Заметки для выживших

      Правило 4:       Если вы чувствуете, что вот-вот упадёте — делайте это с высоко поднятой головой. Так, по крайней мере, вы не заляпаете своё лицо.       Если Микки был бы до конца честен с самим собой, он бы признал, что ему всегда нравились рыжие. Первый парень, от которого Микки получил отсос — ещё в те далёкие времена, когда он только начал плотно исследовать собственную сексуальность — был рыжим ирландским легкоатлетом.       Они познакомились самым банальным образом. Микки тогда учился на первом курсе Университета Чикаго. Он прогуливал какое-то не слишком важное занятие, прячась за университетскими трибунами, чтобы выкурить косячок. Брендан — кажется, так его звали — был студентом третьего курса факультета лингвистики. Он бегал вокруг стадиона, и его растрепанные ярко-рыжие волосы в лучах холодного весеннего солнца выглядели, как самое настоящее жаркое пламя, трепещущее на ветру. Микки был потрясён до самой глубины своей юной недоверчивой души.       Брендан — или его звали Бари? — очень скоро заметил неожиданного, но, очевидно, не нежелательного зрителя. Он подошёл к Микки, когда решил остановиться после очередного круга. Он поделился с Микки своим Powerade, а Микки угостил его остатками косяка. Они разговорились, у Микки в рюкзаке оказалась припасена бутылка дешёвого виски. Да, в те времена он был ещё не слишком хорошим сыном для своего приёмного отца, и уж точно не самым прилежным студентом.       Когда виски было распито, и выкурена на двоих почти целая пачка ментоловых сигарет, Бари — или всё же Брендан — предложил Микки минет, и Микки согласился, поскольку - почему бы ему было не согласиться?       Не сказать, что позднее, когда Микки наконец окончательно смирился со своей ориентацией, все его партнёры по сексу были рыжими. Был момент в жизни Микки, когда он ночами напролёт дрочил на Конора Макгрегора, но какой, чёрт возьми, уважающий себя гей этого не делал, верно?       Микки нервозно прикусил уголок нижней губы и наверняка в сотый раз за полчаса проверил время на своём мобильном. Сколько времени могло бы понадобиться чуваку с такими длинными ногами, чтобы пробежать расстояние в несколько кварталов? Что если Йен намеренно оттягивал момент, не желая встречаться с Микки? Собственно, Микки не нашёл бы в этом ничего удивительного. Куда более неожиданно оказалось то, что Галлагер вообще согласился вернуться по первой же его просьбе. Разумеется, если не принимать во внимание тот факт, что эта просьба почти до боли напоминала требование капризного малыша, у которого отняли его любимую игрушку.       — Блять, ну где ты, мать твою? — пробормотал Микки, нетерпеливо ёрзая на высоком табурете за барной стойкой.       Когда наконец раздался стук в дверь, Микки смело с табурета с такой скоростью, что к тому моменту, как он добрался до входной двери, волосы на его макушке были взъерошены и теперь нелепо топорщились в разные стороны. Микки бегло оценил свой глупый внешний вид в зеркале прихожей и пригладил непослушные вихры, прежде чем открыть и постараться не застонать от разочарования. Он совсем забыл, что заказал для них с Йеном китайскую еду навынос.       Однако досада Микки длилась недолго, поскольку почти сразу вслед за курьером в дверном проёме нарисовался никто иной, как сам Галлагер во всей своей вспотевшей и растрепанной, просто умопомрачительной красе.       — Мы ждём гостей? — поинтересовался Йен, пока Микки пытался схватить сразу все шесть картонных коробок и не захлебнуться при этом своей собственной слюной. Которая, к слову, не имела никакого отношения к аромату, исходящему от всей этой еды.       — Не знал, что ты больше любишь, — хмуро пояснил Микки, передавая Йену часть коробок. — Решил заказать всего понемногу.       — Мм… Это пельмени с креветками? Боже, я их обожаю!       Стон, который издал Йен, сунув свой веснушчатый нос в одну из коробок, живо напомнил Микки о тех далёких временах, когда он запирался своей комнате и торопливо дрочил под одеялом под звуки гейского порно. Очевидно, очень скоро Микки предстояло вспомнить эти сомнительные навыки в полномасштабном объёме.       — Пиздуй, блять, в душ, чувак. От тебя несёт, как от грёбаного коня после скачек, — проворчал Микки и брезгливо поморщился.       Во всяком случае, он надеялся, что именно так оно и выглядело. О том, что не ко времени пробудившийся член Микки прямо сейчас едва умещался в его джинсах и страшно его беспокоил, Галлагеру было знать совсем не обязательно.       — Не хочешь потереть мне спинку, Микки? — вдруг игриво спросил Йен, обернувшись через плечо, когда пробежал первый лестничный пролёт.       Блять, ублюдок явно издевался над ним. Микки попытался состроить грозное лицо, хотя и подозревал, что скорее всего напоминал при этом очень сердитого котёнка. Боже, этот парень вообще не имел ни малейшего понятия о субординации. Как ему только удалось пять грёбаных лет продержаться на службе в армии?       Живо уловив молчаливый упрёк, Йен поднял ладони в защитном жесте.       — Простите, сэр, я всё понял, — выпалил он нарочито серьёзно. — Шутка была неуместной. Обещаю впредь держать свой язык за зубами… сэр.       — Сука, — Микки схватил одну из кроссовок, которые Йен самым наглым образом разбросал посреди гостиной, и, долго не думая, запустил её в сторону лестницы наверх.       Кроссовка ударилась о стену всего в нескольких дюймах от взъерошенной рыжей головы и с глухим стуком шлёпнулась на пол под ноги Йену. В качестве реакции Микки удостоился взрыва громкого и очень заразительного хохота.       — Что мы там недавно говорили насчёт ваших снайперских способностей, сэр?       — Ещё раз, блять, ты скажешь «сэр», Фейерверк, этот башмак окажется в твоей веснушчатой жопе, тебе ясно? — проорал Микки, когда Йен уже скрылся из виду. — И перестань разбрасывать своё дерьмо по моей гостиной, Галлагер!       — Сэр, да, сэр! — донёсся крик со второго этажа, прежде чем Микки услышал, как захлопнулась дверь в одной из гостевых спален.       — Ублюдок, — фыркнул Микки себе под нос.       Чёрт. Он улыбался, как последний грёбаный кретин. Это было так широко, что у Микки едва не свело судорогой лицевую мышцу. Наверняка, со стороны он выглядел настолько же жалко, насколько совершенно по-идиотски. Строго говоря, не то чтобы в данный момент Микки было на это не насрать.       Микки покачал головой и смущённо почесал затылок, удивляясь самому себе. Стоило только рыжему мерзавцу появиться в поле его зрения с этим своим щенячьим взглядом и наглой кривой ухмылкой, как все страхи и переживания Микки испарились как по мановению волшебной палочки.

***

      Остаток дня прошел по большей части в уютном молчании. Точнее было бы сказать, в молчании со стороны Микки, поскольку у Галлагера с этим явно были какие-то проблемы. Его рот не закрывался, по ощущениям, ни на одну грёбаную секунду. Всего за несколько жалких часов Микки узнал о жизни Йена раз примерно в сто больше, чем за полных три дня до этого.       Рыжего словно вдруг прорвало на какие-то — в основном односторонние — задушевные беседы. Теперь Микки был в курсе, кто такой Шон — бессовестный и лживый наркоман, бывший бойфренд старшей сестры Йена — Фионы. Он знал, что у Йена есть племянница Фрэнни — дочь его сестры Дебби, которую та родила, когда ей едва исполнилось пятнадцать. И ещё у Йена был племянник по имени Фред — сын его старшего брата Липа — того самого Филиппа Галлагера, которого Микки смутно помнил ещё с детства. Очевидно, у этого странного семейства было какое-то пристрастие к букве Ф, поскольку — Филипп, Фрэнни, Фред и, разумеется, Фрэнк — гордый многодетный папаша и законченный алконавт, ныне нашедший свой покой на глубине шесть футов, да будет земля пухом этому ублюдку.       Ближе к вечеру Микки начало казаться, что он знал гребаного Рыжего всю свою жизнь, и это не было каким-то эвфемизмом. Они сидели вместе на противоположных концах дивана. Микки просматривал в ноутбуке скучные отчёты от своего менеджера по финансам, в то время как Йен, казалось, наконец исчерпал свой раздражающий поток красноречия, либо попросту натёр на языке мозоль. Микки было подумал малодушно, что лучше бы ублюдок использовал свой язык каким-то более приятным образом, однако вовремя решил, что не стоит слишком углубляться в опасные фантазии на эту тему.       Когда, наверное, в тысячный раз за вечер Микки поднял глаза, чтобы украдкой взглянуть, чем занят его охранник, Йен переписывался с кем-то в своём мобильном и улыбкой, которая при этом играла на его физиономии, можно было осветить небольшой город.       — Надеюсь, ты там не передаёшь моим врагам план моего дома, Галлагер? — решил пошутить Микки, в основном из чувства глупой, иррациональной ревности к счастливому чуваку, сообщениям которого так улыбался рыжий говнюк.       — Зависит от списка твоих врагов, — парировал Йен, прервав на время переписку, — которого, кстати сказать, я так до сих пор и не увидел, — лаконично намекнул он.       — И не увидишь, блять, — огрызнулся Микки и снова уставился в экран своего ноутбука, прежде чем сжать веки большим и указательным пальцами. У него страшно устали глаза от всей этой работы.       — Как скажешь, босс.       Закончив наконец строчить в телефоне сообщения, Йен поднялся с дивана и спрятал мобильник в задний карман джинсов. После чего потянулся со сладким стоном и потёр ладонью оголившийся участок бледной кожи в том месте, где его футболка задралась на плоском прессе.       Микки совсем не пялился, честное слово — нет. Ему и не нужно было. Воображение самопроизвольно подкидывало ему картинки, по большей части сомнительного морального содержания. Чёрт возьми, это начинало становиться почти невыносимым.       — Ты куда? — глупо поинтересовался Микки, когда Йен направился в сторону входной двери.       — Поправлю камеру над дверью и сменю пароль, — пояснил Йен. — Лучше делать это каждые сутки. И тебе стоит завести второй электронный адрес. Ты отправил мне код от входного замка со своего личного ящика. Это было неосторожно.       — С чего ты взял, что это был личный ящик? — Микки вскинул бровь.       — Серьёзно? — Йен остановился на полпути и обернулся. — ДжексонМилк. Микки, это даже не просто неоригинально. С таким же успехом ты мог бы разместить информацию о себе во всех социальных сетях и указать в статусе номер своего мобильного.       Если бы Микки сейчас что-то жевал, он бы точно поперхнулся. Как, чёрт возьми, он умудрился об этом не подумать? Очевидно, после того, как до него донеслись слухи о том, что Терри освободили по УДО, его мозг стал совсем плохо обрабатывать информацию.       — Микки? — подозрительно окликнул Йен, когда Микки притих и постарался слиться на клеточном уровне с диваном. Йен развернулся посреди гостиной кругом, подошёл к Микки и сел перед ним на корточки. — Чувак, только не говори, что у тебя есть страницы в соцсетях.       — Есть аккаунт на Фейсбуке, — признался Микки неохотно.       Галлагер теперь сидел так близко, что голова Микки начинала соображать всё хуже с каждой следующей секундой. Это уже напоминало ему какую-то изощрённую пытку. Боже, ему действительно было себя жалко.       — Эй, Мик, — тихо позвал Йен. Когда Микки никак не отреагировал, Йен протянул руку и осторожно погладил его по щеке тыльной стороной ладони. Убрал со лба упавшую на него непослушную прядь длинной чёлки, после чего тёплые пальцы принялись ласково поглаживать макушку Микки. — Спокойно, главное, не паникуй, окей? Завтра мы вместе найдём время, чтобы сесть и разобраться со всем дерьмом.       Очевидно, что простодушный тупица даже не имел понятия о причине того, почему Микки задержал дыхание и зажмурился так крепко, что под веками стали расплываться цветные круги. Чёрт. Даже этого скромного жеста оказалось слишком много. Близость Галлагера сводила его с ума в самом буквальном смысле.       Микки уже почти готов был заскулить от отчаянья, когда в голове Йена, по видимому, сработал какой-то предохранитель. Рука исчезла из волос Микки так же быстро и неожиданно, как оказалась там несколько секунд назад. Первым желанием Микки было схватить запястье придурка и вернуть его руку туда, где, по его мнению на тот момент, ей и положено было находиться.       — Ты выглядишь усталым, — поделился Йен, когда, к разочарованию Микки, поднялся на ноги и отступил на шаг. — Иди спать, Мик. Я всё проверю и сам опущу жалюзи. Поднимусь наверх сразу, как закончу, хорошо?       — Да, — вяло согласился Микки.       Что, мать его, он ещё должен был ответить? Умолять своего охранника подняться к нему в спальню и трахнуть его так, чтобы он увидел грёбаные звёзды? Микки был чертовски уверен, что как только бы Йен просто прикоснулся к нему, как только эти большие, горячие ладони оказались бы на его обнажённой коже, Микки воспламенился в одно чёртово мгновение.

***

      Когда на затекшую шею Микки полились первые расслабляющие струи, он не думал о ласковом щенячьем взгляде, или о теплой и нежной ладони на своем лице. Нет, блять, он не думал об этом. Вместо этого Микки вспоминал приоткрытый рот Йена, когда тот даже не пытался сдерживать свои стоны. Он думал о весе крупного, тяжёлого члена Галлагера на своем языке, о его крышесносящем мускусном запахе, о сладковатом пряном вкусе.       К тому моменту, как Микки наконец закончил принимать душ, он был так болезненно тверд, что его эрекцией запросто можно было отбивать бейсбольные мячи. Микки забрался в постель, под мягкую простыню из египетского хлопка — одна из немногих по-настоящему роскошных вещей, которой он любил баловать себя — и постарался свернуться калачиком.       Чёрт возьми, он действительно себя наказывал. Верно догадалась Полина — Микки наказывал себя за то, что он был человеком. Человеком, который был подвержен тем же малодушным слабостям, что и каждый, живущий в этом несправедливом мире. Который самым непостижимым образом так сильно хотел другого человека, что выносить это не было почти никаких сил.       Микки обречённо зарычал и перевернулся на спину, откинув с себя простыню, которая вдруг стала казаться ему жёсткой наждачкой. Он скользнул рукой по напряжённому животу и крепко сжал пальцами стоящий колом член. Стон облегчения, который при этом вырвался из приоткрытого рта Микки, невозможно было сдержать, как бы он ни старался.       Боже, он так чертовски облажался. Ведь ничто не мешало ему отказаться от услуг Галлагера ещё в самый первый день. В тот момент, когда Микки впервые увидел его на экране своего мобильного в приложении для камер наблюдения — стоящего на крыльце и похожего на грёбаного олимпийского бога, одетого в костюм от «Хьюго Босс». Микки этого не сделал, хотя с первых минут догадался, что однажды — очень скоро — это станет для него самой настоящей занозой в его жалкой нуждающейся заднице.       Вместо этого он сейчас лежал в своей постели и сжимал свой ноющий, безбожно текущий член. Даже если б он на самом деле попытался, Микки вряд ли смог бы вспомнить, когда в последний раз он дрочил не на какой-то абстрактный образ, а на самого настоящего живого человека, вдобавок ко всему, находящегося в соседней, мать её, комнате.       Дом Микки был довольно старым, снаружи сложенным из крепкого красного кирпича. Однако даже в те времена технологии строительства «дядюшки Сэма», мягко говоря, оставляли желать лучшего. В этих таунхаусах, как и в большинстве многоквартирных домов, внутренние стены, казалось, были сделаны из нескольких слоёв картона.       С точки зрения безопасности Микки было, конечно, хорошо, что Галлагер, находясь в спальне по соседству, мог слышать каждый шорох, доносящийся из его комнаты. Пока Микки продолжал почти с мазохистским наслаждением медленно поглаживать свой готовый взорваться член, он отчётливо мог различать шум воды, льющейся в душевой гостевой спальни.       В какой-то момент шум прекратился, и из-за тонкой стены до слуха Микки донёсся хриплый, сдавленный стон. Микки улыбнулся и рефлекторно вскинул бёдра навстречу плавному движению своего собственного кулака. Чёрт, он так сильно протекал, что ему даже не понадобилась никакая смазка. Стон за стеной повторился ещё раз, потом ещё, пока в конце концов не перешёл в глухое, гулкое рычание. Микки судорожно вздохнул и наконец отпустил себя.       Забив на все возможные приличия, он накачал свою эрекцию ещё всего пару раз, прежде чем она стала пульсировать в его сжатой ладони, скользкой от проступающей естественной смазки. Микки кончил так сильно, что перед его глазами замелькали белые мошки. Он понятия не имел, как громко он сам стонал в момент своего освобождения. Кажется, Микки даже что-то выкрикнул, но если рыжий засранец и мог слышать его после того, как только что пережил собственный оргазм, то Микки, чёрт возьми, было уже плевать.