Что нибудь прочитать?

Что я мог сделать не так?

      В очередной раз вглядываясь в широкие дыры в кистях, ученый прикрывает глазницу, тяжело прогоняя воздух через ребра. Тот обдувает кости сквозь тёплый свитер, заставляя тело слегка вздрогнуть от прохлады. В большом доме короля температура ниже примерно на пятнадцать градусов, чем в привычной лаборатории посреди Хотленда. Скелеты не чувствуют больших изменений в окружающей среде, но после долгой и непрерывной работы в самом пекле Ядра жалкие пару градусов дают о себе знать.

Может, дело вообще не в нем?

      Конечно, он не мог ничего с этим поделать. Когда случилась трагедия, доктор был подавлен. Правда, не так, как король.       Видеть в темно-зелёных глазах неизмеримую боль — невыносимо. Видеть, как его величество падает лицом в стол от бессонницы, — тем более. А ещё больше — после очередного приступа слышать: «Все хорошо, Гастер, все обязательно пройдёт. Ты не волнуйся».       «Не волнуйся»? Душа Дингса буквально разрывалась на части, когда Дримурр в очередной раз отказывался от помощи. Недоумение всегда выражалось на черепе ученого в такие моменты, но Азгор будто не видел и не слышал попыток скелета помочь. Сам доктор тоже был не в силах вечно бегать за правителем. Работы становилось все больше, и волнение за самочувствие «пушистика» поубавилось, уходя на второй план.

И все же…

      Иногда Азгор запускал себя настолько, что приходилось брать все в свои руки: приводить того домой, отмывать, если потребуется, кормить, постоянно подбадривать и, в итоге, видеть, как тот ворочается во сне, жмурясь и что-то постоянно шепча. Дингс иногда даже подумывал о том, как бы правитель не наложил на себя руки.       В состоянии шока, после большого горя случаются срывы. Правитель вызывал трезубец и разрушал все вокруг себя, выкрикивая проклятия. Тогда правая рука Дримурра не смела уходить (это означало сбежать от того монстра, что неизмеримо страдает, было невозможно). Нередко ОЗ падало до критических показателей, отчего кости подгибались, а единственная глазница закрывалась. В голове гудело, но от осознания, что королю стало легче, на черепе появлялась слабая улыбка. Скелет не падал. Он упорно стоял до того момента, пока Азгор не выдохнется и не сядет на свой трон.       Тишина в такие моменты особенно давила на рёбра.

Может, он мог лучше справиться

с этой задачей?

      Когда Дримурр улыбался, что происходило очень редко, Гастер наконец-то чувствовал облегчение. Всего лишь пару секунд радости могли помочь Азгору перебороть горе и снова встать на лапы, вытянувшись во весь рост.       Исполнял учёный каждое поручение с трепетом и идеальной качественностью, облегчая гору, что свалилась на плечи правителя большой и неподъёмной ношей.       Возможно, король замечал некоторые изменения в поведении своего королевского учёного. Во время «темных дней» — так он называл дни приступов — доктор всегда был рядом и не отходил ни на шаг. Его ужасно тонкие и идеальные руки накрывали опустившиеся плечи и крепко сжимали их. Какая же сила в них хранилась… Дримурр догадывался только по гениальным изобретениям доктора, поднимая лицо вверх, к другому монстру.       Череп напротив слегка поддавался навстречу, а уголки рта еле заметно поднимались в усталой улыбке. Король горячо любил такие моменты, хотя их и было крайне мало.       Они оба взрослые монстры, которые стоят на совершенно разных должностных постах. Но разве это препятствие?

?

      Из раздумий ученого выводит нескромный вопрос короля: — Ты можешь мне что-нибудь прочитать? У меня много отличных книг.       Тихий баритон немного смущенно выдаёт эти слова где-то из дальнего угла широченной кровати. Большое тело «пушистика» укрыто тёплым серым одеялом, которое спасает правителя от неприятной прохлады спальни. Изумрудные глаза с мольбой пронзают кости Гастера, на что тот, наконец, выходит из своеобразного транса.       Единственное, что Дингс читал Дримурру, — так это бесконечные отчёты о работе Ядра и итоги проводимых им экспериментов. Доктор осознавал, что король практически ничего не понимает во всех этих «мудреных» словах, как сам Азгор однажды выразился, неловко почесывая затылок.       Правитель никогда не отличался очень высоким IQ, ограничиваясь хорошими познаниями в политике и делах государства. Наука ему была чужда, а добрая и чистая душа никогда бы не приютилась в холоде лабораторий. Это не могло не радовать испорченную душу ученого.       Подрагивающими кистями Гастер вновь надевает очки, приклеивая их на скрипящий скотч. Полезная вещь ведь.       Магия никак не могла сформироваться, на что Дингс, не удержавшись, раздраженно выругивается, с трудом вставая со своего места на стуле. Раздражённый и даже немного злобный зырк от короля не заставляет себя ждать. Скелет стоит впритык к кровати, что позволяет двоим прекрасно слышать друг друга даже без слов.       В глазнице неприятно темнеет, появляются белые «мушки», а в черепе начинает звенеть. Дримурр уже взволнованно рассматривает ученого, но ничего не говорит. Со скелетом это часто происходит. Через пару минут Дингс уже может отправиться к полкам с книгами.       Там и вправду очень много различной литературы. Но в основном садоводство, и изредка, если повезёт, проскакивает литература более высшего уровня: строение экономики, разновидности и особенности правления. В полутьме разглядеть все названия не представляется возможным, так что скелет оборачивается на Дримурра, спрашивая: — Ваше величество, что же вам прочитать?       Правитель тихо смеётся и пододвигается ближе к краю кровати. — Гастер, прошу тебя, давай на «ты». И я бы хотел послушать что-то из рассказов.       На последнем слове голос переходит на шёпот. Конечно, такие книги были предназначены для чтения на ночь его любимым детям. А теперь… теперь он сам хочет их послушать? — Хорошо, в…       Дингс запинается и удивленно замечает, что обратится к королю так, как тот попросил, не так-то просто. — Азгор.       На лице Дримурра появляется широкая улыбка. Старания ученого прошли не зря.       Доктор, почти как слепой, находит одну из тоненьких книг (понятное дело, что они будут отличаться от огромных научных методичек) и вновь оказывается рядом с мягкой мебелью. Дингс уже собирается сесть обратно на деревянный стул, но его прерывают жестом лапы и приглашают в постель. Гастер долго мнётся, но не может отказать королю, который только недавно содрогался от рыданий.       Матрац оказывается необычайно мягким. Кости буквально тонут в приятной поверхности. Из-за того, что доктор в последнее время спит только за столом в лаборатории или на стуле возле Дримурра, кровать кажется раем.       Сначала позвоночник ученого опирается на стену, будто насаживаясь на тысячу копий после рабочего дня. Правитель заботливо подкладывает одну из больших подушек под спину Дингса, на что второй не сдерживает удивленного вздоха. Приютившийся рядом до дрожи в костях тёплый и огромный комочек шерсти заставляет гения расплыться в более смелой улыбке, и он раскрывает книгу на первой странице.       Ночник на близ стоящей тумбочке тускло освещает тёплым светом аккуратные и тонкие кисти скелета и немного самого правителя, находящегося у стены. Рассказ, который выбрал учёный, до ужаса детский, что аж чувства неуверенности и стыда пробирают до самой души. Глазница, привыкшая разглядывать самые томные секреты термодинамики и ядерной физики, недоумевает перед «Красной Шапочкой».       Пушистая лапа, неожиданно укрывшая двоих монстров тяжелым одеялом, ободряюще обнимает Дингса, а баритон, который доносится где-то слева, ворчит о скорейшем начале повествования.       Гастер глубоко вздыхает. Теперь воздух не такой холодный, чужой и пронзающий. Домашняя атмосфера греет душу и разум скелета, который зациклен только на лаборатории. Учёный должен благодарить своего короля бесконечное количество раз, но доктор знает, что Дримурр не примет благодарностей.       Литературный слог очень прост, так что смысл слов не скрывается глубоко между строк. Все очень понятно и… предсказуемо?       Сначала гений науки читает с некоторой сухостью, с которой он сопровождает каждый свой отчёт и диссертацию. Однако после, уже войдя во «вкус», слегка скрипучий и неприятный голос скелета приобретает мягкий и более низкий тембр.       Правитель буквально вплотную прижимается к меньшему существу, впитывая волны голоса рассказчика, а не смысл самой книги. Кто бы знал, что в таком детском занятии двое взрослых монстров найдут свое успокоение, свою прекрасную нишу, где можно наконец забыть о невзгодах жизни и вместе пережить горе.       Рассказ быстро заканчивается, но даже и наполовину не доходит до конца. Азгор давно спит, мягко обнимая своего дорогого ученого, а Гастер, выпустив книгу из рук, просто отключается, погружаясь в поверхностную дрёму.       Долго второй не проспал: ощущение падения разбудило до ужаса уставшего доктора. Он, повертев черепом, бросает попытку поднять книгу с пола, чье падение даже не будит Дримурра, который так спокойно спит, слегка улыбаясь. Дингсу ничего не остается, кроме как принять более удобную позу, точнее, сползти ниже. Очки остаются лежать на тумбе. Светильник уже выключен. Единственная глазница рассматривает умиротворенное лицо короля.

Как же редко он так выглядит.

Похоже, я и вправду

сделал все правильно.

      Сон не возвращается. Трудоголизм в «крови» скелета хлещет по всему телу, тревожность добавляет свои отвратительные краски.       Работа, работа, работа. «Если я не допишу хотя бы один отчёт, то Азгору станет хуже».       Как же Гастер далеко плевал на своё ОКР.