Тот, кто уходит, и тот, кто остается

Change is a powerful thing,

I feel it coming in me


Maybe by the time some is done, I’ll be able

To be honest

Она стояла у окна, и ветер играл с ее волосами. Закручивал и бросал в лицо, словно приглашая в эту игру, но зря — она была холодна и непоколебима, как всегда. Красивая и статная, но ледяная, безразличная и отстраненная. Раньше она умела иногда быть глыбой льда, сейчас она умела быть только ей. Красиво, но печально. Катара была символом Южного племени воды. Самой важной фигурой на Южном полюсе, наверное. Самым сильным магом воды, оставшимся в живых, и самым востребованным учителем. Но те, кто знал ее прежде, лет пять назад, никогда бы не поверили, что это она, если бы не увидели сами. Со своими учениками она была справедливой, но жесткой. Требовательной. Холодной. Иногда она спрашивала саму себя, что случилось с той девочкой — мягкой и доброй, заботливой, тактичной, убежденной альтруисткой? Что стало с ее верой в лучшее, в людей, в свет? И ответ напрашивался сам собой, но она вечно бежала от него — совсем как в детстве. Но думать об этом не стоило. Она уже много лет была такой, и ничего тут не поделаешь. Смириться. Спрятать ладони в широких рукавах и крепко сжать запястья пальцами. Вдохнуть. Медленно выдохнуть. — Я знаю, что ты здесь. Звук ее голоса разбился о стены тысячей ледяных кинжалов. И только затем от дверей послышался шорох легких (слишком знакомых) шагов. — Здравствуй, Катара. Аанг слегка поклонился, сам не зная, зачем. Она ведь даже не смотрела на него. В комнате было холодно и неуютно, но чего он ожидал? Наверное, не этого. Прошло, наверное, не меньше минуты в этом холоде, прежде чем она обернулась и все-таки взглянула на него. И стало хуже. Сколько они не виделись? Пять лет — это много или мало? С одной стороны, как будто мгновение: его сердце все так же замирало, а затем пускалось бить набат при одном взгляде на нее. С другой — добавилось это горькое, щемящее чувство, охватившее вдруг все его существо. Она повзрослела. Стала выше, с лица спала детская полнота, очертились скулы. Теперь она была одета в церемониальное платье народа воды — длинное, с широкими рукавами и дорогой вышивкой. Но главная перемена была в глазах. Такого холодного, непроницаемого и в то же время величественного взгляда Аанг не видел прежде ни у кого. Он невольно вздрогнул. — Зачем ты пришел? Обернувшись, Катара едва удержалась на ногах, но смогла это скрыть. В ушах зазвенело — наверное, от ветра. Перед ней стоял Аанг — все тот же Аанг, но другой. Выше, шире в плечах и как будто еще более умудренный, чем раньше. Что-то всколыхнулось в ней, когда она заметила складку на его лбу, прямо под стрелой, и тот незримый вес всего мира, опустившийся на его плечи. Но она быстро пресекла в себе это. — Я слышал, что вы с Соккой прибыли во дворец, — удивительно, как меняется голос у мальчишек, когда они становятся молодыми мужчинами. — Я хотел просто поприветствовать тебя. — Что ж, — Катаре пришлось напряженно сглотнуть, — будем считать, что эта формальность соблюдена. Повисла пауза. Катара знала, что должна бы предложить Аватару чаю, но ей так хотелось, чтобы он ушел и больше никогда, никогда не появлялся рядом с ней. Аанг, в свою очередь, знал, что ему следует принять ее явное нежелание видеть его и уйти, но ему так хотелось остаться. — Как прошло путешествие? Я слышал, что корабли Южного флота стали намного быстрее и удобнее. — Великолепно. Сокка и его люди действительно постарались на славу. Аанг внезапно понял, что его терпение висит на волоске. О, он давно не чувствовал себя таким разозленным! Его вдруг словно швырнуло в детство, когда он еще не умел контролировать эмоции и мог позволить гневу захлестнуть себя целиком. — Правда, думаю, я все еще недостаточно отдохнула. Если ты не против, я бы хотела прилечь. Она еще не успела договорить эту фразу, когда ставни за ее спиной угрожающе хлопнули. По комнате пронесся резкий порыв ветра, всколыхнув даже тяжелый балдахин над кроватью. — Я не понимаю, почему мы должны разговаривать так, Катара. Я ожидал, что ты будешь злиться на меня, но это выше моего терпения! — Неужели? — Катара постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности, скрывая внезапную тревогу, и, наверное, поэтому в него просочилось то, чего она избегала уже долгие годы. Чувство. — Что ж, прости, что разочаровала. Но я, по крайней мере, могу смотреть тебе в глаза, когда разговариваю с тобой! Бам! Никто из них не понял, как это произошло, но через мгновение Аватар стоял вплотную к Катаре, назло ввинчиваясь взглядом в ее лицо и упираясь саднящими ладонями в оконную раму по бокам от девушки. Он тяжело дышал, был зол, его разум затуманен впервые за долгое время, но… Она дрогнула. Эта неприступная ледяная леди вдруг сжалась и опустила взгляд, в котором Аанг в последний момент с удивлением уловил страх. Неужели она могла бояться его? Неужели… — Катара?.. И наваждение померкло. Неуловимый жест, быстрый взмах тонкой руки — и его окатило водой с такой силой, что он отпрянул сразу на несколько шагов. — Убирайся, — сквозь зубы прошипела Катара, не понимая, отчего злится больше: оттого, что он действительно на мгновение напугал ее, или оттого, что первый за долгие годы по-настоящему разозлил. Она стояла в боевой стойке, готовая вновь метнуть в него воду или даже лед, а взгляд Аанга почему-то блуждал по ее оголившимся запястьям. Пару мгновений он не мог понять, что ищет на них, пока его острый глаз не уловил едва различимый след на коже, вьющийся вокруг левой кисти. Он отошел к двери, приподнимая руки над головой и снова опуская взгляд. Молча отвернулся, повернул дверную ручку и… — Я ухожу. Но сперва скажи мне, что ты сделала с моим браслетом. Вопрос застал Катару врасплох. Она опустила руки, привычно скрывая их в рукавах, и на секунду смежила веки. — Выбросила, конечно, — хорошо, что он сейчас не видел ее лица. — Что еще мне с ним делать? Аватар слегка покачал головой, и Катара расценила это как жест сожаления. Но больше он не стал задерживаться в ее покоях и вышел. Дверь мягко захлопнулась за ним. Катара выждала еще минуту, прежде чем тихо выдохнула через рот и закрыла глаза. Она прошлась вдоль окон, не глядя на пейзаж и только подергивая пальцами рукава платья. Непривычно высокий пульс сотрясал ее грудную клетку, а дыхание никак не хотело успокаиваться. Она хмурилась, изо всех сил зажмуривалась, ускоряла и замедляла шаг, пока в конце концов не оказалась у туалетного столика в углу комнаты. Тут были расставлены ее мелкие вещи: магические амулеты, немного косметики на случай торжественного приема и небольшая резная шкатулка. Остановившись перед столиком, Катара пару минут разглядывала все эти безделушки, а потом резко выдохнула, откинула крышку шкатулки и, немного покопавшись, извлекла с ее дна предусмотрительно спрятанный там браслет. Он весь состоял из плотно сшитых между собой крошечных, но великолепных камней. Кварц разных оттенков, аметист и горный хрусталь — символы воздушной стихии. Лазурный аквамарин, переливающийся манящими цветами опал — стихия воды. Вкрапления янтаря и золота — огонь. Зеленый нефрит и грубоватый циркон — земля. Все это великолепие сводилось к центральной фигуре браслета — идеальному кругу из голубого мрамора, на котором — тончайшая гравировка переплетения руны воды и руны воздуха. Блестящая работа. Обручальный браслет Аватара.