(Не)правильные решения

Сначала это было просто игрой. Развлечением, чтобы скоротать время без друзей, родителей или девушки, которая в тот момент перестала делить с ней время и постель. Но затем это медленно переросло в зависимость. В зависимость от острых ощущений быть пойманной или узнаваемой. В зависимость от её чувства превосходства над другими. Нет, в обычной жизни Пэнси Паркинсон была более чем превосходной над другими. Но то было иное — деньги её родителей, их статус, что достался ей по крови. В сети она была иной. Более властной, более открытой, более развратной, чем её видят близкие. Момент, в который её пришла в голову эта идея, девушка помнит отчётливо. Это было дома, Пэнси сидела на кровати и пила огневиски в полном одиночестве. Она прошла этап слёз, поэтому письмо от Лауры с было сожжено как только его принесла сова. Она даже не смогла встретиться и сказать все эти слова лично: «ты принадлежишь всем, а я так не могу. не могу смотреть, как другие смотрят на тебя, хотят тебя. тебе нравится это внимание, хоть ты и отрицаешь это, а я не могу быть рядом с тобой. прости.». Паркинсон даже не собиралась отрицать сказанные в нем слова. Лаура была слишком неуверенной в себе и не смогла выдержать давление своих же собственных страхов. Поэтому Пэнси ничего не оставалось делать, кроме как на репите производить фразу «…другие смотрят на тебя, хотят тебя. тебе нравится это внимание…» О, да, её оно безумно нравилось это внимание! Она упивалась им, словно дорогим вином из коллекции Блейза Забини, к которому девушка заезжала каждое лето. — А почему бы и не сделать ей этого назло? — шёпотом произнесла Паркинсон. Она слезла с постели и направилась к ноутбуку, что стоял в той же комнате. Надо сказать, сейчас она была как никогда рада предложению своих родителей купить ей квартиру в маггловском районе. Она была недалеко от университета и, что самое главное, имела всю современную технику. Несмотря на то, что родители не были в особом восторге, но даже для себя приняли факт, что магглы достаточно сообразительные люди, хотя магией и не обладают. Через полчаса Пэнси ставила свет в своей комнате так, чтобы её тело было видно в приглушенном красном свете. Она нашла в сундуке парик длинных пепельных волос и маску, которая кроме губ девушки закрывала её лицо полностью. Даже глаза не были видны, закрываемые сеточкой. Так безрассудно началась эта история. Огневиски и злость — чертовски ахуенное плохое сочетание. Но сейчас не время думать об этом. Ей так хорошо, что она не планирует думать о чем-то ещё. — Ох… ах, … как хорошо! Да, малышка, ты просто великолепна! — постанывала девушка, двигаясь пальцами внутри себя. Пэнси любила эти вечера, когда она занималась самоудовлетворением перед ней — девушкой, которая никак не могла назвать своё имя и показать лицо. Лишь смуглое тело плавно двигалось на простынях в такт вздохам Паркинсон. Тело с экрана мелко подрагивало, а девушка не могла отвести от этого зрелища. Сколько бы она не смотрела на это и не воспроизводила в голове холодными одинокими ночами, каждый раз как в первый. — Ты прекрасная, просто прекрасна… Я готова кончить от одного вида твоей киски. Пэнси чувствует, что скоро вот-вот дойдёт до пика. Она не может оторвать глаз с незнакомки, которая сжимает одной рукой свою грудь и доводит себя до экстаза своими красными наманикюреными пальчиками. Паркинсон доставляет удовлетворение смотреть на это и одновременно с этим разрывает чувство неправильности, что это не её пальцы прикасаются к полной груди, что не её губы походят дорожку поцелуев по этому слегка выпирающему животу и не её язык доставляет незнакомке приятно. Это разрывает. Разрывает также, как и безликое лицо. Ей не удаётся увидеть размыкающиеся губы и закатанные глаза на лице напротив. Чёрт, это происходит снова. Не думай об этом. Придёт время и ты увидишь. Увидишь трепыхания в её глазах, тело этой девушки будет биться в твоих руках от нетерпения. Она будет стонать твоё имя и забывать под тобой обо всем. Пэнси кончает, задыхаясь от собственных чувств. Она лежит на кровати и слышит томное дыхание через экран. Спустя несколько секунд она встаёт и подходит к ноутбуку. Брюнетка поправляет парик. — Это было великолепно, — говорит незнакомка. — Но мне надо… — Не оправдывайся. Ты занятая птица, и я давно это знаю. Только можно вопрос? — Даже если я скажу нет, ты всё равно его задашь, — Пэнси слышит, как она улыбается. — Не знала, что наши игры так показательны для тебя, — она провела рукой по своей груди. — Встретимся ли в жизни, малышка? — Ты же знает мой ответ. Он не изменился и не изменится. Я не могу. — Не можешь отбросить свою жизнь в не этого диалога? Забить на все свои предрассудки и предаться соблазнительной ночи со мной? Это так грустно. Я думала, ты куда храбрее. — Тебе не стоит обо мне думать. — Как и тебе не стоит думать обо мне, моём теле и стонах, — Пэнси провела большим пальцем по нижней губе, — что выходят из этих сладких губ, до которых, я уверена, ты хочешь докоснуться… Незнакомка выключила камеру. Диалог закончен. Пэнси ухмыльнулась и закрыла ноутбук. Она начала выигрывать в этой не начатой игре.

///

— Эта Грейнджер меня убьёт своими заданиями. Дафна делает ещё одну затяжку сигареты, сидя на подоконнике женского туалета магического института. Пэнси наносит алую помаду на губы напротив зеркала и лишь затем отвечает: — Согласна. Но у нас нет другого выхода, кроме как… забить на них. Дафна громко смеётся и даёт тонкой ладошкой по попе подруги. — Ты испугала меня, Паркинсон! Я думала, ты уже совсем с катушек слетела. — Просто у тёти недотрах, в отличии от нас с тобой. Тем более, мы не видели её с начала учебного года… У героинь войны свои дела и заботы. Не удивлюсь, если она не проверила ни одно задание, что кидали мы за эти два месяца. Они вернулись в душную аудиторию. Гринграсс направилась к их местам в то время, как Пэнси остановилась в нескольких шагах от стола преподавателя. Гермиона Грейнджер-Уизли стояла спиной к входившим в аудиторию студентам и писала что-то на меловой доске. Для других людей это не имело никакого значения, кроме Паркинсон. Она смотрела на ногти с красными маникюром, что держали в руках мел. Тот же цвет, та же форма — совпадений таких множество. Каждая третья девушка делает такой, что в этом уникального? Но пальцы, что держат мел, кисть руки, которая изгибается уже не между своих ног. Пэнси стала наблюдать дальше. Тело преподавателя тоже изменилось. За время её отсутствия она явно сбросила пару лишних килограмм. Обтягивающая кожаная юбка до колена показывает талию. А задница так и манит девушку укусить её. Или отвесить несколько грубых шлепков за отвратительные задания. Пэнси уверена, что каждый удар сопровождался бы томным возбужденным стоном. — Вы прожжете во мне дыру, мисс Паркинсон, — сказала Гермиона лицом к доске и только после развернулась. — Я просто скучала по Вам, миссис Грейнджер, — улыбнулась в ответ та. — Судя по тому, что я не увидела ни одно Ваше задание, в это поверить очень сложно. Тем более, что вряд ли Ваши дела были особенно важными. Паркинсон подошла ближе и взглянула в карие глаза. — О, они действительно были очень важными. — И чем Вы занимались, позвольте спросить? — губы. Пэнси смотрела лишь на них и, когда они изогнулись в уже знакомую ухмылку, произнесла так тихо, чтобы слышали только они: — Тем же, чем и Вы, мисс Грейнджер. Прошу простить, пара скоро начнётся, мне нужно подготовиться. Брюнетка победно облизнула губы и прошлась взглядом по всему телу преподавателя. Развернувшись на каблуках, она зашагала к своему месту. Сев поудобнее и открыв свиток для вида, она тайком спрятала телефон. Началась пара. Но Пэнси не было до этого никакого дела. Ей нужно было всё проверить. — Пэнс, не хочу тебя расстраивать, но Грейнджер явно не довольна твоей незаинтересованностью. Можешь поспать, если тебе так неинтересно, — шептала ей на ухо подруга. — Пускай смотрит. Потом вернусь в ваше жаркое обсуждение чего-то там… — Мисс Паркинсон явно разбирается в этом вопросе лучше нас, — произнес строгий голос. Пэнси посмотрела вперёд. — Прошу к доске, продемонстрируйте всей группе и мне в частности ваши знания в данном вопросе. Требовательность в голосе возбуждала. В голове стали мелькать картинки и сюжеты, которые Паркинсон уже планирует привести в жизнь. Она встала и гордо произнесла: — Я не готова, миссис Уизли. — Останетесь после лекции. Обговорим Ваше поведение тет-а-тет, — и она снова вернулась к ведению занятия. — Ты не устроила шоу. Я удивлена. — Я устрою его, Дафни, не сомневайся. Но это будет позже и наедине. Грейнджер от неё не убежит, как бы не старалась. Теперь, когда Пэнси нашла её, остаётся лишь убедиться в своих догадках. И если это правда она, то… — Мне не нравится твой взгляд. — А что с ним? — лукаво улыбнулась девушка. — Не знаю. Это то меня и пугает. …то Паркинсон отплатит ей за все измученные одинокие ночи. И она уже знает как. Брюнетка отыскала нужную фотографию и зашла в диалог с незнакомкой. Не отрывая взгляд от лица Гермионы, она отправила фотографию. Телефон в другом конце аудитории замигал. На него пришло новое сообщение. Лицо Грейнджер было недоуменным. Она дала задание группе и вернулась к своему столу. Открыла телефон. Пэнси краем глаза заметила, как её сообщение прочитано, а лицо преподавателя порозовело. Фотография девушки, где её рука тянется к обнажённому лобку и открытым лепесткам половых губ. Сопровождается лишь надписью «Эта киска хочет твоих губ». Брюнетка била в самое яблочко. Проходят томительные несколько секунд, после которых Пэнси приходит сообщение «И сколько я должна заплатить за это фото?» Паркинсон не медлит: «Я уже придумала оплату, и скоро её получу, целую». — Что происходит? — шепчет ей на ухо Гринграсс. — Я нашла свою незнакомку. — И кто же это? — Ты смотришь на неё сейчас. И не только ты. Девушка проходится взглядом по всем, но не находит ничего стоящего. Пока в её голове не всплывает догадка. Брюнетка соблазнительно прикусила указательный палец. В её голове уже зрел план. — Ты точно уверена в том, что говоришь, Пэнс? — шёпотом спросила Дафна. — Да, — так же шёпотом прозвучал ответ. Глаза девушки бегали по утонченной фигуре миссис Уизли. Ах, как же соблазнительны её изгибы… — Даже не верится, что наша миссис Я-запрещаю-поцелуи-в-стенах-этого-заведения любит посмотреть на молодых девушек, удовлетворяющих себя на камеру. — Ахуеть, — последнее, что слышит Пэнси. Остальная часть лекции проходит в ожидании. Томительном, но таком сладком. Когда студенты расходятся, Паркинсон не спешит уходить. Она тихо прошептала заглушающее заклинание и, словно кобра, направилась к кафедре преподавателя. Миссис Уизли стояла лицом к доске и перечитывала свои записи. Девушка дождалась, пока оставшиеся сокурсники выйдут. — Не думала, что Вы останетесь, мисс Паркинсон. — Я тоже о многом не думала, миссис Уизли. Но все мы ошибаемся в своих догадках. Она опирается руками на стол и выжидающе смотрит. Гермиона поднимает на неё взгляд и встаёт. — Сегодня Вы говорите загадками. Или есть то, чего я не знаю? — Скорее, — девушка обходит стол и встает напротив Грейнджер, — есть то, о чём мы с Вами даже не задумывались. Например, я не задумывалась о том, что встречу тебя именно так, малышка. Гермиона задыхается. Пэнси называла её только так во время всего их виртуального общения. На пике она выкрикивала это настолько сладко, насколько могла. — Не может быть… — тихо произносит шатенка в то время, как Пэнси вплотную приблизилась к ней. Их губы на непозволительном для преподавателя и студента расстоянии. — Может. И я уже подумала об оплате за моё сегодняшнее фото, — тихий шепот обволакивает тело женщины. — Я хочу поцелуй. Пэнси рукой прикасается к щеке напротив и тянет на себя. И её уносит. Она долго представляла себе, какие на вкус эти губы, каким будет их первый поцелуй. Будет ли незнакомка такой же страстной? Но все эти мысли уходят, когда Паркинсон чувствует руки на своей талии, которые притягивают её ближе. Их губы двигаются хаотично, но со всей страстностью, на которую только способы. Им не хватает воздуха, а мозг уже не соображает. — Нас услышат, — тихий голос и стон, когда девушка проходит поцелуями по шее. — Я позаботилась об этом. И снова поцелуй. Руки Грейнджер стали смелее и переместились с талии на попу, сжимая её. Настала очередь Пэнси издать стон. — Как я мечтала услышать его вживую, — признание. Но Гермиона отходит, и брюнетка чувствует пустоту. Гермиона произносит заклинание. Стол освобождается от вещей. Ещё один шепот. Как она может о чем-то думать в такой момент? — Ты не закрыла дверь, любопытная. — улыбается она. — Люблю зрителей, тебе ли не знать, — Пэнси тянется за новым поцелуем. Одежда на преподавателе стретимельно расстегивается. Гермиона снимает с себя юбку, оставаясь в одном нижнем белье, и садиться на стол. Девушка сразу накидывается с поцелуями на грудь, опуская бретельки бюстгалтера вниз. Гермиона помогает ей расстегнуть его, и он летит куда-то вниз. — Ты всё еще одета. — А ты всё еще много говоришь, Грейнджер. Паркинсон снимает с себя верх. Под тёмной блузкой ничего нет. Но она не ощущает холода на своей голой груди, потому что её уже сминают чужие руки. Пэнси готова расплакаться. Ей так хорошо, но так мало. Всего. Ей не хватает воздуха, потому что поцелуи не заканчиваются. Ей не хватает времени докоснуться до всего, о чем она мечтала. Ей не хватает сосредоточенности увидеть и услышать возбужденную Гермиону. Но это она оставляет на потом. Последний элемент одежды летит вниз благодаря умелым рукам Пэнси. Она проводит ими от стопы до начала бедра. Медленно, изучающе. Словно время сейчас не имеет ровным счетом ничего. Брюнетка прикасается губами к животу и прогладывает дорожку поцелуев до лобка. Рука Грейнджер уже в её волосах. Девушка проводит языком по возбужденным половым губам, и дикий стон становиться для неё музыкой…

///

Дафна сидит на всё том же подоконнике, когда её подруга возвращается. — Как обсудили? Хотя можешь не говорить, твои растрепанные волосы и размазанная помада говорят за тебя. Она сильно ругалась? — Не, что ты, — улыбка не сходит с её уст, пока она поправляет макияж, — только хвалила и хвалила. — Фу, прости, пока что я не хочу слышать подробности. Если тебе интересно, то ты ничего не пропустила. Ей было не интересно. Единственное, что волновало её сейчас, этот тот факт, что она так и не отшлёпала негодяйку за её поведение. Даже не смогла прикоснуться к губами к этой аппетитной попке… — Что будешь делать дальше? — раздался голос. Пэнси повернулась к подруге и с победной улыбкой произнесла: — Действовать.