увянуть и расцвести

━━━━━━━━━━━━━━

Двенадцать лет назад

━━━━━━━━━━━━━━

Вновь настала пора лета, и Шэнь Юань весь исстрадался, как всегда в это время года. Густой от жара воздух мерцал волнами над мощеными дорожками двора подобно миражу. Шэнь Юань устроился на подоконнике и с ленивым интересом наблюдал из открытого окна. Он провел на нем большую часть дня, вяло откинув руку с книгой, в надежде дождаться освежающего дуновения ветерка — вот только безуспешно. Солнце будто проникло прямиком в мраморные стены поместья Хоу, из-за чего по спине неизбежно текли капли пота, даже если он оставался неподвижен. Резкий стук в дверь отвлек Шэнь Юаня от его стенаний. Желудок свело от испуга, когда он от неожиданности потерял равновесие и довольно опасно качнулся на подоконнике в сторону улицы. Твою ж мать, он прижал руку к груди, чтобы унять колотящееся сердце. — Кто там? — спросил он, резко обернувшись. Ответа не последовало. Но дверь приоткрылась и в комнату проскользнул Ли Вэнь с большим свертком в руках. — И чего тебе надо? — прямо задал вопрос Шэнь Юань, сузив глаза. Он понимал, что ведет себя грубо, но было плевать. В свои четырнадцать он (снова) проходил через пубертат, отчего настроение портилось по любому поводу, а уже одного вида Ли Вэня хватало, чтобы разозлить его. Слуга, казалось, не принимал это близко к сердцу, и все бы хорошо, но Шэнь Юань и так считал, что мириться с таким отношением к себе — это меньшее, что мог сделать Ли Вэнь. При этом он лицемерно желал, чтобы мужчина хоть как-нибудь реагировал на выпады, ведь из-за его безразличия у Шэнь Юаня не было повода выплеснуть свой гнев. Соскользнув с подоконника, он настороженно наблюдал за тем, как Ли Вэнь клал сверток на кровать. — Что это? — Ваш наряд на сегодня, подарок от господина Хоу, — последовал спокойный ответ. — Он приглашает вас с юным господином Юланем всем вместе отужинать этим вечером. Шэнь Юань вскинул брови. «Приглашает» — это сильно сказано, когда отказ даже не рассматривался, но допустим. Поэтому он лишь поинтересовался: — Зачем? По какому поводу? — Я не посвящен в детали, но не стал бы сильно переживать по этому поводу, юный господин Юань, — губы Ли Вэня изогнулись в легком подобии улыбки. — Господин Хоу в хорошем расположении духа. «Не посвящен в детали, да конечно». Ответ уже готов был сорваться с языка, но Шэнь Юань проглотил его, решив не переходить границу. — Во сколько я должен прийти? — поджав губы, спросил он. — Не скоро. К часу собаки. — Ли Вэнь поднял взгляд на солнце в зените. — Но я бы рекомендовал начать сборы не позже, чем за шичэнь до встречи. …За целых два часа? Что за одежду прислал ему этот ублюдок?! Шэнь Юань нахмурился и долго всматривался в Ли Вэня, наконец обреченно вздохнув. Слуга явно знал больше, чем говорил, но ни за что не признается в этом — а при такой удушающей жаре у Шэнь Юаня не было сил на словесные перепалки ради выяснения истины. — Ладно, — буркнул он в итоге. Ли Вэнь склонил голову, давая знать, что принял его ответ, и развернулся, покидая комнату как бесшумный призрак. После его ухода повисла гнетущая тишина — единственным признаком былого присутствия остались только крупицы пыли, кружащиеся в потоке воздуха. Шэнь Юань провел тыльной стороной ладони по лбу и поморщился от липкого пота на коже. Ему было настолько душно и некомфортно, что не обращать на это внимания никак не получалось. У свертка, мирно лежащего на кровати, не было глаз, но он все равно чувствовал на себе тяжесть его фантомного взгляда и лишь по-детски сердито хмурился в ответ. Он понимал, что лучше как можно скорее посмотреть его содержимое, но другая, менее логичная и более настойчивая часть его сознания решила, что это будет проблемой будущего Шэнь Юаня. Вечер в любом случае обернется катастрофой — судите его сколько хотите, что он решил побыть в блаженном неведении еще пару часов. Подавив стон, Шэнь Юань поплелся к дивану и рухнул на него лицом вниз. Затем перевернулся на спину, переплел на животе пальцы и уставился в потолок, погрузившись в свои мысли. В последнее время он не так часто виделся с Юланем… С тех пор, как Хоу Сяньжун обратился за помощью к изгнанным заклинателям, Шэнь Юань почти перестал с ним тренироваться. С самого начала было понятно, что те занятия были временной мерой, поскольку Юлань хоть и горел желанием преподавать, ему все же недоставало таланта. Жаль только, что мальчик так близко к сердцу воспринял свое «отстранение», а хуже всего — тот винил его в этом. Между прочим, абсолютно несправедливо, потому что Шэнь Юань ни разу не жаловался на него Хоу Сяньжуну. Все то недолгое время, что они проводили вместе после «впадения в немилость» Юланя, он отчаянно пытался убедить мальчика, что хозяин поместья в нем не разочаровался. Но у того было не все в порядке с головой, поэтому успехов это не возымело. Хоу Сяньжун наверняка знал об этом, как и о всем происходящем в поместье. Раз он запланировал ужин с ними вместе, значит, тема обсуждения будет касаться их обоих. Либо так, либо он придумывает новые изощренные способы пытать Шэнь Юаня. Но сегодняшний вечер ведь не станет наказанием? Раз уж этот старый ублюдок не поленился купить дорогие одежды по такому случаю. …Он опять слишком наивен? Задумчиво поджав губы, он наконец вздохнул и закрыл глаза. Смысл загоняться, если от этого никакого толку, одна тревога да дурацкая головная боль. Слушая стрекот цикад и отдаленное карканье ворон, парящих высоко в небе, Шэнь Юань то и дело проваливался в сон даже несмотря на утомляющую жару. Вообще-то он собирался дочитать книгу, но весь день провел в туманной дымке прерывистой дремоты. Все это время Шэнь Юань вполне осознавал происходящее вокруг, и эта чуткость только усилилась к тому моменту, как с заходом солнца температура воздуха снизилась. Он затуманенным взором окинул растянувшиеся по полу тени, вздохнул и выпрямился. Губы недовольно скривились, едва он почувствовал прилипшие от пота одежды. Мерзость. Сбросив халаты, Шэнь Юань с облегчением выдохнул, когда липкой кожи коснулся прохладный воздух. Он больше не мог игнорировать лежащий сверток, как бы ему этого ни хотелось, поэтому он направился к кровати, с трудом передвигая ноги. Вощеная бумага вся помялась, пока он развязывал на ней бечевку. Шэнь Юань раскрыл упаковку и уставился на ткань, при виде которой глаза чуть на лоб не полезли от удивления. Он, конечно, ожидал увидеть нечто нарядное, но это… Разложив каждый элемент по отдельности, он насчитал четыре слоя одежды, один сложнее другого. Верхний халат выполнен из бархата кремового цвета, плотного и тяжелого, слегка поблескивающего золотыми нитями. По всей длине рукавов вышиты крупные белые цветы, и единственными контрастными пятнами были желтые сердцевинки по центру между лепестками. Они чем-то напоминали цветы, которые цвели возле больничной палаты Шэнь Юаня… Может, магнолии? Он не настолько хорош в ботанике, чтобы сказать наверняка. Талия была подчеркнута, а игра теней вдоль складок создавала впечатление темных ветвей деревьев. Когда он наденет на себя халат, вдоль его ног распустятся цветы. Одним словом, это целое произведение искусства; Шэнь Юаня не интересовала мода, но даже он понимал, когда видел перед собой нечто по-настоящему красивое. К сожалению, в нем нарастала подозрительность, что перекрывало благодарность, но как тут не задуматься, если раньше Хоу Сяньжун никогда не дарил ему настолько роскошных подарков? Шэнь Юань забыл какой-то важный праздник? Он все ломал голову. Для праздника Драконьих Лодок уже поздно, да и раньше Хоу Сяньжун никогда не отмечал его. Сегодня… Его день рождения?! Не может быть… Правда ведь? Помотав головой, Шэнь Юань переключил внимание на остальные части наряда. Ему повезло, что внутренний халат оказался легче внешнего — из белого шифона, что заструился как дымовой поток, когда он осторожно поднял его руками. Он мог выглядеть непристойным, но два нижних слоя одежд спасут ситуацию, хотя четыре слоя в такую погоду были чересчур, и если бы он не знал наверняка, то подумал бы, что Хоу Сяньжун планирует убить его перегревом. Темнеющее небо намекало, что времени на промедления не оставалось, поэтому он с большой неохотой начал одеваться. Надев нижнее белье, он сразу поморщился от того, как муслин обтянул кожу груди и ног. Следующим по очереди шел легкий внутренний халат, и хотя Шэнь Юань радовался тому, каким тонким и невесомым он ощущался, высокий ворот прекрасно сохранял тепло; к тому моменту, как он застегнул на нем последний крошечный латунный крючок, на загривке уже выступили капельки пота. С решимостью человека, отправляющегося на войну, Шэнь Юань приступил к верхнему слою. Едва он накинул его, стало очевидно, что халат ему велик: подол был слишком длинный и волочился по полу, а рукава давили своей тяжестью если он пытался поднять руки. Хоть пояс можно было подогнать под свой рост, как только он обернул его вокруг талии достаточное количество раз, чтобы тот не касался пола, выяснилось, что Шэнь Юань создал им нечто наподобие корсета. Как раз в этот момент он задался вопросом, а насколько плохо будет просто остаться у себя в комнате? Очень плохо, ответил голос в его голове. Он уселся на край кровати и рыкнул на него, чтобы тот заткнулся. Запоздало осознав, что забыл привести волосы в порядок, Шэнь Юань решил заплести самый небрежный на свете хвост, после чего со вздохом провел рукой по лбу. Он еще толком не двигался, а уже вспотел, страшно представить что будет вечером. Когда он потянулся за веером, лежащем на прикроватной тумбочке, Шэнь Юань заметил свое отражение в бронзовом зеркальце на туалетном столике. Рука замерла на полпути, он застыл и посмотрел на себя. Несмотря на то, что ему было четырнадцать, он не выглядел на свой возраст. Прошли прыщи и жирность кожи, свойственные подросткам, и осталась чистая кожа, большие глаза и мягкие губы. Такие великолепные одежды только усиливали диссонанс — он чувствовал омерзение, а выглядел как кукла. Пряди волос, что выбились из хвоста, не делали его растрепанным, лишь красиво обрамляли лицо, а от жары, из-за которой он потел как свинья, щеки мило краснели. Даже когда он нахмурился, незнакомец в отражении только надул губы в ответ. Кто-то может не согласиться, но Шэнь Юань не был дураком. Он знал, что Хоу Сяньжуна привлекла его внешность. Само существование Юланя — это уже отвратительный прецедент, и есть основания полагать, что мужчина пытается его тоже законсервировать в нынешнем состоянии… Дольше, чем положено природой. Сам факт, что его обучают совершенствованию (как прикрытие для вкачивания в него потоков ци) без единого учебного пособия уже вызывает подозрения. Поднявшись на ноги, он неуверенной походкой направился к туалетному столику. Он всего на секунду замешкался, прежде чем схватить в руки зеркало. Оказавшись возле своего отражения, Шэнь Юань пристально вглядывался в полированную бронзовую поверхность в поисках хоть чего-то знакомого. Чем дольше не получалось найти, тем тошнее становилось. Он не замечал, насколько прерывистым стало дыхание, пока в глазах не зарябило и не закружилась голова. Злость или стыд? Какая эмоция душила его сильнее? А может сразу оба состояния заставили впиться ногтями в бронзу, исцарапать ее в попытке изменить картинку силой воли. Но это не имело значения, ведь по итогу ничего не изменилось. Его лицо — потому что это и есть его лицо — смотрело на него невыносимым совершенством; Шэнь Юань резко втянул воздух и с треском ударил зеркалом о туалетный столик. Разумеется, бронзовое зеркало не треснуло, а лакированный стол не поцарапался от удара. Единственное, что было разбито вдребезги — это он сам. Прижав руку ко рту, Шэнь Юань впился зубами в ладонь и с трудом выровнял дыхание. Он закрыл глаза и позволил тупой боли сковать его, напоминая себе, что сейчас не время терять самообладание. Не то чтобы у него много подходящих моментов, но он все равно не мог, тем более сейчас. Только не когда ему предстояло пережить ужин с Хоу Сяньжуном и Юланем. Ему не дали много времени прийти в себя, что совсем не удивительно, ведь весь мир был против него. Как только дыхание более или менее успокоилось, в дверь дважды постучали. — Юный господин, — сквозь дверь раздался голос Ли Вэня, ровный как водная гладь. — Время пришло. «Да пошел ты», устало подумал Шэнь Юань. Тем не менее он выпрямил спину, придал лицу нейтральное выражение и к тому моменту, как он подошел к двери и коснулся рукой ее деревянной поверхности, единственным признаком его эмоциональной нестабильности остался лишь отпечаток зубов на внутренней стороне ладони. Ничего такого, чего нельзя было скрыть длинным рукавом. Дав себе время собраться с духом, он резко выдохнул через нос и открыл дверь. В одно мгновение лицо обдало таким жаром, что он едва не начал задыхаться. Комнату никак не назвать прохладной, но коридор с его бесчисленными фонарями, в которых пылало пламя, был и вовсе невыносимо душным. Ли Вэнь стоял у стены напротив. Его лицо оставалось бесстрастным, однако даже он не мог скрыть воздействие жары: на лбу блестели капельки пота, отражающие блеск огня фонарей. Это слегка успокоило Шэнь Юаня; приятно порой напоминать себе, что слуга был всего навсего человеком, пускай только физически. Осмотрев Ли Вэня, он понял, что мужчина переоделся. С первого взгляда было трудно заметить, ведь на нем привычные темные одежды, но качество халатов было намного лучше прошлых. Шэнь Юань прищурился, но не успел ничего сказать, как первым начал Ли Вэнь. — Господин Хоу ожидает в главном зале. — А ты пришел меня сопроводить? — с подозрением в голосе спросил Шэнь Юань, вскинув бровь. — Вот уж… Не было необходимости. Шэнь Юань не ждал ответа на свой сарказм, но все равно забеспокоился, что мужчина промолчал. Решив не обращать на слугу никакого внимания, он протолкнулся через него и пошел по коридору. Подол халата волочился по полу — он тяжелый, но не настолько мешал ходить, как он того опасался. Спустившись по винтовой лестнице, Шэнь Юань оказался у входа в главный зал. Ли Вэнь, всю дорогу следовавший за ним по пятам, вышел вперед, чтобы открыть дверь. Однако уже несколько мгновений ничего не происходило, и Шэнь Юань хмуро уставился в спину слуге. — Юный господин, — загадочно прошептал Ли Вэнь, не оборачиваясь к нему. — Послушание откроет перед вами все двери. Вы уже знаете это, я лишь молюсь, чтобы вы не забыли об этом. — О чем ты… — нахмурив брови, начал было Шэнь Юань, но ему не дали такой роскоши закончить вопрос. С тихим кряхтением Ли Вэнь толкнул тяжелую дверь, и он захлопнул рот, щурясь от внезапного яркого света изнутри. Он не успел скрыть эмоции, поэтому зашел в помещение с явным замешательством на лице. Быстро моргая, Шэнь Юань в первую очередь заметил еду — по правде говоря, не заметить ее было невозможно. Весь стол в центре зала был заставлен блюдами: от жареной утки до пельменей в бамбуковых пароварках. Среди сытных мясных блюд прятались небольшие десерты: миндальный тофу, засахаренный лотос и орехи в меду, красиво сервированные на изящных фарфоровых тарелках. На долю секунды он подумал о Шэнь Цзю. Про тофу можно забыть, но Шэнь Юаню хотелось стащить немного орехов и лотосов, чтобы угостить ими мальчика… Но ладно. Это только после того, как он переживет этот вечер. В конце концов он перевел взгляд на главу стола. Хоу Сяньжун уже смотрел на него, и Шэнь Юань никогда не видел его таким расслабленным. Это могло показаться странным, если бы не белая чаша в его до опасного слабой хватке пальцев и полупустой кувшин вина неподалеку. — Он явился, — с размахом объявил Хоу Сяньжун, и его голос эхом пронесся по почти пустому залу. Указывая на свободное место рядом с собой, он добавил уже тише, но не менее повелительно. — Проходи, садись. «Я… Опоздал?» Взволнованно подумал Шэнь Юань и поспешил пройти, стараясь не спотыкаться. «Ли Вэнь ведь такого бы не допустил?» Шэнь Юань мотнул головой, отгоняя мысли, и подошел к столу. Мало того, что его место было возле Хоу Сяньжуна, так оно еще и прямо напротив Юланя, а это могло быть еще хуже. Четыре слоя ткани, опутывающие его ноги, не позволили опуститься на колени со всем изяществом, и он позорно пискнул, случайно сев себе на рукав. Только рука Хоу Сяньжуна, придержавшая его за грудь, не дала ему клюнуть лицом в утиный жир. — Аккуратней, — усмехнулся мужчина. Шэнь Юань с горящими ушами наконец уселся. Наверняка это лишь игра воображения, но он правда чувствовал тепло ладони Хоу Сяньжуна сквозь мантию. В любом случае, он уверен, что тот почувствовал его бешено колотящееся сердце. — П-прошу прощения, господин Хоу, — запинаясь, ответил он. — Не волнуйся, — как-то таинственно улыбнулся Хоу Сяньжун. — Скоро ты привыкнешь к таким одеждам. Часто-часто моргая, Шэнь Юань старался не подавать виду, насколько внутренне запаниковал. Что бы это значило?! Он сидел с открытым ртом, силясь подобрать подходящий ответ, но чем дольше не мог найти слов, тем больше походил на откровенного идиота. В итоге ему не пришлось отвечать, поскольку в этот момент раздался громкий удар палочек о стол. Впервые за вечер он позволил себе посмотреть на Юланя — ведь это именно он прервал их, кто еще мог быть настолько наглым? — и если бы рот уже не был открыт, у него бы снова отвисла челюсть. Ни для кого не секрет, что Юлань прекрасен. Вечно юный и ангелоподобный. Однако, поскольку парень всегда приходил на встречи с ним… Несобранным, Шэнь Юань решил, что тот всегда так выглядит. Теперь-то ясно, что это было невероятно глупым предположением. Зачем Юланю стараться понравиться ему, если он неоднократно давал понять, что превозносит только Хоу Сяньжуна и никого кроме него? Похоже, этим вечером он впервые увидел настоящего Юланя. Парень был укутан в темно-фиолетовые халаты, украшенные цветами по подолу, и совсем не замечал жары. Цветы же… Казались знакомыми. До Шэнь Юаня вдруг дошло, что их наряды были комплектом, который подобрал для них Хоу Сяньжун. Но если магнолии на халате Шэнь Юаня бледные и полураспустившиеся, то на одежде Юланя уже гордо цвели. Ткань, окутавшая его колени, походила на шелковое озеро, в то время как Юлань по центру — на водяную нимфу, парящую в сумерках над кустами цветущих магнолий. Вау. Он по-настоящему красив. Подумал Шэнь Юань. Как жаль, что он всем своим видом хочет меня убить. Потому что никакая красота не могла скрыть гнев, исказивший лицо Юланя. Его очерченные тушью брови сведены к переносице, а губы — такие тонкие, словно нарисованы кистью каллиграфа — плотно сжаты. Парень молчал, но по его взгляду все и так было понятно. Хоу Сяньжун выглядел озадаченным, но это не было проблемой до тех пор, пока едкий взгляд был направлен не на него. Сперва казалось, что мужчина не собирался ничего предпринимать и будет только наблюдать, как Шэнь Юань ерзает на подушке. Но, к счастью, он вмешался и обратил внимание Юланя на себя. — Не расстраивайся, ручная зверушка, — бормотал мужчина, протянув к нему руку и погладив по щеке. От этого прозвища Шэнь Юаня чуть не стошнило, но его реакцию никто не поддержал, Юлань наоборот растаял от прикосновения. — Ты испортишь себе аппетит. — Еда слишком горячая, чтобы есть, мой господин, — слегка раздраженно ответил Юлань. — Но ты ведь все равно поешь? В конце концов, сегодня праздник. — Конечно, мой господин, — вздохнув, Юлань прижался лицом к его ладони. — Молодец. Похвала была адресована Юланю, но при этих словах Хоу Сяньжун все равно смотрел на Шэнь Юаня, в то время как он не отрывал взгляда от своих коленей. Внезапный хлопок заставил его вздрогнуть. Услышав шаркающие шаги, он поднял голову в сторону бордовой шелковой занавески, украшающей зал, из-за которой стала выходить целая вереница слуг. Шэнь Юань не мог поверить, что они вынесли на стол еще больше еды. Неужели ужин рассчитан не только на них троих? Они ждут еще гостей? Иначе трудно объяснить такое изобилие блюд. Шэнь Юаню было ужасно неловко позволять обслуживать себя, но в тайне считал это благословением, ведь если бы он сам потянулся за едой, то все рукава уже пропитались бы соусами и специями. Чувствуя на себе взгляд Хоу Сяньжуна, он вежливо принял тарелку с еще кипящим бульоном, разглядывая золотистое мерцание жира на его поверхности. Осторожно хлебнув, Шэнь Юань приятно удивился вкусу. Имбирный с цветочным привкусом, пился очень легко. Если вечер обойдется только вкусными угощениями, это будет победой. Зато Юлань не выглядел таким довольным своей тарелкой. Пускай парень согласился поужинать, он все же скорее игрался с едой. На его лице читалась сосредоточенность, пока он почти с хирургической точностью разделывал белую рыбу. Хоу Сяньжун единственный по-настоящему наслаждался вечером, и Шэнь Юань с плохо скрываемой гримасой наблюдал за тем, как тот пробовал все блюда, до каких только дотянется рука. Весь ужин проходил в том же мучительном ключе: тишину разбавлял лишь звон фарфора и одобрительное мычание Хоу Сяньжуна, когда какой-то кусочек еды приходился ему особенно по вкусу. Шэнь Юань выпил аж половину порции бульона к тому моменту, как мужчина наконец решительно отложил палочки, громко ударив ими по столу. Промокнув уголок рта платочком, Шэнь Юань перестал делать вид, что наслаждается ужином, отодвинул миску и выпрямился. — Что ж, полагаю, я достаточно долго держал вас в напряжении, — начал Хоу Сяньжун, будто немного забавляясь. — Вы должны простить мне мою сентиментальность. Я решил, что правильнее будет сделать этот вечер особенным. В конце концов… — Наклонившись вперед, мужчина оперся локтями о стол, переплел пальцы и положил на них подбородок. — Не каждый день кого-то переводят из тихого маленького поместья в дом своего господина. Последовавшая тишина была столь абсолютной, что ее оглушило бы даже падение булавки. Хоу Сяньжун вовсю наслаждался ею, улыбаясь ему с напускным простодушием, но Шэнь Юань не обращал на нее внимания, поглощенный своими мыслями. Перевод… Из поместья? Он имеет ввиду, что увезет меня отсюда?! Так… Нельзя, он не может! Но кого Шэнь Юань обманывает. Конечно же он может. Если быть с собой честным, он должен был предвидеть это с самого начала. Куда проще было спрятать голову в песок и не обращать внимания на все звоночки, довольствуясь постоянством того ада, который он зовет своей жизнью, потому что постоянство предсказуемо, а в чем-то даже приятно. Но этот… Его способ справляться с трудностями работает до первых перемен, а переезд из этого поместья — это огромная перемена. Без спасительного присутствия Шэнь Цзю в его жизни… О боги, Цзю-гэ. При мысле о нем грудь сдавило, комната перед глазами начала кружиться, а звуки доносились словно через пелену из-за звона в ушах. Они обсуждали возможность покинуть город — разумеется они обсуждали — но всегда в общих чертах и с негласным условием, что любые планы будут осуществляться при содействии Юэ Ци. Даже спустя столько времени Шэнь Цзю не терял веры в то, что старший точно вернется. Но Шэнь Юань позабыл одну маленькую, но очень значительную деталь: в истории о том, как Юэ Ци забрал Шэнь Цзю на Цанцюн, о нем самом не было ни слова. Он не заклинатель и ему не место в заклинательной школе. Так что… Если даже Юэ Ци вернется, нет никакой гарантии, что он успеет до того, как Хоу Сяньжун увезет его. В глубине души он всегда знал, что однажды ему придется отпустить Шэнь Цзю. Однако он надеялся, что ему позволят поселиться в деревне неподалеку и вести спокойную жизнь. Но такое расставание? Такая жизнь — какой бы ему ее не задумал Хоу Сяньжун? От одной мысли об этом паника сдавила ему горло, и Шэнь Юаню пришлось приложить все усилия, чтобы не выблевать бульон обратно в тарелку. Как скоро состоится этот переезд? Боги, а у него вообще будет возможность попрощаться? А если Шэнь Цзю решит, что он умер. Или, хуже того, что он сбежал и бросил его, как Юэ Ци? Нет, нет, я не могу… — …О, не делай такой удивленный вид. Послышалось легкое порицание со стороны Хоу Сяньжуна, и когда Шэнь Юань поднял расфокусированный взгляд, то понял, что тот обращался к Юланю. — Это поместье годится для… Куколки, можно так сказать. Но не для бабочки, какой станет Юань. Уж ты должен это знать. — Мой господин, — Юлань звучал так разбито, что ему могло стать его жаль, если бы его собственный мир не рушился прямо на глазах. — А как же я? — О, тебя никто не заменит, — Хоу Сяньжун отмахнулся так, словно сама мысль об этом была абсурдна, но следующими словами разрушил его мимолетную надежду. — Все же я бы хотел, чтобы ты показал Юаню что к чему. Ты ведь сможешь, правда? Руки Юланя дрожали, сжимая край столешницы до побелевших костяшек. Он так жалостливо смотрел на Хоу Сяньжуна, совсем как щенок, который еще не понимал, что хозяин его бросает. Но Хоу Сяньжун молчал, и неверие на лице Юланя сменилось болью предательства. Видимо, именно поэтому Шэнь Юань не удивился, когда парень перестал жеманничать и коротко ответил. — Нет. Судя по всему, Хоу Сяньжун ожидал совсем другой реакции от своего самого послушного питомца. Не доведя чашу с напитком ко рту, он остановился и поднял бровь. — Оу? — Н-не буду я ничему учить Юаня. Я отказываюсь! — не отступал тот. Он так скоропалительно выпалил это, что слова смешались в кашу, но зато наконец вырвались наружу. Юлань не замечал слуг, которые посматривали на него, и беззвучно текущие по лицу слезы. — Если господин Хоу скажет, что мне больше не место рядом с ним, то я останусь у его ног, — от горя его голос повысился и задрожал. — Я буду ползать как псина, но никуда не уйду. Я не дам господину избавиться от меня. Я принадлежу вам. Откровение повисло в воздухе; у Юланя дрожали плечи и сбилось дыхание, но все взгляды были прикованы к Хоу Сяньжуну. После долгой паузы мужчина выдохнул через нос. А затем мягко, почти по-доброму, ответил. — Похоже, я допустил ошибку. Юлань замер и походил на умирающего, которому почудился проблеск милосердия перед кончиной. — …Мой господин? — В мире так много прекрасных вещей, — продолжил Хоу Сяньжун, словно не слыша его. — Было ошибкой заставить тебя поверить, что ты единственный. Юлань болезненно выдохнул, и звук застрял в горле, похожий на резко порванный шелк. Шэнь Юань, все это время сидевший сторонним наблюдателем развернувшейся трагедии, вдруг вздрогнул, когда Хоу Сяньжун одарил его понимающей улыбкой. Юлань не мог не заметить этот взгляд. — Юань-эр… От своего имени, произнесенного с такой яростью, кровь стыла в жилах. Он ничего не сделал, а чувствовал себя обязанным извиниться. — Я-я… — язык все равно не слушался и заплетался. — Прости. Едва он успел произнести эти слова, как уже пожелал забрать их обратно. Извиняться за то, чего так жаждал Юлань — все равно что влепить ему пощечину. И не важно, что Шэнь Юань не просил этого. У Юланя бегали желваки от напряжения, с которым он пытался держать рот на замке. На ум пришло сравнение со свернувшейся в клубок гадюкой, которую загнали в угол, и она, разъяренная, готовилась нанести удар. И удар последовал. Шэнь Юань не успел ничего понять: вот Юлань сидел напротив него, а вот уже перелез прямо к нему через стол. Парень не замечал ничего вокруг, кроме Шэнь Юаня. Ни мебель, ни еду, ни тем более наблюдавших за ними людей. Он навалился на него всем весом так, что из легких Шэнь Юаня со свистом выбило воздух, а остатки бульона пролились ему на колени. Он даже успел порадоваться, что бульон уже не горячий, иначе кипяток обжег бы ему ноги и слои ткани тут уже не спасут. Но мысль быстро оборвалась, когда Юлань схватил его за ворот. Он с огромными от ужаса глазами наблюдал, как парень судорожно выдернул шпильку, которой был закреплен его пучок, и вырвал вместе с нею прядь своих волос, не замечая этого. Только годы жизни на улице и голос Шэнь Цзю, раздавшийся словно на периферии сознания, позволили телу вовремя отреагировать на опасность. Он успел отдернуть голову как раз в тот момент, когда Юлань опустил руку и заколка воткнулась в спинку стула. Шэнь Юань сдавленно всхлипнул, глядя на металлическую заколку, которая еще пару мгновений назад готова была вонзиться ему в глаз. Внимание привлекло движение на заднем плане, и Шэнь Юань впервые был рад увидеть лицо Ли Вэня, явившееся из-за плеча Юланя. Слуга пытался удержать его и был явно обеспокоен, а такое искреннее проявление его эмоций одновременно забавляло и пугало. Шэнь Юаню не повезло, ведь Ли Вэнь схватил Юланя за одежды, а не руки. Парень никогда не задумывался о приличиях и вряд ли задумался бы сейчас, когда вел себя как человек, которому уже нечего терять. Вырвавшись из халата, Юлань выдернул шпильку из деревянной спинки. Ли Вэнь остался позади с кусками дорогого шелка в руках и бранными словами на устах. Он в ярости кинулся со вторым ударом, на этот раз попадающим прямо в цель. Ли Вэнь обхватил Юланя за корпус и тем самым пошатнул, благодаря чему глаз Шэнь Юаня снова не пострадал. Чего не скажешь о нежной коже под ним. Юлань с рёвом провел золотой филигранной шпилькой по его щеке, и с той потекла теплая струйка крови. Шэнь Юань онемел — даже не от боли, а от шока. Он хлопал глазами, глядя на Юланя, что навис над ним словно ангел возмездия, чувствуя, как время замедлилось — Ли Вэнь двигался будто в липкой патоке, и они зависли в этом мгновении друг с другом. Юлань сжимал шпильку так сильно, что металл скоро прорежет кожу его ладони. Кончик заколки был окрашен кровью, и когда Юлань вздрогнул, Шэнь Юань дернулся вместе с ним, готовясь к третьему удару… Но его не последовало. Вместо этого парень уставился на него. С расширенными зрачками он все вглядывался и вглядывался в его лицо. Шэнь Юань не знал, чего искал в нем Юлань, что вообще надеялся там найти, но оставался неподвижен, пока сердце билось о грудную клетку, словно дикая птица крыльями. Чем дольше они зависали в этом безвыходном положении, тем бледнее становился Юлань. Он воочию наблюдал, как жизнь покидала его глаза. Конечно же тот не умирал по-настоящему, однако видя, как ярость в нем смеялась полным опустошением, Шэнь Юань невольно думал, что смерть могла быть более щадящим исходом. Ли Вэнь оттащил Юланя, разрушив момент. На этот раз слуга держал его крепче, но в этом не было смысла. Тот неподвижно обвис в его руках. — Почему? — едва слышно выдохнул Юлань, почти не шевеля губами. Но вопрос уже не был обращен к Хоу Сяньжуну. Он смотрел прямо на Шэнь Юаня. — Почему ты? Чем ты лучше? Юлань замотал головой, обняв себя за плечи. Ногти впивались в ткань одеяний. Он стал казаться таким маленьким. — Он любит меня… Он должен был любить меня. И что ему на это отвечать? Хозяин вечера опустил чашу для вина о деревянную поверхность лакированного стола. Приглушенный стук был мягким, но он прозвучал для всех как удар молота в зале суда. Когда Хоу Сяньжун встал, все взгляды сразу устремились на него. Его лицо совершенно ничего не выражало, что только сильнее пугало — Шэнь Юань давно знал, что мужчина всегда ходил с неизменной улыбкой и наблюдал за всем вокруг с отстраненным весельем, которое, казалось, не угасало никогда. Он оценивал представшую перед ним картину с нейтральным выражением, не скрывающим ничего за ним. И вдруг отдал приказ Ли Вэню. — Отведи его в комнату и приведи в порядок. Юлань никак не реагировал, даже когда его подтолкнули встать. Ровно до того момента, как Хоу Сяньжун не опустился до одного с ним уровня, чтобы посмотреть прямо в глаза. Рука в перчатке проскользила по его лицу и подняла голову за подбородок, не оставляя шанса избежать зрительного контакта. Жест был недобрым, и на лицо опустилась тень. — Ты безмерно разочаровал меня, Юлань. Я разберусь с тобой позже. Угроза в его словах была обещанием, которое вне всяких сомнений выполнят, но что-то ему подсказывало, что не от него Юланю было так больно. Когда Хоу Сяньжун убрал руку, Юлань уронил голову — точнее все его тело обмякло — словно марионетка, которой обрезали нити. Даже Ли Вэнь, пытавшийся поднять его с пола, не мог заставить его двигаться. В итоге ему пришлось выносить его на руках. Слуга поднял его, подхватив одной рукой под тонкие колени. Юлань не сводил потухшего взгляда с Хоу Сяньжуна, пока дверь за ними не закрылась. И теперь остались только они вдвоем. Шэнь Юань прекрасно понимал, что мужчина шел к нему, и чувствовал странную смесь ужаса и абсолютного спокойствия. В конце концов, что такого ужасного он мог сделать после всего, что уже произошло этим вечером? Он не замечал, что дрожит, пока пальцы Хоу Сяньжуна не коснулись его щеки нарочито мягко. Шэнь Юань дергано уклонился от прикосновения, но рука нагнала его, терпеливо и настойчиво. — Ну вот, — пробормотал Хоу Сяньжун, когда он перестал уворачиваться. — Ты посмотри на это. Мужчина опустился рядом с ним на колени, избегая разбросанной по полу еды, и черный шелк одежд растекся вокруг него, как полуночное небо. Хоу Сяньжун взял его за подбородок и повернул к свету — к себе. Даже такое легкое касание причиняло боль, и Шэнь Юань стиснул зубы, чувствуя, как по щеке стекает свежая струйка крови. — Такая неприятность, — разглядывал его Хоу Сяньжун. — А все еще так красив. Шэнь Юань с трудом сглотнул и не в силах был поднять на него взгляд. Дыхание мужчины сквозило запахом рисового вина, от которого у него скручивало желудок. — Я не думал, что он так далеко зайдет, — тот цокнул языком, невесомо проводя пальцем по его ране. Шэнь Юаню было больно. Он напрягся, когда палец мужчины окрасился красным. — Но ты держался храбро. Даже не закричал. — Когда его улыбка стала более личной, Шэнь Юань понял, что Хоу Сяньжун говорил абсолютно искренне. — Я очень горжусь тобой. Послушание откроет перед вами все двери, юный Юань. Голос Ли Вэня эхом раздавался в его ушах, а взгляд Хоу Сяньжуна пригвоздил точно бабочку к доске, и он в очередной раз похвалил себя за легкий ужин. Съешь он что-либо существеннее, оно бы уже неприятно рвалось наружу. — Если бы я только мог увезти тебя уже сегодня, — вздохнул Хоу Сяньжун так, будто искренне раскаивался. Его не волновало, что Шэнь Юань не говорил ничего в ответ. — К сожалению, рабочие дела задержат меня здесь до конца лета. Мои извинения. До конца лета. До конца лета? Шэнь Юань зацепился за эту крупицу информации, так беззаботно кинутую между слов и вселившую надежду в его сердце. Но он не мог погрузиться в размышления — только не под выжидающим взглядом Хоу Сяньжуна. — Ничего страшного, господин Хоу. Я могу подождать. — слабым и слегка подрагивающим голосом ответил он. Мужчина довольно улыбнулся. Наконец он отпустил его лицо и обратился к одному из стоящих рядом слуг. Шэнь Юань не улавливал суть их разговора, уставившись на свои пальцы, которые вцепились в длинные края рукавов. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а лицо словно еще немного и расплывется в глупой улыбке. Сохранять нейтральное выражение оказалось сложнее, чем он думал, и это заставило его осознать всю опасность надежды. По идее он должен ближайший месяц оплакивать свою судьбу, в конечном итоге смирившись с нею. Наверняка именно этого от него ожидал Хоу Сяньжун. Но правда такова, что Шэнь Юань вместо этого стоял и планировал бросить ему вызов. Если бы он был один, то все могло кончиться судьбой покорного мальчика, которую ему советовал Ли Вэнь, но голос Шэнь Цзю посоветовал тому гнить в аду, и Шэнь Юань мог только согласиться. Пришло время для плана побега.

***

Последующие дни стали для него небывалым ранее испытанием на терпение. Шэнь Юань хотел — нет, ему было необходимо — увидеть Шэнь Цзю как можно скорее, но он ужасно боялся просить об этом разрешения у Хоу Сяньжуна. После ужина ему пришлось признать, что мужчина относился к нему со своеобразной благосклонностью… По крайней мере, по отношению к рабу. Но это вовсе не означало, что Шэнь Юань имел на него какое-то влияние, тем более тому не нравился Шэнь Цзю. Не говоря уже о том, что рана под глазом, уже не кажущаяся такой страшной, как в тот день, должна хоть немного зажить перед тем, как он попросится к нему съездить. И вот Шэнь Юань целую неделю и один день копил силы и смелость, чтобы подойти к Хоу Сяньжуну с просьбой. Он не должен так нервничать, ведь визиты в поместье Хоу — обычная часть его еженедельного графика (хотя в последние месяцы они стали реже, но он старался не думать о том, чем ему это сулило). В итоге он преподнес свою просьбу как желание попрощаться со своим старым близким другом, и пускай все тело передернуло на этих словах, они достигли цели. Хоу Сяньжун со снисходительной улыбкой похлопал его по голове и дал свое разрешение, и вот, два дня спустя Шэнь Юань брел по поместью Цю в поисках своего гэгэ. Он обошел комнату для прислуги, столовую, сад и даже библиотеку, хотя Шэнь Цзю говорил, что пользоваться ей разрешали не часто. Как бы тщательно он ни искал, его нигде не было. Как раз в тот момент, когда к нему уже начала подкрадываться тревога (неужели Цю Цзяньло опять взялся за свое?), вдали раздался мелодичный смех юной девушки. — Цзю-эр, ну конечно ты можешь остаться! …Цзю-эр? Шэнь Юань проморгался. Очевидно… В поместье был всего один человек с таким именем, но прозвище настолько ошеломило его, что он направился на голос в конец коридора осторожными, неуверенными шагами. Выглянув из-за угла, он с облегчением выдохнул, увидев, как и ожидалось, «Цзю-эра» — его своенравного гэгэ — в компании Цю Хайтан. Они стояли возле дверей, как он мог предположить, комнаты девушки. Богато украшенная створка была чуть приоткрыта, и этой щелочки хватало, чтобы пролить тонкую полосу света, вытягивая их тени вдоль стены. На Цю Хайтан был вечерний наряд, и хотя в нем не было ничего неприличного, девушка выглядела мягче, чем когда-либо ее видел Шэнь Юань. Она о чем-то тихо говорила, а затем хихикнула и подалась ближе к Шэнь Цзю. Шэнь Юань выпучил глаза и спрятался за углом, чувствуя странное смятение. Будто он стал свидетелем того, что не предназначалось для чужих глаз, но это просто смешно, они ведь просто разговаривали, однако… …Неужели у Цю Хайтан правда могли быть чувства к Шэнь Цзю? Да, пару лет назад уже объявили о «помолвке» (чего Шэнь Юань никогда не забудет, ведь именно из-за этого Шэнь Цзю едва не умер), но тогда она была младше. Он всегда верил, что то было обычным капризом богатой девушки, желающей сохранить дружбу единственным известным ей способом. Но раз она ведет себя так уже после достижения брачного возраста… — Ты уверен, что не хочешь остаться? — лились речи Цю Хайтан. — Я разучиваю новое произведение на эрху и мне кажется, что Цзю-эру она может прийтись по вкусу… Остальная часть ее предложения потонула в белом шуме. Сердце Шэнь Юаня замерло, когда в голове с ужасающей уверенностью пронеслась мысль: «Это флирт! Она флиртует с Цзю-гэ?!» Прижав тыльную сторону ладони к стремительно алеющим щекам, он пытался мыслить рационально. Ладно, возможно, Цю Хайтан действительно «нравится» Шэнь Цзю. Он рискнул еще раз выглянуть и посмотреть на беседующую парочку. Шэнь Юань даже объективно понимал ее. К шестнадцати годам Шэнь Цзю очень похорошел. Линия челюсти стала резкой, как острие ножа, а четко очерченные скулы придавали ему изящества, а не выдавали в нем изможденного беспризорника, как это было раньше. Выражение лица оставалось все таким же невозмутимым, но оно не делало его отстраненным, как в детстве, а добавляло нотку… Загадочности и привлекательности. А самой, пожалуй, притягательной его чертой было умение себя держать. Несмотря на свой статус раба, в мальчике чувствовалась непоколебимая элегантность, будто он заранее знал свое место в жизни — и оно было не здесь. Уже совсем не тот маленький гэгэ, за которым Шэнь Юань когда-то носился по пятам, и столь резкий контраст отозвался в сердце болезненной ностальгией. Что-то он отвлекся. Итак — да, не стоило удивляться, что чувства Цю Хайтан оказались более искренними, чем ему казалось изначально. Однако это осознание совсем не помогало справиться со странным сдавливающим чувством в груди, которое только усиливалось по мере того, как Шэнь Юань наблюдал за ними. Может он просто испытывал жалость к Шэнь Цзю, зная, что он не мог отвергать ухаживания девушки, поскольку такая дерзость могла стоить ему положения в поместье. К сожалению, эту шаткую ситуацию Шэнь Юань понимал слишком хорошо… Но от понимания не становилось легче это принять. Прикусив губу, он смотрел на то, как Цю Хайтан положила руку на плечо Шэнь Цзю и смеялась над его словами. Даже тусклое освещение не могло скрыть яркого румянца на ее щеках. Вот только на этот раз мальчик отступил от нее на шаг. Выстроенной дистанции недостаточно, чтобы счесть ее откровенно грубой, но все же она была отказом от ее знаков внимания, пускай очень осторожным, и Шэнь Юань наконец выдохнул, только теперь заметив, что затаил дыхание на все это время. Надо признать, Цю Хайтан достойно приняла отвержение и смущенно сложила руки перед собой. Шэнь Юань понимал, что нет более подходящего момента выйти из-за угла, как пауза в разговоре. Не говоря уже о том, что чем больше он думает о своем решении спрятаться, тем более глупым оно ему кажется. Он ведь не подслушивал ничего скандального — и вообще, он пришел к Шэнь Цзю по делу, поэтому имеет право тут находиться. Ладно. Шэнь Юань коснулся своего лица, проверяя, что повязка под глазом еще на месте, и сделал шаг из тени. — Цзю-гэ! — непринужденно позвал Шэнь Юань, изобразив легкое удивление, словно он только наткнулся на их парочку, а не прятался неподалеку едва ли не полчаса. Его голос разрезал окутавшую полутемный коридор тишину, и Цю Хайтан вздрогнула, машинально скрещивая руки на груди. Только пристально вглядываясь Шэнь Юань заметил, как плечи Шэнь Цзю слегка дернулись, а затем тот резко обернулся, отчего кончик его хвоста подлетел вверх. Он совсем по-детски почувствовал легкое самодовольство, когда увидел, что гэгэ непроизвольно сделал шаг ему навстречу, а сердце согрела вспышка тепла, растопившая лед на лице Шэнь Цзю, когда тот понял, кто именно его позвал. Увы, его самодовольству не суждено было длиться долго, потому что лицо старшего поменялось, стоило ему только заметить повязку на четверть его лица. Но Шэнь Цзю не успел вставить и слова, его опередила Цю Хайтан. — Шэнь Юань? — она вопросительно протянула его имя, тоже замечая повязку. — Ты в порядке? К этому моменту от его самодовольства не осталось ни следа. Девушка смотрела на него с искренним переживанием, граничащим с жалостью, и Шэнь Юань ненавидел себя за то, что не испытывал к ней ничего, кроме ненависти. Просто… Так невероятно трудно было не сваливать всю вину за то, что все в его жизни пошло не так, на Цю Хайтан и ее невежество, порожденное привилегированным положением человека, который никогда не сталкивался с жестокостью жизни. Бессонными ночами, когда ему не удавалось остановить поток мыслей, очень легко было увязнуть в рассуждениях «а что, если бы» — и каждый раз все сводилось к ней. А что, если бы Цю Хайтан никогда не заинтересовалась Шэнь Цзю, стал бы тогда Цю Цзяньло так одержимо к нему цепляться? Что, если бы у девушки была хоть капля здравого смысла и она никогда не объявляла бы об их нелепой помолвке? Шэнь Цзю не был бы выпорот до полусмерти, а Шэнь Юаню не пришлось бы полагаться на доброту волка в овечьей шкуре. Если бы не она, мог бы я быть свободен от Хоу Сяньжуна? От этой мысли он скривил лицо прежде, чем успел сдержаться, и Цю Хайтян, будь она проклята, стала выглядеть еще более обеспокоенной. На мгновение прикрыв глаза, Шэнь Юань подавил нарастающее отчаяние и вместо этого натянуто улыбнулся. Он заметил по недовольно поджатым губам Шэнь Цзю, что не смог обмануть его, но этого оказалось достаточно, чтобы стереть тупое (доброе) выражение с лица Цю Хайтан, а это главное. Прежде чем она успела что-то сказать — чего доброго начнет расспрашивать подробнее — к ней повернулся и вмешался Шэнь Цзю. — Спокойной ночи, Тан-эр. Хорошо тебе отдохнуть, — сказал тот мягким тоном, не терпящим возражений. — Но я хотела… — Цю Хайтан запнулась, переводя взгляд с Шэнь Цзю на Шэнь Юаня, и ее нежные черты исказились от беспокойства. Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Ладно, тогда… Увидимся утром. Кивнув Шэнь Юаню с натянутой улыбкой, девушка неохотно ушла в свою комнату. Когда дверь за ней закрылась, Шэнь Цзю развернулся и резкими шагами сократил между ними расстояние. На его лицо легла тень, и любой другой человек прочел бы в нем только злость. Старший остановился в шаге от него. Шэнь Юань поднял руку, упираясь ладонью в его грудь. — Со мной все хорошо, — сразу же начал он, но его слова никого не успокоили. — Не здесь, — резко ответил Шэнь Цзю. Схватив Шэнь Юаня за запястье, он потянул его от покоев Цю Хайтан в сторону их собственных. Шагая позади него, Шэнь Юань уловил сладкий аромат духов, впитавшихся в одежду гэгэ — явно после целого дня, проведенного в компании юной госпожи. Он опустил голову, кривя губы. Он вдруг поймал себя на желании поинтересоваться у Шэнь Цзю, проводил ли он с ней так много времени… В такой близости, что ее запах оставался даже после ее ухода. Шэнь Юань знал, что у гэгэ не было выбора, но ему все равно стало неприятно. Просто… Будет нехорошо, если девушка как-то неправильно поймет чувства Шэнь Цзю, вот и все. Она не знала, что в противном случае Шэнь Цзю пришлось бы весело проводить время с ее добреньким старшим братцем. Сдерживая раздражение, он сосредоточился на хорошем. Например на том, что если все удачно сложится, то уже через месяц оба отпрыска Цю перестанут быть их головной болью. Проходя по коридорам поместья, Шэнь Цзю ускорял шаг по мере приближения к их спальне; Шэнь Юань чуть ли не бежал, пытаясь поспевать за ним, и настороженно вглядывался в застывшее выражение лица старшего. Коснувшись свободной рукой наклеенной повязки, он проверил, не могла ли кровь проступить через нее, иначе почему она так разозлила Шэнь Цзю. Мысли метались, и он почти впал в отчаяние, стараясь придумать, как объяснить всю катастрофу Того Самого Ужина на прошлой неделе. Голова раскалывалась от боли уже от одной попытки понять, с чего все начать, и к тому моменту, как Шэнь Цзю остановился у двери в их комнату, сердце Шэнь Юаня бешено колотилось от волнения. Старший украдкой оглянулся по сторонам, а затем проскользнул вместе с ним в комнату, закрывая за собой дверь. Деревянное полотно было не таким толстым, любопытные уши при желании могли подслушать их предстоящий разговор, но как минимум никто не войдет без стука. В закрытом помещении их окутала тьма. Неудивительно, что лампы не были зажжены, поскольку Цю до сих пор упрямо запрещал Шэнь Цзю пользоваться этой комнатой, когда здесь не было Шэнь Юаня — но это все равно было неудобно, и гэгэ начал раздраженно ругаться себе под нос. Шэнь Цзю добрался до прикроватного столика, ориентируясь по серебристому свету луны. Он вслепую шарил пальцами внутри ящика и удовлетворенно хмыкнул, найдя нужное. Раздался резкий щелчок спички, за которым последовала вспышка серы, отбросившая тени на лицо Шэнь Цзю. Они дрожали и меняли черты его лица, пока он держал мерцающий огонек, оберегая его ладонью. Он осторожно зажег фонарь у кровати, а затем второй у противоположной стены. Выбросив обугленную спичку в окно, Шэнь Цзю направился к нему, все это время с интересом наблюдавшему за ним. — Три недели от тебя ни слова, а потом ты заявляешься ко мне в таком виде? — Шэнь Цзю взглядом указал на повязку на его щеке и схватил его за плечи, впиваясь пальцами в ткань одежд. Он напряженно выдавил из себя вопрос. — А-Юань, что случилось? Тихо вздохнув, Шэнь Юань потянулся рукой к повязке и, чуть помедлив, зацепил ногтем ее краешек. Клей упрямо тянул за собой тонкие волоски на его щеке, и он не сдержал тихого шипения, когда кожа противно растягивалась все то время, что он отдирал его. Рана постепенно обнажалась, сантиметр за сантиметром, и к тому моменту, как он полностью стянул повязку, выражение лица Шэнь Цзю стало совершенно непроницаемым. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — пошутил Шэнь Юань, пытаясь разрядить обстановку. И это было правдой. Под надзором Хоу Сяньжуна рана неплохо заживала, особенно если учесть, что прошла всего неделя. Но выглядела она так себе. Кожа едва затянулась порозовевшим бугорком, а то место, куда шпилька Юланя вошла глубже всего, было до сих пор покрыто коркой. Но судя по выражению Шэнь Цзю, все выглядело еще хуже, чем казалось ему. Губы старшего мальчика приоткрылись. Он стоял неподвижен, затаив дыхание — затем, почти непроизвольно, его рука поднялась, и он потянулся к Шэнь Юаню. Шэнь Цзю провел пальцами по коже чуть ниже раны, и хотя он едва касался, Шэнь Юань все равно дернулся. Выражение лица Шэнь Цзю окаменело от его реакции. — Это сделал он? — спросил тот, жестко контролируя свой голос. Было очевидно, кого он имел в виду, поэтому Шэнь Юань отрицательно помотал головой. — Не ври мне, Юань, — сощурил глаза старший. — Я не вру, — возразил Шэнь Юань. Он закусил щеку изнутри, обдуманно подобрав слова. — Он бы не стал мне так вредить. — Тогда кто? — Шэнь Цзю не собирался оставаться без ответа. — Какая разница? — уходил от темы Шэнь Юань, чувствуя накатывающую волну паники при одной только мысли о необходимости объяснять существование Юланя. — Он… Этот человек наказан, и вообще, я приехал сюда не для того, чтобы жаловаться на какую-то царапину. — Так для тебя это «какая-то царапина»? — его тон давал понять, что он не верил Шэнь Юаню. Хуже всего то, что взгляд старшего мальчика ни на секунду не отрывался от раны. Чем дольше тот смотрел, тем больше смущался Шэнь Юань. Пальцы дернулись от желания прижать повязку обратно и снова все скрыть, наплевав на бесячий клейкий состав. Он почти пожалел, что вообще ее снял, хотя разумом понимал, что Шэнь Цзю бы все равно не отстал, пока он этого не сделает. Впрочем, логика не помогала справиться с ощущением уязвимости. Ему хватало физического доказательства того, что происходило в поместье Хоу — того, чего Шэнь Цзю еще не знал в полной мере — чтобы тревожность резко набрала обороты. Однако Шэнь Юань не питал иллюзий, что гэгэ совсем ничего не понимал. Как он мог не знать, ведь именно Шэнь Цзю предупреждал его о далеко не такой безобидной причине интереса со стороны Хоу Сяньжуна. То, что он до сих пор не сложил всю картину целиком, — странное благословение, причины которого понять куда сложнее. Возможно, Шэнь Цзю до сих пор верил, что был предел тому, как далеко мог зайти Хоу Сяньжун — что есть границы, которые не переступали даже такие люди, как он. Но более вероятно, что Шэнь Цзю просто верил в Шэнь Юаня… Верил, что если случится что-то по-настоящему страшное, он доверится своему старшему брату и позволит помочь. Но это именно то, чего Шэнь Юань сделать не мог. Не сейчас. А может и никогда. Ведь если Шэнь Цзю узнает правду, Шэнь Юань уверен, что старший убьет Хоу Сяньжуна или погибнет сам, пытаясь это сделать — это было неизбежно, как восход солнца поутру. И даже не было сомнений, что раб, не обладающий ни силой, ни заклитательскими способностями, точно погибнет. Поэтому Шэнь Юань поклялся себе хранить молчание до того дня, как Шэнь Цзю не примет имя «Шэнь Цинцю» — недосягаемого главы одного из пиков Цанцюн, воплощения силы и изящества. Бороться против Хоу Сяньжуна сейчас было все равно что идти на верную смерть, но яростно преданное сердце Шэнь Цзю все равно толкнуло бы его на это. Честно говоря, от этого осознания становилось легче нести свое бремя в одиночку. В конце концов, разве любая боль, которую он испытывал сейчас, может сравниться с мучениями от жизни в мире без Шэнь Цзю? С нарочитой небрежностью он высвободился из его хватки и скрестил на груди руки. — Послушай, я пришел не за этим. У меня плохие новости, гэ. Старший совсем не удивился… Но все же склонил голову, молча призывая его продолжить. — Хоу Сяньжун хочет перевезти меня в свое основное поместье. Шэнь Юань старался звучать беззаботно, но, произнося это вслух, он невольно вспоминал охвативший его в тот момент ужас, когда впервые услышал эту новость. Прочистив горло, чтобы голос не дрожал, он продолжил: — Не знаю точно когда, но примерно к концу лета. Новость полностью переключила внимание Шэнь Цзю от раны, и лицо старшего застыло от шока. И тут: — Пусть, блять, только попробует, — прорычал тот с такой злобой, что Шэнь Юань невольно отпрянул на шаг, даже зная, что ярость была направлена не на него. Это моментальное заявление и правда немного ослабило тугой узел тревоги в животе Шэнь Юаня, но не скрыло правды, отразившейся на лице Шэнь Цзю. За гневом и вызовом скрывалось сомнение — горькое осознание того, что ярость сама по себе не была оружием, способным противостоять такому человеку, как Хоу Сяньжун. Старший вдруг развернулся и стал расхаживать туда-сюда в узком пространстве между стеной и кроватью. Чувствуя исходившее от него волнами возбуждение, Шэнь Юань решил дать ему время собраться с мыслями, а сам в это время машинально теребил потрепанные края повязки в ожидании. Спустя несколько долгих минут Шэнь Цзю замер на месте; старший обернулся к нему прежде, чем он успел хоть что-то спросить. — Послушай меня, А-Юань, — низким и напряженным от волнения голосом начал тот. — Цю Хайтан упоминала о бродячем заклинателе в городе. Какой-то мастер искусств, работающий исключительно на богатых, — на этих словах он фыркнул. — Скорее шарлатан. Но это не важно — с его помощью мы можем сбежать. Облегчение, накрывающее Шэнь Юаня от того, что Шэнь Цзю сразу принял побег как единственный возможный выход, почти невыносимо. Да, он буквально только что клялся хранить свою тайну, но не осознавал, насколько ему не хватало возможности положиться на старшего, пока с его плеч словно не свалился тяжкий груз. Он не позволял себе этой роскоши уже много лет. Но… Какая-то мысль на задворках сознания не давала ему покоя. — А как же Ци-гэ? Вопрос совсем сбил Шэнь Цзю с толку, и он заморгал — раз, другой — будто не совсем понимая, о ком была речь. Но когда до него дошло, по его лицу пробежало что-то ранимое, и он опустил голову ровно настолько, чтобы скрыть это выражение. Шэнь Юань сразу пожалел, что открыл свой глупый рот, и с силой прикусил щеку изнутри, ругая себя. Какой смысл было упоминать Юэ Ци, если им очевидно придется бежать без него? Проклятье. Шэнь Цзю явно разделял его чувства, потому что лицо его осталось бесстрастным, а голос — ровным. — А что Ци-гэ? — Прости, прости меня, — тут же заизвинялся Шэнь Юань. — Я просто подумал, что ты захочешь… — дождаться его. Желание закончить предложение велико, но он отбросил его. Зачем сыпать соль на рану? Он покачал головой. — Забудь. Неважно. Как всегда, Шэнь Цзю прекрасно понимал, что именно Шэнь Юань хотел сказать. — …Он умер, А-Юань. Он вздрогнул от будничного тона, с которым это было заявлено, но взгляд Шэнь Цзю был устремлен вдаль, куда-то далеко-далеко отсюда. Когда тот наконец заговорил, в его голосе отчетливо различалась скорбь: — Все это время мы ждали призрака. Между ними повисла тяжелая тишина, от которой некуда было деться. Шэнь Юань не знал, как ее нарушить, и стоило ли. Поэтому он… Не стал этого делать и просто слушал, как потрескивали сальные свечи в стеклянных коробах фонарей, прокручивая в голове слова Шэнь Цзю. Для гэгэ смерть была единственным объяснением, почему Юэ Ци мог не вернуться; он так верил в старшего брата и его обещание, что другие причины казались ему немыслимыми. Но он жив, печально думал Шэнь Юань, и Шэнь Цзю никогда ему этого не простит. Так трудно не поддаться желанию сказать правду. Шэнь Юань отчаянно желал подарить ему кроху надежды, за которую гэгэ сможет держаться — но не мог. Шэнь Цзю не примет даже намека на то, что не смерть была причиной его отсутствия, а собственный выбор. У них не было времени спорить об этом, каждая минута была на счету и лучше тратить их на разработку плана. Тихий, въедливый голос на подкорке сознания нашептывал ему, что на самом деле Шэнь Юань не хотел давать ему надежду. Он инстинктивно отмахнулся от нее, но чем дольше она крутилась в голове, тем сложнее становилось ее отрицать. Просто… А если Шэнь Цзю захочет остаться? А если посеянное зерно надежды быстро разрастется и корнями привяжет старшего к поместью Цю в ожидании спасения, которое могло никогда не прийти? Шэнь Юань давно не рассматривал этот мир с точки зрения сюжета ПГБД, но… По логике, Шэнь Цзю уже скоро поступит на Цанцюн. Шестнадцать лет — слишком большой возраст, чтобы его приняли в какую-либо другую нормальную школу. Шэнь Юань никогда не задумывался о деталях того, как именно гэгэ попадет на вершину заклинателей, он просто не сомневался в этом… Возможно, стоило задумываться об этом побольше. Есть вероятность, что именно Юэ Ци приведет его туда. Как он это сделает — Шэнь Юань, опять же, не знал и не мог на это рассчитывать. Шэнь Цзю в любом случае нельзя было здесь оставаться, и если он выберет ждать, это будет оскорбительной тратой его интеллекта. Однако… Каким бы безоговорочно практичным он ни был, его слепая преданность старшему брату всегда шла вразрез с логикой. Поэтому Шэнь Юань не стал говорить ему этого, но тихо пробормотал, глядя на погруженного в свои размышления Шэнь Цзю: — Прости, Цзю-гэ. К Шэнь Цзю вернулась ясность взгляда, он моргнул и вдруг позабавленно на него взглянул: — За что ты извиняешься? Не ты ведь убил его. — Я знаю, но все равно, — Шэнь Юань вздохнул и постарался заглушить чувство вины за то, что старший в одиночку нес бремя поглощающей его скорби. Заставляя себя вернуться к теме разговора, он утешал себя тем, что сможет загладить чувство вины перед ним после того, как они выберутся в город. — Ты сказал, что мы можем воспользоваться помощью заклинателя, но как? Вопрос будто бы помог Шэнь Цзю собраться с мыслями; он скрестил на груди руки и сказал: — Мы просто должны дать ему то, что он хочет. — Цзю-гэ, — Шэнь Юань хмурился, пытаясь понять к чему он клонит. — Боюсь, нам нечего ему предложить, если только ему не нужны два подростка без гроша за душой. Уголок губ Шэнь Цзю приподнялся в слабой улыбке, и Шэнь Юаню оставалось лишь вопросительно вскинуть брови. — Зато у Цю кое-что есть. И у того ублюдка Хоу тоже. Последовала тишина, после которой раздался его перепуганный смешок. — Что, ты собрался красть у них? Гэгэ, ты с ума сошел? — неверяще спросил Шэнь Юань. — Нам не так много нужно, всего пару красивых безделушек и, возможно, несколько духовных камней… — тот даже глазом не моргнул. — Я знаю, что Хайтан хранит их под кроватью. — Ты серьезно, — выдохнул он, и стало вдруг совсем не до шуток. — Цзю-гэ, ты же знаешь, если нас поймают… — Мы покойники, — невозмутимо закончил Шэнь Цзю. — Я в курсе. — Тогда почему… — он все никак не мог поверить. — Потому что в противном случае я потеряю тебя! — старший сорвался на крик от бессильной ярости, и Шэнь Юань захлопнул рот, щелкнув зубами. Янтарный свет фонарей подчеркивал дрожь его нижней губы и напряжение в стиснутой челюсти. — И какой тогда будет смысл? Во всем остальном? С таким же успехом можно сразу лечь и умереть. — он как будто хотел добавить что-то еще, но передумал и помотал головой. — Так что если у Юаня нет идеи получше, ему лучше заткнуться и помочь мне воплотить эту. Должен же быть менее опасный способ… но что Шэнь Юань мог предложить? Шэнь Цзю прав: указывать на риск, не предлагая ничего взамен, им никак не поможет. — Я понял, гэ. Прости. Старший вздохнул, но плечи его заметно расслабились, и он кинул на него раздраженный взгляд. — У тебя сегодня каждое второе слово — это извинения. Ты других слов не знаешь? — Из… — Шэнь Юань прикусил язык, заметив вскинутую бровь Шэнь Цзю. Он слегка покраснел и пробормотал. — Не будь таким засранцем. Шэнь Цзю тихо фыркнул, и на мгновение стало чуточку легче. Чувство продлилось недолго, потому что в мыслях у Шэнь Юаня проигрывались всевозможные варианты того, как все могло пойти не так. Должно быть, беспокойство отразилось на его лице, потому что тон Шэнь Цзю стал мягче. — Тот мошенник нас не сдаст, сам знаешь. Ему нет дела до происхождения драгоценностей, которыми он получает плату. По правде говоря, Шэнь Юань даже не задумывался об этом. Уж ему ли не знать, какими безнравственными могут быть изгнанные заклинатели. — Меня больше беспокоит все, что будет до этого, — честно признался он. — Хоу Сяньжун думает, что мы сегодня видимся с тобой в последний раз, поэтому я не знаю, как нам сбежать вместе. Шэнь Цзю недовольно поджал губы, но все равно нашелся с ответом. — Цю скоро устраивают званый ужин. Я попрошу Цю Хайтан позвать на него Хоу Сяньжуна, но тебе придется уговорить его взять тебя с собой. Как думаешь, сможешь? — Наверное, но… — брови Шэнь Юаня поползли на лоб. — Ты же не предлагаешь нам сбежать в ночь, когда в поместье будут все сразу, и семейство Цю и Хоу Сяньжун? Шэнь Цзю закатил глаза, будто он сказал что-то откровенно глупое. — А-Юань, просто подумай об этом. Глава дома будет слишком занят, угождая своим гостям, включая — в особенности — Хоу Сяньжуна. Как только вино начнет литься рекой, они станут слишком пьяны, чтобы заметить нас. Хоу Сяньжун мог бы и заметить, пронеслась печальная мысль в голове Шэнь Юаня, и он шумно выдохнул через нос. — Разве не ты сейчас сказал, что Хоу Сяньжун больше не позволит тебе приезжать сюда? — многозначительно продолжал Шэнь Цзю. — По-моему, участие в званом ужине — твой единственный шанс вернуться… И наш единственный шанс сбежать. Машинально приготовившись с ним поспорить, Шэнь Юань уже спустя мгновение захлопнул рот, так и не сумев ничего ему противопоставить. Это ужасно выводило из себя, но пускай полагаться на бродячего заклинателя было невероятно рискованно, он видел в этом свои преимущества. А значит он готов был поучаствовать в этой небольшой краже, хотя воровать у самого Хоу Сяньжуна казалось безумием. Но пытаться сбежать прямо у него под носом, в окружении гостей и слуг? Наверное, Шэнь Цзю был прав насчет алкоголя, но это не отменяло широкого круга потенциальных свидетелей. План был, мягко говоря, непродуманным — принятым от отчаяния. Но других идей не было, и это был их единственный способ действовать. Слишком много всего надо было продумать, чтобы чувствовать себя хоть как-то подготовленными, и от осознания, что все это надо было обсудить за один вечер, пульсация в висках переросла в настоящую мигрень. — Дерьмо, — красноречиво высказал Шэнь Юань, закрыв глаза и потирая переносицу. Реальность их положения внезапно накрыла его с головой, и плечи опустились под ее тяжестью. Подойдя к кровати, он сбросил верхнее одеяние и рухнул навзничь, запутавшись в конечностях и шелке. Закрыв рукой глаза, он не видел приближения Шэнь Цзю, но расслышал тихое шуршание ткани, предшествующее тому, как матрас слегка прогнулся у его головы. Спустя мгновение Шэнь Юань почувствовал натяжение в волосах. Опустив руку, он наблюдал за старшим вверх ногами, как тот распутывал ленту с его косы и бросал ее на пол. Шэнь Юань чисто формально буркнул в знак протеста, но звук почти сразу утонул в мягком выдохе, когда пальцы Шэнь Цзю начали ловко массировать кожу его головы. Прижавшись лицом к его бедру, Шэнь Юань тихонько мычал, пока старший продолжал выглаживать из него напряжение. Как раз в тот момент, когда он начал по-настоящему расслабляться, конечности обмякли и сознание готово было провалиться в сон, Шэнь Цзю осторожно провел пальцем по виску, а затем еще раз коснулся нежной кожи под глазом. Когда Шэнь Юань напрягся, рука сразу замерла. — Все еще болит? — тихо спросил Шэнь Цзю. — …Да нормально, — пробурчал он, избегая его взгляда. — Врунишка, — последовал совершенно беззлобный ответ. Шэнь Цзю не отрывал руки, и чем дольше он смотрел на его щеку, тем отчетливее лицо старшего цепенело от ужаса. Но не успел Шэнь Юань тактично уткнуться носом в простыни, как Шэнь Цзю удержал его за подбородок. Он беспомощно отвел взгляд на словах мальчика, сказанных с такой решимостью в голосе. — Я больше не позволю тебя так ранить, Юань. Клянусь. — Цзю-гэ, — коротко и неверяще усмехнулся Шэнь Юань, игнорируя сдавившее вдруг горло. — Ты не можешь этого обещать. — И все же я пообещал, — выражение его лица даже не дрогнуло, он не отпускал его подбородка. — Ты еще более жесток, чем я думал, — он мог оттолкнуть его руку, и Шэнь Цзю легко бы позволил ему, но Шэнь Юань был не в силах заставить себя сделать это. Вместо этого он отвел взгляд к потолку и прошептал, скорее самому себе. — Что же будет когда ты уйдешь. Шэнь Цзю намертво застыл. Шэнь Юань задумался, не поздно ли забрать слова назад. Прошло одно мгновение, за ним второе, и третье. Старший продолжал хранить молчание, поэтому он украдкой бросил на него взгляд; и тут сердце ухнуло вниз, как только он понял, что Шэнь Цзю, с поджатыми губами и сведенными бровями, был зол. Хотя как бы точнее? Нет, он выглядел задетым его словами. — Думаешь, я брошу тебя ради первой же школы, которая согласится меня принять? — спросил тот столь хрупким голосом, что его мог разбить, по ощущению, даже случайный порыв ветра. — Ты правда такого обо мне мнения? — Конечно нет! — ахнул Шэнь Юань куда громче, чем рассчитывал. Шэнь Цзю продолжал смотреть на него нарочито бесцветным взглядом, и он покраснел, смаргивая подступающие слезы. Проклятье. Он вдруг почувствовал себя уязвимым и резко сел, не желая оставаться в лежачем положении более ни секунды. Сжимая пальцами простыни, он сделал глубокий вдох, прежде чем повторить свои слова. — Конечно нет. «Но уже скоро», думал он с горечью, «ты взойдешь на гору Цанцюн. Тебя примут на Цинцзин, где ты станешь старшим учеником. А затем, представляешь, Цзю-гэ? Ты станешь главой вершины. И тогда для меня не останется места рядом с тобой.» …Мысли, которым никогда не суждено быть произнесенными вслух. — Сомневаюсь, что смогу когда-нибудь стать заклинателем, — заменил он одну правду другой. Может дело было в способе совершенствования, которому его обучал Хоу Сяньжун, но спустя два года тренировок тело Шэнь Юаня все еще с трудом принимало его. Да, пилюли помогали, но всякий раз, когда «учителя» наполняли его потоками ци, они текли по венам как вода против течения — неестественно и мучительно. Конечно, это можно было объяснить тем, что он никогда не хотел принимать их ци, но непонятно, насколько согласие вообще имело значение в подобных вещах. В любом случае, он был не особо высокого мнения о своем врожденном потенциале. — И что? — медленно спросил Шэнь Цзю. — Ты просто сдашься, даже не попробовав? — Это зависит не от меня, — тихо произнес Шэнь Юань. Губы старшего скривились от недовольства, он был явно не впечатлен его ответом — но на его лице больше не отражалась боль от предательства, и Шэнь Юань вздохнул чуть спокойнее. — И как именно я должен это понять? — Цзю-гэ, — вздохнул Шэнь Юань. — Тебе не кажется, что нам стоит обсудить это после… — он широко взмахнул рукой, словно показывая весь масштаб их плачевной ситуации. — Всего этого? Этому разговору суждено было однажды случиться, но сейчас для него совершенно не время. Он видел, как дернулись мышцы на челюсти старшего, что явно сдерживал рвущийся изо рта ответ. В конечном итоге на Шэнь Цзю подействовал призыв к практичности и он решил прекратить этот спор, размеренно выдохнув через нос, но менее недовольным его взгляд от этого не стал. — Где бы я ни оказался, Шэнь Юань, тебя я заберу с собой. Сердце испуганно затрепетало в груди, и за раздражением Шэнь Юаня скрывалась безнадежная нежность при мысли о том, какой же ты упрямый идиот. — Мне кажется, ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю, — на этот раз вслух произнес Шэнь Юань, потому что ему было важно, чтобы он это знал. — И много людей ты знаешь? — косо посмотрел на него Шэнь Цзю со вскинутой бровью, сдержанно веселясь. — Какой ты невыносимый, гэ, — он не смог сдержать смешок. Старший закатил глаза, а затем похлопал по пустому месту между ними. — Хватит, просто подвинься ближе, чтобы я привел тебе волосы в порядок. Впереди долгая ночь, а я не могу нормально думать, глядя на твое воронье гнездо на голове. — Ладно, — хмыкнул Шэнь Юань и без всяких церемоний плюхнулся лицом прямо ему на колени. — Осторожней! — зашипел тот, поспешно поправляя его голову, чтобы не давить на рану. Наигранно вздохнув, Шэнь Цзю снова запустил пальцы в его волосы, и Шэнь Юань не мог сдержать довольной дрожи каждый раз, когда ногти проходили по коже головы. «Возможно, неплохо было бы позволить себе поверить словам Шэнь Цзю», устало рассуждал Шэнь Юань. Хотя бы на одну ночь он позволит его уверенности окутать плечи как теплое, защитное одеяло. В конце концов, лишившись этого утешения, он только навредит себе.

***

Прошло уже три дня с тех пор, как Шэнь Юань вернулся из поместья Цю и выжидал. Он называл это «выжиданием», но точнее будет сказать — тянул время. Хоу Сяньжун к тому моменту уже должен был получить письмо с приглашением. Шэнь Юаню оставалось только попросить разрешения поехать с ним. Это будет не так трудно, если он оправдает свою просьбу возможностью побыть на официальном ужине и попрактиковать манеры. Все же Хоу Сяньжун задался целью обучить его не только совершенствованию, но и этикету. Шэнь Юаня сдерживало лишь осознание, что у него был всего один шанс. Если он не сумеет уговорить Хоу Сяньжуна взять его с собой, план сорвется, так и не начавшись. Едва ему начинало казаться, что он готов пойти и спросить, как одной мысли об этой вероятности хватало, чтобы замереть на месте. Сдержав вздох, он подтянул рукава, чтобы те не волочились по пергаменту на столе. В такой ситуации казалось нелепым заниматься всякой ерундой по типу каллиграфии, однако… Что, если Хоу Сяньжун откажет ему под предлогом недостаточного усердия в учебе? Он не мог так рисковать. Обмакнув кисть в тушь, Шэнь Юань с усталой покорностью принялся в двадцать второй раз переписывать безликое стихотворение о любви и войне. Мозг отключался от скуки, но он пообещал себе сделать тридцать копий к ужину, а значит сделает. Со временем он вошел в ритм движений кистью. Он был настолько сосредоточен, что не заметил ни щелчка двери, ни присутствия человека, бесшумно пробравшегося в комнату. Осознание дошло лишь когда теплое, влажное дыхание защекотало его ухо. От ужаса по спине пробежала дрожь, и стихотворение вмиг оказалось испорчено дрогнувшей рукой. Ворсинки кисти размазали чернильные кляксы, но Шэнь Юаню было совершенно не до них. Он резко отшатнулся от человека позади него, врезаясь коленом в край стола, тем самым опрокидывая чернильницу. Черная лужа растеклась по столешнице, а затем перелилась через край, капая на пол. — Упс, — раздался позади смешок. Резко обернувшись, Шэнь Юань замер — он распахнул от удивления рот, когда на смену животному страху пришел шок. — Юлань?! Парень явно забавлялся его реакцией. — Юань-эр так удивлен меня видеть? — смеялся тот, прикрыв рот рукой. Шэнь Юань помотал головой, понимая, что явно таращился на него, как рыба. — Что ты здесь делаешь? Потому что Юлань никогда раньше не приходил за ним сам. В прошлом за Шэнь Юанем всегда заходили и уводили на тренировки в роскошную комнату Юланя, ведь, как утверждалось, сосредоточиться он мог только там. После того ужина, состоявшегося почти две недели назад, Юланя так никто и не видел. Шэнь Юань успел предположить, что Хоу Сяньжун отправил того в свою основную резиденцию, но, похоже, все это время его держали взаперти. То есть его посадили под домашний арест? Это… До смешного мягкое наказание за попытку выколоть кому-то глаз. Хотя, по правде говоря, выглядел Юлань неважно. Его обычно белая кожа теперь казалась восковой, а острые скулы так сильно выделялись на лице, что впору задаться вопросом, а ел ли он вообще. Зато он точно не принимал ванну — судя по засаленным волосам. Но хуже всего только его улыбка. Он шатался на ногах, словно в любой момент мог упасть, но продолжал улыбаться ему так, будто все было хорошо. — Я пришел, — нараспев говорил Юлань. — Чтобы извиниться. Шэнь Юань не сумел сдержать удивления, брови полезли на лоб от недоверия. Юлань? Извиняется? По собственной воле? Тут явно был подвох. Хотя Юлань казался отстраненным, он сразу считал подозрения Шэнь Юаня. — Ты мне не веришь? — невинно спросил тот, склонив голову набок. Нет? Блять, да ни за что? Сдержав это в себе, Шэнь Юань издал неопределенный звук, пусть и не слишком убедительный, похожий на покашливание. Но Юлань воспринял его как отрицание и стал настаивать. — Ну правда, — пальцы Юланя дернулись, когда он взглядом скользнул по царапине у него под глазом. — Я… Не должен был срываться. Понимаешь, я просто запаниковал. Подумал, что Хоу Сяньжун хочет заменить меня. Но это не так. Конечно же нет! От последовавшего смешка шел мороз по коже. Юлань сделал неуверенный шаг ему навстречу. Шэнь Юань инстинктивно попятился назад, сохраняя между ними дистанцию и задаваясь вопросом, а знал ли кто-нибудь о его присутствии здесь. Появлялось неприятное предчувствие, что нет. — Я пришел, чтобы все исправить, — вдруг вся легкомысленность Юланя как испарилась. Что-то в его взгляде заставило Шэнь Юаня сделать еще шаг назад, но край стола врезался в заднюю поверхность бедер и отступать было некуда. — Нам больше не нужно драться. Мы можем снова стать друзьями, согласен? — мальчик надвигался на него шатающейся походкой. Шэнь Юань собрался спросить, в какой вообще вселенной они хоть когда-то считались друзьями, но Юлань с неестественной скоростью бросился на него и прижал к столу, запирая собой. Они за секунду оказались лицом к лицу, и это настолько застало Шэнь Юаня врасплох, что из горла вырвался непроизвольный испуганный вскрик. К сожалению, Юланю это совсем не понравилось. — Тсс, тише! — тот поспешно закрыл ему рот рукой и зашикал. — Чего ты боишься? Не бойся. О чем могут подумать люди, если услышат тебя, а? С такого близкого расстояния Шэнь Юань чувствовал пропитавший кожу Юланя пот, и это было отвратительно. В груди нарастала паника, пока он вырывался из рук парня. Несмотря на внешний вид, Юлань был полон отчаянной силы. Шэнь Юань, тяжело дыша, заглянул ему в глаза; его зрачки были расширены настолько, что радужка казалась черной, и это выглядело так жутко, что хотелось отвести взгляд. Однако он не стал этого делать, неподвижно замерев, пока Юлань изучал его лицо. Только спустя минуту молчания тот опустил руки, но, к его ужасу, положил их ему на талию. Он все еще оставался в ловушке. — Буду с тобой честен, Юань-эр. Потому что так поступают друзья, — заговорщически шептал парень, будто кто-то мог их подслушать. — Я хотел попросить тебя о помощи. Выслушаешь меня? Как будто у него был выбор. Но по какой-то причине Шэнь Юань немного успокоился — потому что именно этого он и ждал после слезливых извинений Юланя. Когда он медленно кивнул, Юлань расцвел в улыбке и стал тереться щекой о его щеку, приворковывая: — Я так и знал! Юань-эр такой хороший мальчик. Шэнь Юаню хотелось сказать, что он согласился только выслушать его просьбу, но, к сожалению, все мысли были о том, как близко к нему прижимались. Жар от их близости был ужасен, учитывая, что Юлань — последний человек, к которому он бы хотел так близко находиться. Недолго думая, Шэнь Юань протиснул между ними руки и с силой толкнул его в грудь. Возможно, он перестарался: Юлань пошатнулся, словно вот-вот упадет. К счастью, парень вернул равновесие, но на его лице читалось такое явное недоумение, пока тот переводил взгляд с Шэнь Юаня на свои руки, будто не понимал, почему они не на его талии. — Ты был слишком близко, — объяснил Шэнь Юань, а затем понял, что может играть по его же правилам. — Друзья ведь уважают личные границы, правда? — Юань-эр, ты… — Юлань долго и задумчиво смотрел на него. При всей своей непредсказуемости парень все равно умудрился его удивить, вдруг хлопнув ладонями себе по губам и разразившись невнятным громким смехом. — Ах, какой нежный! Ну хорошо. Прости. В его голосе не было ни капли раскаяния, но по крайней мере он отцепился от него, поэтому Шэнь Юань решил промолчать и дождаться, когда тот успокоится. К счастью, долго ждать не пришлось. Отсмеявшись, Юлань протяжно и устало вздохнул. — Господин Хоу не звал меня с того самого ужина, — подавленно заявил парень, избегая смотреть ему в глаза. О… Так вот каким было истинное наказание Юланя. Это многое объясняло. Снова оценив потрепанный вид Юланя, ему стало дурно от одной мысли, что парень настолько расклеился лишь из-за отсутствия внимания от Хоу Сяньжуна. Шэнь Юань замотал головой, чтобы не думать об этом. — Прости, Юлань. Но я не… — понимаю, какое это имеет отношение ко мне. Это правда. Но произнести ее вслух он не решился. Юлань вряд ли станет во второй раз причинять вред человеку, с которым должен был дружить, но Шэнь Юань не мог полагаться на здравый смысл при таком его состоянии. Он прекрасно представлял, в каких складках халатов тот мог прятать острую шпильку на случай, если честный ответ не придется ему по вкусу, и решил спросить иначе. — Как я могу тут помочь? — Это не трудно, обещаю, — оживился парень. — Ты просто должен сказать Хоу Сяньжуну, что простил меня. Что я… Хорошо себя вел. Улыбка на лице Юланя дрожала и едва держалась. Шэнь Юань невольно начал ему сочувствовать, и все же: — Если это твое наказание, Юлань, я не могу вмешиваться. — Да я и не прошу, глупыш! — снова захихикал тот, но уже как-то натянуто. Перекатившись на носки, он порывался снова схватить Шэнь Юаня, но в последний момент остановился и скрестил руки на груди. — Просто… Господин Хоу не видел меня и не знает, что мне уже лучше. Поэтому тебе нужно ему сообщить об этом. Вот и все. Это все, что мне от тебя нужно. В целом, просьба довольно безобидная. Если только Юлань не ждал от него каких-то чудес, донести до Хоу Сяньжуна, что они в хороших отношениях, было вполне выполнимо. Это давало ему причину искать встречи с Хоу Сяньжуном, а там между делом можно упомянуть званый ужин в поместье Цю, если все удачно сложится. — Ладно, — кивнул Шэнь Юань. — Завтра после обеда… — Нет, — парень тут же оборвал его на полуслове. — Нет, Юань-эр, именно сейчас. Он сейчас свободен, я знаю. — Я-я не могу так просто заявиться к нему в кабинет без приглашения, это было бы невежливо, — он опешил от его прямого приказа. Не говоря уже о том, что Шэнь Юань планировал все на завтра… Он просто морально не готов видеться сейчас с Хоу Сяньжуном, и что с того? — Юань-эр, — напряженным голосом уговаривал тот. — Ты меня слышал? Хоу Сяньжун свободен. Не завтра, сейчас. Юлань не вторгался в его личное пространство, но было видно, как ему хотелось, и Шэнь Юань настороженно уточнил: — Откуда тебе знать? — Потому что, — с раздражением в голосе пояснял Юлань. — Обычно в это время господин Хоу был со мной. Но ведь я сейчас здесь? Что ж, с этим не поспоришь. Но он все равно искал причину, чтобы отсрочить неизбежное. — Юлань, я не могу так пойти. Посмотри, — повернувшись боком, Шэнь Юань продемонстрировал пятна на своих халатах: ткань пропиталась чернилами и вряд ли подлежала восстановлению. Юлань от этого зрелища замолчал и нахмурился. Долгую минуту ничего не происходило, и у Шэнь Юаня появилась робкая надежда, что ему удалось выбить себе день на промедления. К сожалению, Юлань в этот момент уже решил сбросить с себя халат. — Ч-что ты де… — он начал заикаться, пока этот халат не сунули ему в лицо. — Проблема решена, — с натянутой улыбкой заявил Юлань. Парень никак не реагировал на его взгляд, полный недоверия, не оставляя ему иного выбора, кроме как согласиться. Осторожно приняв вещь в руки, Шэнь Юань всеми силами сдерживал гримасу отвращения. Ему настолько не хотелось ее надевать, что даже промелькнула мысль пойти в своих испачканных одеяниях… Но быстро отбросилась. Медленно стягивая с себя верхний халат, Шэнь Юань пытался незаметно принюхаться к одежде Юланя, прежде чем накинуть ее на себя. Запах был… Не самым приятным, но на воротнике остался аромат духов, который хоть немного перекрыл мускусный запах пота. Задержав дыхание, Шэнь Юань натянул рукава и накрыл тканью плечи. Размер ему подошел, ведь они были с ним примерно одного роста, но одежда все равно ощущалась так, будто он нацепил на себя чужую шкуру. — Намного лучше! — Юлань хлопнул в ладоши. Парень подошел к кровати Шэнь Юаня, развалился на ней и обнял подушки, словно у себя в комнате. — Я подожду тут, ладно? А ты вернешься и расскажешь мне, что тебе ответил Хоу Сяньжун. Слово в слово, — Юлань выжидающе смотрел на него. — Я доверяю тебе, Юань-эр. — Я… — Шэнь Юань не смог продолжить. Ему не хотелось уходить — его торопили идти раньше, чем он был на то готов — но он не находил причин остаться. По крайней мере, если он не хотел расстраивать Юланя. Шэнь Юань тяжелой поступью направился к двери. Дотронувшись до ручки, он обернулся через плечо; Юлань поймал его взгляд и на прощание помахал пальцами, после чего он сразу отвернулся и вышел из комнаты. Хвала богам, в коридоре никого не было и он мог позволить себе ненадолго остановиться. Какого хрена его день так обернулся? Когда он оказался один, происходящее стало выглядеть скорее странным, чем пугающим. «Здравствуйте, господин Хоу, как поживаете?» Внутренне отыгрывал диалог Шэнь Юань. «А, что я здесь делаю? Ну, просто хотел сообщить вам, что мы с Юланем помирились. Спросите, как это произошло? Вы будете смеяться…» Оборвав мысль, он старался не засмеяться над тем, как нелепо это звучало. Придется придумывать что-то получше. Завернув за угол, он направился к восточному крылу, где располагался кабинет Хоу Сяньжуна. Ему навстречу шли две служанки и несли между собой корзину с бельем, но при встрече его поклонились и только потом вернулись к работе. Шэнь Юань кивнул в ответ, хотя едва ли они это заметили, и поспешно двинулся дальше. Вскоре перед ним возникла темная дубовая дверь кабинета. Вот теперь, когда момент настал, живот скрутило от волнения. Но пути назад не было, ведь в комнате его ждал Юлань, с нетерпением предвкушающий его возвращение. Подняв руку, он постучал костяшками пальцев по двери и стал ждать. Несколько ударов сердца сохранялась тишина. Только Шэнь Юань решил постучать еще раз, как его позвали: — Заходите. Будь что будет. Коротко вдохнув, он собрался с духом, толкнул дверь и вошел в комнату. Было видно, что Хоу Сяньжун ждал явно не его. Отложив перо, мужчина откинулся на спинку стула. — Ого. Чем обязан такому удовольствию? — Прошу прощения за беспокойство, господин Хоу, — Шэнь Юань облизнул губы. — Но мне нужно кое-что сказать. — О? — тот вскинул брови. — Что ж, ты меня заинтриговал. Присаживайся. Хоу Сяньжун указал на место рядом с собой. Шэнь Юань замер на мгновение в нерешительности, но все же опустился на стул, пытаясь аккуратно расправить свои — ладно, Юланя — одежды. Напоминание о нем подтолкнуло его начать, сжав пальцами ткань рукавов. — Юлань заходил поговорить со мной. Мы обсудили и уладили все наши разногласия, поэтому… Я простил его. За то что он сделал. — хотелось закончить на этом, но настойчивый голос Юланя в голове упрекал его в неискренности, и он неловко добавил. — Мы теперь, эм, друзья. Шэнь Юань взглянул на Хоу Сяньжуна, желая узнать его реакцию, и побледнел. Конечно, он не ждал, что мужчина будет в восторге от этой новости — учитывая, насколько пустяковой она была — но он не был готов к тому, как тот нахмурится. — Любопытно, что у вас была возможность помириться, — пробормотал Хоу Сяньжун. — когда я запретил Юланю покидать свои покои. …Черт. Шэнь Юань в панике начал лепетать какое-то наспех придуманное оправдание, ведь он пришел сюда для того чтобы вернуть Юланя в милость, а не наоборот. — М-мой господин, прошу… Он всего лишь хотел извиниться за свой проступок. Все это время его гложет чувство вины! Хоу Сяньжун долго вглядывался ему в лицо, а затем на его губах появилась лукавая ухмылка. По голосу было ясно, что его забавляла эта ситуация: — Что ж, должно быть, он очень усердно извинялся, раз Юань так рьяно его защищает. Усердно? Шэнь Юань вспомнил тело, что плотно к нему прижималось, запах застарелого пота и еще более застарелый флер духов, который до сих пор стоял у него в носу, и допустил, что это можно было назвать усердностью. Видимо, по его лицу было видно, как ему некомфортно, потому что Хоу Сяньжун продолжил уже более мягким тоном: — Не волнуйся. Я не виню тебя за поступки Юланя. Мне придется с ним поговорить, хотя подозреваю, что именно этого он добивался. Это… Не умалило его переживаний, но приятно было убедиться, что его самого не станут наказывать. Пускай в голосе Хоу Сяньжуна считывалось раздражение, оно не шло ни в какое сравнение с его гневом на том ужине несколько недель назад. Так что это можно было назвать удачным исходом. Он ведь обещал Юланю только оповестить об их примирении, так что парню не за что было на него злиться. К тому же Хоу Сяньжун был прав — Юлань расстроен вовсе не своим заточением, а отсутствием его визитов, так что парень обрадуется уже тому, что к нему пришли, и не важно, отругают его или нет. — Спасибо, господин Хоу, — с некоторым облегчением ответил Шэнь Юань. — Не благодари, — махнул рукой тот, снисходительно улыбнувшись. — На самом деле ты мне помог. Я собирался сам послать за тобой позже. — По какому поводу, господин Хоу? — он сразу выпрямился по струнке. — Не желаешь чаю? — спросил Хоу Сяньжун, поднимаясь на ноги. — Эти чайные листья на любителя, но нам нужно развивать твой вкус, и чем раньше начнем, тем лучше. Резкая смена темы ввела Шэнь Юаня в ступор и он ответил далеко не сразу, а только когда понял, что мужчина явно ждет от него ответа. — А, эм. Давайте. Хоу Сяньжун поднял чайник с уже готовой заваркой, что стоял на подогретом ци камне, и поднес Шэнь Юаню. Затем тот достал маленькую белую чашечку — всего одну — и налил в нее бледно-розовый чай. Несмотря на цвет, напоминавший нежный румянец, от напитка исходил невыносимо горький аромат, и Шэнь Юань сморщил нос, понимая, что это придется пить. — Что это за сорт чая? — обхватив фарфор ладонями, он нерешительно поднес к себе чашу. — Будто ты узнаешь его, если я назову тебе, — Хоу Сяньжуна почему-то позабавил его вопрос. …Наверное, он прав. — Вряд ли, — ответил он вслух. Повисла неловкая пауза. Хоу Сяньжун выжидающе смотрел на Шэнь Юаня, который не торопился пить чай. — Давай же, — тот ободряюще кивнул ему. Шэнь Юань не без опаски поднес чашу ко рту. Отпив небольшой глоток, он ощутил рвотный позыв и поставил чашу на стол, едва сдерживаясь, чтобы не закашлять в рукав. Вкус, прокатившийся по языку, был резким и кислым — до боли. Единственное отличие этого чая от чистого уксуса — это легкое цветочное послевкусие. — Это что? — потрясенно спросил он. — Я же предупреждал, что он на любителя, — Хоу Сяньжун в открытую рассмеялся при виде неподдельного ужаса на его лице. — Да, но все же… — у Шэнь Юаня начал заплетаться язык и он не успел договорить. Прикусив губу, он поморщился, когда мужчина многозначительно подвинул к нему недопитую чашу. Ему невыносимо хотелось отказаться допивать это… Но до него дошло, что это было идеальной возможностью ненавязчиво завести разговор о званом ужине. Ведь если он покажет свою заинтересованность в том, чтобы развить вкус, или как там выразился Хоу Сяньжун, его желание поупражняться в манерах среди приличного общества будет более оправданным? Верно, подумал Шэнь Юань и ощутил прилив решимости. С пылом хватившись за чашу, он сделал большой глоток, а затем еще один. Он глотал быстро, чтобы эта горькая жидкость как можно меньше касалась языка, который уже начал отчего-то неметь — но замер, когда заметил взгляд, которым на него смотрел Хоу Сяньжун. Осознав, как невоспитанно это выглядело, Шэнь Юань покраснел от неловкости и сделал уже небольшой, более сдержанный глоток. Он пытался сделать вид, что смакует вкус — который был настолько отвратителен, что у него задрожали руки — но оно стоило того, чтобы на губах Хоу Сяньжуна заиграла довольная улыбка. Шэнь Юань разрешил себе короткую передышку и опустил полупустую чашу на колено. Он остро ощущал на себе пристальный взгляд Хоу Сяньжуна, но тот ничего не говорил, даже когда он посмотрел ему в глаза. Шэнь Юаня не назвать любителем светских бесед, но такое молчание было ему в тягость и вызывало неловкость. Может как раз сейчас был подходящий момент упомянуть о званом ужине? Он сомневался… Но терять было нечего. — Го-господин Хоу, я… — слова без видимой причины застревали в горле, и он неловко прокашлялся. — Я хотел… Предложение никак ему не поддавалось. Впервые с тех пор, как он вошел в кабинет Хоу Сяньжуна, у него возникло ощущение, будто что-то здесь не так. Он вдруг стал громко слышать биение собственного сердца, но не заострил на нем внимания, потому что все это время пытался открыть рот. Шэнь Юаню неплохо это удалось, вот только язык его больше не слушался — стал казаться огромным, тяжелым и вжатым в челюсть. Несмотря на выпитый чай, горло было жутко сухим. Ему нужно что-нибудь, что угодно, чтобы смочить горло и слова перестали застревать, не реагируя на его желание их произнести. Дрожащие пальцы свело судорогой и чаша, что покоилась на его коленях, упала на пол, разлетевшись на осколки. — А, — удивленный возглас слетел с его губ хриплым шепотом. Он мог лишь смотреть в пол, чувствуя, как сдавливало грудь. — А. — Ого, — наконец заговорил сидящий от него по правую сторону Хоу Сяньжун. Судя по голосу, тот вовсе не был расстроен разбитой чашей, зато в нем звучало приятное удивление. — Похоже, заковывающая во снах лилия сработала быстрее, чем я ожидал. Чудесно. Заковывающая… во снах… лилия? Слова не укладывались в вялом сознании Шэнь Юаня, но инстинкты вопили об их ужасе. Он хотел посмотреть на Хоу Сяньжуна, но взгляд оставался прикован к полу и беспорядку на нем, который он устроил. Оказывается, мышцы тоже не хотели его слушаться. Тело начало крениться в сторону, и ему приходилось прикладывать все усилия, чтобы не упасть. К моменту, когда у него уже выступили капли пота на лбу, Хоу Сяньжун шагнул в его поле зрения. Фарфор хрустел под подошвами ботинок мужчины. Шэнь Юань успел мельком увидеть кусок кожаной ткани, прежде чем его лицо подняли за подбородок. Ладонь Хоу Сяньжуна была влажной, но он никак не мог избежать его касания, двигаясь послушно как кукла по воле своего хозяина. Запрокинув голову, он смотрел на нависшего над ним Хоу Сяньжуна — тот заслонил собой свет фонаря и не было видно ничего, кроме его лица. — Тебе не должно быть больно, — мягко произнес мужчина. — Хотя я бы не советовал сопротивляться ее воздействию. — О… — невнятно произнес Шэнь Юань. — Очеу. — Ты знал, что семейство Цю устраивает званый ужин? — улыбался тот. — Видишь ли, я получил письмо от юной госпожи. Она прислала приглашение, но была явно расстроена. Как думаешь, Юань, чем? Мужчина вжал большой палец в его челюсть. Шэнь Юаню стало тяжелее дышать. Он не мог отвести взгляд. — Она была огорчена, что ее любимый питомец задумал сорваться с поводка. И знаешь? Я очень могу ее понять. «Ох», подумал Шэнь Юань, потеряв надежду, «это конец». В этот момент он беспрекословно уверился, что если сейчас потеряет сознание, то произойдет нечто очень плохое. Зрение помутнело, и он понял, что ему осталось недолго; неизбежность катастрофы ужасала. — Я не хотел к этому прибегать, ты же знаешь, — почти искренне извинялся Хоу Сяньжун. — Жаль, что ты меня вынудил. Он не знал, от чая же или страха перед глазами вдруг частично потемнело, но лицо Хоу Сяньжуна на мгновение покрылось черными пятнами, как у больного чумой, и потом глаза Шэнь Юаня закрылись. Секунду спустя его тело накренилось вбок, а Хоу Сяньжун с легкостью подхватил его. — Ты принадлежишь мне, Шэнь Юань, — произносил мужчина, пока его сознание меркло и погружалось во тьму. — И я не позволю тебе, или кому-либо еще забыть от этом.

***

Сознание возвращалось к Шэнь Юаню мягкими волнами, словно прилив и отлив. Его окружало что-то мягкое, и как только он более или менее пришел в чувство, то понял, что лежал на кровати. Вырванный из полусонного состояния ледяной хваткой паники, Шэнь Юань отчаянно пытался сохранить спокойствие, уже заранее предполагая худшее. Мысленно оценив состояние своего тела, он не почувствовал боли в тех местах, где могло болеть, если бы Хоу Сяньжун… Навредил ему, пока он был в бессознательном состоянии, поэтому учащенное сердцебиение чуть успокоилось. Если прислушаться к ощущениям, то болели только глаза, которые щипали и чесались, пока зрение постепенно возвращалось к нему; Шэнь Юань собирался моргнуть, чтобы прочистить зрение, но не смог. И тут он с ужасом осознал, что глаза вовсе не были закрыты — они болели как раз потому, что он неизвестно сколько времени лежал с открытыми глазами. Комната, в которой он оказался, погружена во тьму. То ли сейчас была ночь, то ли так плотно задернуты занавески. Для него это в любом случае не имело значения, потому что он не мог встать и проверить. Спустя несколько минут зрение прояснилось, но он почти пожалел об этом, увидев перед собой зеркало, прислоненное к комоду. Оно было поставлено на такой высоте, что не оставалось сомнений — это сделано намеренно, чтобы он видел себя. Из-за общей темноты и угла, под которым была повернута его голова, было сложно что-то разглядеть, но Шэнь Юань очевидно выглядел мертвым: кожа как белое полотно, а в глазах нет живого блеска. Пускай воздух поступал в легкие, грудь оставалась совершенно неподвижной. Одежды непристойно задернуты, обнажая грудь и приоткрывая бедро. Он… Знает, что его не трогали, но выглядело все совсем иначе, и он не понимает почему. Отчаяние подступило к горлу, крик застрял где-то в районе живота, умоляя вырваться наружу. А вслух не раздалось ни звука. Шэнь Юань не знал, сколько пролежал вот так, заточенный в гробницу своего же тела. Если Хоу Сяньжун хотел этим пытать его, то ему это прекрасно удалось. Однако со временем в конце коридора стали доноситься признаки жизни. Два голоса: приглушенных, но различимых. Судя по звуку шагов, они направлялись к комнате, и когда они дошли до двери, кровь в жилах Шэнь Юаня заледенела. — Ну? — напряженно спросил Шэнь Цзю. — Что ты мне собирался показать? Цю Цзяньло рассмеялся, и ему не нужно было видеть лицо юного господина, чтобы представить на нем мерзкую ухмылку. — Почему бы тебе самому не взглянуть? Время поджимало. Шэнь Юань все еще пытался осознать, что находится в поместье Цю, как вдруг дверь в комнату распахнулась. В голове остались только мысли: «пожалуйста, нет» и «уйди, не смотри!». Живот скручивало от унижения и тошноты, и если бы он мог — его бы вырвало. Все должно было произойти иначе, абсолютно все, но особенно столь жестокое разоблачение его тайны, которую он так упорно оберегал ради самого себя и Шэнь Цзю. Луч света из коридора пронзил темноту комнаты, выхватывая половину его лица и обнаженное бедро. Его взгляд был по-прежнему устремлен на зеркало, но он слышал, как Шэнь Цзю привыкнул к темноте и осознал что, а точнее кто перед ним лежал. — А… Юань? — его имя сорвалось с губ мальчика неверящим шепотом. «Цзю-гэ», мысленно позвал его Шэнь Юань. Он яростно приказывал губам пошевелиться, выдохнуть воздух из легких и позвать его хоть слабым шепотом — но не получалось. Между ними не успела повиснуть тишина, ее нарушил топот босых ног по деревянному полу. Тогда в его поле зрения появился Шэнь Цзю, сразу упавший на колени возле кровати. Старший заградил собой зеркало, но Шэнь Юань не успел порадоваться, что больше не видит свой труп, потому что теперь перед глазами стояло абсолютно опустошенное лицо Шэнь Цзю. Медленно подняв дрожащую руку, тот осторожно откинул его волосы. Хотя тело Шэнь Юаня было сковано, оно не болело. Однако судя по всему на нем остался синяк, след или что-то осквернившее его, потому что Шэнь Цзю подавился вздохом, увидев это, и резко наклонился, прижимая ухо к его груди. Проходит мгновение, потом еще одно — достаточно долгое, чтобы обнаружить сердцебиение, если оно есть — но его голова все еще давила своим весом на грудь Шэнь Юаня, пока тот отчаянно пытался уловить малейший признак жизни. — Нет. Нет, нет, нет, — из горла старшего вырывался хриплый крик, раненый, надломленный. Шэнь Цзю сел прямо, схватил его руку и крепко сжал ее, жалобно умоляя. — Юань. А-Юань. Очнись! Шэнь Юаня окутала беспомощность, какой он не испытывал никогда в жизни, и он безнадежно кричал: «я жив! я здесь!». Его мольбы остались неуслышанными, запертыми в клетке его разума, и он мог только смотреть, как Шэнь Цзю замыкается в себе. — По-моему хороший выдался урок, как думаешь? Существовал только один человек, способный отвлечь Шэнь Цзю от его горя, и делал он это почти с ликованием. Молодой господин вошел в комнату, закрыв за собой дверь, что лишило помещение единственного источника света. Он продолжал почти непринужденно: — Ну, знаешь… Урок не трогать то, что тебе не принадлежит. И никогда, ни при каких обстоятельствах не забывать свое место. Цю Цзяньло почти не попадал в поле зрения Шэнь Юаня. О его присутствии говорила только тень, что блекло расползлась по полу. Его слова бьют Шэнь Цзю словно физически, он видел, как старший мальчик содрогнулся — на его лице мелькнула болезненная уязвимость, когда тот снова бросил взгляд на Шэнь Юаня. И только тогда он, кажется, заметил непристойно задранные полы его одежд, потому что глаза его расширились, а затем лицо Шэнь Цзю стало нечитаемым, и он опустил голову. — Это сделал ты? — спросил старший голосом, полностью лишенным эмоций. Послышался резкий, лающий смех. — Нет, — каркнул молодой господин. — О, но как бы я хотел быть мухой на стене в момент, когда это происходило. Ты хоть знаешь, сколько раз твой мелкий А-Юань проявлял ко мне неуважение? Честно говоря, если бы он вел так себя с другими, то уже давно напросился бы на это. Шэнь Юань в ужасе наблюдал, как Шэнь Цзю поднимает голову. Может это просто темнота не давала ему разглядеть, но свет в глазах старшего мальчика полностью погас. Очень медленно, Шэнь Цзю поднялся на ноги и теперь, когда его руки были на уровне глаз Шэнь Юаня, он увидел сжатые до побелевших костяшек кулаки. «Подожди», мысленно звал Шэнь Юань, глядя, как тот выходил из поля его зрения. «Только не натвори глупостей — он просто тебя провоцирует!». К сожалению, теперь зеркало ничего не загораживало и он видел только свое кукольное лицо. — Уже закончил? — скучающе кинул Цю Цзяньло. — Быстро ты. Шэнь Цзю не отвечал, затем — звук, напоминающий скрежет камня о плитку, и молодой господин вдруг стал звучать не так уверенно: — Что это ты собрался делать? Тишина. — Ха! — резкий смешок раздался уже дальше, будто Цю Цзяньло сделал шаг назад, подальше от Шэнь Цзю. — Думаешь, сможешь мне навредить? Осмелишься попытаться? Шэнь Цзю, ты… Его слова прервал отвратительный хруст, за которым последовал тяжелый и безошибочно узнаваемый звук падения тела о пол. — Т-ты наглая шавка! Когда… когда я разберусь с тобой… — но слова юного господина раздавались невнятно и приглушенно, словно через прижатую ладонь; эту угрозу ему тоже не дали договорить. Последовал еще один удар, а за ним болезненный крик. В голосе юного господина уже не осталось того высокомерия, а только ужас: — Шэнь Цзю?! С-стража, скорей… Его зов о помощи оборвался. Удар. Удар. Чавк. Удар. Проклятья юного господина превратились в болезненные стоны: протяжные, тонкие, жалобные. У Шэнь Юаня звенело в ушах, и даже если бы он мог двигаться, все равно бы замер на месте. Всхлипы Цю Цзяньло становились тише, пока ужасающе не затихли вовсе, но что бы Шэнь Цзю ни делал с юным господином, он не останавливался — до тех пор, пока глухие удары не стали влажными. Все это время Шэнь Юань слушал, потому что ему ничего больше не оставалось. Прошла целая вечность, прежде чем звуки стихли, но повисшая тишина отчего-то казалась громче. В его ушах до сих пор стоял гул от предсмертных криков Цю Цзяньло, но он все равно услышал тихое шарканье шагов, приближающихся к кровати. Он сам не знал, чего ожидал увидеть, когда Шэнь Цзю вернется в поле его зрения, однако его рукава были пропитаны кровью. При тусклом свете она казалась черной, как чернила. В руках у него нефритовый лотос, который он уронил на пол, а когда украшение падало, Шэнь Юань успел заметить на одном из его смертоносных лепестков бледный ошметок мяса. Как и в прошлый раз, Шэнь Цзю пал перед ним на колени, но на этот раз от него исходил такой густой запах железы и ржавчины, что его опять замутило. Свет так и не зажегся в глазах старшего мальчика. Шэнь Цзю словно в трансе вытер руки о простыни и начал поправлять одежду на Шэнь Юане. Старший опустил ему ткань на бедрах и свел раскинутые ноги, но не спешил запахнуть ворот на груди. Шэнь Цзю медленно наклонился к нему, опустив голову прямо над его сердцем. Хотя его лицо было скрыто — Шэнь Юань видел только сгорбленную спину, отраженную в зеркале — он чувствовал его дрожь. Затем, мгновение спустя, он почувствовал, как по груди покатилось что-то мокрое. Он с завороженной отстраненностью осознал, что тот плачет, и неправильность происходящего накрыла его с головой, ведь он не мертв и эти слезы не должны проливаться. Он собрал остатки ци в отчаянной попытке заставить тело шевельнуться. Ему бы хватило доли секунды, он уверен, что Шэнь Цзю бы точно это заметил, но увы — пальцы не дернулись, веки не дрогнули, дыхание не участилось. Заковывающая во снах лилия полностью подчинила его себе. Время шло. Шэнь Юань не мог сказать, сколько времени Шэнь Цзю просидел, ссутулившись над его телом, но его слезы без конца текли ему на кожу. Однако со временем он выпрямился. Его глаза красные, щеки мокрые, полузасохшая кровь размазалась по лицу розовыми пятнами, когда он грубо потер его ладонью. Казалось, Шэнь Цзю это совсем не волнует, он лишь наконец прикрыл грудь Шэнь Юаня. А затем, с такой нежностью, что почти причиняла боль, Шэнь Цзю двумя пальцами закрыл его глаза. Такой милый жест (Шэнь Юань уверен, что его дух оценил бы его, будь он мертв), но он не мертв, не мертв, и его тошнило от этого. Невозможность пошевелиться уже была кошмарна, но когда ты еще ничего не видишь? В кромешной тьме ему казалось, что он умирает вновь. Его отчаяние прервал тихий шелест ткани, после чего матрас слегка просел: Шэнь Цзю поднялся, опираясь на кровать. Что-то защекотало щеку Шэнь Юаня — это оказались кончики волос Шэнь Цзю — а затем он почувствовал легкое прикосновение ко лбу. Не отрывая от него губ, Шэнь Цзю хрипло шептал: — Мне так жаль, А-Юань. Цзю-гэ подвел тебя. Но… Я клянусь, — он прервался, задыхаясь. Тяжелая пауза. Потом низким, сорванным голосом дал обещание. — Они больше никогда не посмеют к тебе притронуться. Клянусь всем, что у меня осталось, они не смогут. Гэ, у Шэнь Юаня закружилась голова, Цзю-гэ, я… Но старший мальчик отстранился, и мысли Шэнь Юаня начали путаться, а паника, все это время тлевшая внутри, вспыхнула под кожей во всю силу. «Стой, подожди! Я еще здесь! Ты не можешь уйти, гэ, ты не можешь, не можешь оставить меня, только не так…» Шэнь Юань напряженно вслушивался, как Шэнь Цзю медленно уходил. Шаги старшего затихли вдалеке, дверь заскрипела. «Нет, нет, нет, нет, пожалуйста!» — Теперь отдыхай, Юань, — такой добрый, такой жестокий Шэнь Цзю. Цзю-гэ. Дверь щелкнула, закрываясь, и предопределила судьбу Шэнь Юаня.

***

В тот день в поместье Цю погиб каждый мужчина. Пожар, пожиравший его стены, был беспощаден… и преднамерен. К рассвету от былого величия поместья остались лишь обрушенные стены да почерневшие балки. Потом руины осмотрят и выяснят, что возгорание началось в комнате юного господина Цю Цзяньло. Подозревали поджог, но виновный так и не нашелся. (Шэнь Юань, запертый в той комнате, верил, что встретит в ней свой конец. Он не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Время потеряло смысл, его можно было измерить лишь подкрадывающимся жаром да едким запахом дыма, что просачивался в воздух. Так что он принял свою судьбу и молился, чтобы огонь был к нему милосерден, очистив его тело и освободив душу, о чем, он был уверен, надеялся Шэнь Цзю. К сожалению, его желанию не суждено было сбыться: прежде чем пламя забрало его, Шэнь Юаня вынесли из поместья. Человек, несущий его, не представился, а он не мог спросить — но какой в этом смысл, если он и так знает. Он знает.)

━━━━━━━━━━━━

Настоящее время

━━━━━━━━━━━━

Шэнь Юань застрял в воспоминаниях о прошлом. О колючем одеяле, которым они укрывались вместе с Шэнь Цзю промозглыми зимними вечерами; об облегчении от пальцев Шэнь Цзю, перебирающих его потные волосы в душные летние дни. Моменты детства, которое не было легким, но было простым. Безопасным. Шэнь Юань отдал бы все, чтобы вернуться в те безмятежные времена, когда единственной его заботой было не прогневать своего вспыльчивого гэгэ. Сейчас казалось, будто это было в прошлой жизни. По спине пробежал холод, и Шэнь Юань задрожал. Циновка, выданная ему в качестве спального места, была истерта почти до дыр, а твердый камень под ней словно вытягивал тепло прямо из костей. Обхватив себя руками, он спрятал одну ладонь в рукав — большой палец поглаживал спицы веера с магнолией, а сам он прижался головой к стене. Время здесь текло странно — хотя он даже не мог сказать, где это «здесь». В тот день, когда его увезли, Хоу Сяньжун завязал ему глаза, прежде чем позволить выйти из повозки. Стальные наручники врезались в запястья, пока Шэнь Юань, спотыкаясь, шаркал следом за мужчиной, и он мог только удерживать себя, чтобы не рухнуть лицом в пол, пока его вели через лабиринт коридоров и винтовых лестниц. К тому моменту, когда Хоу Сяньжун оставил его в темнице, ставшей ему теперь домом, у Шэнь Юаня так кружилась голова, что ему уже было плевать на все, только бы дали отдохнуть. Теперь же, глядя на сырые стены, которые будто надвигались на него, он почти жалел, что не начал тогда скандалить. Вряд ли бы это что-то изменило, но комната без окон и мебели, с одной ржавой дверью для входа и выхода… Была все равно что тюремной камерой. Сравнение более чем уместно, ведь он почти как заключенный. Вздохнув, он вытянул ноги. Возле ног на подносе стояла миска с нетронутым костным бульоном, и при всем его не аппетитном виде у Шэнь Юаня свело желудок. Однако он отказывался его есть, как и все остальное, что пытался скормить ему Хоу Сяньжун. Он соглашался пить только воду, да и то с большой неохотой. Нельзя доверять ничему, что шло из рук Хоу Сяньжуна, но Шэнь Юань был недостаточно развит в совершенствовании, чтобы практиковать инедию… Он надеялся только на то, что Шэнь Цинцю скоро за ним придет. И он придет, само собой. Но… «Пожалуйста, гэ, поторопись». Шэнь Юань запрокинул голову и закрыл глаза. В темноте и сырости его единственной компанией были собственные мысли, по крайней мере до тех пор, пока Хоу Сяньжун не принесет еще еды. Мужчина все больше раздражался из-за его голодовки, но пока он продолжал приходить, Шэнь Юаню было все равно. Разумеется, он не был в восторге от его визитов, но в этой темной дыре только по Хоу Сяньжуну можно было определить время. Если предположить, что тот приносил и завтрак, и ужин, то прошло уже около трех дней. «О, или уже четыре», он мысленно поправил себя, услышав стук каблуков по камню. Одинокий фонарь мягко покачивался, пока Хоу Сяньжун спускался по лестнице, держа в другой руке очередное блюдо с едой, которая сгниет, так и не коснувшись губ Шэнь Юаня. Свет фонаря просочился в камеру, и он молча наблюдал, как мужчина поставил его на пол, чтобы достать ключ. Старые петли жалобно застонали, когда дверь медленно открылась; войдя внутрь, мужчина посмотрел на Шэнь Юаня свысока. — Значит мы все еще бунтуем? — спросил Хоу Сяньжун, бросив многозначительный взгляд на бульон. Шэнь Юань прищурился, поджал губы и ничего не ответил. Хоу Сяньжун вздохнул, словно ужасно обремененный человек. — Еще и в молчанку играем? Юань, ты правда веришь, что получишь награду за такое показное упрямство? — Возможно, но только не от господина Хоу, — ответил он хриплым от молчания голосом, наклонив голову. Его ответ вызвал у Хоу Сяньжуна улыбку, очень неприятную. — Вот как. Что-то не вижу здесь больше никого. — мужчина демонстративно осмотрел комнату, заглянув в каждый темный угол. — А ты? — Нет, — согласился Шэнь Юань, и добавил. — По крайней мере пока. Намек кристально ясен, и судя по дергающимся мышцам на челюсти Хоу Сяньжуна, мужчина все прекрасно понял. Однако через его самообладание не так легко продраться. Присев перед ним на корточки, Хоу Сяньжун поставил на пол миску с едой. Шэнь Юань почувствовал запах мяса с пряностями и у него невольно потекли слюнки. Это самое роскошное блюдо, которое ему приносили — очевидно, чтобы сломить его — но от одной мысли, что оно дано руками этого человека, даже самое сочное мясо начинало казаться протухшим. Сжав зубы, Шэнь Юань демонстративно отвернулся — молчаливый протест. Улыбка сошла с лица Хоу Сяньжуна. — Шэнь Юань, прекращай. Ты моришь себя голодом зазря. Или думаешь, что Шэнь Цинцю вдруг влетит в комнату и похвалит тебя за стойкость? — мужчина поднял разговор о теме, которую они все это время умалчивали, и с ехидным смешком добавил. — Тебя бросили, мой дорогой. Когда ты наконец это поймешь? А этого Шэнь Юань так спустить не мог. Резко вскинув голову, он уставился на Хоу Сяньжуна горящим взглядом и отчетливо проговорил: — Бросили? Чего со мной только ни делали, господин Хоу, но точно не бросали, — наклонившись вперед, он грубо впихнул миску обратно в руки мужчины. — Цзю-гэ придет, и тебе это совсем не понравится. От его угрозы лицо Хоу Сяньжуна сразу посерьезнело, и тот прошипел со сквозящим ядом в голосе: — Следи за языком, Юань. Я не потерплю дерзости. — А то что? — вырвалось у него. Возможно, у него поехала крыша после заточения в одиночестве и темноте, но его губы шевелились быстрее, чем он успевал себя остановить. — Что ты можешь сделать такого, чего еще не делал со мной? Интересно послушать. Ты… — у Шэнь Юаня перехватило дыхание, а щеки покраснели от адреналина. Он видел, как потемнел взгляд Хоу Сяньжуна, но ему было плевать. Вдруг показалось, что в животе у него разгорелось пламя, и его нужно выпустить наружу, пока оно не выжгло его изнутри. — Ты меня уничтожил. Осквернил тело, разорвал душу в клочья — я живу как породистая шлюха и от меня ждут благодарности за такую оказанную честь! — Шэнь Юань нервно и отрывисто посмеялся, закрыв рот рукой. Другой он сжимал веер с магнолией так крепко, что на ладони точно отпечатаются следы его зубцов. Он продолжил говорить сквозь пальцы дрожащим голосом. — Я сомневаюсь в каждом встречном. Задумываюсь, причиню ли им вред из-за связи с тобой, или они причинят вред мне, потому что уже находятся под твоей властью. Иногда я хочу набраться смелости и умереть, но потом я боюсь, что ты найдешь способ мучить меня даже в загробной жизни! — отчаянные слова срывались с его губ. Он хрипло выдохнул. — Ну так что? Что ты еще можешь сделать? Я больше не боюсь тебя, Хоу Сяньжун. Просто не могу. Не прошло и секунды, как миска с грохотом упала на пол, а мясо с рисом разлетелись по влажным каменным плитам. Когда Хоу Сяньжун занес над ним руку, его глаза расширились. Шэнь Юань с отстраненным интересом следил, как рука приближалась к его лицу, пока не ударила по щеке. Удар был такой силы, что его голову резко отбросило в сторону, шея хрустнула, а лицо ударилось о стену позади него. Мир моментально поплыл перед глазами, и он сполз на пол. Боль пришла не сразу; сначала во рту появился металлический привкус крови, и лишь затем дошла пронизывающая боль в рассеченной коже щеки. Шэнь Юань вяло провел языком по зубам, немного порадовавшись, что все остались на месте, и сплюнул сгусток крови. Хоу Сяньжун молча наблюдал за происходящим, его рука застыла в воздухе, а сам он трясся от едва сдерживаемой ярости. — Посмел так со мной разговаривать? — неверяще выдохнул тот. — Без меня едва бы ты дожил до Гуань Ли, но сейчас тебе почти тридцать, а ты плачешься о своей утраченной чистоте? — мужчина схватил его за грудки, чему Шэнь Юань никак не мог сопротивляться. Хоу Сяньжун шипел, брызжа слюной. — Люди продают свои тела за гораздо меньшие деньги, чем те богатства, которыми я одаривал тебя. Тебе никогда со мной не расплатиться, но если ты собираешься вести себя как неблагодарный ребенок, то придется заставить тебя поплатиться. Из уголка рта Шэнь Юаня текла кровь, но он все равно безрадостно улыбнулся. — Но мне казалось, что Хоу Сяньжун предпочитал меня ребенком. Я ошибался? — щека отдавала болью при этих словах. Улыбка же Хоу Сяньжуна была жестока и не предвещала ничего, кроме боли. — Еще как ошибался. Я с удовольствием покажу нынешнему Юаню, насколько он впал в мою немилость. Внезапно поднявшись на ноги, Хоу Сяньжун развернулся и покинул камеру. Дверь с грохотом захлопнулась, и мужчина поднялся по лестнице, не оборачиваясь. Проводив его взглядом, Шэнь Юань закрыл глаза и позволил себе короткое мгновение покоя. Но уже вскоре он начал проваливаться в сон. Ему бы насторожиться. Это сотрясение? Из-за такой вероятности ему не хотелось поддаваться сну. Однако… Если он мог хоть на пару часов погрузиться в такое спасительное забвение… Одной мысли об этом было достаточно, чтобы он поддался искушению.

***

Время шло, но у Шэнь Юаня больше не было возможности отслеживать его ход. Хоу Сяньжун не заходил в камеру с их последнего… разговора. Похоже, что-то из сказанного задело мужчину за живое, и Шэнь Юань даже немного злорадствовал победе. Спустя столько лет выяснилось, что достаточно было всего нескольких слов, чтобы уязвить самолюбие дьявола. Но он тратил все силы на то, чтобы удерживать себя в сознании, и ему было не до торжества. Может он драматизировал, но с тех пор, как его заточили сюда, прошла как минимум неделя. Без еды он мог бы продержаться и дольше: в конце концов, голодное детство приучило желудок терпеть болезненные спазмы. Но без воды? Это уже проблема. Хоу Сяньжун перестал ее заносить и не передал эту задачу слугам, и с тех пор его тело начало увядать. Язык тяжело лежал во рту. После того, как он чуть не задохнулся от спазма пересохшего горла, Шэнь Юань больше не решался сглатывать; да и слюны-то почти не осталось. В висках пульсировала непрекращающаяся боль: то ли от обезвоживания, то ли от воспитательных мер Хоу Сяньжуна, кто бы знал. Щека какое-то время горела после удара, но теперь боль притупилась до легкого онемения, которое зудело при любом движении лица. Ему оставалось только молиться, чтобы рана не загноилась, хотя, учитывая место его заточения, Шэнь Юань бы этому не удивился. Он лежал, свернувшись в углу калачиком, пока мысли вяло текли как потоки ила на дне глубокого озера. Веер с магнолией по-прежнему был спрятан глубоко в рукаве, и ему, наверное, стоит быть благодарным, что Хоу Сяньжун не забрал его у него, ведь сейчас веер был его единственным утешением. Проводя большим пальцем по гладкому деревку, он пытался удержать мысли на чем-то легком, мимолетном — но как бы ни старался, все постоянно сводилось к Шэнь Цинцю. «Гэ… Где же ты?..» Именно в момент полного изнеможения, когда он находился в бредовом состоянии между сном и явью, Шэнь Юань услышал характерный звук шагов по лестнице. Однако на этот раз людей было несколько. Дверь в камеру заскрипела. Шэнь Юань, щурясь от света нескольких фонарей, пытался разглядеть небольшую свиту слуг во главе с самим Хоу Сяньжуном. Мужчина свел руки за спиной и являл собой само спокойствие. Если бы не острый блеск его глаз, можно было подумать, что все в порядке. Шэнь Юань оцепенело наблюдал, как Хоу Сяньжун обернулся к стоящим за ним слугам — одного его жеста хватило, чтобы те пришли в действие. Обогнув хозяина, слуги присели рядом с Шэнь Юанем и подхватили его подмышки. От того, как они пихались, у него раскалывалась голова и он тихо застонал, но его дискомфорт мало кого волновал, поэтому его просто подняли с пола. Колени тут же подогнулись, едва он попытался встать самостоятельно, но слуги были к этому готовы и самый крепкий из них запрокинул его через плечо, как мешок картошки. Шэнь Юань кряхтел, пытаясь устроиться поудобнее — ему удалось немного выпрямиться, но для этого пришлось опереться рукой о голову слуги. — Похоже, ты начал усваивать урок, — лениво отметил Хоу Сяньжун. Он сделал паузу, ожидая возражений, как будто Шэнь Юань был в состоянии не то что ответить, хотя бы сглотнуть. Однако последовавшая тишина, казалось, порадовала мужчину, и он отдал приказ слугам. — Приведите его в порядок. Я скоро поднимусь. Те приняли приказ и потащили его вверх по лестнице. Шэнь Юань понимал, что должен опасаться планов Хоу Сяньжуна, и все равно чувствовал облегчение, что покидает темную, сырую камеру. Глаза резало от яркого света коридоров, но по обрывкам увиденного он понял, что еще ни разу не был в этом поместье. Он пытался запомнить маршрут, по которому его несли, однако из-за головокружения было сложно сосредоточиться. По-крайней мере он понял, что находится на втором этаже и его ведут в купальни — воздух в помещении был густым и тяжелым от пара горячей воды. Едва Шэнь Юань успел вдохнуть аромат сладких масел, как его усадили на край ванны и сорвали с него одежду. Веер с магнолией с грохотом упал на пол. Шэнь Юань, шатаясь, дернулся к нему, когда один из слуг подошел его поднять. — Э-то мое, — прозвучал его хриплый шепот. Говорить оказалось очень больно. Внезапная волна головокружения едва не свалила его с ног, но он все же выдавил сквозь стиснутые зубы. — Не. Трогай. Слуга, который на вид был примерно на пару лет старше Цзю-гэ, выглядел довольно удивленным его отчаянной мольбой. Шэнь Юань не мог его винить за подобную реакцию, ведь всего мгновение назад он, должно быть, напоминал живой труп. — Я верну его, когда мы закончим, — успокоил тот, кладя веер в поле его зрения. Шэнь Юань неуверенно кивнул. Это… Логично, не мог же он мыться с веером, если только он не хочет испортить его еще до того, как сможет отдать Шэнь Цинцю. Убедившись, что он немного успокоился, слуги насели на него, пока он не погрузился в душистую воду по плечи. Его намывали, поднимая то руки, то ноги, но Шэнь Юань не сопротивлялся — только смотрел на веер в упор. Даже когда мыльная вода с волос щипала глаза и щеку, он не отводил от него взгляда. К счастью, слуги относились к своему заданию отстраненно, и уже вскоре вытащили его из грязной воды, вытерли и укутали в свежие халаты. Из купальни его повели в комнату в самом конце длинного коридора. Вдоль стен тянулись большие эркерные окна, впускающие последние лучи заходящего солнца. Глянув наружу, сердце Шэнь Юаня ухнуло от их изолированности — вокруг на многие-многие ли вперед простирался лишь лес. «Цзю-гэ», он подавлял нарастающий в груди страх, «ты же найдешь меня, правда?» Сжав губы, он покачал головой и решительно отмел эту мимолетную мысль. Он не перестанет надеяться на старшего; до тех пор, пока Шэнь Цинцю не предаст его веру, он будет держаться за его обещание. Вместо этого Шэнь Юань переключил внимание на комнату, в которую его завели — судя по всему, спальню. Слуга уложил его в постель с огромным балдахином. Ему оставалось лишь откинуться на мягкие подушки и надеяться, чтобы она не принадлежала Хоу Сяньжуну. — Мой веер, — пробормотал Шэнь Юань, протягивая руку к ближайшему слуге. — И воды. Пожалуйста. Парень — как он потом заметил, это был всего лишь мальчишка — испугался, что к нему обратились напрямую, но кивнул и убежал, оставляя Шэнь Юаня в ожидании. Он невольно вспомнил о Сюй Шане и задумался, в порядке ли он. Оставалось только молиться, чтобы все обошлось, потому что… Он еще не скоро будет в состоянии ему помочь. «Если вообще смогу помочь», прискорбно добавил он. — В-вот, сяньшэн. Ему не дали с головой погрузиться в скорбные мысли, сунув под нос дрожащей рукой веер с магнолией и чашу воды. Шэнь Юань понимал, что надо пить медленнее, иначе станет плохо, но не удержался и выпил всю воду тремя глотками, не обращая внимания на промокший ворот одежд из-за капель, что катились из уголков его рта. Этот дискомфорт был малой ценой за возможность снова почувствовать себя человеком. — Еще, — хрипло выдохнул Шэнь Юань, протягивая пустую чашу. Он напрочь позабыл о манерах, но если мальчик и обратил на это внимание, то виду не подал. Тот снова наполнил чашу и оставил кувшин на прикроватном столике, чтобы Шэнь Юань мог до него дотянуться. Однако мальчик, как и остальные слуги, к сожалению не мог остаться после того, как выполнил все свои обязанности. Провожая их взглядом, когда те покидали комнату, Шэнь Юань расстраивался, что не мог оставить хотя бы одного и немного расспросить. Ответили бы ему вообще — спорный вопрос, но хотелось хотя бы попытаться. Вздохнув, он отпил еще один большой глоток воды (на этот раз сдержанный), а затем отставил чашу и откинулся на подушки. Шэнь Юань до сих пор очень хотел есть, но утоленная жажда и мягкая постель после целой недели, проведенной на тонкой подстилке, клонили его в сон, будто затягивая какой-то магией. Я скоро поднимусь, сказал тогда Хоу Сяньжун. Но когда это «скоро»? Через палочку благовоний или целый шичэнь? Меньше, больше? В глубине души он понимал, что надо противиться сну — что важно оставаться в сознании и быть готовым к возвращению мужчины — но перспектива хорошего отдыха слишком соблазнительна, чтобы ею противиться. Да и разве отдых не поможет ему лучше противостоять тому, что последует дальше? Для его изможденного разума это логика была неопровержима.

***

Тяжелый жар давил на шею, грудь, живот. Неотвратимо и угнетающе. Мышцы бедер напряглись и растянулись, но когда Шэнь Юань попытался их расслабить, ничего не вышло. Что-то находилось между ног. А потом — опять давление, настойчивое и нежелательное, в интимном месте, которого никто не должен касаться. Шэнь Юань очнулся с криком, надорвавшим и без того больное горло; отбрыкивась, он уперся ногой в чье-то тело. Он пытался сесть, но оказалось, что руки были связаны над головой. Паника, животная и едкая, бурлила в животе, а разум тем временем погрузился в хаос. Где я? Что происходит? Кто меня трогает? Где Цзю-гэ? Где Цзю-гэ? Где Цзю-гэ где Цзю-гэ гдецзюгэгдецзюгэгдецзюгэ… Давление тут же ослабло. — Замечательно, — заговорила туша над ним. — Я хотел, чтобы ты был в сознании в этот момент. — Хоу Сяньжун! — Шэнь Юань открыл от изумления рот. — Че-чего, нет… Слезь с меня! — Твое тело ослаблено. — мужчина провел рукой по внутренней поверхности его бедра. Другая рука — та, что пыталась проникнуть в него, собственнически легла ему на живот. — Но ты в любом случае должен заново привыкнуть ко мне, Юань. К моему размеру и моему жару. Это будет непросто, но чем быстрее ты смиришься со своим наказанием, тем быстрее я прощу тебя. Шэнь Юань на секунду оторопел. В каком-то смысле слова мужчины сквозили неким… извращенным состраданием — обещанием облегчить страдания, если он пойдет у него на поводу — но глаза говорили об обратном. По этому голодному взгляду становилось ясно, что Хоу Сяньжун не хотел, чтобы он принял свое наказание, потому что хотел продолжать его истязать. Он кожей ощущал грубые мозоли на пальцах мужчины. Шэнь Юаня пронзило леденящим чувством унижения оттого, что тот был одет, пока сам он полностью обнажен; в какой-то момент сна его лишили одежд и достоинства. Когда рука Хоу Сяньжуна поползла ниже, его сердце бешено заколотилось, и он заизвивался, пытаясь освободиться от пут. — Прекрати, ублюдок! Но его сопротивление ничуть не смутило мужчину. Скорее наоборот — будто раззадорило, и тот прерывисто дышал и улыбался, обнажая острые белые зубы. Глядя на него, эту нависшую тушу, Шэнь Юань мысленно перенесся в прошлое — к тому тринадцатилетнему мальчику, впервые в жизни испытавшему то, чего не должен знать ни один ребенок. Тяжесть воспоминания была почти осязаема, он чувствовал, как она сковывает его конечности, пока призрачный ужас разливается по венам. Было бы проще сдаться — Шэнь Юань знал это. Но… Он вспомнил Шэнь Цинцю и его обещание новой жизни, и после этого казалось немыслимым позволить Хоу Сяньжуну осквернить себя еще хоть раз, растоптав мечту еще до того, как она успеет расцвести. Кроме того… Шэнь Юань уже не тот напуганный подросток — на этот раз он может дать отпор, или умереть, попытавшись. Он ощутил прилив адреналина. На одно драгоценное мгновение тело забыло о своей изможденности. Переполненный решимостью, Шэнь Юань выгнул спину под почти невозможным углом, резко вскидывая бедра. Этого хватило, чтобы врезать коленом прямо по лицу Хоу Сяньжуна, и на всю комнату раздался хруст кости. Мужчина мгновенно отшатнулся, прижимая руку к носу. Между его пальцев просачивались рубиновые струйки крови, стекая по запястью. — Ты… — захлебывался он, в неверии глядя на свои окровавленные пальцы и тут же впадая в ярость. — Ты мелкий… Хоу Сяньжун бросился вперед. Шэнь Юань свернулся калачиком, насколько позволяли связанные запястья, готовясь к удару. И как только старший навалился на него, раздался леденящий душу крик. На короткий безумный миг Шэнь Юань подумал, что это кричал он сам — но когда Хоу Сяньжун вдруг замер и повернул голову в сторону двери, до него дошло, что звук исходил откуда-то снаружи. Крик оборвался так же резко, как начался, но наступившая тишина ощущалась столь же оглушающей. Хоу Сяньжун бросил на него оценивающий взгляд, и Шэнь Юань бы рассмеялся от абсурдности, если бы не был так напуган. Как он мог быть ответственен за происходящее, будучи со связанными руками и зажатым телом? Цокнув, Хоу Сяньжун поднялся на ноги. Затем поспешно обмотал пояс халата вокруг талии и обратился ко слугам, по-видимому стоящим за дверями: — Что это было? Немедленно доложить! Но ему не повезло, и ответом был только новый крик. Зато этот крик был громче предыдущего, а значит ближе — но и он оборвался, сменившись тишиной. Теперь раздался только звук глухого удара, будто чье-то тело врезалось в оконные ставни, а затем ритмичный топот ног, словно кто-то бежал по деревянному полу. Третий крик, четвертый — все ближе и ближе. Шэнь Юань с трудом уловил сбивчивую мольбу о пощаде, ставшую влажной и гортанной, а после и вовсе оборвавшуюся на полуслове. В повисшей тишине он заметил, как побледнело лицо Хоу Сяньжуна, резко контрастируя со струйкой крови, что все еще текла из его носа. Он отстраненно смотрел, как мужчина вытер ее и уставился на дверь — а точнее на то, что находилось за ней. Неужели… наконец?.. Надежда, хрупкая как крылья бабочки, поселилась в сердце Шэнь Юаня. Он понимал, что мог ошибаться, и старался привести себя в чувство этой мыслью. Хоу Сяньжун был по профессии юристом и вел темные дела; будет неудивительно, если у него окажется целая армия врагов, которые только ждали возможности отомстить. Но… чтобы именно сейчас? В этом тайном поместье, в котором прятали Шэнь Юаня? Слишком удачное совпадение. Пульс участился, он затаил дыхание и ждал. И ждал. И ждал. Как вдруг: — ГДЕ ОН?! Голос, снившийся ему годами — голос, который он узнал бы даже с того света — пророкотал за пределами спальни. Шэнь Юань распахнул широко глаза, сердце бешено застучало, а в голове крутилась только одна мысль: «Он здесь! Он пришел!». — Цзю-гэ! — хрипло орал Шэнь Юань, изо всех сил напрягая горло. — Я тут! Глаза Хоу Сяньжуна тоже округлились, но по другой причине. В них читался первобытный страх, как у хищника, осознавшего, что на его территорию пробрался кто-то опаснее него. — Заткнись, — прорычал тот, и в его ярости сквозила примесь ужаса. — Ни. Слова! Но Шэнь Юань его не слушал: — Гэгэ, пожалуйста!.. Дверь и стена вокруг нее взорвались дождем крошки из дерева и камня. Обломки разлетелись во все стороны, и Хоу Сяньжун отшатнулся, прикрывая лицо руками. Шэнь Юань же не отводил взгляда; его глаза были прикованы к вихрю пыли и фигуре, стоящей в самом его центре. К счастью, пыль быстро осела. Очищающий свет СюЯ безжалостно прорезал комнату, омывая своего владельца праведным сиянием. Кровь, стекающая со смертоносного лезвия, придавала Шэнь Цинцю облик карающего ангела, пока он хищно проходил вглубь комнаты. Его лицо напряжено, а глаза горели такой яростью, что казалось, будто от одного его взгляда плоть могла сойти с костей. Он осматривал комнату с холодной дотошностью, и в тот момент, когда он осознал состояние Шэнь Юаня — связанного, избитого, обнаженного — реакция последовала мгновенно. Не успел Шэнь Юань моргнуть, как тот уже подлетел к Хоу Сяньжуну и проскользнул лезвием СюЯ вдоль его яремной вены; на коже, где сталь коснулась плоти, зацвели алые бусины крови. — Шэнь Цзю. — прошипел мужчина, держась очень, очень неподвижно, но все равно ухмыльнулся и язвительно добавил. — Или теперь ты предпочитаешь, чтобы тебя звали «достопочтенный Шэнь Цинцю», мм? — Зови как хочешь, — с каменным лицом ответил тот. — Тебе все равно осталось недолго, так что это не имеет значения. — Ой, да ладно, ты не можешь меня убить, — даже в такой ситуации Хоу Сяньжун умудрялся елейно улыбаться. — Разве не знаешь, кто я такой? Настолько невероятно банальный вопрос, что Шэнь Цинцю даже не удостоил его ответом и лишь презрительно скривил губы. Но Шэнь Юань заметил момент, когда Хоу Сяньжун воспринял молчание за колебание и слегка расслабил плечи. — Характер моей работы вынуждает клиентов быть преданными мне. Ведь именно я слежу за тем, чтобы их секреты не всплыли наружу, — с неуместной самоуверенностью заявил тот. Шэнь Цинцю вскинул бровь и сильнее вдавил СюЯ в его плоть. Мужчина вздрогнул и посмотрел на клинок так, словно тот нанес ему личное оскорбление, после чего с той же враждебностью уставился на Шэнь Цинцю. — Дворец Хуаньхуа, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Полагаю, ты о нем слышал? Шэнь Юань побледнел при упоминании этой школы. «Хуаньхуа? Откуда у него с ней связи?» Но если так подумать… для юриста Хоу Сяньжун действительно был слишком уж тесно связан с миром заклинателей. Во-первых, та странная техника совершенствования, которой он заставлял следовать Юланя и Шэнь Юаня — то есть он откуда-то о ней узнал — а во-вторых, в его распоряжении всегда было слишком много бродячих заклинателей. Не говоря уже об У Яньцзы, каким бы коротким ни было их общение… — Ближе к делу, — бесстрастно произнес Шэнь Цинцю. Хоу Сяньжун усмехнулся. — Так вышло, что старый глава Хуаньхуа весьма ценит мои услуги. У нас с ним схожие наклонности, — он проскользил взглядом по Шэнь Юаню, а у него от этого подступила желчь к горлу. — Он не станет сидеть сложа руки, если со мной что-то случится. Так что послушайся моего предостережения, что это, — Хоу Сяньжун отодвинул от себя кончик СюЯ пальцами, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Будет самой большой ошибкой за всю твою… Шэнь Цинцю не дал ему договорить. Хотя Шэнь Юань внимательно следил за происходящим, он не мог толком описать то, что последовало далее — лишь легкое колебание воздуха и вспышка света, а затем пальцы Хоу Сяньжуна, только что бывшие частью его тела, отсеченными упали на пол. С лица мужчины еще не сошла тень ухмылки, когда он молча смотрел на четыре маленьких бугорка в том месте, где должны были быть его пальцы. А потом кровь фонтаном хлынула из конечности, с него спала вся самодовольная бравада и он закричал, сжимая запястье. По спине Шэнь Юаня пробежал холодок, когда Хоу Сяньжун осел на пол; он еще никогда не видел его в таком состоянии. «Что ж, раньше ему и пальцы не отрезали», подумал Шэнь Юань… Хотя дело не только в этом. Почти два десятилетия Хоу Сяньжун казался ему чем-то неотвратимым — властителем его личного ада. Он вдруг понял, что до этого дня, до этого самого момента был готов к тому, что мужчина прирастит пальцы на место и одарит того, кто посмел коснуться его, взглядом, обещающим вечные муки ада. Но… Как там говорил Шэнь Цинцю? Мужчины так легко истекают кровью. Каким бы дьяволом во плоти он ни казался Шэнь Юаню, Хоу Сяньжун прямо перед ним истекал кровью. — Ты совсем рехнулся?! — мужчина тяжело дышал, прижимая руку к груди. — Решил погубить себя и заодно свою школу?! Хуаньхуа отомстит за это. Они только и ждут повода, чтобы поставить Цанцюн на колени. Убив меня, ты преподнесешь их главе желаемое на серебряном блюдечке! — И? — Шэнь Цинцю даже не шелохнулся. — Что? — Хоу Сяньжун недоуменно на него уставился, а затем истерически рассмеялся, почти задыхаясь. — Ты до сих пор не понял, в каком положении находишься? Ради сохранения мира твой глава школы должен как минимум отречься от тебя. Ты потеряешь все! — Похоже, тут только ты не понял своего положения, Хоу Сяньжун. Но не переживай, — Шэнь Цинцю вернул лезвие под его подбородок, безрадостно улыбаясь. — Этот учитель тебя просветит. — О чем ты? — плюнулся тот. Шэнь Цинцю лезвием меча приподнял его голову за подбородок, чтобы смотреть прямо ему в глаза. — К несчастью для тебя, у Юэ Цинъюаня есть явная слабость. Позорная для главы школы, но не буду отрицать, что в такие моменты весьма полезная, — Хоу Сяньжун сглотнул, и его кадык под прижатым лезвием дернулся. — Видишь ли, этот человек готов пойти на гораздо большее, чем навлечь на себя гнев Хуаньхуа, если только я попрошу его об этом. — …Что? — Хоу Сяньжун побелел как полотно: не то от шока, не то от потери крови. Но у него еще оставались силы кричать и возражать. — Невозможно! Ты ненавидишь его. С чего бы ему портить репутацию Цанцюн ради такого, как ты?! Улыбка Шэнь Цинцю стала горькой, и он тихо пробормотал себе под нос: — Самому интересно, — затем, покачав головой, он повысил голос. — Довольно. Вставай на колени. Его голос эхом пронесся по комнате, точно удар судейского молотка — приговором. Хоу Сяньжун застыл с открытым ртом, взгляд проскользил с вершителя его судьбы к пролому в стене, некогда бывшим дверью. Коридор усеивали тела нанятых им слуг — павших во имя справедливости, дошедшей теперь до него самого. Хоу Сяньжун замер и не собирался двигаться, поэтому Шэнь Цинцю взял дело буквально в свои руки. Схватив мужчину за волосы, он рывком поднял его и поставил в подобие коленопреклоненной позы. Хоу Сяньжун выкрикивал ругательства, на что Шэнь Цинцю только сильнее тянул его. — Я бы хотел уделить тебе куда больше времени, — почти буднично признался Шэнь Цинцю. — Ты заслуживаешь испытать перед смертью как можно больше. — Подожди, — задыхался Хоу Сяньжун. — Шэнь Цинцю, ты не можешь… не надо… не делай этого… Шэнь Цинцю ответил не сразу. Он перевел взгляд на постель — и на Шэнь Юаня, до сих пор связанного на ней. Выражение его лица непроницаемо, но Шэнь Юань видел, как побелели костяшки пальцев руки, держащей Хоу Сяньжуна за волосы. Он снова дернул его за волосы, без предупреждения — так сильно, что мужчина на секунду оторвался коленями от пола. Несмотря на жестокость своих действий, голос Шэнь Цинцю звучал до боли мягко: — Ты хоть раз послушал Юаня, когда он молил тебя об этом? Хоу Сяньжун открыл рот, но не издал ни звука; нет ни одного оправдания, которое хоть отдаленно походило бы на правду. Именно в тот момент по нему стало видно, что он в полной мере ощутил на себе груз серьезности своего положения и осознал реальность, в которой его острый язык, его главное оружие было бессильно перед гневом Шэнь Цинцю. Никакие слова не спасут его от уготованной судьбы. Его поведение изменилось в считанные секунды. Превозмогая боль и страх, он рычал: — Можешь убить меня, Шэнь Цинцю, но помяни мое слово — моя смерть будет преследовать тебя, — его глаза сверкали, и он скалился, как дикий зверь. — Петля, которую ты закинул сегодня на свою шею, затянется в самый неожиданный момент. И в этот момент ты увидишь перед глазами мое лицо, но уже ничего нельзя будет изменить! Останется только сожалеть. — Сожалеть? — эхом вторил ему Шэнь Цинцю, недоуменно склонив голову. — Я слишком о многом сожалел в своей жизни. Но о твоем убийстве точно не стану. Кроме того, — он повернул голову Хоу Сяньжуна так, чтобы открыть уязвимое место на шее. — Я не стану бежать от своих грехов. Если однажды они придут за мной, что ж, пусть так. — его голос стал ледяным. — Но ты не доживешь, чтобы это увидеть. Вспышка белого света озарила комнату, пока СюЯ пульсировал, напитываясь эмоциями своего владельца. Шэнь Юань залип, глядя на его свечение, и подумал: «ага, сейчас это случится». Хоу Сяньжун умрет. Мысль не укладывалась в его голове. Это противоречило всему, что он знал. Но каким-то образом это станет правдой. Шэнь Цинцю высоко поднял меч и вот-вот воплотит это в жизнь, а Шэнь Юаню оставалось только ждать. И смотреть. На миг все застыло и затихло; даже сверчки за окном уняли свой ночной стрекот. Затем, одним быстрым движением, Шэнь Цинцю всадил СюЯ под подбородок Хоу Сяньжуна. Лезвие прорезало мягкие ткани его челюсти и пробило макушку. Череп раскололся с таким громким треском, что у Шэнь Юаня мороз пошел по коже. Зрелище было отвратительным, но Шэнь Юань не мог отвести взгляда от раскрытого рта мужчины, из которого лилось сияние СюЯ. Шэнь Цинцю вырвал клинок, и тот рухнул лицом вниз. Тело с грохотом ударилось о пол, но Шэнь Юань никак не реагировал. Ему казалось, он должен был ощущать внутри что-то мощное, драматичное… Огромное облегчение или даже восторг победы. Вместо этого его мысли застыли, сбились и метались, они ни за что не могли зацепиться. Он не мог думать ни о чем, кроме стоявшей картины перед лицом: Хоу Сяньжун, заколотый как свинья, лежал в луже собственной крови. Только когда Шэнь Цинцю двинулся — взмахнул рукой, Шэнь Юань зацепился за его жест вниманием. Он оцепенело наблюдал, как старший стряхивал с СюЯ внутренности Хоу Сяньжуна. Закончив, тот даже не взглянул на оставленный им труп и с клинком в руках направился к кровати. «Он собирается перерезать веревку», — дошло до Шэнь Юаня, и он зажмурился, готовясь к жжению стали на запястьях. По всей видимости он недооценил контроль Шэнь Цинцю над своим мечом, потому что он лишь слегка пощекотал его кожу и путы тут же разлетелись в клочья. Руки почти не слушались после того, как несколько часов провисели над головой, оттого обессилено упали по бокам. Кровь постепенно начала поступать к кончикам пальцев. Онемение кололо до самых костей, но Шэнь Юань пересилил его и сел, потому что не мог больше лежать на спине ни секунды. Пытаясь сохранить хотя бы крупицу достоинства, он закинул ногу на ногу и обхватил колени руками, прикрывая тело. Но, кажется, об этом не стоило беспокоиться, ведь Шэнь Цинцю уже стянул с себя верхнее одеяние и накинул ему на плечи. Шелк еще хранил в себе тепло его тела. Шэнь Юань не осознавал, как ему было холодно, пока не впитал этого тепла. Пускай рукава были пропитаны кровью, под металлическим запахом еще сохранился аромат зеленого чая и бамбука. В порыве бесстыдства он зарылся носом в ворот одежд и глубоко вдохнул, весь дрожа с чувством жжения в глазах. — Ты пришел, — наконец удалось выдавить из себя. Лицо Шэнь Цинцю дрогнуло. Подойдя к нему, он без всяких раздумий опустился перед ним на колени, чтобы их глаза были на одном уровне, и многозначительно ответил. — Всегда приду. «…Черт». Всего два слова, а у Шэнь Юаня уже сдавило горло. Крепко сжимая руками халат старшего, он всеми силами пытался не заплакать. Ну правда… Только Шэнь Цинцю мог сказать такое и вести себя при этом так, будто вырезать десяток человек ради исполнения обещания совершенно нормально. Шэнь Юань нервно выдохнул и поднял голову. Его взгляд проскользил по брызгам крови на лице Шэнь Цинцю, недвусмысленному свидетельству только что совершенного насилия. По всем разумным причинам его вид должен был пугать — и он пугает — но Шэнь Юань еще никогда не чувствовал себя в такой безопасности. Шэнь Цинцю смотрел на него не отрываясь, словно боялся, что он в любую секунду мог навсегда исчезнуть. Под тяжестью этого взгляда Шэнь Юаня посетила мысль: если гэгэ — ненормальный, то и он сам, возможно, тоже. Ведь каким бы пугающим сейчас ни выглядел Шэнь Цинцю, он никогда не видел человека такой невероятной красоты. Кхм… Что? По какой-то причине мысль показалась ему… странной. Он уже не раз отмечал привлекательную наружность Шэнь Цинцю, но в этот раз все было немного иначе. С чего бы это? Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее билось сердце. На долю секунды показалось, что он вот-вот докопается до истины, но тут… — А-Юань. Его имя, произнесенное тихим шепотом, вернуло Шэнь Юаня в реальность, и он увидел, как Шэнь Цинцю протянул руку к его лицу — но та замерла, едва касаясь кожи. Он понимал, что старший давал ему возможность отстраниться, но он даже не думал об этом; после нескольких дней боли нежное касание было словно подарком небес. Прижавшись здоровой щекой к его ладони, Шэнь Юань расслабился, когда Шэнь Цинцю осторожно провел большим пальце по шраму под глазом. Другой рукой тот осматривал рану на второй стороне лица — наверняка уже покрывшуюся уродливой коркой. Жаль, что Шэнь Юань не смог осмотреть ее раньше, хотя он бы вряд ли смог улучшить ее вид. Пальцы зависли над раной. Похоже, Шэнь Цинцю с трудом подбирал правильные слова: — …Тебя где-то еще ранили? — медленно произнес он. Было совсем нетрудно понять, на что намекал старший, и Шэнь Юаня укололо унижением, хотя он стойко пытался игнорировать эти ощущения. И все же это было за гранью возможного, потому что Шэнь Цинцю никогда, никогда, никогда не должен был увидеть его в таком виде. Сохраняя ровный тон голоса, он ответил: — Нет. — а затем, видя сомнение во взгляде Шэнь Цинцю, добавил. — Честно, больше ничего. Шэнь Цинцю рассматривал его лицо в поисках намека на ложь. Ничего не найдя, он слишком протяжно выдохнул. Его плечи опустились, словно напряжение, сковывающее его с момента, как он вошел в комнату, наконец спало. — Прости, — тихо, но горячо заявил Шэнь Цинцю. — Я должен был найти тебя раньше. — Ты пришел, когда был нужен мне. Этого достаточно, — он бережно накрыл тыльную сторону ладони Шэнь Цинцю своей рукой. Так много всего хотелось еще сказать… Но ведь так всегда? Главное, что в итоге Шэнь Цинцю рядом, а Шэнь Юань в порядке. А все остальное подождет. Сначала показалось, что старший собрался возразить, но потом тот сжал губы и в конце концов кивнул, а потом спросил, поднявшись на ноги. — Ты можешь встать? — Я… Не уверен, — честно ответил он. Шэнь Цинцю протянул ему руку и он с большой благодарностью ее принял. Ему удалось приподняться, но как только он перенес вес на ноги, те моментально подогнулись. Шэнь Юань упал обратно на кровать, смущенно вздохнув. — Видимо нет. — Угу, — Шэнь Цинцю не был удивлен результатом. Не дав ему времени запротестовать или хотя бы собраться с мыслями и умереть от стыда, Шэнь Цинцю наклонился к нему и положил одну руку под колени, а другую за спину. С его губ сорвался испуганный выдох, он инстинктивно обвил руками шею старшего, когда тот одним легким движением поднял его с кровати. — Цзю-гэ! — ругался с пылающими ушами Шэнь Юань. Он ведь не какая-то девица в беде… Ладно, стоит признать, он действительно оказался в затруднительном положении, но все еще не девица — уж в этом он уверен! Мужчина не обратил внимания на его ворчания и только получше закутал его в свой халат. — Мы не можем оставаться тут вечно, Юань. Так что, если у тебя нет идеи получше… …А у Шэнь Юаня не было идей. Приняв его молчание за согласие, Шэнь Цинцю едва заметно ухмыльнулся и направился к пролому в стене, в которой некогда стояла дверь спальни Хоу Сяньжуна. Его походка плавная, а хватка крепкая. Шэнь Юаню не на что было жаловаться, но он вдруг осознал одну крайне важную вещь: грудь Шэнь Цинцю была очень твердой. Может все потому что он был почти голым — между их телами нет ничего кроме тонких слоев одежд — но он слишком хорошо ощущал, как упругие мышцы старшего едва заметно напрягаются при каждом малейшем движении, подстроившись под необходимость нести на руках взрослого мужчину вроде него, словно это самое естественное дело на свете. — Держись крепче, — попросил Шэнь Цинцю, заметив, что его хватка ослабла. — Угу, — выдал он максимально связный ответ. Коридор, куда они вышли, был погружен во тьму. Большинство фонарей сорваны с крючков и путь вперед освещала только луна. Ее бледное сияние лилось через широкие окна, заливая пол слабым светом. Тени же, напротив, сгущались, и Шэнь Юань вгляделся в их глубину. И тут же пожалел об этом. Тела в разных позах были разбросаны по полу: стражники, защищавшие это поместье, бездыханно лежали кто упершись о стену, кто в своей луже крови. Рука одного мужчины была оторвана от тела, ее пальцы все еще держали рукоять меча, оказавшегося бессильным защитить его. У другого открыт рот, застывший в вечном крике о помощи, который, судя по всему, был прерван прямым ударом в горло. Вся эта кровавая бойня… Из-за меня. Его вдруг затошнило. Он не знал этих людей и мог только молиться, чтобы они были такими же ужасными, как сам Хоу Сяньжун… но даже он понимал, что вероятность этого мала. Шэнь Юаня только утешало, что среди мертвых мог быть Ли Вэнь, но проверять это совершенно не хотелось. — Не смотри, — тихо сказал Шэнь Цинцю. Шэнь Юань только рад был подчиниться. Уткнувшись лицом в изгиб шеи Шэнь Цинцю, он позволил своему миру сузиться до ровного биения сердца гэгэ. Было сложно не обращать внимания на запах крови, пропитавший воздух, но он стал не таким резким, когда старший вышел на узкую лестничную площадку, с которой открывался вид на вестибюль поместья. Здесь лунный свет лился свободнее. Шэнь Юань смотрел, как в воздухе лениво кружились пылинки, встревоженные их движением. Подняв голову, он огляделся. Внизу, там где снова сгущались тени, он снова разглядел силуэты поверженных стражников. На этот раз он не собирался присматриваться, но ему бы и не дали, потому что Шэнь Цинцю крепче прижал его к себе. — А-Юань, — мягко предупредил его тот. Вздохнув, он положил голову на плечо старшего. — Где мы? — спросил он, когда Шэнь Цинцю начал спускаться с лестницы. — В городе на окраине территории Хуаньхуа, — ровно ответил мужчина. Это… не тот ответ, на который рассчитывал Шэнь Юань. — То есть Хоу Сяньжун не врал, — пробормотал он. — Гэ, если он говорил правду, все то про старого главу школы Хуаньхуа… — Чтобы их глава пришел за мной, или за Цанцюн, если уж на то пошло, ему придется признать свои связи с Хоу Сяньжуном. Он не станет этого делать. — Ты не можешь быть так уверен, — возразил Шэнь Юань, сжимая пальцами ткань халата Шэнь Цинцю. — А если он решит, что риск того стоит? — Это бы все равно ничего не изменило. — медленно и сдержанно выдохнул тот. — Что ты имеешь ввиду… — он невольно повысил голос. Старший остановился у подножия лестницы и посмотрел ему прямо в глаза. — Ни одно наказание или угроза последствий не заставили бы меня поступить сегодня иначе, — четко выговорил каждое слово Шэнь Цинцю. Сердце Шэнь Юаня пропустило удар. — Если бы я мог вернуть Хоу Сяньжун из мертвых, — продолжал Шэнь Цинцю, — я бы сделал это. Просто чтобы убить еще раз. — Цзю-гэ, — выдохнул Шэнь Юань. — Не… говори глупостей. Но взгляд Шэнь Цинцю не дрогнул. — Снова и снова. — обещал тот. — Ради тебя. Это же звучит почти как признание. В голове Шэнь Юаня загорелась мысль: навязчивая, импульсивная, а прежде всего нелепая. Но Шэнь Юаню почему-то было не до смеха, его грудь вдруг сдавило, дыхание сбилось, но по другой причине. — Г-гэ, ты… — он не хотел заикаться, но даже не знал, что собирался сказать — просто надо было хоть как-то отреагировать, пока его не захлестнули эмоции, потому что почувствовал… чувство… Чувство? Оу. Оу. Так вот что это такое? К нему пришло осознание, поразившее своей ясностью. Такое впечатление, будто Шэнь Юань долго стоял под пасмурным небом и смотрел на дождевые тучи, не веря, что они прольются. Для других это было очевидным, но для него — невозможным. И только когда первая холодная капля коснулась лица, он понял: Я люблю его. Я… Влюблен в него. Я влюблен в Шэнь Цинцю. Рот беспомощно открылся от изумления. Стук сердца отдавался в голове Шэнь Юаня, и на мгновение ему даже показалось, что старший может услышать признание, звучащее в его ритме. — А-Юань, — глаза Шэнь Цинцю — такие зеленые, лесные и глубокие — смотрели на него с беспокойством. — Все нормально? Ах, да. Он же до сих пор не ответил. — Со мной все хорошо. — сказал он самую безопасную часть правды. — Просто… Сильно устал. Долгий момент Шэнь Цинцю хранил молчание. Старший испытующе смотрел на Шэнь Юаня, который в этот момент остро ощущал каждую мышцу на своем лице — хотя, казалось, оно уже не способно было сохранить нейтральное выражение. Учитывая проницательность своего гэгэ, он боялся, что тот сейчас поймет его тайну, которую он пока не готов открыть. Он не знал, что Шэнь Цинцю прочитал на его лице… Знал лишь, что после этого старший прижал его к себе еще ближе, словно защищая от всего мира вокруг. — Отдыхай, — мягко приказал Шэнь Цинцю. — Я рядом. Сказав это, он уложил его голову себе под подбородок, а Шэнь Юань не стал сильно задумываться и уютно прижался щекой к его груди, успокаиваясь ровным звуком сердцебиения и теплом объятий. В голове промелькнула глупая мысль, от которой губы чуть не расплылись в улыбке. Хоу Сяньжун во многом сильно ошибался, но в том, что касалось чувств Шэнь Юаня, он был прав. Досадная победа, когда твои слова подтвердились уже после твоей смерти. Если бы у Хоу Сяньжуна была могила, он бы сейчас в ней точно переворачивался. Шэнь Цинцю нес его во двор, а Шэнь Юань выкинул мысли о Хоу Сяньжуне из головы и наслаждался облегчением, которое ему принес уличный воздух. Небо над головой стояло бархатно-черное, но россыпь звезд на нем от этого сияла только ярче. После стольких дней, проведенных в подземной темнице, оно казалось невероятно высоким и далеким. Создавалось ощущение, что он мог воспарить ввысь, если бы Шэнь Цинцю не удерживал его так крепко. Он глубоко вдохнул чистый свежий воздух, чувствуя, как легкие наполняла странная жизнерадостность, от которой хотелось рассмеяться. Он в самом деле, по правде покидал это место. — Цзю-гэ, — он пытался унять дрожь в голосе. — Куда мы теперь? Шэнь Цинцю медленно остановился и вгляделся в горизонт. Старший явно видел за этими бесчисленными кронами деревьев нечто незнакомое Шэнь Юаню. — На Цинцзин, — встретившись с ним взглядом, он добавил уже тише. — Домой. Домой. Ха, домой? Так странно. Если так подумать, было ли во всем мире место, которое он мог назвать домом? В буквальном смысле точно нет. Однако с годами Шэнь Юань осознал, что дом — это не всегда место. Шэнь Цинцю говорит, что заберет его домой, и это наверняка со временем станет правдой. Но разве гэгэ не понимает? В его руках Шэнь Юань уже дома.