warm me with your fire

Мондштат — город свободы. Город ревущих ветров и вина из одуванчиков. Город, в котором каждый может жить в удовольствие. Вот и сейчас, в довольно позднее время, завсегдатаи таверн пропускают не первую кружку вина или чего покрепче. Вскоре, конечно, за ними приходят вторые половинки, друзья, близкие и уводят домой. Именно в такие моменты, в почти опустевшей таверне, становится по-настоящему одиноко и гадко на душе. Ведь что может быть хуже того, что ты сам виноват в том, что единственный близкий человек тебя ненавидит? Да, пожалуй, немногое может быть ужаснее. Но кого могут волновать только возможные проблемы, когда в душе настолько пусто, что кажется если свистеть — эхо будет бесконечным? Можно до бесконечности долго жалеть себя и думать как же жестоко поступила с ним жизнь, но к счастью, Кэйа не мог упиваться своей ничтожностью бесконечно. За это презирают. И он знал об этом не понаслышке. Тогда, что бы хоть немного заполнить пустоту души, можно ещё выпить… — Стакан Полуденной смерти, — проговорил Альберих, переводя взгляд от костяшек переплетённых пальцев на бармена. — Да, сер Кейа, — с полуулыбкой произнёс Чарльз. — мы закрываемся через час, так что не переусердствуйте. Оный же, ничего не ответив, немного устало улыбнулся в ответ и перевёл свой взгляд обратно на переплетённые пальцы рук, погрузившись в так беспокоящие его мысли. Нестерпимо хотелось просто подойти и потребовать разговора, но помня, каким образом закончился их последняя серьёзная беседа, что чересчур быстро перетекла в сражение, это желание спешило скоро ретироваться на задворки плывущего сознания. Как раз к завершению мысли подоспел очередной бокал спиртного и капитан стал неспешно потягивать напиток. Спустя некоторое время, и ещё пару выпитых стаканов, сознание почти окончательно помутилось, и Альберих, опустив голову на скрещенные на столе руки, прикрыл глаза… *** Пожалуй, проснуться от того, что тебя трясут за плечо, в то время как ты живёшь один — как минимум пугающе. И стоит лишь это осознать, хочется резко открыть глаза и осмотреться. Но не всегда первое пришедшее на ум решение оказывается верным. Вот и сейчас, неосторожно вздёрнув голову и открыв глаза в попытке понять где он, Кэйа тихо зашипел сквозь сжатые зубы. Затекшая от неудобной позы шея дала о себе знать не в самый нужный момент. Он всё ещё находился в таверне и помимо него, как помутнённое никуда не девшимся алкоголем сознание успело подметить не один. Людей было как минимум двое: он, и кто-то, кто так настойчиво старался его разбудить. Не совершая на этот раз таких фундаментальных ошибок, Альберих медленно поднял взгляд на свой «будильник». Не узнать этого человека было просто физически невозможно, как минимум потому, что он и являлся причиной тяжёлых мыслей в этот и многие другие похожие вечера. — Ты вновь напился, Кэйя. И вновь уснул после закрытия. — констатировал факт Дилюк Рагнвиндр, тяжело смотря на собеседника. — ты не в том состоянии, что бы самостоятельно идти или показывать дорогу к своему дому, по этой причине мы направляемся на винокурню. Возражения? Кэйа лишь слабо мотнул головой. Спорить совершенно не хотелось. — Отлично. — проговорил Дилюк походя ближе и кладя руку капитана себе на плечи. Тот же, медленно привстав, рефлекторно чуть приблизился к своей опоре, опасаясь постыдного падения. Заметив этот полубессознательный жест, Рагнвиндр придержал свою драгоценную ношу за рёбра. Подождав несколько секунд, пока эта самая ноша привыкнет к вертикальному положению, Дилюк сделал попытку начать двигаться к двери и, о чудо, она оказалась удачной. Настежь открыв дверь служебного выхода и выйдя в неё первым, Дилюк потянул за собой Кэйю. Тот же, оказавшись на прохладном ночном воздухе, глубоко вздохнул. Аккуратно спустившись по ступенькам, странный дуэт поплёлся в сторону выхода из города… *** Дорога до Винокурни прошла в молчании. Да и о чём тут разговаривать, когда всё внимание сосредоточено на том, что у тебя под ногами? Конечно не о том, как иногда, когда ноги особенно заплетаются и ты оказываешься на грани падения, хватка руки на рёбрах становится железной и удерживает в вертикальном положении. И конечно не о теплоте этой самой руки и бока рядом. Особенно не об их тепле, в отличие от холодного-всего-остального. Наконец, зайдя в тёплое помещение, Кэйа тихо и счастливо выдохнул*. Дилюк же, краем глаза заметив эту чудесную перемену настроения, не мог не согласиться, что в тепле было гораздо комфортнее, чем на продуваемых всеми ветрами равнинах. Аккуратно поднявшись по лестнице и добравшись до гостевой комнаты, Дилюк донёс Кэйю до кровати и, немного подождав пока он хотя бы нормально усядется, хотел было уйти, но его остановил сиплый голос капитана. — Останься, — прозвучало тихо, но серьёзно.- нам надо поговорить. Рагнвиндр медленно повернулся и, скрестив руки на груди, тем же полушёпотом проговорил: — Ты пьян, Кэйа. Это не лучшее состояние для серьёзных разговоров. На капитана было жалко смотреть. Его как будто лягнуло, этак, пара сотен лошадей. Но глаза были полны медленно угасающей решимости. — Пожалуйста, Дилюк — произнёс он с едва скрываемой горечью. — Буду через десять минут, постарайся не уснуть за это время. — с обречённым вздохом проговорил Рагнвиндр и, круто развернулись на пятках, вышел из комнаты. Кэйа откинулся на кровать и улыбнулся краем губ: всё же, ночь начинается с небольшой победы. По крайней мере, его согласились выслушать, а не сразу послали куда подальше. Приподнявшись на локтях, Альберих наконец осмотрел помещение и задушено усмехнулся: такими темпами, эта комната рисковала стать его собственной, ведь каждый раз при подобных ситуациях он обнаруживал себя здесь. Нет, конечно, это происходило нечасто, но всё же чаще чем могло бы быть простительно. Решив, что вряд-ли он сможет спокойно дышать и, в будущем спать в этаком наряде «потрёпанного охотника " Кейа снял свой укороченный пиджак с пушистым воротником и настолько, насколько это возможно подшофе, повешал его на подлокотник ближайшего кресла и принялся ждать, сидя в этом же кресле… *** Дилюк оказался на редкость пунктуален и в этот поздний час пришёл ровно через десять минут, перед этим трижды тихо стукнув в дверь, благоразумно понизив вероятность смущающих происшествий и, дождавшись тихого «входи», открыл дверь. Кэйа сидел на кресле возле окна, прижав колени к груди обнимая их руками. Повернув голову в сторону открывшейся двери и пару раз моргнув фокусируя взгляд, он поспешил сменить позу. Дилюк подчёркнуто не отреагировав на это, аккуратно приземлился в кресло напротив и, закинув ногу на ногу, скрестил руки на груди, готовясь слушать. Кэйа, собираясь с мыслями, глубоко вздохнул и начал: — Дилюк, прости меня. — видя, как онный слегка нахмурил брови, Альберих поспешил продолжить. — Я не хотел что бы это произошло… я понимаю что ты имеешь полное право меня ненавидеть, и ты будешь прав. После смерти Крепуса на меня тоже слишком многое навалилось и я не смог. Не смог оправдать и части твоих ожиданий. Я не подумал что для тебя моё происхождение и «смысл существования» тогда воспринялись в штыки. Я мог рассказать позже, а лучше раньше. Прости меня, я испортил тебе жизнь, не заслуживаю ни любви, ни доверия. Я отвратителен. Лучше бы я тогда умер от твоей руки… — последнюю фразу Кэйа проговорил шёпотом, роняя голову на руки. Но увы, в почти ощутимой тишине комнаты, оно прозвучало довольно отчётливо. Дилюк, слушая эту своеобразную исповедь, всё сильнее хмурился. Слишком уж эта тема была болезненной. — Кэйа, смотри на меня. — капитан медленно поднял полные непролитых слёз и боли глаза на собеседника. — я не ненавижу, не презираю и не виню тебя. Конечно, мне неприятно, что ты не говорил мне о своём происхождении половину моей сознательной жизни, но я могу это понять. Я бы никогда себе не простил, если бы в тот день ты погиб от моей руки. Я не хочу тебя терять, Кэйа, пожалуйста помни об этом. Не вини себя так сильно, я на тебя не зол. — на этих словах Альберих едва слышно всхлипнул, с неприкрытой благодарностью продолжая смотреть в алые глаза. — Я надеюсь, основную часть нашей проблемы мы обсудили сейчас и ты, по крайней мере сможешь выспаться. Мы справимся со всем вместе. Сейчас меня больше волнует твоё состояние в целом, так что лучше лечь спать, а остальное обсудить с утра. Никаких сил уже не оставалось: ни душевных, ни физических, но Альберих, вновь повинуясь совету старшего брата, аккуратно встал с кресла, повёл плечами, разминая спину и поплёлся к кровати. На ходу сняв брюки и положив их на край кровати, Кэйа оставшись лишь в рубашке и нижнем белье, отодвинул край одеяла и плюхнулся животом на кровать. Немного поёрзав устраиваясь удобнее и обнимая обеими руками подушку, Кэйа наконец замер размеренно дыша. Дилюк, всё ещё сидя на кресле, и весьма красноречивым взглядом наблюдая за этой пантомимой, издав тихий смешок, поднялся и подошёл к кровати. Беглым взглядом осмотрев синеволосое безобразие распластавшееся на кровати, Рагнвиндр легко погладил Кэйю по голове. Потом, укрыв одеялом и сказав «спокойной ночи», Дилюк быстро прошёл к двери. Услышав в спину тихое «спокойной», и машинально кивнул, он закрыл за собой дверь. ***