестки словно распустились у него на глазах, когда он раскрыл веер, едва касаясь его пальцами. Он смотрел на них долго, очень долго, и продавщица, затаив дыхание, следила за его реакцией. Не говоря ни слова, он достал свой постепенно пустеющий мешочек с деньгами и спешно бросил на стол пригоршню золота, отчего пара монет покатились со стола. Продавщица осыпала его благодарностями, но он лишь бережно спрятал покупку в рукав и ушел. Когда Шэнь Юань покинет Теплый Красный павильон, он больше не будет Юланем. Стебель обрежется и неизбежно прорастет новым цветком, и когда это произойдет, прошлое словно исчезнет без следа. Хотя не все так просто — по крайней мере для Юаня. Как бы ему ни хотелось, он не сможет делать вид, что эти годы его не изменили безвозвратно. Было проще нести это бремя вместе с цзецзе, которые разделяли его судьбу, но что будет, когда он покинет бордель? Прижав тыльную сторону ладони к щеке, Шэнь Юань сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Да, он потеряет поддержку своих цзецзе… Но это же не значит, что он останется один? Закрыв глаза, Шэнь Юань представил, как Шэнь Цинцю оберегающе накрыл рукой гарду веера с магнолией. И впервые за долгое время почувствовал облегчение. Он знал: пока с ним гэгэ, груз прошлого не придется нести в одиночку. Его мысли прервала ударившая в лоб ледяная капля, а за ней вторая, и еще, и еще. Кожа покрылась мурашками. Шэнь Юань поднял взгляд к небу. Грозовые облака, тяжелые от еще непролитых слез богов, накрыли рыночную площадь, и люди единым потоком понеслись искать укрытие от дождя кто где мог. Подхваченный толпой, он оказался под козырьком крыши чайного заведения и стал удивленно отжимать воду с длины волос. Он ведь пробыл под дождем не больше минуты! Он хотел переждать непогоду, но по телу уже пошла дрожь, а ливень словно и не думал кончаться, поэтому Шэнь Юань решил посидеть внутри за ароматной чашкой улуна. Едва он вошел в помещение, как лицо раскраснелось от тепла пылающего камина. В чайном доме, скорее всего, были рады скверной погоде — по крайне мере, их владелец так точно. Работники с измученным видом бегали от одного столика к другому, принимая заказы от внезапно наплывших посетителей. Маленький столик у окна был еще свободен, так что Шэнь Юань со вздохом облегчения опустился возле него. Он погладил живот рукой. Шэнь Юань торопился на ярмарку и не успел позавтракать, и только сейчас заметил, насколько же был все это время голоден. Попросив османтусовый пирог с чайником чая, он расслабленно развалился за столом. К тому моменту, как ему подали заказ, он совсем растекся по стулу от приятного, приглушенного гула голосов на фоне. Он ел в уютной тишине, и к тому моменту, как он допил последний глоток сладкого цветочного чая, желудок полностью насытился и согрелся. Жаль, конечно, что дождь так и не прекратился, но Шэнь Юань не мог тут сидеть вечно. По крайней мере, ливень достаточно утих, чтобы у него был шанс добежать до лавки с зонтиками и не свалиться после такой пробежки с тяжелой простудой. Видя, что работники чайного дома до сих пор загружены подачей, он оставил им на столе пару монет и встал. Он оглядел себя, убеждаясь, что веер с магнолией надежно спрятан, и морально приготовился к сырости и холоду. Довольно выдохнув, Шэнь Юань вышел за порог и удивленно моргнул увиденному. Из-за плохой погоды могло показаться, что уже вечерело, но он-то знал, что еще день и слишком рано для того, чтобы Сюй Шань уже закончил свою работу в борделе. Единственная причина, по которой мальчик мог быть здесь, — это если Госпожа узнала о его прогулке и отправила за ним его слугу. Но какой бы строгой она ни была, жестокость ей не свойственна. Шэнь Юань не питал к ней особой симпатии, но сомневался, что она выставила бы слугу на улицу в такую погоду без зонта. Честно говоря, он вообще не мог понять, почему Сюй Шань хотя бы не встал под какое-нибудь укрытие. Да, мальчик был послушным до невозможности, но все же не лишен здравого смысла. Он же наверное весь до ниточки промок, забеспокоился Шэнь Юань. Подойдя к мальчику, он еще больше удивился, когда тот сильно вздрогнул и посмотрел на него так, словно был шокирован его появлением. — Сяо Шань, — тихим и мягким голосом начал Шэнь Юань, не желая его напугать. — Что ты тут делаешь? — Ю-Юлань-сяньшэн, — мальчик заикался. — Меня… Меня послали за вами. Он уже смирился, что его подозрения оправдались, хотя он старался этого не показывать; не вина Сюй Шаня, что его поймали. — Как давно она тебя послала? Глупо было надеяться, но вдруг, вдруг Шэнь Юань успеет зайти за двумя последними покупками на обратном пути… Он сомневался, что его еще выпустят до того, как все… Закончится. — Она? — повторил тот. — Да? — Шэнь Юань склонил голову набок. — Госпожа. На лице Сюй Шаня отразилось понимание, тут же сменившееся беспокойством. — Сяньшэн… — мальчик избегал с ним зрительного контакта. —- Это не Госпожа велела мне найти вас. Он весело прищурился. — Что значит не Госпожа? А кто же тогда… В одно мгновение слова застряли поперек горла. Они обратились пылью, смытой проливным дождем. Нет. Нет, нет, нет… Наверное, он сказал это вслух, потому что мальчик сразу срывается. — Простите! — мальчик бросился к нему, цепляясь замерзшими руками за его промокшую одежду. Глаза Сюй Шаня широко распахнуты и, кажется, он плачет. С другой стороны, это мог быть всего лишь дождь. — Юлань-сяньшэн, простите меня. У меня не было выбора. Мои братья и сестры, сяньшэн ведь знает, как их много, и моя… Моя с-сестренка больна. Он, он…— у мальчика сорвался голос. Шэнь Юань почувствовал, как рука поднялась сама по себе и легла ему на голову. Это прикосновение, которое должно было утешить, заставило Сюй Шаня сжаться в комок и уткнуться лицом в его одежду, пока плечи его дрожали. — Он сказал, что купит лекарство. Простите. Мне так жаль. Шэнь Юань не знал, как долго они простояли так под дождем. Быть может час, а может и пару секунд. Проходящие мимо люди были похожи на призраков — искаженные ливнем фигуры бродили по улочке бесплотными тенями. Рыдания Сюй Шаня стали более жалобными, и сердце Шэнь Юаня сжалось в груди, но он не мог заставить себя проронить ни слова. Дождь внезапно прекратился. …Хотя не совсем так. Перестало капать над головой Шэнь Юаня. Он сморгнул попавшие на глаза капли и посмотрел на внутреннюю сторону зонта, укрывавшего его. — Ты пришел, — прохрипел он. — Всегда приду, — пообещал Хоу Сяньжун. Даже не глядя на мужчину, он знал, что он улыбается. Вид, наверное, как у кота, дорвавшегося до сметаны, или хуже того — как у змеи, готовящейся к броску. А впрочем, какая разница. Сюй Шань вздрогнул от голоса Хоу Сяньжуна. Мужчина заметил это и обманчиво мягким голосом пробормотал. — Ну-ну, ты отлично справился, не надо плакать. Хоу Сяньжун вышел из-за спины, вынуждая Шэнь Юаня видеть его. Угольно-черные одежды, абсолютно сухие, и ни единого сбившегося волоска. Он протянул к Сюй Шаню руку, чтобы погладить по голове, а может и по щеке, но для Шэнь Юаня неприемлем ни один из вариантов, и впервые с тех пор, как он вышел из чайного дома, он ожил и яростно отшвырнул его руку от мальчика. В нем кипела энергия, его переполнял адреналин, он был весь как оголенный нерв. — Только, блять, попробуй, — прошипел Шэнь Юань, не узнавая свой голос. Хоу Сяньжун замер с повисшей в воздухе рукой, и впервые за все эти годы на его лице промелькнуло искреннее удивление, которое не принесло Шэнь Юаню никакого удовлетворения. Мужчина быстро пришел в себя. В его взгляде появилось нечто похожее на экстаз, но Шэнь Юань лишь оскалился, прочитав в нем обещание о последующем наказании, ведь ему уже было плевать. — Что ты сделал с Сюй Шанем? Для Шэнь Юаня уже все кончено, он это понимал; если он не получит ответ прямо сейчас, он уже не узнает его никогда. Хоу Сяньжун сощурил глаза. Мужчина понимал, что поймал его в свои сети и добился своего, поэтому так непринужденно ответил. — Ты же слышал, что сказал мальчик? Я оплатил лекарства его сестре — ни больше, ни меньше. — Я тебе не верю, — прямо заявил он. Шэнь Юань опустил руку с головы мальчика и обнял его за плечи и талию, прижимая к себе, чтобы закрыть своим телом от этого дьявола во плоти. — О? — вскинул бровь Хоу Сяньжун. — Кажется, ты позабыл, дорогой Юлань, как легко можно кого-то купить. Семья — это такая интересная концепция, ты так не думаешь? Я бы не стал себя ею обременять, но в ней есть своя польза. Сюй Шань едва различимо всхлипнул, но Шэнь Юань это услышал, и кровь его закипела от злости. Слишком легко было увидеть в нем себя — испуганного и готового на все ради тех, кого любит. Ради них обоих он решил высказаться. — Ты оставишь его в покое. Никогда его больше не тронешь. Или, клянусь всеми богами, ты об этом пожалеешь. — И что же ты сделаешь? — забавлялся Хоу Сяньжун. — Мой милый, глупый Юлань, у тебя нет надо мной власти. — Возможно… — прищурился Шэнь Юань. Он черпал силу из магнолии, спрятанной в рукаве. — Зато у него есть. Непроизнесенное имя громко повисло между ними, и мечтательная улыбка на лице Хоу Сяньжуна стала натянутой. Он с такой силой вцепился ему в плечо, что Шэнь Юаню пришлось подавить стон боли. — Как забавно, — почти рычал мужчина. — Что ты так беспокоишься о других, когда единственный, о ком ты должен переживать, это ты сам. Но среди множества чувств, бурлящих в нем, не было страха. Адреналин зашкаливал от ощущения свободного падения, и Шэнь Юань вдруг задался вопросом, неужели так чувствовал себя Икар, когда земля неслась ему навстречу и он ждал момента падения? — Ты оставишь Сюй Шаня в покое, — повторил Шэнь Юань, не отводя взгляда. — Или пожалеешь. — Ты пойдешь со мной, и я пощажу твоего щенка с его братиками и сестричками. — парировал Хоу Сяньжун. Наклонившись ближе, мужчина прошипел ему на ухо. — Учитывая, сколько ты за сегодня наговорил, Юань, не советую тебе испытывать мою щедрость. В его словах скрыто обещание последующих страданий, но Шэнь Юань добился своего. Отцепив от себя Сюй Шаня, Шэнь Юань отталкивает его так сильно, что тот падает. Он посмотрел на мальчика сверху вниз, подмечая раскрасневшиеся глаза и сопли из носа. — Иди домой, сяо Шань, — мягко сказал он. Это ласковое обращение, кажется, задело его за живое, и у мальчика задергалась губа. — Ю-Юлань-сяньшэн, я… — заикался Сюй Шань. Шэнь Юань прищурился. — Я неясно выразился? Или ты игнорируешь меня? Я сказал тебе уходить. — он повысил на мальчика голос, наверное, второй раз за всю жизнь, и крик эхом раздался по улице, заглушая шум дождя. — Так послушайся же и уйди! — Нгх! — с отчаянным выражением на лице тот неуверенно кивнул, прежде чем вскочить на ноги и броситься вниз по улице. Он бежал так быстро, что каждым шагом поднимал целую волну брызг. — Пожертвовать собой ради чужого ребенка… Как благородно, — непринужденно прокомментировал Хоу Сяньжун. Не отрывая взгляда от горизонта, где расплывался силуэт мальчика, он сказал. — Я заставлю тебя пожалеть об этом. Шэнь Юань с улыбкой повернулся к нему. — У тебя не будет и шанса. Даже интересно, как он смог почувствовать движение в воздухе за секунду до того, как пальцы Хоу Сяньжуна резко сжали его подбородок. Мужчина наклонил зонт, закрывая их от чужих глаз, и с вздувшимися венами на лице проговорил сквозь стиснутые зубы. — Я не должен был позволять тебе снова видеться с этой мразью, — капля слюны попала на щеку Шэнь Юаня, но он даже не мог ее стереть. — Думал, в этот раз у тебя получится сбежать? Что я тебе это позволю? Твоя душа принадлежит мне, Юань. И поверь мне, я ее заберу. Верь мне, А-Юань. Говорить было больно, но он заставил себя произнести это. — Шэнь Цинцю убьет тебя. Хоу. Сяньжун. Он всегда звал его господин Хоу, но никогда, никогда не называл Хоу Сяньжуном. Взгляд мужчины стал совсем диким. Он рассмеялся, громко и безумно. — О, это мы еще посмотрим. Шэнь Юань, точно собака, держал взгляд опущенным, пока его унизительно тащили за собой по улице к ожидавшей их карете, на которой Хоу Сяньжун приехал в город. Мужчина нетерпеливо застучал по двери и та мгновенно распахнулась. Вселенная отлично над ним пошутила, ведь как иначе объяснить, что из кареты на них смотрел именно Ли Вэнь. Черные как смоль волосы слуги проредили седые пряди, а уголки глаз затронули морщины, но это едва ли это имеет значение, если все признаки старения вмиг исчезают, и Шэнь Юань смотрит перед собой на человека, который склонился над ним в этой самой карете пятнадцать лет назад. Он медлил, не решаясь подняться внутрь, зато Хоу Сяньжун без колебаний положил руку ему на спину и протолкнул в салон. Шэнь Юань прошипел сквозь зубы, ударившись о противоположную стену кабины, и опустился на мягкую сидушку. Плечо пульсировало от боли. Сбоку сел Ли Вэнь, но ему не хотелось больше видеть слугу; он сжался, стараясь казаться как можно меньше, и закрылся россыпью волос как вуалью, отрезающей его от реального мира. Хоу Сяньжун что-то говорил кучеру, и Шэнь Юань воспользовался возможностью, чтобы спрятать руки в рукавах. Он сжал веер с магнолией с такой силой, что зубцы наверняка оставили отпечаток на коже его перчаток. Я верю тебе, Цзю-гэ, грешная молитва, воззвание не к небесам, а к одному-единственному человеку. Я доверяю тебе, и я жду тебя. Так что пожалуйста… Поторопись.