Зорко одно лишь сердце 💔

. • ✷ • .

— Я видел ангела, клянусь! Симпатичный широкоплечий парень с добрым лицом хватался за сердце и закатывал глаза. Весь персонал кофейни прыснул от смеха, глядя на него. — Чего вы ржёте? Отвечаю, это ангел. Или Бог. Он вышел из морской пены, и я не мог оторвать глаз. Дружный смех вновь взорвал маленькое уютное помещение. — Чанбин! Ты работать собираешься? Там стаканы привезли, — красивый низкий голос раздался откуда-то из глубины небольшой кухни, скрытой от глаз посетителей шторкой. — Уже бегу, — Со Чанбин – молодой, непутевый, но сильный и добрый. Он поправил свою форму, аккуратный фартук и белую рубашку и пошел на улицу забрать коробки со стаканами.       Уже три года маленькая кофейня недалеко от побережья процветала. Работа спорилась. Клиент шёл косяком. Деньги текли рекой. Небольшие, но стабильные. Феликс с самого утра пёк кексы. Сливочные и шоколадные. Ему было не до болтовни. Он поставил несколько партий в печь и прислушался. Все разговоры стихли. Он выглянул в зал. Никого. Куда все делись? — Ну. И что я говорил? А вы не верили! Чанбин никогда не лжёт и не преувеличивает. Феликс вышел на улицу. У двери стояли все трое его бессовестных работников и пялились в бинокль. Они рассматривали высокого стройного человека, одиноко стоявшего на берегу. Ветер играл его светлыми волосами. На нем была белая футболка и шорты. Человек как человек. Чего все всполошились. — Посмотри только, — Чанбин протянул Феликсу бинокль. Феликс закатил глаза. — Просто глянь! Чанбин силой сунул бинокль в руку Феликса. Тот поднёс его к глазам и посмотрел. Он никогда не видел никого красивее. Этот человек и правда был прекрасен. Его бледное лицо и ледяные глаза, пухлые капризные губы. Волосы падали ему на лоб, и он убирал их, пропуская сквозь бледные тонкие пальцы. Феликс замер. Он смотрел затаив дыхание и сердце его почти не билось. Парень поднял глаза и казалось, взглянул Феликсу прямо в душу. Этот взгляд обжёг его и Феликс чуть не выронил бинокль. — Осторожно, — Чанбин забрал бинокль у Феликса и положил руку ему на плечо. — Всё хорошо? Ты побледнел. — Да. Все нормально, — Феликс поднял глаза. Тот парень был далеко. Он не мог смотреть на Феликса, это просто обман зрения. — Идёмте. Работать пора.       Он пошёл на кухню и не выходил оттуда до самого вечера. Его терзало странное чувство смутной тревоги. День выдался насыщенным, работы было много. Феликс крутился как белка в колесе и порядком устал. После закрытия, все разъехались по домам, а Феликс пошёл к морю. Он жил тут же, над кафешкой. Снимал маленькую квартиру на третьем этаже здания, в котором была их кофейня. Иногда по вечерам он ходил к морю и просто сидел на нагретом за долгий солнечный день песке. Одинокая жизнь у моря ему нравилась. Он был всем доволен. Феликс не искал приключений и ему не нужны были отношения. Он подружился лишь с Чанбином и не особо любил контактировать с людьми.       Его сердце осталось в Сеуле, откуда он уехал почти пять лет назад. Сразу, как только выписался из больницы. Как он и обещал Минхо. Он восстанавливался после операции три месяца. Каждый день ждал, что Хенджин придёт к нему несмотря ни на что. Но так и не дождался. В тот день, когда он проснулся, открыл глаза и увидел слабый свет, Феликс понял, что всё кончено. Жизнь вернулась на круги своя. А его любовь навсегда осталась там, в непроглядной темноте, которую он так проклинал в начале, но она таила в себе самое прекрасное чувство в его недолгой жизни.       Феликс шёл по берегу и слушал грохот моря. Погода разбушевалась. Дул порывистый ветер. Волны бились о прибрежные камни словно в отчаянии. Соленые брызги разлетались, будто тысячи разбитых осколков. Новый шикарный коттедж, прямо на берегу с частным пляжем, совсем недавно был пустым, а теперь в нём казалось кто-то жил. Феликс вспомнил, что на днях одна клиентка говорила, что коттедж купил какой-то богатый парень из Сеула. Панорамные окна первого этажа горели огнями. Штор не было и жалюзи были не закрыты. Дом был словно аквариум. Всё как на ладони. Хотя тут редко кто бывал. Кому ещё придет в голову торчать в темноте на пляже и пялиться в чужие окна. Только Феликсу. Он не хотел смотреть. Глаза сами не отрываясь наблюдали, как красивый светловолосый парень лежит, вытянувшись на мягком диване и читает. Одна его рука была закинута за голову, в другой он держал книгу. Из одежды на нём были только длинные шорты, почти до колен. На вид ему было не больше 25ти. Идеальное лицо было задумчивым. Он пробегал глазами страницы и закусил губу. Книга увлекла и он ничего и никого не замечал. Феликс тихонько подкрался поближе. Навряд ли парень из своего светлого дома мог увидеть прячущегося в тени человека. Феликс мог беспрепятственно рассматривать молочно-белую кожу и длинные дорожки вен на руках. Плоский живот с аккуратным рельефом, широкую грудь, плечи, изогнутую шею с едва проступающими жилами. Резкую линию скул. Красиво очерченные губы. Феликс не мог отвести глаз. Парень кусал нижнюю губу и изредка вздыхал. Это зрелище было завораживающим. Феликс посмотрел выше и его пронзило ледяным холодом. Ему показалось, что светлые, почти прозрачные глаза парня смотрят прямо на него. Он снова поймал это чувство. Ледяной ожог. Эти глаза обжигали холодом. Было в них что-то пустое и страшное. Огромная звенящая чудовищная боль. Феликс отступил и, сам не зная почему, вдруг бросился бежать. Он бежал до самого дома, задыхаясь. Пытаясь уйти от холодного огня этих глаз, но не смог. Стоило ему остаться в своей маленькой спальне одному и прикрыть пылающие веки, как он вновь увидел этот пронизывающий душу взгляд. Напрасно он смотрел в эти глаза. Теперь они будут преследовать его, куда бы он не пошёл. Теперь они навечно останутся с ним…       Слух Феликса никогда не подводил. В то время, когда он не мог видеть, он узнавал людей по шагам и манере передвигаться. Он и сейчас мог с легкостью сказать, кто вошёл в помещение. И он узнал эти шаги. В теории, конечно же, это было возможно. Но Феликс хотел бы, чтобы это были его галлюцинации. Просто жажда его воспаленного мозга. Или желание его скучающего сердца. Но увы. Это была жестокая реальность. — Один раф с мятным сиропом, пожалуйста. Феликс узнал бы этот голос из миллиона других. Он стоял за шторкой, отделяющей кухню от зала, и не дышал. Словно боялся, что его дыхание услышат, его найдут, увидят, и он пропадёт. Он закрыл глаза, чувствуя как по спине течёт холодный пот. Он испугался? Да. Хотел бы он увидеть Хенджина? Да. Обнять его? Да. И еще сто миллионов разных да, в ответ на все возможные вопросы. Хотел бы Феликс сбежать на край земли и спрятаться там, в самом темном углу? Да. Да. Да. Спасло бы это Феликса от его собственного израненного сердца? Нет… — Он к нам сегодня заходил, — шептался бариста с девочкой официанткой. — Кто? — в дверях копошился, затаскивая коробки с салфетками Чанбин. — Ангел твой, — сладким голосом промурлыкал бариста. — Бог из морской пены, — подпевала ему официантка. — Да ну вас, — добродушно махнул на них рукой Чанбин. И все дружно засмеялись. Феликс подслушивал на кухне и стоял ни жив ни мёртв. Понятно, кем был тот парень, живущий в новом коттедже на берегу. Феликс отлично помнил всё, что ему говорил Минхо. «Хенджин – самый красивый человек из всех, кого я знаю... Он был с тобой, потому что ты не видел его лица…» Раньше Феликс думал, что Минхо говорил на эмоциях. Хотел ударить побольнее. Возможно из ревности. Но теперь понял, что все его слова были правдой. Человек с такой внешностью, как у Хенджина, не мог ничего испытывать к такому, как Феликс. Тем более к такому, каким он был тогда. Бедным, беспомощным и абсолютно никому не нужным. Это была просто игра скучающего человека. Который устал от ненастоящих чувств неискренних людей. Что еще мог дать слепой и нищий сирота? Только настоящие чувства. У него просто ничего больше не было. Хенджин их хотел и он их получил. Феликс опустил голову. Прошло пять лет, а сердце всё так же кровоточит. Сколько надо еще времени, чтобы оно успокоилось? Феликс знал ответ, но боялся себе в этом признаться.       Хенджин гулял по берегу утром. Иногда днём ходил в город. Купался в море. Ловил на себе сотни разных взглядов. Он привык. Люди смотрели на него, куда бы он не шёл. Но одним странным вечером он поймал на себе взгляд, который не был похож на другие. Возможно, ему это привиделось? Он читал, лёжа на диване на первом этаже. Томик Шекспира он захватил с собой из своей Сеульской квартиры. Просто чтобы почитать, валяясь на песке под ярким солнцем или вечером в тёплом доме, когда море бушует за его стенами и ветер рвёт ставни с петель… Казалось, кто-то смотрит на него из темноты. Там снаружи не было никого, кроме моря и ветра. Но фантомное ощущение взгляда было таким явным. «В твоей вражде понятно мне одно:
Ты любишь зрячих, — я ослеп давно.» Хенджин оторвался от книги и взглянул в темноту. Она смотрела на него влажными ореховыми глазами его потерянной любви. Хенджин часто видел Феликса во сне. Он много раз ему мерещился в лицах невысоких светловолосых мальчиков. Он захлопнул книгу и выключив свет пошёл спать. Не стоит читать о любви перед сном. И вообще, надо поменьше мечтать и витать в облаках.       На следующий день вечером, Хенджин шёл через город в сторону моря, направляясь к дому. Он проходил мимо кофейни, в которой днём брал кофе, и увидел, как широкоплечий крепкий парень обнимает и прощается с невысоким светловолосым человеком. Обнимаясь, они смеялись и хлопали друг друга по спине. Подъехал автобус, и крепыш, махая на прощание, побежал и запрыгнул в крайнюю дверь. Автобус тронулся и блондин махал рукой, пока он не уехал. После чего обернулся, широко улыбаясь, и встретился взглядом с Хенджином. Они стояли буквально в паре метров друг от друга. Хенджин застыл, а Феликс словно и не был удивлён. Он стоял не меняясь в лице. С широкой и яркой улыбкой, которая, казалось, освещает вечернюю улицу этого маленького прибрежного городка. Он смотрел Хенджину прямо в глаза и казалось узнал его. Но ведь Феликс никогда его не видел. Хенджин забыл все слова. Он молчал, пожирая Феликса глазами. Феликс ничего не сказал и, спокойно повернувшись, пошёл к двери в подъезд этого же здания. Хенджин вздрогнул, словно просыпаясь, и бросился за ним. Он поймал Феликса на входе, в тёмной парадной, где не было ни души и тусклая лампочка едва светила. — Постой.       Хенджин схватил Феликса за локоть и развернул к себе лицом. Он всё еще надеялся, что ошибся. Сейчас парень обернется и это будет не тот, кто видится Хенджину едва ли не везде. Но это был он. Феликс больше не улыбался и его огромные ореховые глаза были полны слёз. Не стоило касаться его. Не нужно было подходить. Надо было сделать вид, что это сон, мираж, наваждение. И пройти мимо. Феликс держался изо всех сил, но прикосновение прошибло его электрическим током, и он потерял способность управлять собой. Его тело стало ватным, а ноги не слушались. Хенджин держал его за плечи и прижал к холодной стене. Они стояли, глядя друг на друга и дыша одним воздухом, отравляясь любовью с каждым вдохом. Этот смертельный, сладкий яд был повсюду. Хенджин, словно безумный, наклонился к Феликсу и стал целовать, пытаясь поймать его губы. Феликс слабо сопротивлялся, пытаясь уйти от мучительного жара чужого тела, его дыхания, его огня. — Пусти меня, — прошептал он прямо в губы Хенджина и эти напрасные слова потонули в мокром поцелуе. Феликс не продержался против Хенджина и пяти минут. Нокаут. Он закрыл глаза и растворился в их близости. Все эти пять лет оказались бесполезными. Феликс ничего не мог сделать с собой. Он вцепился в шею Хенджина и прильнул к нему всем телом, будто пытаясь вжаться в него, слиться с ним. Он ничего не забыл. Он помнил этот запах, эти ощущения и это тело так хорошо, словно они были вместе буквально вчера. Хенджин не мог сдержать себя. Он сжимал Феликса так сильно, словно хотел его сломать или разорвать. И только когда Феликс застонал от боли, Хенджин задрожал и ослабил хватку. Он прижимал его к стене, не давая возможности вырваться, и глядя в глаза прошептал: — Где твоя квартира? Ты здесь живешь? Феликс не мог вымолвить не слова. Он с трудом кивнул. — Этаж? Второй? Третий? — Третий… Хенджин. Феликс вытянул вперед руки пытаясь остановить его, отстраниться. Хоть немного дать себе свободы и вздохнуть. Но Хенджин не выпустил его. Он схватил его за запястье и едва не вывернул. Потащил за собой на третий этаж. Нельзя было идти. Феликс хотел вырваться, но Хенджин притянул его к себе и держал мертвой хваткой. — Мне больно, — шептал Феликс. — Прости, малыш, — голос Хенджина, севший и треснутый был полон боли. Они остановились на третьем этаже. Хенджин стал обыскивать карманы Феликса шаря руками по его телу. — Где ключи? — его глаза горели в полутьме коридора. — Отпусти меня, — сделал последнюю попытку Феликс. Рыдания рвались из него. Ему было уже всё равно. Пусть его просто оставят в покое, и он залижет раны в одиночестве, как это бывало уже не раз. Хенджин достал из кармана Феликса ключ-карту и принялся прикладывать к замкам, ища нужную дверь. Она была третьей. Он втолкнул Феликса в квартиру и захлопнул дверь за своей спиной. Они стояли в тёмной тесной прихожей и тяжело дышали. — Не подходи ко мне, — попросил Феликс. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга в этом замкнутом маленьком пространстве. Им некуда было друг от друга сбежать. Но Феликс всё еще пытался. Хенджин положил ключи на тумбочку и прислонился спиной к входной двери. — Как ты меня узнал? — прошептал он. — По голосу, — мелко дрожа и отступая в комнату ответил Феликс. — И по шагам. Ты заходил сегодня к нам в кофейню. — Ты боишься меня? — Хенджин сделал шаг к нему. — Да. И себя тоже, — Феликс снова отступил. — Пожалуйста. Не подходи. — его дыхание срывалось. — Я не могу, малыш. У меня нет сил, — он вновь шагнул к Феликсу. — Я не сделаю тебе больно. — Уже сделал. И сделаешь еще. Феликс уперся бедром в подоконник. Его квартирка слишком маленькая, чтобы можно было спрятаться от Хенджина. — Я лгал тебе, — это было и утверждение и признание. — Прости меня.       Хенджин в полумраке, освященный лишь бликами ночных огней, был убийственно красив. У Феликса всё переворачивалось внутри при взгляде на него. Он был слишком слаб перед ним. Не было разницы, мог ли он видеть или нет. Тогда он был слеп и беспомощен, сейчас же он видел и ничего не мог с собой поделать. Хенджин подошел вплотную и положил ладони на подоконник по обе стороны бёдер Феликса. Он снова взял его в кольцо своих рук, перекрыл ему все пути отхода. Осталось только выпрыгнуть в окно. Феликс прикрыл глаза и коснулся лбом груди Хенджина. Его запах был таким родным и тёплым. Феликс подумал о том, что умереть сейчас было бы замечательно. Вся его боль ушла и он забылся в этих железных объятиях, закрывших его от остального мира. Хенджин вдыхал запах волос Феликса. Он пах чем то сладким, ванильным. Своими кексами и выпечкой. Такой сладкий. — Я бы съел тебя, — прошептал Хенджин.       Феликс невольно улыбнулся. Хенджин стал несдержанным. Раньше он хотя бы пытался. Сейчас его страсть была сильна и заразительна. Хенджин дышал тяжело и рвано. Его грудь вздымалась, а жар его тела сводил с ума. Феликс не имел никаких интимных контактов за все пять лет, что он не видел Хенджина. Никто не прикасался к нему и Феликсу казалось, что ему это совершенно не нужно. Его травмы, душевные и физические, были достаточным основанием для тотального одиночества. Он боялся близости. В его недолгой жизни ни разу не было секса без боли. Он боялся насилия и не хотел, чтобы к нему приближались, не говоря уже о прикосновениях. Но с Хенджином всё было по другому. Феликс хотел. Его тело само отзывалось и тянулось к Хенджину, неосознанно выпрашивая ласки. Даже то, что Хенджин хватал его и тащил насильно, возбуждало Феликса. Если бы это был кто-то другой, Феликс бы бился в истерике и его бы охватила паника. Но с Хенджином он горел и не мог унять дрожь в своем маленьком теле. Его ладони вспотели, а живот скрутило. Он с трудом держался, чтобы не коснуться себя. Словно слыша его мысли, Хенджин провел горячей ладонью по бедру Феликса, будто проверяя его реакцию. Тот замер. Хенджин гладил его в опасной близости от уже напряженного члена. Как будто специально. Феликс вздрогнул всем телом, когда Хенджин накрыл ладонью его пах и слегка надавил. Он хотел этого прикосновения. Хотел, чтобы на нём не было ничего и Хенджин касался его обнажённой кожи. Феликс поднял лицо и их губы встретились. Хенджин опять солжёт и разобьёт Феликсу сердце. Но Феликсу вдруг стало всё равно. Он так сильно хотел любви и тепла, что заплатить за это болью был готов… Он отпустил себя и отдавался ласкам Хенджина, прижимаясь и дрожа. Хенджин посадил Феликса на подоконник и развёл его ноги, вставая между ними. Они целовались, облизывая и кусая друг друга и смеялись в поцелуях. — Я словно маньяк проник в твою квартиру и лапаю тебя, — Хенджин облизывал ухо Феликса и горячо дышал. — Ммм. Можешь связать меня и мучать всю ночь, — протянул Феликс. Хенджин хрипло рассмеялся. — Напрасно ты подаешь мне подобные идеи. Я вполне могу их осуществить. Феликс повел плечами, подставляя шею под влажные поцелуи Хенджина. — Я этого хочу. Хенджин прикусил его горло в районе сонной артерии. Феликс сводил его с ума своей податливой беспомощностью. Его слабость забирала как наркотик. Мозг Хенджина выключался и он не контролировал себя. Он уже почти забыл это пьянящее чувство, которое испытывал рядом с Феликсом. Это было так горячо, так развратно, потому что не имело границ. Феликс словно был его игрушкой, с которой он смог бы позволить себе всё. Раньше он боялся признаваться себе в этом. Сейчас уже нет. — Где ты спишь? — прошептал Хенджин. Феликс кивнул на дверь в спальню. Хенджин подхватил его под ягодицы и понёс туда. Толкнул дверь и зашёл в комнату. Осторожно положил Феликса на спину на кровать и стал расстегивать на нём рубашку. Затем вытащил ремень из его брюк и расстегнул ширинку, стянул их вместе с бельем. —Приподнимись, я сниму с тебя рубашку, — шепнул он Феликсу, склоняясь над ним. Феликс улыбнулся. Хенджину нравится возиться с ним как с ребёнком. У него, возможно, какой-то кинк на подобные вещи. Хенджин раздел Феликса догола, но сам был полностью одет. Ему нравился этот контраст уязвимости голой кожи, касающейся шершавой ткани.       Хенджин целовал Феликса везде. Облизывал и ласкал всё тело. Эти нежные мокрые ласки разморили Феликса. Он выгибался и стонал, подставляясь под губы Хенджина. Хенджин безумно хотел страстно иметь Феликса и быть, возможно, даже жёстким. Не сдерживать себя. Но он боялся причинить ему боль. Он аккуратно трогал влажными пальцами его тугую дырочку и его накрывало от желания вставить, растянуть и разорвать. Он задыхался и терпел, лаская осторожно и нежно. Проскальзывал пальцами вовнутрь, растягивая медленно, смачивая слюной и вылизывая горячим языком. Хенджин долго трахал Феликса пальцами, одновременно облизывая его член, чтобы тот привык и расслабился. Он так увлекся, что не заметил как Феликс мечется на постели от перевозбуждения, насаживается на тонкие пальцы Хенджина и бессвязно хнычет. Он довел малыша до животного беспамятства. Феликс хотел только одного, чтоб его трахали долго, много и прямо сейчас. Хенджин снял футболку, стянул с себя штаны и боксеры и прижался обнажённой кожей к влажной горячей коже Феликса. Он навалился на него всем телом, лишая возможности двигаться. Впился в его губы, проникая в рот языком и резко вошёл в него одним толчком. Феликс вздрогнул и распахнул глаза. Ощущение вторжения и наполненности вызвало в нём панику. Хенджин прижимал его дрожащее тело, впивался в его рот и трахал размашисто, входя до основания. Феликс задыхался, не мог пошевелиться, не мог ничего. Он застонал и отдался. Расслабил тело и позволил Хенджину брать себя так, как он хочет. Хенджин зверел и сходил с ума от гибкого, мягкого раскрытого тела под собой. Он менял угол проникновения, пытаясь как можно сильнее ударять в простату. Феликс не сопротивлялся. Он кричал от удовольствия и просил ещё. Его тело никогда не дарило ему таких острых и приятных ощущений. Он кончал, когда Хенджин сжимал его член и даже, когда он его совсем не трогал. Феликс перестал контролировать себя и забыл о том, что в сексе может быть что-то неприятное. Даже боль была приторно сладка…