будни родителей-одиночек

На следующее утро на работе Вэй Ину все же приходится рассказать Хуайсану, что они с Лань Чжанем уже были знакомы до злополучной «адской среды». Тот восторженно охает, бегает ему за кофе каждые двадцать минут и внимательно слушает историю их с Лань Чжанем знакомства, будто сериал смотрит. В итоге они так увлекаются беседой о личной жизни, что совсем не замечают, как сзади к ним подходит грозный директор Цзян и внимательно впитывает подслушанную информацию, не спеша останавливать это безобразие на рабочем месте. — Ну, вот так все и было, — наконец заканчивает Вэй Ин. — И что, это конец? — несколько разочарованно тянет Хуайсан. — Я очень на это надеюсь, — слышат они оба голос, от которого синхронно вздрагивают и оборачиваются. — В этой шарашкиной конторе кто-нибудь будет работать?! — Все же не стоит называть место, где вы главный, шарашкиной конторой, босс, — пряча взгляд, бубнит Хуайсан. Директор Цзян со сложенными на груди руками олицетворяет само слово недовольство, отчего двум нерасторопным работникам хочется спрятаться под стол, но это уже совсем позор. Поэтому они только виновато глядят в глаза начальнику, молча умоляя не нагружать их сверхурочной работой. — Кыш с глаз моих. И чтобы работали, а не языками трепали. — Есть, босс! — Вэй Ин шутливо отдает ему честь. Директор Цзян задерживает взгляд на Хуайсане, отчего тот почему-то краснеет лицом, и удаляется с идеально ровной осанкой. Вэй Ин выгибает брови. — Так-так… Это влюбленное выражение я узнаю из тысяч других. Ты что, запал на нашего скрягу? Хуайсан убегает в туалет под предлогом того, что с кофе за сегодня был перебор. Вэй Ин провожает его пытливым взглядом из-под ресниц и обещает себе вырвать правду из друга, даже если для этого того нужно будет страшно пытать. Это, впрочем, будет несложно — достаточно и одной угрозы маменькой. *** Вэй Ин, кажется, в свою собственную школу ходил реже, чем в школу сына, потому что он снова здесь, но на этот раз повод — родительское собрание. Омега не до конца понимает, что ему здесь делать, потому что у Сычжуя отличные оценки, на поведение никто никогда не жаловался, а деньги на бесконечные шторы они сдают исправно. Поэтому он скучающе подпирает рукой подбородок и обводит пальцем царапины на светлой парте, когда на пустое место рядом кто-то садится. Ну конечно, кто же еще это может быть. — Здравствуй, — здоровается Лань Чжань. Вэй Ин оценивающе его оглядывает, в очередной раз подмечая, что альфа в одежде предпочитает светлые оттенки. — И тебе не хворать, — улыбается омега, невольно примагничивая чужой взгляд к своим губам. — Знаешь, то, что мы так часто встречаемся, наводит на мысли, что это злой рок. — Или судьба, — парирует Лань Чжань. — Злая и роковая, — веселится Вэй Ин, с удовольствием наблюдая за тем, как его сосед по парте хмурит брови. К учительскому столу подходит уже знакомый им обоим Сяо Синчэнь, сияя улыбкой как утреннее солнышко. Все присутствующие родители переводят на него взгляд и смиренно ожидают скучнейшую лекцию о чем бы то ни было. — Здравствуйте, дорогие родители. Для начала давайте пройдемся по успеваемости ваших детей, а потом уже перейдем к главному. Итак, для начала… Вэй Ин бы очень хотел уметь перематывать время, чтобы сразу перейти к тому главному, на которое, собственно, он сегодня променял уютный вечер с сыном перед телевизором. Переведя любопытный взгляд на Лань Чжаня, он подмечает, что тот внимательно слушает учителя, и заглядывается на красивый профиль, потому что из всех возможных занятий это самое увлекательное на данный момент. На самом деле он тут не единственный, кто пялится на одного конкретного альфу во все глаза. Некоторые омеги, свободные и не очень, тоже глазками стреляют, невольно поправляя свою одежду на случай, если Лань Чжань на них посмотрит. Вэй Ин усмехается и вслушивается в речь учителя. Тот как раз говорит, что Сычжуй — идеальный ребенок (не дословно, но суть ясна) и, встретив взгляд Вэй Ина, улыбается, на что получает ответную улыбку, потому что похвала всегда приятна. Особенно в сторону того, кого любишь всей душой. До главного Вэй Ин думал, не доживет, но Сяо Синчэнь, подметив общую усталость, переходит к нему довольно быстро. — Вы все наверняка знаете, что у нас намечается долгожданная поездка с классом, и для нее нам нужны два сопровождающих из родительского состава. Прежде чем вы успеете испугаться, поспешу сообщить, что помимо этих двоих буду также я, учитель физкультуры и наш гид. Есть добровольцы? Так быстро глаза в пол куча взрослых и состоятельных людей не опускала, наверное, никогда. Вэй Ин снова усмехается, потому что они, ей-богу, как самые настоящие школьники! Он оглядывает притихших родителей, натыкается на безмятежную улыбку терпеливого Сяо Синчэня и вдруг переводит взгляд на Лань Чжаня. Над головой загорается мультяшная лампочка, когда он, давя в горле смех, ползет рукой под стол и, нащупав там руку Лань Чжаня, поднимает ту в воздух. — Отлично! Один родитель есть! — восторженно хлопнув в ладоши, восклицает омега. — Господин Лань, папа нашего замечательного Цзинъи. Половина омежьих рук тут же поднимается в воздух. Половину этой половины опускают обратно ревнивые мужья, но рук все равно достаточно, чтобы собрать из них утреннюю группу по аэробике. Лань Чжань устремляет на Вэй Ина возмущенный взгляд, дергая все еще поднятой рукой, пока омега прячет смех за кашлем и пытается не умереть от удушья. Ну захотелось ему пошутить, чего сразу так смотреть-то? — Спешу напомнить, что родителей нужно только двое… — нисколько не растерявшись, Сяо Синчэнь понимающе улыбается. Затем смотрит на переглядки Лань Чжаня с Вэй Ином и вдруг говорит: — Господин Вэй, может, вы? Вы с господином Ланем, кажется, дружны, прямо как ваши дети. Улыбка сходит с лица Вэй Ина, сменяясь растерянным выражением, а Лань Чжань вдруг поднимает брови, мол, ну что, дошутился? Омега чувствует себя цирковой обезьяной, когда все взгляды устремляются на него, и некоторые из них по-настоящему злобные. — Э, не думаю, что я могу ладить с детьми, кто не мой сын… — пытается отшутиться он, но Сяо Синчэнь вдруг говорит: — Этого от вас и не требуют. Вы будете просто сопровождать их, а все остальное оставьте учителям. — Я не уверен, что… — Рад, что вы согласны! На этом собрание объявляю оконченным. Пока все торопливо поднимаются со своих мест, Вэй Ин пытается понять, в какой момент все пошло не по плану. В конце концов, он решает, что в тот самый, когда тощий сперматозоид решил, что он особенный, и произвел его на свет. — Господин Лань, господин Вэй, задержитесь на минуту, пожалуйста. Вэй Ин выплывает из своих мыслей и встает на ноги, чтобы закинуть на плечо свой рюкзак и поравняться с альфой, что уже стоял у учительского стола и наблюдал за его душевными муками с лицом, выражение которого можно было бы назвать триумфальным. — Скажите честно: вы просто заметили, что я подставил Лань Чжаня, и решили взять на себя работу кармы? Сяо Синчэнь мягко смеется, переводя взгляд с одного родителя на другого. — И да, и нет, — пожимает плечами омега. — В любом случае руководство требует, чтобы кто-то из родителей поехал. Поверьте, я понимаю, что вы не горите желанием провести два дня вместе с тридцатью детьми и тремя незнакомыми взрослыми, но я, честно говоря, рад, что все так сложилось. Вы мне нравитесь. — Мы? — удивляется Вэй Ин, встречая взгляд Лань Чжаня. — Вы же нас совсем не знаете. — Ваши дети очень много о вас говорят. Это удивляет их еще больше, но Сяо Синчэня вдруг окликает какой-то мужчина из коридора, и он, извинившись, предлагает обсудить все вопросы чуть позже. — Ну все, а теперь мне пора. До встречи! Провожая его спину, Вэй Ин и Лань Чжань переглядываются, после чего второй говорит: — Злая и роковая, да? Вэй Ин несильно ударяет его в плечо сугубо для личного удовольствия. *** Конечно, самыми обрадованными полученными новостями становятся дети, которые теперь, зная о причастности своих горячо любимых родителей к поездке, ходят и улыбаются. Вэй Ин, например, радости сына не разделяет, о чем ему сообщает консьерж, мимо которого он проходит с миной тонущего в унитазе насекомого, которого с визгом обнаружили и решили утопить просто за то, что он существует. — Что, тяжелое утро? — Скорее тупая голова, — вяло отзывается Вэй Ин, кивая консьержу на прощание. Сычжуй, держа его за руку, не может даже идти спокойно, то и дело подпрыгивая на ходу от воодушевления. В машине Вэй Ин чуть было не меняет пункт назначения навигатора прямиком в бар, но вовремя вспоминает, что он ответственный. Теперь еще и не только за собственного сына, но и за двадцать девять незнакомых детей. Ладно, двадцать восемь, все же Цзинъи он знает. Они приезжают к месту сбора за двадцать минут до отъезда. Возле школы уже стоят два больших автобуса, что увезут его и детей на природу и оставят там на съедение всей возможной живности, о существовании которой Вэй Ин старался не думать, даже старательно засасывая в пылесос каждого найденного паука. Сычжуй быстро пропадает из его поля зрения, присоединившись к небольшой компании детей, что выглядели чересчур бодро для пяти тридцати утра. И зачем только эти поездки назначать на такое время? Вэй Ин поспал от силы полтора часа. Если Цзинъи здесь, то и Лань Чжань тоже. Эта умная мысль подтверждается тогда, когда альфа выходит из автобуса и направляется прямиком ко что-то высчитывающему в уме учителю Сяо. Если Вэй Ин решил с утра не заморачиваться и напялить первые попавшиеся под руку удобные вещи, то бишь спортивные черные штаны с пятном от краски на колене и красную оверсайзную толстовку, то Лань Чжань приоделся словно для фотосессии для какого-нибудь Адидаса. Светло-серый спортивный костюм, голубая футболка и высокий хвост. Вэй Ин недоверчиво разглядывает мужчину и пытается понять, какого черта тот так выглядит в пять тридцать утра. Почему Лань Чжань — секси-учитель физкультуры из порно, а сам Вэй Ин — домовенок, только вылезший из дымохода? Кто из них вообще омега? Скривив лицо в попытке все это осмыслить, он не замечает, что объект, захвативший все его мысли, успел его заприметить и даже подойти. — Доброе утро, — мимолетно улыбнувшись, говорит альфа. — Ага, то-то оно такое доброе, что я убивать готов. Ты почему такой бодрый? — недовольно ворчит сонный мужчина. — Мы с Цзинъи всегда рано встаем, придерживаемся режима, — объясняют ему. — Может, Сычжуй тоже твой сын? Вы такие противные втроем, просто ужас, — он смешно морщит нос и вздыхает. — Как же хочется кофе… Литр. — Держи, — вдруг протягивает ему Лань Чжань откуда ни возьмись появившийся термос. — Не литр, но может помочь. Вэй Ин поднимает взгляд на Лань Чжаня, встречает чужой внимательный и порывисто обнимает мужчину. Всего на каких-то жалкие две секунды, но ощущается это намного дольше. — Ты и впрямь супергерой. С термосом Вэй Ин не расстается до самого погружения этой огромной толпы в автобусы. И он может с уверенностью сказать, что ощущение себя бесполезным овощем меняется на более бодрое. Теперь он чуть менее бесполезный фрукт. Автобусы довольно быстро и плотно наполняются шумными детьми, от голосов которых у Вэй Ина медленно начинает развиваться мигрень, ведь не все такие понимающие, как Сычжуй, и с этим фактом ему придется мириться целых два дня. Хорошо, что Лань Чжань, который постоянно маячит на горизонте, такой неразговорчивый, иначе Вэй Ин бы просто сошел с ума. Как только все дети до единого занимают свои места, Вэй Ин взглядом находит двух сидящих рядом птичек-неразлучниц и машет им рукой, получая в ответ воодушевленные улыбки, а затем падает на сиденье в самом начале автобуса и на этот раз по-настоящему радуется, когда Лань Чжань занимает соседнее. — Ты, конечно, такой прилипчивый, но сейчас я этому только рад. Пожалуйста, не дай мне умереть за время этой поездки. Лань Чжань долго смотрит на него, прежде чем мягко кивнуть, будто воспринял слова буквально, и вынуть из его рук опустошенный подчистую термос, заменяя его бутылкой воды. — Моя фея-крестная… — довольно урчит Вэй Ин, удобно устраиваясь на сиденье. Гид, среднего возраста женщина с яркой улыбкой, занимает место рядом с водителем, а учителя Сяо и Сюэ садятся через проход от Лань Чжаня. Вэй Ин умостился у окна, так что припадает к нему лбом и планирует проспать всю дорогу, засунув в каждое ухо по беспроводному наушнику. Спасибо технологиям, храни двадцать первый век! Когда они трогаются, Вэй Ин понимает, что его план в таком положении неосуществим, и возвращает голову на не слишком удобное сиденье, но уснуть ему не дает хвост, упирающийся в него резинкой и тем самым причиняющий дискомфорт. Тогда он без задней мысли распускает волосы, ловит на себе восхищенный взгляд своего соседа по несчастью и, не имея силы даже на то, чтобы съязвить, просто закрывает глаза. В какой-то момент его голова просто падает на плечо Лань Чжаня, и Вэй Ин чувствует его природный запах, перемешанный с запахом мыла и стирального порошка. Ему становится так уютно в этом обилии ароматов, что он решает сделать вид, что уснул, и остается в таком положении. В наушниках играют EXO, когда Лань Чжань чуть сдвигается ниже и устраивает его голову поудобнее. Вэй Ин не может сдержать довольной улыбки, когда проваливается в сон уже по-настоящему. *** Пробуждение становится не очень приятным, сопровождаемое громким голосом гида. Словно сквозь вату омега слышит, как женщина распыляется в восторженных восклицаниях о проезжаемых местах, и открывает глаза, натыкаясь взглядом на свои колени, где лежат выпавшие из ушей наушники. В них все еще тарабанит какая-то попса, и Вэй Ин спешит выключить музыку, отыскав телефон в кармане штанов. — Выспался? — спрашивает Лань Чжань. Вэй Ин в ответ лениво ему улыбается и спешит присосаться к оставленной ему ранее бутылке воды. — Скоро мы приедем? — выпив всю бутылку, спрашивает Вэй Ин. — Уже почти на месте. Спустя пятнадцать минут они действительно останавливаются у территории, огражденной высоким забором. — Мы приехали на экскурсию в тюрьму? — фыркает омега, заинтересованно глядя в окно и затягивая волосы резинкой. — Это туристическая база. — Звучит даже хуже, чем тюрьма. — Ты не читал брошюру? — У них и брошюры есть? — удивляется Вэй Ин. Лань Чжань молча пихает ему в руку разноцветную бумажку, но омега засовывает ее в карман, не собираясь обрекать свой сонный мозг на такие мучения. — Пусть будет сюрприз, — отвечает он на недовольный взгляд альфы и наконец поднимается с места, когда все дети дружно покидают автобус под наставления терпеливого учителя. Повсюду поют птички, шелестят листочки на деревьях, и Вэй Ин, вдохнув свежий горный воздух, осматривается. За забором их ждут многочисленные одноэтажные домики, улыбчивые работники турбазы и плотоядные насекомые. Просто блеск! О чем еще мечтать омеге в этот прелестный выходной день… Пока они идут и заинтересованно оглядываются, Вэй Ин выглядывает из этой низкорослой шеренги макушку своего сына и радуется, что тот выглядит таким счастливым. Может, все будет не так уж и плохо. В конце концов, эта поездка должна принести удовольствие не ему, а детям, что послушно следуют за учителями, пока Вэй Ин на пару с Лань Чжанем плетутся сзади в завершении шеренги. Им буквально дали понять, что их задача на эти два дня — следить за тем, чтобы к концу поездки детей все еще было тридцать, и желательно, чтобы это были все те же дети. Что ж, это не должно быть так уж сложно, ха? Их расселяют по домикам. Вэй Ин занимает койку напротив Сяо Синчэня, пока Лань Чжань располагается в соседней комнате с учителем Сюэ, потому что по правилам турбазы негоже альфам с омегами жить, если они не в браке! Вэй Ин на это весело фыркает, вспоминая свою грешную молодость, когда у него стерлись рамки между женщинами, мужчинами, альфами, омегами, бетами, гаммами, козлами… В общем, да. Этим он в мать. Та тоже по молодости отжигала знатно. Однажды один альфа бросил ее почти у алтаря, сбежав к какой-то шалашовке. Шалашовкой оказалась мама Не Хуайсана, которая тоже была ни сном ни духом о похождениях ее тогдашнего любовника на левую сторону. Тогда две умные и уважающие себя женщины вцепились друг другу в волосы и попытались оставить соперницу без скальпа, но в итоге все же поговорили и пришли к умозаключению, что в этой ситуации был виноват только тот мудень, что заставил их испортить маникюр о нежную кожу подруги по несчастью. После сладкой мести, что включила в себя модные биты со стразами и новую машину муденя, они и сдружились. И пошли во все тяжкие, запивая алкоголем свое разочарование в альфах. А потом переспали, о чем мама рассказала Вэй Ину, когда спалила его за обжиманиями с другим омегой еще в школе, и вместо того, чтобы схватиться за сердце, показала большие пальцы вверх, мол, так держать, а затем безмятежно закрыла дверь. Окунувшись в воспоминания, Вэй Ин раскладывает немногочисленные вещи по полочкам старой тумбочки и оборачивается к внимательно наблюдающему за ним омеге. — На сегодня у нас запланирована небольшая экскурсия, потом ужин, и мы пойдем с ночевкой в лес. Предлагаю вам собрать все нужные вещи уже сейчас, чтобы потом можно было быстро отправиться. Вы ведь взяли палатку? Вэй Ин отупело моргает, словно слово «палатка» выше его понимания. Тогда Сяо Синчэнь взмахивает руками и подозрительно спрашивает: — Вы не читали брошюру? Да черти б драли эту вашу брошюру! Вэй Ин умело принимает серьезный вид. — Конечно, читал. И взял я палатку, я же не совсем безответственный. Под недоверчивым взглядом омеги Вэй Ин бредет к двери, открывает ее нараспашку и, набрав в легкие побольше воздуха, громко кричит: — Лань Чжань, ты же взял палатку? Из соседней комнаты тут же выходит собранный во всех смыслах Лань Чжань. — Мгм. — Ты же найдешь для меня там местечко? — склоняя голову к плечу, очаровательно улыбается омега. — Мгм. — Видите, учитель Сяо, у меня все под контролем, — Вэй Ин снова поворачивается к Сяо Синчэню, который неверяще качает головой и фыркает. — Очень на это надеюсь. В итоге он все же удосуживается изучить злосчастную брошюру под двумя довольными взглядами, что прожигают его насквозь и заставляют все больше хотеть домой. Сычжуй, такими темпами в следующем году ты пойдешь в новую школу… *** После дневного сна для детей и коротенькой экскурсии по местной деревне, где когда-то кто-то там воевал, они возвращаются и ужинают какой-то полезной дрянью. Вэй Ин бросает на сына беспомощный взгляд, поднимая в воздух кусок травы с тарелки, и встречается с точно таким же. Он обещает себе по мере возможности найти здесь какой-нибудь ларек и накормить сына чем-нибудь, что едят люди, а не кролики на диете, и Сычжуй, будто понимая его по одному лишь взгляду, улыбается. Затем их, все еще голодных и уже менее восторженных, ведут прямиком в лесную чащу. За время их путешествия вглубь леса Вэй Ин убивает целое поколение комаров, решивших безнаказанно выпить его казенной кровушки, пока Лань Чжань сзади периодически опрыскивает его вонючим спреем от насекомых. Пока все несут тяжелые рюкзаки, Вэй Ин скачет налегке, благородно и торжественно неся в руках бутылку воды Лань Чжаня, чтобы хоть ненадолго заткнуть совесть. С рюкзаком за плечами, сумкой с палаткой в левой руке и спреем в правой Лань Чжань совсем не выглядит обремененным, что прибавляет ему плюсики в расчетливых глазах омеги, который громко и с выражением рассказывает ему о том, как ему тяжело. То, что он стал таким истеричным и раздражительным, наталкивает на мысли, что течка не за горами. По календарю должна прийти уже на следующей неделе. Тогда он завернется в плед, включит на повтор все части Пилы и запасется острыми читос, чтобы провести эти тяжелые дни с наименьшими потерями. Будет молча изнывать от желания потрахаться и слезно умолять Сычжуя сделать ему кофе в тридцать четвертый раз. Наконец учитель Сюэ говорит, что место для остановки подходящее, и строго смотрит на детей. Этот физрук вообще какой-то недружелюбный, они с учителем Сяо как плохой и хороший полицейский. — Достаем палатки и ставим, как я вас учил. Если плохо слушали — будете спать на улице! — Конечно же вы можете обращаться к нам за помощью, и никто на улице спать не будет, — мягко говорит Сяо Синчэнь, толкая коллегу себе за спину под испуганными взглядами детей. — Давайте, ребята, вы справитесь! Вэй Ин решает наконец снизойти до альфы, что так безвозмездно выручал его целый день, и помогает ему, хотя поначалу больше мешает, потому что постоянно трещит о том, какой этот учитель Сюэ неприятный тип. То, что этот тип стоит у него за спиной и греет уши, его нисколько не заботит, поэтому он натягивает тент на каркас и умело фиксирует дно палатки колышками по периметру. На удивленный взгляд Лань Чжаня, что очевидно не ожидал от него таких умений, он отвечает лишь легким пожиманием плечами и брошенным через плечо: — Папа в детстве таскал меня на рыбалку с ночевками. Не смотри так на меня, я еще и спиннинг от удочки отличать умею. Он идет прямиком к своей кровиночке, что запуталась в инструкции к своей палатке. Остальные дети, что собираются ночевать в этой же палатке, просто молча пялятся на него, всем своим видом говоря, что если Сычжуй что-то не понимает, то им за это даже нет смысла браться. — Чего нос повесил? — сложив руки на бока, улыбается Вэй Ин. — Инструкция на японском. — Ты же его знаешь. — Я знаю как сказать «Извините» и «Я не говорю по-японски». Это не то же самое! Вэй Ин громко хохочет, треплет надувшего губы Сычжуя по волосам и подзывает к себе остальных детей, чтобы собрать эту большую японскую палатку вместе. В какой-то момент все приобретают игривый настрой, потому что Вэй Ин комментирует буквально каждое движение какой-нибудь очередной шуткой. Уже спустя пять минут все называют его «наставник Вэй» и с обожанием в глазах просят подойти к их палаткам, чтобы помочь. Сычжуй гордо смотрит на отца, протягивая довольному Цзинъи припрятанную шоколадку, Лань Чжань ходит за наставником Вэем хвостиком, а учитель Сюэ, сидя у костра, рычит на всех и добреет только после порции улыбок Сяо Синчэня, что точно так же ходит по лагерю, помогая каждому растерянному ребенку разобраться с обилием штучек-дрючек, из которых каким-то образом должен собраться переносной дом. — Наставник Вэй, у меня лишняя деталька! — Она определенно не лишняя… *** — Учитель Сюэ, мне надо в туалет! — Ну так иди, мне эта информация каким боком упала? — Учитель Сюэ хотел сказать, что сейчас тебя проводит, правда? — Я так и сказал, разве нет? *** — Вэй Ин, не чеши, станет хуже. — Куда хуже, Лань Чжань, ты не видишь, что мне надо в больницу? Этот комар точно был радиоактивным! Умираю! — Иди сюда, у меня есть мазь. — От смерти нет мази. — У меня — есть. А ведь еще даже не ночь…