Зорко одно лишь сердце 💔

. • ✷ • .

      Утро субботы началось с ледяного молчания. Минхо ждал, что Хенджин будет извиняться за вчерашнее, и как обычно заискивающе заглядывать ему в глаза. Но Хенджин лишь пил кофе на кухне и мечтательно смотрел в окно. Они впервые спали отдельно, с тех пор, как начались их взаимовыгодные отношения. Минхо провел ночь на диване, а Хенджин в спальне. Всё было не так, как обычно. И к полудню, когда ярость Минхо немного утихла, он наконец, это понял. Хенджин был тихий и какой-то отсутствующий. Он словно витал в облаках. Его красивое лицо было слишком мягким, а взгляд расфокусированным. Он мурлыкал себе под нос, и куда-то собирался. — Ничего не хочешь мне сказать? Минхо не выдержал, когда увидел, что Хенджин оделся и собирается уходить. Он уже обувал кроссовки. Их взгляды встретились и Минхо стало дурно. Он никогда не видел Хенджина таким. Таким красивым и таким светящимся от счастья. Словно его жизнь перевернулась за ночь и это уже не тот человек, что был вчера. Минхо отчетливо увидел огонь в этих холодных глазах. Хенджин горел изнутри. И его ледяное сердце билось, став живым. Хенджин подошел к Минхо вплотную и жар его тела, казалось, был невыносим. Он коснулся горячей ладонью щеки Минхо и улыбаясь ответил: — Хочу. Но сейчас мне нужно идти. Я вернусь и мы поговорим. Я пока не способен сложить свои чувства в слова. Я даже не могу с ними справиться, не то что их выразить. Но я постараюсь, хён. — Чувства? — Минхо казалось, что пол качнулся и ему не за что уцепиться. Он с трудом устоял на ногах. — Да, — Хенджин кивнул и, развернувшись, вышел из пентхауса. Когда входная дверь захлопнулась, Минхо вздрогнул и словно очнулся. Он стоял один в холле и ему было трудно дышать. Его рёбра будто сузились в один момент, сдавив лёгкие настолько, что воздух перестал проходить. Минхо рванул рубашку освобождая горло. Он открывал рот, словно выброшенная на берег рыба и никак не мог сделать вдох…       Хенджин взлетел по лестнице и рванул дверь в палату с такой силой, что посыпалась штукатурка. Он рассмеялся, глядя на испуганное лицо Феликса, обернувшегося на шум. — Ты чего? — пролепетал он. Феликс сидел на кровати и выглядел сонным. Его волосы разметались, глаза припухли, а движения были замедлены. Он явно не выспался. — Ничего. Всё нормально, — Хенджин скинул кроссовки и куртку и уселся на кровать к Феликсу. — Подвинься. — Хенджин. Не наглей, — Феликс смешно дёргался, пытаясь отбиться от Хенджина, который притянул его к себе, обнимая руками и ногами. — Ляг на меня. Тебе будет удобно. И тепло. Хенджин прижался грудью к спине Феликса и зарылся носом в его волосы. Феликс мелко дрожал. Его тело никак не могло расслабиться. Хенджин понимал почему, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел обнимать Феликса вечно. Прижаться к нему и стать единым существом. Феликс вскоре сдался. Он откинул голову на плечо Хенджина и затих. Так они сидели в тишине, слушая лишь дыхание друг друга. — Ты не выспался? — через некоторое время тихо спросил Хенджин. — Никак не мог уснуть, — хихикнул Феликс. — Всё думал и думал. — Мечтал? — Хенджин ткнулся носом Феликсу в шею. — Ага, — Феликс дёрнулся. — Хенджин! — Что? — Хенджин осторожно касался губами мочки уха Феликса и горячо дышал, опаляя жаром его кожу. — Перестань. Мы не можем здесь. Это неправильно, — Феликс говорил одно, а делал совершенно противоположное. Он льнул к Хенджину и выпрашивал ласки, прижимаясь теснее. — А где можем? Хенджин отлично знал ответ. Они нигде не могут. Для них просто нет места в этом мире. Поэтому, ему было наплевать. Он готов был согрешить хоть в церкви на алтаре. Какая теперь разница? — Пойдём на улицу? — резко попросил Феликс. — Хочешь обниматься при всех? — рассмеялся Хенджин. — Я не это имел ввиду, — щеки Феликса густо покраснели. — Просто погуляем. Я хочу остыть. Смех Хенджина был хриплым и от этого звука, Феликс весь покрылся мурашками. — Ты не сможешь остыть, малыш. Я весь горю. И я сожгу тебя дотла, — прошептал Хенджин. Феликс замер. Хенджин повернул его лицо к себе и поймал его губы. Они целовались, сидя на кровати в палате, залитой солнечным светом. На улицу пошли немного позже...       В субботу в приюте было много народу. Различные благотворительные организации и частные лица привозили одежду и лекарства. Среди толпы Хенджин заметил Джисона, вместе с его отцом, мэром. Они позировали перед камерами, в очередной раз участвуя в каком-то мероприятии. Джисон радостно замахал Хенджину, но оставить отца не мог. Слишком много глаз наблюдало за ними. Джисон с удивлением смотрел, как Хенджин обнимает невысокого и очень милого светловолосого парня. Который выглядел каким-то потерянным, словно он не знал куда идти. Хенджин вел его, как ребенка, направляя и поддерживая. С этим мальчиком было что-то не так, и Джисон не смог понять что. Он был беспомощный и его глаза смотрели в пустоту. Хенджин жестом показывал Джисону, что позвонит ему позже, после чего ушёл на задний двор приюта, крепко держа за руку, послушно семенящего за ним блондина. Странное чувство неясной тревоги терзало Джисона весь день, до самого вечера. Но он не мог понять его причину. Хенджин и этот странный парень, который шел за ним как хвостик, отчего-то напоминали ему сирот из романов Диккенса. На заднем дворе было тише. Сюда мало кто приходил. Здесь были скамейки и маленький парк. За кованым забором шумела городская жизнь. Неслись машины и ходили люди. Хенджин и Феликс сидели на траве, и грелись на солнышке. Они смеялись и болтали, не обращая внимания на окружающих. Феликс не видел физически, а Хенджин ослеп от чувств. Им не было дела до других, и им казалось, что и другие не обращают на них внимания. Но это было не так. Сразу несколько пар глаз наблюдало за ними. — Ты обещал мне рассказать, о чём ты думал этой ночью. Давай выкладывай. Я хочу знать все твои грязные мысли. Хенджин сжимал ладошку Феликса и переплетал свои длинные пальцы с его маленькими пухлыми пальчиками. Они сидели напротив друг друга. Хенджин наклонился, прикасаясь лбом ко лбу Феликса. — С чего ты взял, что мои мысли грязные? — хитро улыбнулся Феликс. — По себе сужу, — усмехнулся Хенджин. — Мои просто ужасны. Феликс звонко рассмеялся и закусил губу. — На самом деле я мечтал о том, чтобы сбежать куда-то к морю. Например в Чеджу. Жить на острове, работать. Может, мы могли бы заниматься чем-то простым. Правда, я не знаю, чем бы мог заняться. Я по факту бесполезен. — Ну, а чем бы ты хотел заниматься? — Хенджин гладил подушечками пальцев тонкую кожу на запястье Феликса. Считал маленькие синие венки и хотел коснуться их губами. — Работать в кондитерской. Печь кексы, делать кофе. В таких местах так много разных ароматов. Сладких и тёплых. Феликс внезапно замолчал, склонив голову. Этим глупым мечтам, само собой, не сбыться никогда. — Сладких и тёплых, — тихий смех Хенджина прозвучал прямо над ухом, его горячее дыхание обожгло кожу у виска. — Таких же как ты. Феликс не успел вдохнуть. Губы Хенджина прикоснулись к его губам. Они целовались, разделяя одно дыхание на двоих. За высоким кованым забором остановился роскошный чёрный автомобиль. Его тонированные стёкла опустились и солнечный ветер ворвался в салон. Минхо спокойно смотрел на Хенджина, который смеялся и целовал светловолосого мальчика, сидя на траве. Минхо уже не было так больно. Он почти справился с собой. Его сердце остыло, а разум был чист. Ли Минхо не из тех людей, с кем можно было играть. Он поднял стекло автомобиля и велел водителю ехать домой.       Хенджин ушёл вечером. Его мысли были заняты предстоящим разговором с Минхо. Он уже знал, что скажет. Он уйдёт сегодня же и больше не вернётся. Он думал о том, как Минхо отреагирует и его это немного пугало. Минхо был добр к нему, но Хенджин просто не знал его с другой стороны. Он видел как к Минхо относились другие. Они боялись его и лебезили перед ним. Его отец был очень богат и влиятелен. По сути, Минхо мог по собственной прихоти закатать Хенджина в асфальт и никто бы не стал его искать. Можно было продолжать врать и дальше. Спать с Минхо и любить Феликса. Потом спать с Феликсом и с Минхо. И жить во лжи хоть всю жизнь. Но Хенджин уже не мог. Он не хотел больше ни к кому прикасаться, кроме Феликса. Это странно. Ведь раньше ему было абсолютно наплевать на свое тело. Его домогались разные люди. Они трогали его, склоняли к сексу и Хенджин соглашался из-за денег или угроз. И его это не волновало. Он отдавался, потом шёл в душ и смывал с себя всё, как ни в чём не бывало. Он мог трахнуть любого и не запомнить его лица. С Минхо его ничего не связывало кроме денег. Пока они жили вместе, Хенджин узнал Минхо довольно близко и привязался к нему как к человеку. Минхо ему нравился. Но они никогда бы не смогли стать даже друзьями. Их связь лежала в совершенно другой плоскости и Хенджин был из тех, кто однажды проведя черту, уже её не переходил. В его сердце не было и доли сомнения. Он шёл уверенный в том, что уйдёт или умрёт. Без разницы. Он боялся лишь одного, оставить Феликса без помощи и поддержки. Поэтому, ему кровь из носу нужно было выбраться хоть голым и нищим, но живым. Дальше он как-нибудь разберется. Пока живу, надеюсь. А надежды Хенджина были большими. Их питала любовь. Хенджин с порога понял, как обстоят дела. Невозможно было не почувствовать этот пронзительный ледяной ветер, проникающий, казалось, в самое сердце. Он прошёл в гостиную и сел на диване напротив Минхо. Тот задумчиво крутил в руке стакан с виски и наблюдал за сталкивающимися в тягучей медовой жидкости кубиками льда. — Я подумал, что ты не придёшь, — произнес Минхо, не глядя на Хенджина. — Считаешь, я должен был так поступить? — Считаю, — Минхо сверкнул глазами, встретившись с Хенджином взглядом. — Ты должен был бежать подальше. И надеяться на то, что я не найду тебя. Ты настолько смелый или просто идиот, Хенджин? Голос Минхо был холодный и спокойный. — Естественно я идиот, хён, — Хенджин откинулся на спинку дивана и вздохнул. Минхо не мог на него смотреть. Его, казалось, заледеневшее сердце при взгляде на Хенджина разрывалось. Напрасная ложь самому себе. За день, или два, или год это чувство не пройдёт само собой. Минхо почувствовал предательский ком в горле. Он залпом осушил бокал, лишь бы не смотреть на Хенджина. — Я идиот и я влюблён, — прошептал Хенджин. — Я пришел просто сказать тебе правду. Не думаю, что ты достоин того, чтобы я бегал и скрывался от тебя как крыса по углам. Если захочешь сделать мне больно, делай. Я знаю, что ты можешь. Нет смысла этого бояться. Это не зависит от меня. — Боже, Хенджин. Меня сейчас стошнит. Какая любовь? Ты трахаешь какого-то белобрысого бездомного щенка, и я вдруг должен ревновать и отпустить тебя на все четыре стороны? Ты бредишь или что? Ты стукнулся башкой в процессе ебли и тебя накрыло? Ты наиграешься, оголодаешь и приползёшь назад. Себе-то хоть не ври, — Минхо скривился. Он был сам себе противен, но слова рвались из него неуправляемым потоком. — Ты нас видел? — усмехнулся Хенджин. — Впрочем, это неважно. Я с ним не спал. Только целовался. Я не могу спать с ним и лгать. Я должен сперва расстаться с тобой. А потом расскажу ему правду, и возможно, он не прогонит меня, когда узнает обо мне всё. Каждое слово Хенджина было словно удар по лицу. Минхо понимал, что он прав. Что хочет поступить по совести. Что признаёт свои ошибки. Это было хуже всего. Лучше бы он лгал. Лучше бы он дал повод его ненавидеть и считать подлецом. Лучше бы он им и был. Минхо было бы легче. Но Хенджин, как назло был честным и просто хотел любви. За это Минхо хотелось придушить его на месте. И спросить, глядя в эти честные глаза: Какого черта это не я? Это должен быть я! Это моё место в твоем сердце, и ты обязан отдать его мне. Я заслужил. Я этого слишком сильно хочу… Солнце равно освещает и хороших и плохих. И добра и зла под солнцем равное количество. Если кто-то старается жить по совести, значит, кто-то должен быть и подлецом. Минхо выбрал сторону, ему больше не о чём было жалеть. — Попробуй только оставить меня, и я сверну этому мальчишке шею, — прошипел он, с усмешкой глядя на Хенджина. — Если ты выйдешь сейчас в эту дверь, я убью его на твоих глазах. Хенджин вздохнул. Он видел как Минхо трясет от ярости. Ему больно. Это естественно. — Перестань. Если я останусь, ничего не изменится. Разве ты не понимаешь? Даже если мы оба умрём. И он и я. Ничего не поменяется. Ты это понимаешь? Даже я не могу ничего изменить. Я сам не властен над собственным сердцем. А ты и подавно, хён. Не будь мудаком. И не веди себя как мразь. Мне не интересно открытое противостояние с тобой. Ты и сам отлично знаешь, что убивая невиновных, ты выроешь могилу собственной душе. Ты не настолько глуп, чтобы не знать, что я того не стою. — Я сам решу, чего ты стоишь. Ты мой. И мне плевать на твои чувства. Можешь поиграть с этим щеночком сам, можешь привести его сюда и мы поиграем с ним вместе. Я знаю какой ты. Ты лжешь не только ему. Ты лжешь себе. Но мне ты лгать не можешь, Хенджин. Потому что я вижу тебя насквозь. Сегодня ты решил, что будешь ангелом. А завтра тебя снова потянет спуститься в ад. Ты лицемерная скотина, которая живет одним днём и за счёт других. Такие не меняются. Я всего лишь прошу, чтобы ты был честен сам с собой. А я приму тебя любым. Хенджин молча встал и пошел к двери. Разговор зашёл в тупик и стал абсолютно бесполезен. Минхо не поймёт и не смирится. Хенджину было душно и он хотел на воздух. Минхо поймал его в холле и прижал к стене. — Не уходи, — он вцепился в плечи Хенджина мертвой хваткой. Его глаза горели. Хенджин не мог оторвать его от себя. Минхо рвал на нем одежду и яростно цеплялся за него, словно от этого зависела его жизнь. — Перестань, — Хенджин со всей силы оттолкнул от себя Минхо и тот отлетел ударившись о стену. Они стояли напротив друг друга, тяжело дыша и глядя в глаза. Воздух между ними был наполнен электричеством. И это не могло закончиться ничем хорошим. Хенджин обул кроссовки и быстро вышел, хлопнув дверью. Он бежал, что было сил и его лицо горело от слёз. Минхо осел у стены на холодный мраморный пол. Ему хотелось плакать, но он не мог. Его душила ярость. Он хотел убить Хенджина. Убить этого несчастного мальчишку, к которому Хенджин убежал среди ночи. И он хотел убить себя. Чтобы больше ничего не чувствовать…