Неутолимые привычки / Insatiable habits

      Отражение океана в глазах Чарльза завораживало.       Она стояла в промокшем нижнем белье. Его руки обвились вокруг её талии, а её — вокруг его шеи. Корделию вконец заворожило ярко-синее биолюминесцентное свечение воды, отражающееся в зелёных глазах капитана. Это было практически невыносимо: омывающие их холодные воды, жар его обнажённой кожи против её, его внимательный взгляд, не отпускающий её глаза, желание, растущее внутри Корделии. Она хотела, чтобы Чарльз принадлежал ей. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он покинул её каюту, и желание росло внутри неё с каждым часом приготовления к битве с «Сорокой». И когда с битвой было покончено, а корабль вернулся в глубокие воды, Корделии пришлось столкнуться с бушующими внутри эмоциями.       Она была полностью и бесповоротно влюблена в капитана Чарльза Вейна.       Корделия не была уверена точно, когда это произошло, но знала наверняка, что полюбила его. Когда он смотрел ей в глаза, она почти была готова поверить, что это взаимно. Корделия провела пальчиками вниз по его руке и приложила ладонь к повязке, всё ещё покрывающей его рану. Второй рукой погладила татуировку на его предплечье — ту самую, которую они недавно обсуждали. Корделия погладила большим пальцем линии, вырисовывающие кракена, и они зашевелились при движении мышц под её ладошкой.       — Знаю, что я плохой. Не просто плохой, как пьющий мужик или скупердяй. Я правда плохой, — прошептал Чарльз, сильнее сжимая Корделию в объятиях. — Я разыскиваемый преступник. Пират. Вор. Я стал успешнейшим пиратом Карибского моря не благодаря своей вежливости. — Отняв руку от талии Корделии, он провёл пальцами по её щеке, оставляя на коже ощущение как от языков пламени. — Как я вообще могу стать достаточно хорошим для тебя? Как могу я даже думать о том, что ты заинтересуешься мною?       Корделия покачала головой. Они уже это обсуждали ранее на «Сороке». Он не был монстром. Совсем наоборот.       — Чарльз, нет…       Сердце Корделии гулко застучало в груди, когда Чарльз мягко прижал палец к её губам.       — Я люблю свою жизнь. Пиратство — моя жизненная сила. Но как я смею ожидать, что ты закроешь глаза на всё это? Поэтому я пытался остановить чувства по отношению к тебе. Я скрывал их под поддразниваниями и издевательствами. Пытался остановиться. Но всё напрасно. Не смог. Я и не хотел. — На его губах появилась та самая ухмылка, которая ускоряла сердцебиение Корделии и наводняла её мысли самыми грязными сценами. Он нежно провёл пальцами по её щеке. — Кого я пытаюсь обмануть? Я понял, что ты — та самая, ещё когда впервые положил на тебя глаз: когда ты стояла на палубе такая напуганная, гордая и обезбашенная. Ты — та, кого я хочу. Ты так много значишь для меня. Как никто другой. Мне страшно, это всё не имеет смысла, я ничего не понимаю. Но я имею в виду всё, что сказал. Я хочу тебя.       Корделия положила ладошку поверх его руки, покоящейся на её щеке. Она чувствовала, как внутри бурлят эмоции, и заставила себя ровно дышать, чтобы унять их. Ещё ни разу никто не признавался ей в том, чтó она значила в его жизни. Даже с Томасом де Вере между ними не было никакой любви. Но с Чарльзом — сильным и грозным мужчиной, стоящим перед нею, она чувствовала лишь любовь, которую они делили друг с другом. Он видел её такой, какой она была, а не той, какой её растили. Он видел её провалы и трещины, и, вместо того, чтобы судить за её несовершенства, он ценил их. За последние несколько месяцев с каждым поддразниванием, спором и тяжёлым взглядом Корделия всё больше и больше влюблялась в Чарльза. И казалось, что он чувствует то же самое по отношению к ней.       Она могла сказать только одно:       — Чарльз Вейн, — прошептала Корделия, когда он провёл большим пальцем по её нижней губе, — я тоже тебя хочу.       Если бы она могла сохранить единственное воспоминание о Чарльзе, это был бы его взгляд в тот момент, когда он услышал её слова. Его глаза засветились, широко раскрывшись в борьбе со смятением внутри: безнадёжная надежда быть с ней, но безмерное сомнение в том, что это продлится долго; желание обладать ею снова и снова, но страх позволить своим эмоциям направлять его вперёд, устремляясь к этому новому пастбищу, и одновременно убегая от незнакомости нового места. Корделия сжала пальцы, обхватывающие его руку, чтобы показать, что она всё ещё была здесь, всё ещё выбирала его, как и всегда.       — Скажи это снова, — произнёс Чарльз её любимым хриплым голосом, сильнее сжимая её талию.       — Я тоже тебя хочу, — с улыбкой сказала Корделия. — Ты сводишь меня с ума. Я никогда не ощущала такие яркие эмоции до встречи с тобой. И не всегда в хорошем смысле. Порой ты ужасно бесишь своей холодностью и дикостью. Так много раз хотелось тебя просто задушить или закричать! — Они рассмеялись, соприкоснувшись лбами. — Однако… Ты показал мне совершенно новый мир, совершенно новый образ жизни. И я влюбилась. Я люблю опасность, свободу и наслаждение. Ты одновременно ужасный и невероятный, дикий и доминирующий, холодный и страстный. Ты всё, о чём я могла мечтать, и даже больше! И я люблю каждую секунду, проведённую с тобой.       Когда Чарльз заговорил, в его голосе чувствовалась та эмоция, которую Корделия никогда не ожидала ощутить от пиратского короля Карибского моря.       — Всё это ты думаешь обо мне?       Она кивнула и почувствовала дрожащее дыхание на своём лице. Корделия слегка отстранилась, чтобы взглянуть в его глаза, и ладони Чарльза поднялись к её затылку. Пальцы и кольца на них путались в её длинных волосах, сильные руки окружали её тело, и Корделия никогда ещё не чувствовала себя в такой безопасности. Они могли быть в этот момент в пылу битвы на борту «Разбивающего сердца» или «Странника», и она бы этого не заметила. Всё, на чём она была сосредоточена, — прочность его тела рядом с ней и прекрасные глубины, отражающиеся в его глазах.       — А как по-другому? — с лёгкой улыбкой ответила Корделия. — Я абсолютно и бесповоротно восхищена тобою, капитан Вейн.       Чарльз наклонился и поймал её губы своими, проводя языком линию по нижней губе и срывая вздох Корделии. Пальцы в волосах сжались, когда их языки переплелись, и Корделия не могла насытиться. Ей хотелось слышать его вздохи и стоны, чувствовать его напряжённое тело под своими прикосновениями. Она хотела увидеть, как он просыпается, встречая новый день и протирая глаза. Как сонная улыбка растягивает его губы. Хотела чувствовать запах его кожи и океана каждый день так долго, как это возможно.       Она хотела его — абсолютно и безусловно.       — Когда ко мне пришёл Китс с просьбой помочь тебя найти, я не думал дважды и бросил своё задание, чтобы отправиться на твои поиски, — сказал Чарльз в её губы, слегка отстранившись. — Когда я спас тебя с того острова, то почувствовал что-то, что не смог распознать. Но уже когда увидел тебя мирно спящую в моей каюте, то всё понял.       — И что же ты понял? — мягко спросила Корделия, проводя пальчиками по шраму над его веком.       — Мне было страшно, — поделился Чарльз с нежностью во взгляде. — Впервые за очень долгое время мне было страшно. Я не испытывал страха с самого детства и поклялся больше никогда не бояться. Но потом… — Чарльз на мгновение прервался, проводя большим пальцем по ямочке на её подбородке. — Но потом появилась ты, и я был в ужасе от мысли, что могу тебя потерять.       Она распознала этот взгляд, когда лежала в его постели, и он заботился о ней. Она видела его слишком часто, когда они путешествовали обратно в Порт-Роял, и Чарльз постоянно был рядом. Именно страх скрывался под его взглядом, и от осознания этого душа её запела — не потому, что она заставила его испытать страх, а потому, что он был способен чувствовать подобное по отношению к ней. Она знала, что страх едва не погубил его в морских волнах, когда он был ребёнком, и, возродившись, он не позволял ему пробраться в своё сердце. Но глядя на неё, лежащую раненную и в крови, он снова ощутил эту беспокойную эмоцию.       Прямо как она чувствовала это каждый раз, когда он отправлялся на «Страннике» на неопределённое время в море в поисках очередного сокровища.       — Я здесь, Чарльз, — прошептала Корделия, крепче обвивая руками мужчину. — Я прямо здесь и никуда не собираюсь. Небесам и аду придётся заставить меня тебя бросить. — Когда она продолжила, глаза Чарльза светились: — Мне плевать на то, что ты делал в прошлом, и кто твой родственник. Как я и говорила, у тебя с Хоуком нет ничего общего. Ты хороший человек. Несмотря на то, как я тебя раздражала, ты был большой поддержкой и многому меня научил. — Она не выдержала и усмехнулась в ответ на его улыбочку. — Ты всегда в меня верил, в отличие от моих родителей. Они хотели идеальную дочь, которая стала бы идеальной женой и идеальной матерью. Но ты… ты видишь меня такой, какая я есть.       — Потому что ты — природная сила, Корделия, — тихо произнёс Чарльз, но в его голосе чувствовалось твёрдое убеждение.       — Если я природная сила, то ты — сотрясатель земли, — пробормотала Корделия с хитрой улыбочкой. Она обхватила ладошками его лицо и добавила: — Мы та ещё парочка.       Хитрость улыбки Чарльза ей не уступила. Обхватив её бёдра руками, он прижал Корделию к себе и сказал:       — Никто не сможет нас остановить.       Корделия нетерпеливо потянулась к его губам, жадно вдыхая его аромат и запуская пальчики в волосы. Он застонал, когда она провела языком по его нижней губе, и сжал руки вокруг неё сильнее. Ей хотелось быть ближе. Хотелось стать с Чарльзом одним целым, чтобы не понимать, где заканчивается она, и начинается он. Она хотела отдать ему свои душу и тело, понимая, что он с радостью ответил бы тем же. Ей хотелось быть полностью охваченной этим мужчиной, стоящим непоколебимым как каменное изваяние, как якорь, омывающийся водами её жизни.       Ногти Чарльза впились в оголённую кожу её спины, и Корделия ахнула в его губы, чувствуя, как разгорается пламя с каждым его прикосновением. Сердце гулко стучало о рёбра, и внутри наливалось желание. Он был нужен ей больше, чем что-либо или кто-либо в её жизни. Чарльз был нужен ей больше, чем ощущение качающейся под ногами палубы «Разбивающего сердца» и звук врезающихся в его борт волн.       Он был нужен ей, чтобы дышать. Чтобы просто существовать.       — Корделия… Корделия… — Чарльз шептал её имя словно молитву, исследуя губами нежную кожу её шеи. — Чёрт возьми, Корделия.       Она застонала, когда его пальцы проникли под её нижнее белье, промокшее после их купания в лагуне, и нескончаемой волны желания, захлестнувшей её. Она наклонилась, чтобы прикоснуться к Чарльзу через бриджи, и он зашипел ей в шею, когда её руки полностью обхватили член. Корделия ощутила боль от отчаянного желания почувствовать его внутри себя. То же отчаяние исходило от члена Чарльза, пульсирующего в её руках.       — Чарльз, пожалуйста, — мольба Корделии сопровождалась стоном Чарльза, когда их губы встретились.       Почти до боли клацнули зубы, а завязки на бриджах освободили владельца от своих тисков. Губы Корделии провели влажную дорожку по шее Чарльза к его сильной груди, оставляя укусы на крепких мышцах. По лагуне эхом пронёсся ответный стон. Чарльз потянулся к её губам, и их языки сплелись. Корделия обвила руками шею мужчины и ахнула, когда его руки, пройдясь вдоль длины её тела, остановились на бёдрах, крепко их сжав. Она обвила ноги вокруг него, ощущая горячие поцелуи на своей шее, переходящие в укусы, от которых под веками заплясали звёзды.       Ей никогда им не насытиться. Они могли бы заниматься этим каждую секунду каждого дня своей жизни, и она бы никогда не насытилась его прикосновениями, его вкусом и звуком его голоса.       Освобождённый от бриджей член прикоснулся к её лону. Откинув назад голову, Корделия почувствовала губы Чарльза, оставляющие горячие поцелуи на её шее. Она никогда бы не подумала, что ощутит в своей жизни нечто подобное: словно от одного присутствия человека голова шла кругом, будто он был воздухом, необходимым для её дыхания. Родители никогда не говорили с ней о любви, и Корделии не понадобилось много времени, чтобы осознать, что они не чувствовали ничего подобного друг к другу. Они бы никогда не смогли нормально подготовить её к всеохватывающей страсти, которую можно ощутить, когда ты влюблён.       Но с Чарльзом? Страсть — единственное, что она могла чувствовать. Она ощущала её, когда он сжимал её грудь, когда впивался зубами в её шею, когда одаривал её усмешкой в ответ на стоны от его действий.       Она чувствовала это, когда он лишь кидал на неё мимолётный взгляд, а непослушные пряди каштановых волос падали ему на глаза, зелёный омут которых смывал все её тревоги.       Они застонали одновременно, когда член вошёл в её лоно. Чарльз отодвинул бельё Корделии, чтобы не терять времени. Его бёдра двигались в умеренном ритме, а Корделия крепко сжимала вокруг него ноги, обнимая мужчину за шею. Пальцы Чарльза впивались в кожу, и в этот момент Корделия могла поклясться, что никогда не чувствовала себя лучше, чем во время плавных движений Чарльза в окружающих их холодных водах лагуны. Она прислонилась лбом к его лбу, положив ладошку на его щёку. С мягким толчком подавив ругательство, Чарльз впился в её губы. Она застонала, ощутив всплеск удовольствия от его вкуса на своём языке.       — Не останавливайся, — задыхаясь, попросила Корделия. — Пожалуйста, не останавливайся.       Их губы вновь сомкнулись, когда Чарльз начал двигать бёдрами в ускоренном темпе, попадая в заведомую точку внутри Корделии, от которой с каждым толчком у неё срывался стон удовольствия. Она впилась ногтями в кожу его шеи, а хватка Чарльза на её бёдрах стала крепче. На следующий день они оба будут носить метки своей страсти, но сейчас им было всё равно. Корделия могла сосредоточиться лишь на собственном пульсе, поглощённая Чарльзом целиком и полностью. Он укусил её за нижнюю губу, сорвав головокружительный стон, прорвавшийся сквозь её защиту.       Корделия разорвала поцелуй и укусила его мускулистую шею, посасывая кожу, пока Чарльз тяжело дышал ей в ухо. Его стоны станут звуком, который она обязательно запечатлит в своей памяти. Наслаждаясь этим, она почувствовала, как внутри нарастает напряжение — то самое, которое мог достичь лишь Чарльз. Она отстранилась и прижалась своим лбом к его лбу, когда его движения стали беспорядочными, преследуя кульминацию, которая так быстро приближалась. Её большой палец задел его нижнюю губу, и глаза Корделии встретились с его пристальным взглядом: его зрачки расширились от похоти и вожделения, и дрожь пробежала по её спине.       — Корделия, — невнятно произнёс Чарльз, снова сжимая пальцы на её бёдрах, — блять…       Он зажмурился от нарастающего ритма, и Корделия прошептала:       — Посмотри на меня, Чарльз.       Он заставил себя открыть глаза, и, несмотря на то, что их подвёл его затуманенный похотью разум, она увидела во взгляде такую нежность, что даже сердце кольнуло. С видимым усилием замедлив движения, он провёл ладонями по её бёдрам.       — Корделия, — мягко произнёс он, и Корделия словно почувствовала слова, которые он хотел сказать, на своих губах. Она не была уверена, было ли это игрой света, но ей показалось, что она почти увидела те же слова в его глазах.       Глядя на него вот так, она знала, что пути назад нет. Чёрт, момента, когда она могла бы повернуть назад, просто не существовало — она была поймана в ловушку его присутствием с тех пор, как впервые увидела его на корабле после того, как пушечное ядро попало в его каюту. Но сделало всё реальным именно это зрелище. Она любила этого мужчину — любила его до такой степени, что даже простая мысль о том, что он уйдёт, разбивала ей сердце. Она бы сражалась с кем угодно или с чем угодно просто чтобы снова быть на его стороне.       — Чарльз, — тихо ответила Корделия, обеими ладошками обнимая лицо сокровища, коим являлся капитан Чарльз Вейн.       Под медленный ритм его движений Корделия накрыла его губы своими. С нетерпением встретились их языки, и Чарльз непроизвольно застонал, но они оба удержались. Их поцелуй был медленным, с наслаждением поглощающим вкус и звуки друг друга. Сердце Корделии забилось где-то в горле, когда Чарльз впился в её губы, она глубоко вдохнула, впитывая его сущность и наслаждаясь ею. Кровь по всему телу вскипела и забурлила. Она чувствовала любовь и заботу внутри себя от этих нежных поцелуев.       Это сильно отличалось от их прежних поцелуев. Они всегда были увлечены моментом и целовались самозабвенно, пока обстоятельства их не разлучали. Но в данный момент, когда были только они вдвоём в лагуне, и биолюминесценция освещала их глаза, расслабляла их плечи, — всё ощущалось иначе.       Иначе в понимании того, что она навсегда изменится под влиянием мужчины, держащего её в объятиях.       Иначе в надежде на то, что Чарльз чувствует всё то же самое — кружащую голову любовь, наполняющую сердце, и необходимость присутствия этого человека рядом.       Ей хотелось остаться так навсегда, но она больше не могла игнорировать нарастающее внутри напряжение. Ей необходим был толчок. Ей нужны были сильные движения Чарльза, чтобы достичь кульминации. Поэтому Корделия сильнее сжала ноги вокруг его бёдер и с большим усилием разорвала поцелуй.       — Ещё, Чарльз, — просто попросила она, и Чарльз мгновенно ускорился. Она откинула голову и ахнула: — Чарльз…       Он снова накрыл ртом её шею и оставил большой засос, а его движения всё быстрее и быстрее приближали её к финалу. Её руки переместились на плечи мужчины, ногти впились в его кожу, и глаза Корделии закрылись, чтобы сосредоточиться на растущем удовольствии. Краем уха она слышала шёпот Чарльза, повторяющего её имя словно молитву. Его пальцы на её бёдрах сжимались даже сильнее, чем во время их нежного поцелуя.       Спустя ещё несколько толчков тело Корделии напряглось, когда давление внутри высвободило оргазм. Её руки и ноги сомкнулись вокруг Чарльза, и он ускорил темп, чтобы достичь собственного наслаждения, и Корделия почувствовала себя невесомой среди мира этой лагуны. Притяжение удержало её на месте, когда Чарльз наконец кончил, высвободив своё семя прямо в неё. Они стояли посреди Млечного Пути, отражающегося в водах, окружённые туманностью вселенной и увековечивающие своё место среди звёзд.       Корделия могла поклясться, что о них будут слагать легенды — о королеве пиратов, пробившей свой собственный путь, и о короле, который сражался рядом с ней.       Мгновение спустя Корделия опустила ноги и почувствовала под ними песчаное дно. Ладони Чарльза обхватили её лицо, и она взглянула в его прожигающие глаза, почувствовав, как забилось сердце от чистой и искренней эмоции, затаившейся в их глубинах.       — Будут ещё какие-нибудь пожелания в этот вечер? — спокойно поинтересовался Чарльз.       Было заметно, как сильно он не хочет возвращаться на берег.       И она согласилась. От всего сердца.       — Не хочу уходить. Не сейчас. Хочу побыть с тобой вдвоём ещё немного.       И на его губах появилась разбивающая сердце улыбка. Он провёл пальцем по её нижней губе, и Корделия снова почувствовала внутри напряжённые струны, жаждущие его прикосновений.       — Конечно, капитан Деламар.

***

      Проснувшись на песчаном пляже, как только солнце начало подниматься над горизонтом, они чувствовали, как их тела побаливали от проведённой вместе ночи. Чарльз нежно погладил щёку Корделии и улыбнулся. Её сердце подпрыгнуло, и она постаралась запечатлеть лицо этого мужчины в своей памяти, подмечая, что такой улыбки у него она ещё не видела, но сделает всё необходимое, чтобы увидеть её снова.       И от этой улыбки внутри неё снова зародилось желание, даже если она уже потеряла счёт тому, сколько раз их тела сплетались воедино прошлой ночью. Корделия знала, что уже почти настало время возвращаться на берег. Её ждали команда и план следующей миссии, который нужно было составить, но глядя в его глаза…       Пожалуй, небольшая задержка не повредит.