Зорко одно лишь сердце 💔

. • ✷ • .

      Если бы пару месяцев назад Хенджину сказали, что он уйдёт от Минхо без денег, без документов, в рваной куртке, ночью в никуда, он бы рассмеялся. Это же бред чистой воды. Хенджин бы так никогда не поступил. Никогда не говори никогда. Старое правило. Работает безотказно. Хенджин бежал в приют. Автобусы уже не ходили. Да Хенджину и не на что было бы ехать. У него не было денег даже на проезд. Он всё оставил дома у Минхо. Даже свой паспорт. У него остался только телефон в кармане. Завтра он позвонит Джисону и попросит его заехать к Минхо за документами и одолжит у него пару тысяч вон. А что будет потом, Хенджин не знал, и ему было наплевать. Он бежал, задыхаясь от волнения. Бежал со всех ног. Хенджину казалось, если он оттолкнётся от земли чуть-чуть сильнее, то взлетит, и земное притяжение не сможет удержать его. Его сердце тревожно билось, и чем ближе он был к приюту, тем сильнее. В воздухе пахло кровью. Он не мог ошибаться. Чутьё никогда его не подводило. Липкий холодный страх проникал в его душу, и ему казалось, будто он один зимней ночью в огромном городе разбитых надежд и мертвых мечтаний.       Хенджин вбежал во двор приютской больницы и посмотрел на окна палаты Феликса. Свет не горел. Мигал лишь слабый огонёк на техническом этаже здания. В остальных окнах царил ночной мрак. Феликс спит, успокаивал себя Хенджин. Он быстро и бесшумно проскользнул в вестибюль, прошел мимо пустой комнаты охраны. Может они спят? Это странно. И поднялся на второй этаж. Толкнул дверь в палату Феликса и зайдя внутрь, внезапно понял, что она пуста. Несмотря на темноту Хенджин чувствовал, и это чувство было верным. Он включил свет и увидел, что постель Феликса разобрана, но его самого почему-то нет. Куда мог уйти среди ночи слепой мальчик? В туалет? На кухню? Прогуляться? Бред сумасшедшего.       Хенджин вышел в пустой и тихий коридор и пошёл его искать. Облазил все углы, зашёл в душевую, в уборную, на кухню, но везде было пусто. Его сердце гулко колотилось. Случилось что-то нехорошее и он всем телом это ощущал. Его руки неконтролируемо тряслись. Он вспомнил, что на техническом этаже горел свет. Хенджин двинулся к лестнице неосознанно. Его словно тянуло туда. Он пытался унять свою дрожь и успокоиться. Что могло страшного случится здесь, где всё просматривается на камерах и никогда не случалось ничего криминального. Хотя, быть может, Хенджин о чём-то не знал. Идя наверх, он успокаивал себя до тех пор, пока не увидел что-то под ногами в темноте. Он наклонился и поднял тапочек Феликса. Старенький и хлипкий. Тут у многих были такие. Учитель Тан раздавал их на прошлой неделе. Хенджин сжал ладони и прислушался. Технический этаж был пустым огромным пространством с несколькими комнатами. Здесь хранились разные вещи, и сюда редко кто приходил. По сути, это был чердак. Хенджин двинулся в ту сторону, где горел неяркий свет. Он шёл, осторожно ступая и стараясь не шуметь, чтобы не выдать себя. Внезапно он споткнулся обо что-то тяжелое. Это была небольшая железная труба. Он поднял её и сжал в руке. Не ахти какое оружие, но мало ли что.       Подойдя ближе, Хенджин увидел тонкую полоску света, пробивавшуюся из-за двери одного из помещений. Замерев и прислушавшись, он услышал какой-то резкий шорох и возню. Там точно кто-то был. Он явно слышал голоса и хриплый шёпот. Остановившись возле двери он застыл. Холодный пот струился по его спине, он втянул носом спёртый воздух. Он отлично знал этот тяжёлый запах похоти и боли. Это было ему знакомо с детства. — Любишь члены, маленькая блядь? Все видели, как ты сосался с тем сладким красавчиком, сегодня во дворе. Хриплый смех и мокрые звуки прерывались стонами боли и бессилия. — Ему точно нравятся парни, но не такие как ты, — еще один грубый голос. Значит их там как минимум двое. Хенджин дрожал. Он знал, что там происходит. Он приоткрыл дверь и заглянул вовнутрь. — Ты стонешь как сучка, дрянь, но всё равно сопротивляешься. Может, ты просто любишь пожёстче? — снова этот хриплый смех.       Двое здоровых молодых охранников разложили на пыльном, железном столе светловолосого худенького мальчика. Один держал его руки и зажимал ему рот. Другой закинув ноги парня себе на плечи жёстко трахал его, не вынимая, раздирая его дрожащее тело под собой и захлебываясь слюной от вожделения. Его не смущали ни стоны, ни кровь, ни сопротивление парня. Он знал, что тот не видит и не сможет их опознать. Хенджин шагнул в помещение и его сердце словно остановилось. Он уже убивал раньше, но ему повезло, его не поймали, он был вне подозрений и бежал в Сеул, чтобы начать новую жизнь. Сегодня всё пошло прахом. Значит, так должно быть. Со всего размаху он ударил одного ублюдка железной трубой по голове и пробил ему череп. Но этого было мало. Он остервенело бил его снова и снова до тех пор, пока не осознал, что тот сполз на пол и уже не двигается. Второй охранник отпустил руки Феликса и с ужасом смотрел на то, как незнакомый высокий и худощавый парень за несколько секунд забил его коллегу, возможно, до смерти. Он потянулся к кобуре с оружием, но не успел. Хенджин перемахнул через стол и ударил его окровавленной трубой по лицу. Охранник застонал и отступил к стене, пытаясь вытащить пистолет. Он похоже был пьян или накурен. Его движения и реакции были замедлены. Справиться со слепым человеком, который не мог оказать сопротивления, этот парень мог, а защитить свою жизнь – нет. Хенджин ударил его снова в ухо, затем выбил глаз и сломал нос. После следующего удара на пол упали несколько зубов. Хенджин бил до тех пор, пока у него не заболели руки. Охранник давно уже не подавал признаков жизни, но Хенджин всё не мог остановиться. Его сердце билось ровно и он нисколько не нервничал, был абсолютно спокоен. Он обошел стол, на котором лежал Феликс, сжавшись в позе эмбриона. Хенджин наклонился к первому охраннику и проверил его пульс. Мёртв… Он выпрямился и разжал наконец руку. С громким лязгом железная труба упала на пол. Хенджин снял с себя рваную, испачканную в крови куртку и подошел к Феликсу. Поднял его и прижал к себе. Тот отбивался и кричал, но Хенджин держал его крепко, обнимая, пока тот не затих. — Я с тобой. Не бойся. Всё хорошо, — шептал Хенджин, Феликс бился в его железных объятиях и царапал кожу на его груди, разрывая тонкую футболку. — Всё хорошо. Он повторял это до тех пор, пока не почувствовал, как Феликс прижимается к нему и обжигает его кожу горячими слезами…

. • ✷ • .

      Джисон звонил в домофон Минхо без остановки уже минут двадцать. Ему никто не отвечал. Он набирал его номер, но опять безрезультатно. В конце концов, он решил попытаться в последний раз, а потом бежать к отцу и просить помощи. — Кто? — хриплым голосом ответил Минхо и Джисон с трудом узнал его. — Это я, Джисон! — выкрикнул Хан и в его голосе было столько отчаяния, что Минхо резко протрезвел и проснулся. — Открой пожалуйста. Впусти меня. Это срочно. Джисон срывался на плач, и сердце Минхо дрогнуло. Он нажал кнопку, домофон жалобно пиликнул, и Хан бегом влетел в просторный холл и бросился к лифту. — Сядь и спокойно всё объясни, — грубо оборвал захлебывающегося словами и слезами Джисона Минхо. — Да не могу я! — выкрикнул Хан. — Это срочно. Пожалуйста. Мне нужны документы Хенджина! Отдай и я побегу. Прошу тебя. Он заливался слезами и дрожал. Минхо взял его за плечи и встряхнул. — Если ты не успокоишься, я тебя никуда отсюда не выпущу. Говори нормально, что случилось? Иначе, я за себя не отвечаю. Минхо знал, что Джисон боится его. Немного давления и Джисон с трудом, но взял себя в руки. Он позволил провести себя в гостиную и усадить в кресло. Тяжело дыша и хлюпая носом, Джисон начал говорить. — Там что-то случилось в приюте ночью. Хенджин в полиции. Ему разрешили позвонить. Он набрал меня. Ему нужны документы. Это очень срочно. Я и так уже столько времени потратил. — В полиции? Он объяснил, хотя бы примерно, что случилось? Он подрался? На него напали?       Минхо судорожно соображал, что такого могло случится в этой грёбаной дыре. Он всегда был против того, чтобы Хенджин торчал в таком месте. Минхо не верил в благотворительность и отлично знал, что происходит в таких приютах с бесправными людьми. — Он убил двоих человек. Но я не знаю почему, — Джисон произнёс эти слова и внезапно затих. Словно озвучив, он осознал их смысл. — Убил? — эхом повторил Минхо. Его разум лихорадочно перебирал варианты. Надо было всё точно разузнать. Смотря кого, он убил, конечно. Но кого можно грохнуть в приюте для нищих? Смешно. Там нет никого значительного. Минхо замнёт это дело в два счета. Нужно успокоить Джисона. — Сиди здесь. Я переоденусь и поедем вместе. Джисон дернулся было возразить, но тяжелый взгляд Минхо пригвоздил его к креслу. Возражения не принимались и Хан послушно подчинился.       В полицейском участке Минхо и Джисон оказались в районе двух часов дня. Минхо позвонил своему адвокату, и тот примчался даже раньше них. Встретил их в холле и почти интимно зашептал, наклоняясь к Минхо: — Ничего сверхъестественного. Убил двоих охранников в приюте. Они пытались там кого-то изнасиловать или изнасиловали, я не понял. Тот человек в больнице. А господин Хван забил этих ребят железной трубой. Я разговаривал с начальником участка. Никаких проблем не будет. Состояние аффекта. Психологическая травма. Семьям – компенсации. Начальнику участка – должность в прокуратуре. Я договариваюсь? Минхо коротко кивнул. — Я хочу с ним поговорить. — С начальником участка? — вскинул брови юрист. — С Хенджином, — Минхо размял шею. Он не выспался и был ещё не совсем трезв. Он пил всю ночь и отключился только под утро. Если бы не настойчивость Джисона. А кстати. — Хан? — Да. Джисон стоял рядом и внимательно слушал. Насколько он понял, Минхо легко разрулит проблемы Хенджина. У него отлегло от сердца. Он и так смотрел на Минхо снизу вверх, а теперь вообще считал его небожителем. — Хан. Ты мог бы подождать меня тут где-то? Я поговорю с Хенджином, и мы поедем домой. Я отвезу тебя. Джисон кивнул. Ушлый юрист быстро метнулся в кабинет начальника, и через несколько минут его и Минхо уже вели в камеру к Хенджину. — Подождите меня тут, — после того, как камеру открыли, Минхо вошел внутрь и захлопнул дверь камеры перед носом недоумевающего охранника и абсолютно ничему не удивляющегося адвоката. Ли Минхо можно всё, это всем известно…       Между Хенджином, которого Минхо видел вчера утром, и сейчас была пропасть. Это были словно два разных человека. Этот красивый парень в наручниках, весь перепачканный, в засохшей крови, в рваной футболке и с глубокими тенями под глазами, не был тем Хенджином, которого знал Минхо. И это пугало. Сперва Минхо вообще не поверил, что Хенджин убил кого-то. Разве этот ангел мог? Тот человек, который сидел на тюремных нарах сейчас, и смотрел на Минхо – мог. В этом не было сомнений. Минхо задумался о том, насколько хорошо он знал Хенджина. Выходило так, что он не знал его вовсе. — Пришел торговаться? — голос Хенджина был треснутым, но спокойным. — Не веди себя как мразь, — вернул Хенджину его же слова Минхо. — Мы сможем договориться. Я вытащу тебя отсюда. Без проблем. Он смотрел в лицо Хенджина и не мог унять свое сердце. Ему хотелось плакать и целовать его. Он был даже готов унижаться. Но держался изо всех сил. Еще одной такой одинокой ночи, как сегодня, Минхо не переживет. Если кто-то узнает, насколько мягко его бедное сердце… Но Хенджин похоже знал. Он с усмешкой смотрел на Минхо и задумчиво сказал: — Видишь хён, как причудливо тасуется колода. Я сделал больно тебе, а меня наказала жизнь. Минхо вздрогнул. Он только сейчас осознал, из-за кого Хенджин совершил двойное убийство. — С ним всё в порядке? — Минхо с трудом задал этот вопрос. Он не хотел видеть это выражение боли на лице Хенджина. Боли, из-за того, кого он любит. — Физически – не очень хорошо. Морально – всё ужасно. Он в больнице Святой Марии. Это хорошее место. Я там был. Хенджин откинул голову упираясь затылком в холодную стену камеры. Он закрыл глаза и вздохнул. — Я договорился. К вечеру ты выйдешь отсюда и поедешь домой. Минхо говорил твёрдым голосом. Хенджину некуда бежать. И выбора у него теперь нет. Хенджин не ответил. Он сидел, закрыв глаза и часто дышал. Он так делал, когда нервничал или у него была паническая атака. Минхо знал, что этот разговор не окончен. Но у него ещё были козыри в рукаве. Он тихо вышел, прикрыв дверь камеры, оставляя Хенджина одного. — Чтобы к вечеру он был в пентхаусе, — бросил он адвокату. — Да, господин Ли, — адвокат согнулся в три погибели. — Как имя того человека? Пострадавшего в приюте? — спросил Минхо. Адвокат быстро пролистал папку с документами: — Ли Феликс, 17 лет. Минхо кивнул и пошёл к выходу. Ему тут больше нечего было делать. Он нашел в фойе Хана, и они вместе вышли на улицу. Он успокоил Джисона и сказал, что к вечеру Хенджина выпустят, и он замнёт это дело без особых проблем. После чего отвез его домой, а сам поехал в госпиталь Святой Марии. Хенджин больше Феликса не увидит. Минхо не позволит.