lost myself

В твоем мире все окутано пылью Не растут цветы хоть раньше и были

— Мне просто интересно, почему я узнаю о таком последняя? Реке очень не нравилось, что Баджи в последнюю очередь решила уведомить мать о таком, казалось бы, важном событии в ее жизни. — Просто не знала как сказать. Все навалилось. Снова недовольный вздох. Она рада вообще? — И как давно? Эбири немного замялась, но ответ сумела сымпровизировать. — Достаточно, — любуется своим кольцом, переводя настороженный взгляд на экран телефона, в котором немного обиженная женщина наблюдала за действиями своей дочери. — Но, если ты о предложении, то недавно. Ты, между прочим, о Кадзу мне тоже рассказала не сразу, а спустя полгода. Баджи хмурится. Кадзу был младше Реки на три года. Она толком даже не поняла, где и как они познакомились. Реке было очень неловко рассказывать о своем молодом человеке, когда зеленоглазая случайно заметила мужчину, выходящего из дома женщины. Но, как поняла Баджи, он являлся владельцем ветеринарной клиники. А вот как туда занесло Реку еще предстоит узнать. Сейчас у Баджи была цель куда важнее; доказать своей маме, что Изана никак не связан с ужасающими действиями Манджиро, — просто вели некоторые работы вместе, — с теми страшными убийствами, с пропажей самого Сано и с другими темными делами группировки. У Курокавы две строительные компании. Кисаки и Сано были лишь партнерами в некоторых делах. Конечно, об основном доходе своего «мужа» Баджи не стала распространяться. Для меньшего беспокойства пришлось придумать красивую историю любви. Познакомились, когда были еще совсем юны. Что, в принципе, и не будет враньем. Он был человеком, который всегда поддерживал ее, хоть и чувства свои долгое время скрывал. Он был человеком, который помог справиться со многими трудностями. Был тем, благодаря кому она смогла забыть свою первую большую любовь. Он тот человек, кто сделал ее счастливой… Хах. Какая ирония. — Я люблю его, мам. Считай, вишенка на торте. Ужасно. Очень неприятно врать маме. Заставлять ее поверить в эти слова, ведь Баджи попыталась что есть мочи вложить в эти четыре слова как можно больше искренности. Которой и не было. Но девушке будет жить куда легче, если не мама будет думать, что у дочери все хорошо и она счастлива. — Когда свадьба? — Мам, свадьбы не будет. Мы просто расписались. Долго объяснять женщине не пришлось. Всего месяц прошел со смерти ее близких людей. Вполне логичная причина. Даже если зеленоглазая часто обсуждала с Рекой, какое мероприятие бы она хотела, в каком месте, в каком платье, с каким макияжем и с какими людьми. Реке очень захотелось навестить дочь. В их общем доме с Изаной. Она как будто все еще не верила, что ее дочь могла вот так просто по своей воле выйти замуж за человека, заранее не предупредив ее. Мать привыкла, что Баджи рассказывала почти каждый свой шаг ей. Особенно, когда заметила, что Эбири стала меньше общаться со своими подругами. На это девушка ответила, что ее любимый заменил ей всех подруг, как бы это ни звучало. Да и у всех уже были практически свои семьи. Это ее дочь засиделась на скамье холостых, если брать в сравнение круг ее знакомых. Баджи не смогла отказать маме. Она должна приехать. И убедиться, что все прекрасно. Как об этом она будет говорить Курокаве — неизвестно. Может, он будет очень занят и у него не будет времени даже на пять минуточек заглянуть домой. Это было бы идеально. — Ладно, на днях ждите. Я пойду пока приготовлю на обед что-нибудь — Ага, — улыбнулась девушка, прощаясь с мамой. Она почему-то устало прикрыла глаза. Это ее ложь так вымотала? Обычно после разговоров с матерью чувствовалось некое облегчение и радость. Надо будет подловить подходящий момент и предупредить Изану. За полтора месяца совместного проживания, если такими можно назвать их отношения, разговаривали они и правда редко. Но это и не давило особо. Зато ей никто не мешал. Она делала, что хочет. Жила, практически как хочет. Не была пленницей их преступного мира. Но ради своей же безопасности никогда не позволяла себе лишнего. Особенно после той ситуации, когда она помогала Наото. Сегодня у нее выходной. Баджи должна была увидеться с Каяне, но выходить из дома сегодня максимально не хотелось, потому девушка пригласила подругу к себе. В планах было вместе приготовить ужин, выпить хорошего вина и поговорить о жизни, вспоминая свои школьные и студенческие годы. Когда содержимое стеклянной бутылки с темно-бордовой жидкостью приблизилось ко дну, девушки отправились с последними бокалами в комнату Баджи, подключаясь к беспроводной колонке и наполняя комнату приятной, знакомой мелодией, из-за чего и не услышали звук открывающейся двери. Изана словно невидимая тень прошел по коридору, направляясь в свою комнату, но приоткрытая дверь, из которой доносился женский смех заставила его остановиться и подойти чуть ближе. Слушать чужие разговоры нельзя, его это и не интересовало никогда. Просто ему стало любопытно, кого это Эбири вдруг пригласила к ним в дом. Раньше она такого не делала. Тем временем алкоголь дал о себе знать. Языки девушек развязались, потому они без стеснения обсуждали любые темы. Даже самые неприятные. — Эби, я на самом деле рада за тебя, — Каяне подходит к девушке сзади, кладя свою голову на ее плечо и убавляя звук в колонке. — Но… ты правда любишь его? Баджи на секунду замялась. Неужели она как-то дала понять, что ее радость наиграна? Или дело в том, что за все время их дружбы, она ни разу не говорила об Изане. Зато Каяне знала, что последним в ее сердце был Сано Манджиро. Долгое время. И Баджи не была похожа на тех, кто мог так быстро разлюбить одного, отдаваясь полностью чувствам к другому. — Почему все спрашивают об этом? Майки был моим первым… — до сих пор не нравилось слово «парень», потому она чуть затормозила. — Он был моей первой любовью. А Изана — другое. Я ощутила с ним такие эмоции, которые не могла ни от кого получить. Я не хотела говорит об этом, потому что долго не могла понять, что чувствую к нему. Была одержима Майки. А он был просто рядом. Поэтому он и есть моя последняя любовь. И будет ею всегда. Эбири смотрит в пол, слабо улыбаясь. А Изана словил каждое ее слово, которое невольно отпечаталось глубоко в голове. Пусть это и фальшь, но про него еще никто так не говорил. От услышанного что-то очень тоненькое, еле заметное слабо дрогнуло где-то внутри Курокавы. Но понять, что это за странное чувство он не мог, так как раньше такого не испытывал. Это было что-то необычное, но точно не что-то неприятное. В каждой ведь лжи есть хотя бы капелька правды, да? — От большой любви спите вы в разных комнатах? — с усмешкой спрашивает бывшая одноклассница, возвращая к реальности и Эбири, и Курокаву. Сначала Баджи не поняла. Но ответ сам напросился, когда она бегло обвела взглядом комнату. Ни одной вещи парня. Даже в ванной никаких намёков на мужчину. Ничего. Иногда Эбири казалось, что ее жизнь стала держаться лишь на вранье. И она стала в этом профи. Настолько внушает людям, что все у нее в жизни отлично, что порой сама начинает в это верить. Верить в их связь с Изаной. Хотя можно ли отрицать этот факт? Ничего не остаётся, кроме как снова начать придумывать, что это временно. У него завал на работе. Когда его не бывает дома, она предпочитает находиться в этой спальной. А он, чтоб не будить ее поздней ночью, засыпает в другой комнате. Сейчас все постепенно налаживается. И после еще нескольких придуманных отмазок, Каяне понимающе улыбается. Чтоб больше так не попадаться, Эбири быстро меняет тему разговора. И так до первого часа ночи девушки разговаривали о жизни подруги, пока ее телефон не завибрировал. За ней приехал ее муж. Пора было домой. Именно поэтому через пять минут Каяне обувала свои туфли, извиняясь за то, что так задержалась. Чмокнув подругу на прощание, покинула дом Баджи, а последняя почувствовала какое-то доброе опустошение, как только входная дверь закрылась. Она даже рада, что Каяне так поздно уехала, не оставляя ей времени быть наедине с собой. У нее правда получилось немного отвлечься. Баджи умоется и ляжет спать, не думая о том, как ей бывает одиноко в этом доме. Ведь чаще всего она ночует одна. Однако эта ночь была тем самым редким исключением. Он тут. Она поняла это по его обуви, которую он обычно не убирал в обувницу. Всегда оставлял около порога. Но когда он пришел, Баджи даже представить не могла. Так тихо убрался в свою комнату, даже скрипа двери не было слышно. Она медленно подходит к его двери, поднимает руку чтоб постучаться, но… зачем? В этот момент ей будто управлял кукловод, который дергал за нужные ниточки, отключая сознание. Еще секунда, и она бы постучала в дверь. Но что говорила бы — непонятно. Опускает резко руку, отходя от двери на пару шагов. Прикрывает глаза. Какой бред. Будто бы бесы охватили ее разум, и имя им — одиночество. И алкоголь. Хотя ей есть, что ему сказать. Но это, наверное, не в такое время обсуждается. Завтра утром поговорят. Если ей удастся его выловить. Встать по зову будильника было сложно как никогда, от чего он откладывался несколько раз. Не могли полбутылки вина ударить так, чтоб девушка не помнила, как завалилась под кровать и вырубилась. Или могло, учитывая что алкоголем Баджи не злоупотребляла никогда. В принципе не пила ничего, крепче самого слабоалкогольного шампанского. Но голова не болела, спасибо на том. Посмотрев еще раз на время, девушка выругалась. Вроде бы три раза перенесла будильник, а по часам сто три. И конечно, времени чтоб уложить голову нет, потому она делает низкий пучок, надевает чёрные брюки, пиджак графитового цвета и похожие кроссовки. Что-то быстро колдует на лице, а вот времени, чтоб заправить кровать и убрать только что раскиданные по всей комнате вещи нет. Даже на кружку кофе. Выбегая из комнаты, застегивая сережку на одном ухе, она неожиданно врезается в Курокаву. Почему он еще тут? Время же уже.. Но больше ее удивило то, что он направлялся к ней в комнату. Ибо других дверей тут больше не было. — Извини, — растерянно произносит Баджи, отворачиваясь от парня. — А ты хотел что-то? Того, что девушка вылетит, словно ураган со своей комнаты, Изана точно не ожидал. От этого и «приходил в себя» пару секунд. — Хотел узнать, готова ты или нет. Я подвезу тебя. Несмотря на то, что работают они в одном офисе, он чаще всего уезжал раньше. И Эбири привыкла добираться на такси. Сейчас его предложение казалось действительно нежданным и даже удивительным. Хотя предложением это вряд ли назовёшь. Больше похоже на утверждение или приказ. В стиле Изаны. — Я готова. — Тогда поехали. Конечно, отношения у них далеко не такие, как в ее рассказах. Однако это не означает полное игнорирование друг друга. Да, видятся очень редко, живя в одном доме. Да, спят в разных комнатах. Да, ей бывает неловко от некоторых моментов. Как сейчас, например. Неловко, когда он рядом. Но все же были вечера, когда они могла в гостиной вместе посмотреть фильм. Не договариваясь, конечно. Баджи включила телевизор, а Курокаву заинтересовало то, что по нему крутили. Так он и стоял у входа, пока не задался вопросом, почему в своем доме он не может сесть на удобный диван и продолжить смотреть это кино с комфортом. Она у одного края, он у другого, конечно. Но это расстояние им не мешало по окончанию фильма обсудить его, а иногда и другие темы. Бывали даже вечерние прогулки по району или набережной. Но они не походили на прогулки супругов. Чаще всего, шли они молча, блуждая где-то в своих мыслях. И лишь изредка, решая некоторые вопросы по работе. Иногда она замечала в Изане что-то такое, чего он обычно никогда не показывал. Не хотелось признавать, но у него неплохо получалось отвлекать ее. Воспоминания о Манджиро и о ее близких друзьях никуда не делось. Они скопились в ее сердце и порой беспощадно терзали его, оставляя сильные ожоги, будто от расплавленного железа. Курокаву можно было назвать ее обезболивающим, которые не лечит, но на время дает позабыть о ноющей ране. И каждый раз Эбири старалась хвататься за эту попытку забыться и отвлечься. После мужчины, она начала искать забвение во всех. Это действительно помогало. Если сравнить ее пару месяцев назад — забитую, хмурую, отрешенную от мира, потухающую — с той, какой она является сейчас, можно было бы подумать, что в ее жизни произошло какое-то значимое и радостное событие. Но это очень далеко от правды. Как и вся ее жизнь в принципе. Однако ее желание жить более насыщенной жизнью маской не было. Ее эмоции не были наигранными. Просто ей надоело существовать, как было оно раньше. Таскать над собой тучу негатива и боли, скопившихся за столько лет. Тогда она считала, что хуже уже некуда. Так наивно. Но так не пойдет. Жить, ненавидя и проклиная каждый день не входило в ее планы никогда. Если судьба скинула на ее не самые крепкие плечи столько страданий и разочарования, Баджи должна принять это с большей гордостью. Девушка твердо решила для себя, что как бы ей не было больно, она не даст этому недугу заполнить ее. Баджи в каждом дне будет искать счастье и находить свои плюсы в любой ситуации. Она начнёт жизнь с чистого листа, правда в уже исписанной тетради. Река после вчерашней новости начала складывать у себя в голове все по полочкам и незаметно для себя самой отметила, что Эбири действительно начала чаще улыбаться,стала общительнее. Пусть и дальше думает, что заслуга это Изаны, а не собственное желание поменяться. Ради себя. Не думать о Сано и других. И ей это нравилось. Пусть это так эгоистично, но она чувствует себя более живой, а не просто куклой, запрограммированной только на печальные и грустные эмоции. Сидя в машине, смотря в окно, Эбири снова задумалась. Мысли ее заполнял мужчина, что сидел справа от нее. Когда они оставались вместе и разговаривали о чем-то, Эбири полностью погружалась в суть диалога. Те самые редкие моменты когда получалось забыть обо всем. Курокава будто на подсознательном уровне не давал ей ни на что отвлечься. Его взгляд вцепился в нее и не отпускал, фокусируя ее только на себе. Все же, харизма многое может решить, думала девушка. Мысли сменялись одна за другой, как и многоэтажные здания за окном автомобиля, но одна засела в голове, мигая ярким светом, напоминая о себе, чтоб девушка наверняка не забыла. Надо сказать сейчас. Самый подходящий момент. — Я хотела попросить кое-что, — произнесла Баджи, медленно поворачивая голову в сторону Курокавы. — Что? — он даже не посмотрел в ее сторону. — Мама хочет с тобой познакомиться… Девушка заметила, как мужчина напрягся. Повернувшись к ней, он непонятным взглядом прошелся по Эбири. Она уверена, умей он чуть больше выражать свои эмоции, на лице играли бы огромное удивление с нотками… ужаса? Паники? Эбири легонько откашливается. Ее мама не зверь дикий же. — Я сказала, что ты будешь работать и вряд ли получится увиде… — Когда? — А? — Когда она приедет? — Я не знаю. Сегодня должны договориться, — она достаёт телефон, чтоб посмотреть на сегодняшнюю дату и отписаться маме. — Хорошо. Я буду. Скажешь, как решите. А вот у Эбири скрывать эмоции не выходит. Ее лицо вытягивается в удивлении. Такого от мужчины девушка точно не ожидала. Потому и заранее вместо него начала придумывать отмазки для Реки. — Тогда… — Баджи замялась, но быстро взяла себя в руки. — Можешь не говорить ей, что брак не настоящий. Просто подыграть для убедительности. Чтоб у нее не было больше ко мне вопросов, — она повернулась к нему. — После — проси, что хочешь. Курокава усмехнулся. — Что хочу? Баджи сглотнула, медленно кивая головой. Не погорячилась ли она? А с другой стороны, у него же есть все, что ему надо. Что ему может дать Эбири. — Домашнюю еду. Девушка свела брови на переносице, не совсем понимая просьбу мужа. — Хочу, чтоб ты приготовила ужин. Или обед. Неважно. Последний раз он ел приготовленную дома еду в детстве. Пусть и готовила ему не родная мать, но было все равно вкусно. А еще вкуснее, когда ему готовил Шиничиро. И даже если получалось с подгоревшей корочкой, Изану это не останавливало. Он уплетал, как в последний раз. С радостью и любовью. Не так, как в детском доме. Не так, как в моменты, когда приходилось брать в магазинах лапшу быстрого приготовления. Не так, как ресторанные блюда. Вот и захотелось снова ощутить тот домашний уют. Если это можно так назвать. Он уже позабыл, что это такое. За десять с лишним лет ничего не поменялось. Баджи все так же не любила готовить, хоть и получалось у нее довольно неплохо. Они действительно всегда ели в ресторанах или заказывали себе еду. У плиты девушка стояла в очень редких случаях, когда в ней просыпался всемогущий повар. Правда, засыпал он спустя минут пятнадцать, после того как Эбири начинала что-то делать. А не заканчивать какую-либо работу и выкидывать использованные продукты она не любила. Потому и приходилось торчать на кухне по несколько часов, отвлекаясь на все подряд от огромного нежелания готовить. Но раз она уже пообещала, что исполнит любую просьбу — она сдержит слово. — Хич, сбрось мне в электронном виде учредительные документы компании, — Эбири обращается к своей помощнице. Молодая девушка кивает головой, а Баджи выходит из своего кабинета. Время обеда, и ей захотелось спуститься на первый этаж в кофейню, чтобы купить себе пару сэндвичей и горячие напитки. Внизу ее привлекает бархатистый мужской смех. Изана шел со старшим Хайтани, обсуждая что-то, что заставило его до сих пор так широко улыбаться. Эбири притормозила, а вместе с ней как будто все, что ее окружало. Его смех эхом ещё звучал у нее в ушах, а уже слабая улыбка все еще не покидала его лица. Она не помнила уже, как звучит его смех. А может, вообще и не слышала. Сейчас для девушки открывается что-то новое. Он человек. Не робот, не машина. Он не лишен эмоций. Но жизненные обстоятельства заставили его их подавлять. У него есть люди, которым он доверяет. Есть друзья. Только этот небольшой круг знают его как более открытого человека, а не как каменную бездушную статую, созданную для того, чтоб властвовать и убивать. У Баджи пронеслась мысль в голове, что она тоже хотела бы стать частью этого круга. Но девушка быстро смахнула ее. Зачем ей это надо? Или ей все-таки стало скучно, и она решит сделать это своей целью. Она заставит его доверять ей. Точнее, он сам захочет. Эбири все еще стояла на месте, смотря на парня. А заставить оторваться от него ее заставил сам Курокава, который обратил свой взгляд на нее. Они примерно в одно время подошли к кассе, и только Баджи хотела оплатить свой заказ, как Курокава остановил работника, попросив его добавить в чек еще кое-что, затем оплатил полностью сумму. Баджи робко улыбнулась и поблагодарила мужчину, забирая свою порцию. Вроде бы и мелочь, особенно если сравнивать с поступками и подарками, которые ей дарили другие мужчины — ведь Изана ничего и не дарил ей, кроме того дорогого кольца — а приятно. — Зайдёшь ко мне. Это ненадолго. Можешь с кофе, — он кивнул в сторону ее стаканчика, заранее предугадывая ее возмущения по поводу того, что она даже кофе не успеет выпить. Баджи выдохнула, но отказать своему директору не могла. Поднявшись снова к себе, она открыла свой сэндвич, сделала несколько быстрых укусов, перекинулась парочкой фраз с Хич и снова покинула кабинет, захватив свой кофе и некоторые документы на подпись. Постучав пару раз костяшками пальцев по двери, она вошла в кабинет. В нос сразу ударил запах дорогой кожи, который сбил аромат кофе. Изана же наоборот — почувствовал мягкие нотки карамели, как только девушка положила все документы на стол своего директора. Он жестом руки указал ей на стул, чтоб она не стояла над ним. И скорее всего разговор будет долгим. Около десяти минут бегал глазами по листам бумаг, некоторые сразу подписывая, а некоторые откладывая. — Чем вы занимаетесь сейчас? Баджи прочистила горло, открывая свой блокнот. По двум объектам у нее уже готовы сметы. Осталось добить исполнительную, которой занимается Хич. — Поторопи ее. Нам на счет придет огромная сумма. До завтра надо все сдать. Эбири кивнула и, подумав, что это все, хотела встать, но справа от Курокавы заметила контейнер с едой. С домашней едой. — Что с мамой? — ее мысли перебивает мужчина. — Когда она приедет? Баджи медленно, даже заторможено пожимает плечами. Затем кивает в сторону. — Прервала обед? И если бы он не проследил за ее взглядом, что немного прищурено смотрел то на него, то на контейнер, не понял бы, что девушка имела в виду. — Я не начинал еще. Зеленоглазая промычала, вскидывая одну бровь. Она своим поведением немного насторожила Курокаву, но он старался этого не показывать. Это потому что он не дал пообедать нормально ей? Мужчина посмотрел на содержимое контейнера, затем на Баджи. — Будешь? Эбири сама не заметила, как на лице от чего-то заиграло еле заметное отвращение, глядя на еду. — Кто это приготовил? От себя сама Баджи не ожидала такого. Вопрос был твердым — даже немного властным. Но этого хватило, чтоб Изана с удивлением посмотрел на свою жену. Таким тоном с ним никто не смел разговаривать. Даже его ближайшие. Чуть помедлив, он еле заметно улыбнулся краешком губ и хотел было ответить, но телефонный рингтон отвлек его. Он сразу меняется в лице и покидает офис, оставляя ключи от кабинета Эбири. Энергетика после его ухода была какой-то напряженной. Но это отгородило от желания утонуть в стыде, который она испытывала, устроив ему допрос. Он также сообщил, что сегодня уже не вернётся. Возможно, дома его тоже ждать не стоит. Хотя Баджи и не ждала никогда. Ей кажется, или сейчас все будет против этой встречи с ее матерью. Однако ее это не сильно печалит. Может, даже радует. Она то с самого начала предупреждала Реку, что Курокава слишком занят на работе. Кстати, что могло произойти? Если он так быстро покинул свое рабочее место, значит что-то серьезно. Приостановить ее поток мыслей смогли двое рабочих, что встретились под лестницей. — Да труба на него упала. На голову прям. Щас у шефа из-за этого проблемы будут. Баджи остановилась, серьезнее прислушиваясь к разговору. — Да и у Кисаки. Странно это как- то, — после этих слов последовала небольшая пауза. — Ему лет тридцать пять было, все кричал, что ему не долго осталось. Будто чувствовал. Говорили другие, чтоб не стоял под трубой. — И че ты думаешь? — Щас проверки начнутся. Думаю, копают под Изану и Кисаки. И не несчастный это случай, а убийство. Почему-то Эбири боялась даже сдвинуться с места. Все равно ей бы пришлось узнать об этом. Как и всем сотрудникам. Но тело оцепенело. Возможно, от следующих слов; — Предположения? — А че там предполагать. Понятно и так, все верхушки бывшие крякнули. Один остался. Недавно из тюряги вышел, Сано до него так и не добрался. Вот он и возомнил мстителя из себя. В глазах туманно. Во рту пересохло. Крепче схватив свой блокнот, Эбири присела на ступеньки, не в силах больше стоять. Быть не может. Казутора жив. От этого осознания внутри сжалось все тело. Радоваться ей, или… или что? Беспокоиться за него? Если это правда он, то Изана и Тетта быстро избавятся от него. Сейчас у них власть, какая никогда и не снилась никому. Но все же есть люди, которые только и ждут малейший провал Курокавы, малейшую зацепку. Пока у полиции даже доказательств нет никаких. На ватных ногах она еле как добралась до своего компьютера. А что она сделает? Она не юрист, чтоб суметь пробить базу данных о человеке. В дверь кто-то постучал, затем в нее вошел Коко. Вальяжной походкой и расслабленным лицом, он уселся за стол, но сказать ничего не успел. — Что там произошло? Коко пожал плечами. — Придавило человека. Несчастный случай с летальным исходом. Было понятно, что он сам особо ничего не знает еще. Все, что он сказал, он уже слышала. Но о Казуторе Хаджиме молчал. Из нового узнала только имя погибшего. Конечно, одной из главных задач работодателя является обеспечение безопасности своих сотрудников на рабочем месте — строительной площадке. Изана все это предоставил. Но сам не проверял. Поставил ответственным другого человека. И видимо это и было его ошибкой. Погибший Сатору даже договоров никаких не подписывал, не говоря уже об официальном трудоустройстве. В рабочем журнале никто не отмечался. Как они вообще работали? Все это страшные нарушения, за которые придется отвечать Изане и Кисаки. Быстро сообразив, Баджи связалась с работниками, приказав завтра им всем быть в восемь утра у нее в кабинете. И все пришли. Однако все было бы бесполезно, если бы у Эбири не было нужных знакомых, ведь договора задним числом делать никто не станет. Если только не отвалить за такую услугу приличную сумму денег. Пока все расписывались в договорах, для которых заранее скинули все свои данные, мужчина, которого Изана оставлял за главного, заполнял журнал. С самого утра суета. Эбири точно нужна чашечка кофе. Или она не вывезет. Оказалось, что ответственным по тому объекту в данных был указан Какуче Хитто, потому что он был официально устроен. Баджи представляла, как он злился. Из-за чьей-то безответственности у него будут большие проблемы, хотя по факту он к этому дела никакого не имел. Ближе к обеду большинство работников, наконец-то, разошлись. Шумиха прекратилась. Но Баджи не успела даже выдохнуть, как дверь ее кабинета чуть ли не снесли с петель разъяренный Кисаки, а вслед за ним и Курокава, чьи эмоции девушка прочесть не смогла. Иногда казалось, что отсутствие эмоций на его лице — худшее, что может быть. Уж лучше злость, агрессия и ярость, а не эта безумная пустота в глазах. Эбири подскочила на своем стуле от такой резкости и напряглась. Ни один, ни второй на нее внимания не обратили. — Ублюдок, — сквозь зубы произнёс Тетта, доставая из под своего плаща пистолет. Мужчина, на кого было наведено дуло, вскочил со своего места и поднял руки, белея от страха. — Эй, эй, эй! — Баджи подбежала, вставая между ними. Действие это было скорее инстинктивным, потому она сейчас напрягалась под тяжелым взглядом светлых глаз. — Разбирайтесь с тем, кто это подстроил все! Его убивать ни к чему. — Само собой, его вину она понимала и признавала. Но из-за его глупости и халатности его не так стоит наказать. — Выпишите штраф, увольте, посадите. Но не убивайте. Тем более не в таком положении. Баджи давно уже не удивлялась своей способности скрывать свой страх под твердым, стальным тоном. Осталось поработать с дрожью в теле, которая не осталась незамеченной Кисаки, от чего на лице появилась высокомерная усмешка. — Он подставил Какуче. Лицо Изаны так и не изменилось. — Нет. Это вы поставили Какуче на этот объект. Ответственность на генеральном директоре и, — девушка покосилась в сторону Кисаки, — исполнительном. — Я доверил это ему. — С каких пор ты кому-то доверяешь? Тем более столь серьезную работу. Кисаки тяжело вздохнул. — Эбири, без обид, но будь добра не лезть. Занимайся своими делами и не отвлекайся. Единственное ее желание было — закрыть ему рот. Неужели Изана поведется на проделки этого манипулятора. Только Тетта хотел подвинуть девушку, как на его плечо легла чужая рука. Курокава сделал шаг вперед и, схватив рабочего за шиворот, стал наносить, казалось, нескончаемое количество ударов по лицу. Последний, самый сильный, пришелся в область живота. Мужчина скривился от боли, пытаясь не издавать лишних звуков. Изана оттолкнул его от себя и, направившись к двери, бросил: — Ты уволен. И лучше тебе больше не попадаться мне на глаза. Напуганный работник собрал все последние силы и выбежал из офиса прочь. Изана еще раз огляделся. Баджи заметила, что он хотел что-то спросить. — Зачем отпустил его? — вмешался Кисаки. Понятное дело, почему он так взволнован. Изана за такое нарушение может влететь на большой штраф. В хорошем слушаем. Но вот Тетте придется отвечать за свою подстроенную смерть. Вряд ли "умереть" получится еще раз. Изана ему ничего не ответил. — Где все остальные? — вопрос был обращен к Эбири. — Мне сказали, утром все было тут. — Они ушли минут десять назад. — Зачем собирала их? — Чтоб все подписали договоры и привели журнал в порядок, — она протянула ему стопку подписанных бумаг. Курокава странно посмотрел на нее. Не мог понять, когда она успела так оперативно решить этот вопрос. Еще и серьезно сделала выговор работникам. Надо же как-то использовать статус жены шефа. С этими новостями Изана немного расслабился. Во взгляде прочиталось что-то вроде благодарности. Он слегка кивнул и покинул офис вместе с Кисаки. Вторая половина дня была не менее загруженной. Возможно именно поэтому девушка и не заметила, как стрелка давно перевалила за пять часов вечера. Изана так больше и не появился на работе. По дороге домой она раздумывала, можно ли спросить его что-нибудь касаемо этого случая. Умолчит ли он о Казуторе. Он знал о какой-то связи его жены и Ханемии в прошлом. О том, что она часто навещала его, пока не лишилась такой возможности. Потому очевидно — ничего он не расскажет ей. Все самой придется выяснять. Не лезла бы в это дело, если бы это не касалось ее близкого человека. По телефону с мамой она проговорила около часа. Кому же еще пожаловаться на тяжесть этого дня. Для Реки все очевидно. Как и для всех. Курокаве вставляют палки в колеса. С его связями ему быстро удастся найти недоброжелателя и избавиться от него. Белое махровое полотенце еле держалось на теле девушки, пока она пританцовывала знакомой мелодии. Без проблем увлажнить лицо кремом у нее не получилось, тюбик упал за комод, что заставило девушку недовольно цокнуть. Первая попытка отодвинуть комод тоже оказалась провальной. Потому она поправляет полотенце, вновь готовясь толкать комод, как за ее спиной спокойно раздаётся: — Я сам. Баджи подскакивает от неожиданности, а Изана ленивым шагом обходит ее, затем быстрым движением отодвигает деревянную мебель от стены так, чтоб Эбири спокойно подняла свой крем. Но она почему-то стоит на месте и не двигается. Она. стоит. в. одном. полотенце. Замечая замешательство на женском лице, Изана примерно понимает в чем дело. Он сам наклоняется, задвигает комод на место и, делая шаг к девушке, протягивает ей белый тюбик. Баджи забирает его, стараясь не касаться его руки, но Курокава — она готова поспорить — специально коснулся ее. Вроде бы и невесомо, и очень быстро. Но у девушки этот момент прошел будто в замедленной съемке. Она приподняла взгляд и только заметила, что мужчина был уже в домашних вещах. Баджи не заметила как он пришел. Всегда делал это тихо. От него пахло приятным гелем для душа, а волосы были влажные. Красная рубашка была полностью расстегнута, открывая вид на смуглую кожу и рельефный торс. Не задержать свой взгляд было сложно. А дышать стало куда сложнее. И эти серые штаны. В них она видела его всего пару раз, но ей безумно нравилось, как они сидят на нем. В трезвом уме она не сможет найти оправдания своим действиям, но сейчас готова свалить это на дурманящий аромат, исходивший от него, и неестественную для них близость. Ее руки замерли, прежде чем коснуться его кожи, но лишь на мгновенье. Баджи почему-то казалось, что именно этого Курокава и ждал. Легкое касание, и его тело напрягается. Она почти невесомо проводит пальцами вниз, чувствуя каждую мышцу. Останавливается у края штанов, находя в себе смелость поднять голову и встретиться с его взглядом. Фиалковые глаза слегка потемнели, но дыхание оставалось ровным, в отличии от Эбири. Хотя она старалась не показывать этого. Тогда он сделал еще шаг в ее сторону, который разрушил даже малейшее расстояние, что оставалось между ними, прижимая ее к комоду. Полотенце теперь держалось на воле Изаны. Слабый узелок распутался, а руки девушка впечатала в свою опору сзади. Он осматривает ее желанным, но не грязным взглядом. Наклоняется ниже, к губам, но не целует. Эбири не может никак успокоить бешеное биение сердца. А когда чувствует горячее дыхание где-то за ухом, вообще теряет связь с реальностью. Голова автоматически отбрасываются, когда он слегка прикусывает молочку уха, затем целует, оставляя влажную дорожку к ключицам, затем снова возвращаясь к губам. Его рот приоткрыт. А расстояния практически нет. Чувствуя, как низ живота приятно тянет, а желание коснуться его губ растет с каждой секундой, она тянется к нему, уверенно и проникновенно целуя парня. Настолько, что Изане понадобилось несколько секунд, чтоб подстроиться под ее темп. Перехватив инициативу на себя, он инстинктивно прижался к девушке, заставляя издать ее сдавленный стон. От этого действия ее бросило в жар. Его язык проникает глубже, превращая поцелуй в более страстный и мокрый. Руки Эбири наконец то обвивают шею Изаны, углубляя поцелуй. Хотя, казалось бы, куда еще. Сейчас Баджи понимает, что ей очень хорошо. Но мало. Пульсация внизу живота требует большего и у нее, и у него. Изана будто читает мысли, на секунду прерывая поцелуй, притягивает ее за талию, а сам пятится назад, к кровати. Зеленоглазая удерживает полотенце, пока Изана обводит руками ее бедра и ловко усаживает на себя. Немедля снова находит ее губы. Гуляя руками по спине, прижимает ее сильнее, от чего она приподнимается вместе с бедрами, затем прижимается плотнее. Сдержать тяжелый вздох было до невозможности сложно. Да и не хотелось особо. Они одновременно прерывают поцелуй, заглядывая друг другу в глаза. Баджи слегка наклоняет голову вбок, с интересом наблюдая, что дальше будет делать Изана. Она с несвойственной ей заботой поправила его волосы, что падали ему на глаза. Он слегка удивился, но сейчас это казалось таким обычным. Таким естественным. Аккуратно проводит ладонями по лицу, останавливаясь. Рассматривает каждый миллиметр его лица. Светлые реснички, такого же цвета брови. Красивые губы, ровный нос. Улыбается мысли о том, что не может определиться с чем сравнима его красота; с дьявольской или ангельской? Самого Курокаву ангелом нельзя назвать. На его руках много крови. А душа несёт в себе слишком тяжелый груз грехов. Он опасен. Но не для всех. Баджи твердо уверена в том, что он ни за какие деньги бы не обидел ребенка. Ни за какую власть. Никогда не причинил бы вред животным. Но даже это не перевесит ту кучу жестокости и злодеяний, которую он накопил за всю жизнь. Потому и от мира он не ждал доброты. Не ждал ласки и заботы от людей, окружающих его. Закрылся, думая, что все это чуждо. Это не для него. Но почему тогда она так смотрит на него сейчас. Почему он как завороженный наблюдает за всеми ее действиями, не в силах противостоять им. А может и дело вовсе не в силе. Курокава прикрывает глаза, когда губы девушки касаются его щеки и спускаются к подбородку. Она буквально чувствует, как его мышцы натягиваются подобно струне. Полотенце вот-вот спадет с груди девушки, но Изана опережает его, медленно стягивая его вниз, оголяя грудь девушки. Медленно выдыхая, Эбири смотрит на мужчину, не прячась, давая возможность рассмотреть ее. Щеки горят так, что на них можно пожарить себе что-нибудь. Но чувствует себя она очень уверенно. Изана будет последним лгуном если скажет, что не представлял этот момент несколько раз у себя в голове. Обхватив ее грудь одной рукой, слегка сжимая, а второй притягивая девушку к себе, Курокава снова впился жадно в ее губы. Такие перепады от нежности к такой несдержанной страсти даже нравились Эбири. Он подхватил ее и одним легким движением уложил на кровать, нависая над ней. Снова мокрые поцелуи до ключиц и ниже. Баджи выгибается, а он ловит момент и сжимает ее бедра. Утром точно будут отметины. Но это не волновало ее. Больше интересовало то, почему Изана остановился, уткнувшись ей в область ключиц. Она повернула голову в его сторону, но он молчал. Было слышно лишь его дыхание. — Если продолжим, я не остановлюсь, как в прошлый раз. После этих слов он готов был встать, но Баджи его остановила и, схватив за кисть, что есть силы потянула его обратно на себя. Целует. Он расценивает это как просьбу продолжить, поэтому отвечает на поцелуй. — Не смей меня оставлять. И совсем неважно, какой смысл Баджи вложила в эту фразу. Изану уже было не остановить. — Вы что, спите в разных комнатах? Река зашла на кухню, где заваривала кофе ее дочь. Последняя немного напрягалась. Этот момент она почему-то не обдумала. В который раз уже. Последний раз они спали в одной комнате два дня назад. Точнее, тогда и был первый раз. Почему-то воспоминания о той ночи заставили Эбири слегка улыбнуться, крутя свое кольцо на безымянном пальце. Отношения между ними не сказать, что стали теплее или ближе, но он дожидался ее утром и отвозил на работу. Пару раз покупал кофе. Когда сам за ним шел. Ее и пугало то, что она чувствует, и интриговало. Манило. — Когда поругаемся, бывает. — Почему ругаетесь? Эбири не успела даже придумать причину, как вдруг за их спинами прозвучало насмешливо: — Иногда я могу переборщить с алкоголем, а она не переносит запах перегара. Снова. Он беззвучно попал в дом. Датчики реагирующие на движения у входной двери надо поставить. Иначе можно словить инфаркт. — Напугал! — Река схватилась за сердце. — Ты когда успел зайти? — Сейчас. Он улыбается. Он. Улыбается. Да еще так приветливо и мило! И не скажешь, что он отыгрывает роль. Однако Баджи больше удивил не факт наличия доброй улыбки на его лице, а два букета. Один из насыщенных бордовых роз, другой из белоснежных лилий. Первый любезно вручил женщине, чьи брови полезли наверх от столь неожиданного презента, а второй протянул зеленоглазой, целуя ее в макушку. Она максимально старается скрыть свою реакцию. Сделать ее обыденной. Но чувствует, что где-то в глубине души, ей даже обидно, что все это лишь игра. На один день, пока Река здесь. Кажется, Эбири просто осознала, что ей не хватает простой человеческой теплоты, которую Курокава ей дать не мог. Это, по факту, первое официальное знакомство Изаны и Реки. Впечатление произвел он отличное. Это видно по довольному лицу женщины. В силу своей открытости Изане было легче наладить контакт со своей… тещей. Он пригласил их в ресторан поужинать, и вечер прошел идеально. Река почти ничего не заподозрила и поверила в чувства пары. Так казалось Эбири. Ровно до момента, когда пришлось прощаться с мамой. — Что вы скрываете я не догадываюсь. Но не стоило ради меня устраивать такое представление, — она, кажется, отчитывает, но в голосе все равно слышится забота. — Я спокойна только потому, что взгляд подделать нельзя. А он в вашем случае о многом говорит. Женщина целует дочь и садится в машину. Эбири остаётся лишь задуматься над ее словами. Именно поэтому она просит Изану дойти до дома пешком. Она никогда за день не проводила так много времени с ним. А если быть точнее, за две недели. Если не больше. Потому и сейчас ей не хотелось приезжать домой, чтоб они снова разбежались по своим комнатам и виделись максимум утром и по рабочим вопросам. Машину забрал Какуче, а пара направилась в сторону набережной. Шли молча. Баджи думала о Изане. Ее начинало это злить. Она рассматривала свое кольцо и ее вдруг будто током ударило. Она не замечала кольца на нем. Хотя раньше ее это не волновало. Девушка замедляет шаг, берет руку мужчины, и внутри разливается какое-то облегчение. Кольцо на месте. Она не успевает отпустить руку, как он переплетает их пальцы. Мурашки стадом пробежались по всему телу, а смущенный взгляд опустился в ноги. — Ты замёрзла? — Нет! Отнюдь. Ей слишком жарко. В нее будто залили лаву, которая медленно растекается по стенкам ее туловища. Никогда не подумала бы, что Изана способен на такое. Или ему просто начинает нравиться то, как она реагирует на неожиданные выпады с его стороны и посмеиваться над ней. На плечи зеленоглазой все равно падает пиджак, из-за чего он вынужденно отпускает руку Эбири. Но вместо этого его руки обвивают ее плечи сзади. Баджи замирает на некоторое время, а когда хочет повернуться, он останавливает ее. — Постоим так. Немного. Тогда она расслабляется, насколько это возможно, — бешеное биение сердца успокоить оказалось невероятно сложной задачей — и прикрывает глаза. Не знает, сколько времени прошло, не знает сколько мимо них прошло людей. Но затекшие ноги говорили сами за себя. Курокава медленно отстранился, протягивая ей свой локоть. Поправив пиджак на плечах, она приняла его жест, и они снова направились домой. Он проверил кое-что в телефоне, затем произнёс: — С завтрашнего дня у нас будет горничная. — Для чего? — хмурит брови девушка. — А для чего они нужны. Баджи медлит. Может, чтобы спать с ними? У одной хорошо это получалось. — Та брюнетка? Курокава кивает, и только потом замечает недовольство на лице Баджи, которое его забавляет. — Я сама в силах убрать дом. — Ты работаешь, — расслабленно отвечает мужчина. — Найду время. Он ухмыляется. — Мне расценивать как ревность? — Можешь как… фобию? Однажды меня уже оставили без моих подвесок и сережек. И мою маму. Я не доверяю им. — Всем, или только черноволосым? Брови Эбири взлетают. — Ты сегодня слишком разговорчивый. Курокава пожимает плечами. — Я всегда разговорчивый. Девушка поджала губы. — Нам не нужны горничные. — Как скажешь, — его голос звучит бархатно и расслабленно, с еле заметными нотками издевки над ней. Недели проходили, а из головы Эбири так и не выходила та ситуация, в которой, судя по всему, подозревают Ханемию. Баджи внутри понимала, что ей не стоит лезть в это и копать, но она знала Изану. Он не станет особо разбираться. И переживания девушки были оправданы. Она прикидывала в голове несколько вариантов исхода событий, как по кабинету прошелся звук рингтона, который отвлек Эбири. Райли. Просит о недолгой встрече, а так как работа у нее совсем не шла, подумала, что будет неплохо отвлечься. Райли бы не приехал просто так. Курокаве как-то уже приходилось сотрудничать Армстронгом. Последний сдавал свою специальную грузовую технику для работы по выгодной цене. — Я отъеду ненадолго, — девушка обращается к своей помощнице и направляется к выходу, как замечает на столе Хич уже знакомые контейнеры для еды. — Так это ты нашего директора подкармливаешь? — Хитч теряется, а Баджи продолжает: — Не думаю, что это понравится его жене. — Ж-жене? — удивление на лице молодой девушки было не наигранным, но Баджи больше ничего не ответила и покинула рабочее место. В городе дождь идет со вчерашнего вечера. Будь погода более подходящей для прогулки, Райли пригласил бы Эбири в какой-нибудь ресторан или парк. Но сейчас зеленые глаза провожают быстро стекающую каплю по окну машины. Таксист недовольно бормочет себе что-то под нос, комментируя образовавшуюся пробку, пока Эбири подключается к наушникам, попутно сообщая другу, что, скорее всего, задержится. Хоть у нее и было в планах отвлечься, она все равно собиралась спросить у него, знает ли он что-нибудь. — Я запомнил, что вино ты любишь гранатовое. Армстронг встречает ее с улыбкой, пропуская в свой номер, а Баджи оценивающе осматривает накрытый небольшой столик, на котором и лежала бутылка с красной жидкостью. Улыбается. Каждый раз отмечает, что ей очень легко с ним. Она не стесняется его, не боится быть собой. Наверное, многое могла доверить ему. Замечала и то, что он достаточно открыт к людям. Или только по отношению к некоторым? Перед ней он не пытался казаться кем-то другим. Не надевал маску. Был откровенен в своих чувствах и эмоциях. И сейчас, когда он наливал ей третий бокал, когда они успели обсудить множество тем и достаточно расслабиться, Баджи решается задать вопрос в лоб. — Я ведь нравлюсь тебе? Райли слегка усмехается, прожевывая кусочек сыра. — Давно поняла? Баджи пожимает плечами. Вообще-то да. Она знала об этом уже много лет. Еще с их подросткового периода. Да, у него были отношения с другими девушками, но он все равно всегда возвращался к Эбири, в попытках достучаться до ее сердца. Ему иногда казалось, что это какое-то проклятие. Он во всех пытался найти ее. Но и к ней себя близко подпускать не хотел. Пока не будет уверен, что его чувства взаимны. — Я и не скрывал особо. Но почему ты решила спросить это сейчас? — Просто… Стало интересно. Почему ты помогал Изане? — Из-за тебя. В его глазах читается теплота. Изана на нее так не смотрел. Может, стоило бы об этом задуматься. Сможет ли она ответить взаимностью Армстронгу? От этих мыслей ее передернуло. Все придуманное секундой раньше перечеркнулось, и она тихо произнесла: — Я замужем. Взгляд рыжеволосого заметно потускнел. Этой фразой она будто убила последние надежды мужчины. Однако он все равно спрашивает то, что интересовало его уже очень давно. — Ты любишь его? О своих чувствах к Изане она не задумывалась. Не хотела. Потому сейчас молчала, не зная, что ответить. Врать Райли не хотелось. Но будет ли правдой, если она скажет, что не любит? Через минуту странное чувство окутало девушку, не давая ей сосредоточиться над ответом. Слабость накрыла неожиданно, глотать захотелось чаще. Она даже сказать ничего не успела. Только схватилась за рот и побежала в туалет. Армстронг удивлённым взглядом проводил Эбири, не решаясь встать. Тяжелый ком засел в горле, а сердце будто облили холодной водой с острыми осколками льда. С горьким сожалением он осознал, что ответ на его вопрос только что всплыл на поверхность. На первом этаже была аптека. Он спустился и взял пару тестов, чтоб быть уверенным. Но в чем? Где-то в глубине души тлела вера, что его седьмое чувство его подвело, и Баджи просто отравилась чем-то. — Я не врач, конечно, — Райли тихо подходит к Эбири, которую тошнота все еще не отпустила, — но, у тебя нет задержки? Эбири непонимающе смотрит на друга, а когда замечает два теста в его руках, взгляд становится напуганным, как у маленького, потерянного зверенка. У нее и без этого был нарушен цикл, поэтому сказать что-то было сложно. Райли попросил сделать тест на случай чего. И она сделала. Честно, не особо верилось в положительный результат. Она была на таблетках. Но в голову ничего не приходило, когда Баджи пыталась понять, чем могла отравиться. Нервничает. Конечности подрагивают, во рту пересохло. А когда на тесте отображается положительный результат со сроком в четыре недели, сердце упало куда-то вниз. В глазах резко потемнело, а силы моментально покинули тело девушки. Она кое-как сумела ухватиться за край мраморной раковины, начиная тяжело дышать. Вокруг все плывет, она вертит головой в стороны. Прийти в себя не получается. Нет. Нет. Нет. Этого быть не может! Она принимала противозачаточные. Принимала же!? Что ей теперь делать? С кем говорить. Ее губы искусаны в кровь, кожа сравнялась с белой плиткой. Она даже не думала о таком. Ей казалось, подобная ситуация никогда не застанет ее. Баджи скатывается по стене, запрокидывая голову. Через пару минут холод, исходивший от стены, начинает отрезвлять зеленоглазую. Стук в дверь. — Все нормально? Эбири медленно встает, открывает дверь и направляется к дивану, зарываясь ладонями в голову. Райли подходит к ней и замечает тест. Она снова машет головой. — Что делать? Я поверить в это не могу. Слезы идут ручьем, и девушка не в силах их сдержать. Как и свой сорванный голос. — Тише, тише, — Армстронг присаживается рядом, в попытках успокоить ее. Он признает. Ему больно. Очень больно. Но он и подумать не мог, что видеть ее слезы, ее подавленное состояние куда больнее. Он хочет забрать все ее переживания, всю ее боль и отчаяние на себя, но не может. Единственное, что он может, это быть рядом сейчас. Ему даже хочется посмеяться над собой. Девушка, о которой он думает вот уже сколько лет, сейчас плачет от проблем, если это можно так назвать, которые ей принёс другой. — Угораздило же меня влюбиться так, — со свойственной усмешкой произнёс Райли. — И тебя… Последняя фраза не осталась незамеченной. Баджи заплаканными глазами посмотрела на Райли, замечая в его глазах скрытую печаль. — Прости. Ты правда заслуживаешь… ты достоин лучшего. Какой же эгоисткой она себя чувствует. Армстронг последний, кому стоило бы жаловаться на свои проблемы. Только не на такие. После короткой паузы, Райли рассмеялся, слегка обнимая шатенку. — Ты дурочка что ли извиняться из-за этого? Я же понимаю. Эбири ничего не отвечает. Взгляд ее прикован в пустоту. Она снова глубоко задумалась. Выдох. Вдох. — Я не знаю… Не знаю, люблю я его или нет. Я вообще ничего не понимаю. Ничего не чувствую. Или чувствую все? Сейчас Баджи была переполнена эмоциями разного вида. Выделить лидирующую было сложно. Хотелось плакать. А может смеяться от всей абсурдности! Рвать волосы на голове, разбивать все, что попадется под руку, кричать, что есть силы… или просто закрыться в комнате и забыться, никого не подпуская к себе. Она так и жила долгое время. В заточении. Потеряла связь со всеми. Все из-за страха. Но перед кем? Манджиро. Эбири знала, на что он способен. Если ему просто захочется избавиться от человека, он сделает это. Если его перемкнет, сорвется на ни в чем не повинном человеке. С этим Баджи уже приходилось сталкиваться. Он перестал доверять кому либо. То, что с ним стало — было проклятием, которое затрагивало всех, кто находился в его окружении. Манджиро сам оттолкнул от себя девушку. Ради ее же безопасности. Но все равно продолжал наблюдать, в глубине души с горечью осознавая, что главной опасностью для нее был он. Райли оказался первым из ее круга, кому она смогла признаться, что находится далеко не в счастливом браке. Проживает не самую счастливую жизнь. Она никогда не хотела ребенка от человека, которого не будет любить. От человека, к которому не понимает, что чувствует. Но чувствует же! — Эбири, а теперь можешь выслушать меня? Я хочу напомнить тебе, что знаю тебя достаточно хорошо. Ты не из тех людей, кто допускает близость с человеком ради близости. Я больше чем уверен, не испытывай ты к нему что-то, ничего бы не было. Может, и мне бы уже наконец-то ответила взаимностью, — он тянет улыбку, а Баджи слегка пинает его локтем. — Ты чего-то боишься. Но не надо. Тебе просто надо все проанализировать. В любом случае, приму и поддержу любое твое решение. И за любой выбор буду рад. «Наверное» рыжеволосый решил не произносить вслух. Он хотел вызвать девушке такси, она и так слишком задержалась, но за ней уже приехал водитель Изаны. Хич звонила, многие обыскались Баджи. Может, в другой день она бы разволновалась из-за того, что ее не нашли на рабочем месте, но не сегодня. Она с благодарностью покинула Райли, оставляя в себе лишь смешанный ком из пустоты, страха и негодования. Дождь перестал идти. Солнце на каком-то духовном уровне вызвало радость. Будто даже ему захотелось поддержать девушку. Хмурые дни чаще всего нагоняли больше хандры. Эбири не хотела отвлекаться даже на звуки уведомления, но почему-то она открыла сообщение. Райли скинул адрес Ханемии. Всего в пятнадцати минутах от ее местоположения. Удивлённая тому, откуда Райли нашел дом Казуторы, Баджи попросила водителя заехать еще кое-куда. Но зачем? Не попросится же она к нему в гости. Эбири вообще не уверена, помнит ли он ее еще. Каким человеком он стал? С какими людьми общается, где работает. Она просто смотрит на двери подъезда, ожидая чуда. И оно случается. Дверь открылась, и из нее вышел темноволосый парень среднего роста. Но звон серёжки она услышала за несколько метров. Еще немного, и Эбири вылетала бы к другу с автомобиля со скоростью света, если бы тот не остановился придерживать дверь, помогая молодой даме пройти с коляской. Мир замер. Для Баджи сейчас существовали только та девушка, Казутора и новорожденный малыш. Ханемия смотрит на светловолосую спутницу с теплотой и заботой, приобнимает за талию, и у Эбири складывается пазл. Она смотрит на счастливую улыбку своего друга и не замечает, как улыбается сама. От сердца и по всему телу разливают что-то очень теплое, воздушное и приятное. Эта искренняя радость за человека показывает, насколько ей дорог Казутора. Он стал отцом. Он так поменялся. Хотелось выйти и узнать, когда они познакомились. Как вообще сложилась его жизнь после стольких лет заключения. Но Баджи не решалась. Для него это может плохо кончиться. В себе она пока что видит только угрозу. Точнее в людях, что окружают ее. Однако теперь она знала точно, что он ни при чем. Ему нет никакого дела до Изаны и до бывшей «Тосвы». У него новая жизнь. В ней он счастлив и рисковать этим ни за что не стал бы. Эбири смотрит на них последний раз, все еще держа улыбку на лице. Она пообещала себе, как только все закончится и устаканится, она свяжется с ним. Если он не будет против. — Поехали. Просить, чтоб об этой поездке никто не узнал было бессмысленно. Поэтому Баджи ничуть не удивилась скорому появлению Курокавы у нее в кабинете. — Где была? Дома тебя не было, на работе не появлялась. Эбири прикрывает глаза. Ей совсем не хочется сейчас разбираться с ним. День выдался… не выдался. — Да так, — более развернуто отвечать не хотелось. — Поклонника нашла? — взгляд его тяжелый, а тон скользкий, высокомерный. — А что, переживаешь? Не стоит. Без внимания не останусь. — И кто этот счастливчик? — он подходит ближе, заглядывая ей в глаза. — Уж не Райли ли Армстронг? Баджи отвернулась. Какая ему разница. Райли ему не был врагом, он знал, что они достаточно в хороших отношениях. Тогда в чем проблема. Кольцо на ее пальце ни к чему не обязывает, так и хочется ему напомнить. Но его никогда не интересовало где она и с кем. Неужели не доверяет ей, после той ситуации с Наото? — А может, Казутора Ханемия? Мужчина снова обходит ее, чтоб видеть, как она меняется в лице. До этого спокойное выражение резко напряглось. Взгляд стал резким, губы поджались. Она сделала шаг в его сторону. Но он не дал ей начать. — Найти его ни капли труда не составило. Спасибо, кстати, — вальяжная усмешка заиграла на мужском лице. — Не смей. Не трогай его. Это был не он. От напора Баджи Курокава только хмыкает, отворачиваясь от нее. — Изана! — схватив его за руку, она снова разворачивает его к себе. — У него семья. И ребенок, — на последнем слове Баджи замирает, затем тяжело сглатывает. — Он бы не стал ими рисковать. Просто поверь мне, пожалуйста. Семья. Ребенок. Точно. Они ведь тоже уже… Как ей признаться? Как признаться самой себе. Как сказать об этом? А стоит ли вообще ему что-то знать. Поймёт ли он? Он смотрит на нее, потом на свое предплечье, в которое вцепилась Баджи. Его интуиция его редко подводила. И сейчас он чувствовал, что с девушкой что-то не так. Хотя какое ему дело. — Я знаю. Эбири расслабляется. Но если знал, что это не дело рук Казуторы, зачем начинал это!? На этот разговор у девушки не хватило бы сил. Просто хочется отдохнуть. — Поехали домой. Эбири молча кивнула, собирая свои вещи. Ехали они молча. Устроившись поудобнее, девушка наслаждалась видом из окна; голубое небо и мягкие белоснежные облака, что лениво проплывали в свете вечернего солнца. Утром насладиться таким видом возможности не было. Изредка Курокава поглядывал на зеленоглазую. Она чувствовала его взгляд, но о чем он думал в этот момент оставалось лишь гадать. Включив поворотник, машина свернула на длинную дорогу. — Можешь остановить возле аптеки, — она поймала на себе вопросительный взгляд и добавила: — Мне лоферы новые натерли. Лейкопластырь возьму. Съезжая с трассы, он остановился у первой аптеки и полез к своему портмоне, доставая оттуда крупные купюры, которые протянул ей. — Эм, — Баджи слегка замялась, — они стоят копейки. Это слишком. А вообще у меня есть. Но Изана последние слова видимо пропустил мимо ушей, потому что покопавшись к карманах, нашел чуть меньше и отдал их Баджи. Или… Курокаве? После промелькнувшей мысли у него всплыло желание узнать, как она представляется теперь. Девушка, не привыкшая к такому, слегка кивнула в знак благодарности и вышла из машины. Не могло это случиться. Может два утренних теста ошиблись. Сейчас она советуется с фармацевтом, чтоб узнать, какой будет лучше. На всякий случай берет несколько разных. Работница с доброй улыбкой отдала сдачи, сказала, что лучше будет сходить к врачу и пожелала удачи. Она ей точно не помешает. Через двадцать минут Эбири уже торопилась в свою комнату, захлопывая дверь. Какого. черта. Все результаты положительные. Из душевой она вылетает, прихватив тест с собой. Судорожно берет аптечку. Уже видит, как она связывается с производителями противозачаточных, обливая их самыми неприятными словами. Но… внезапно вспоминает, как крутило ее живот в тот день, когда она приняла таблетки. Она была уверена, что приняла на всякий случай еще, после того, как ее желудок что-то не переварил, вызвав рвоту. Не могла же забыть. Или перепутать. В тот день она разговаривала по телефону. Простые обезболивающие по форме очень схожи. Да и в упаковке не хватало всего одной таблетки. Но только отсталый человек мог их спутать. Только Эбири! Надо звонить в больницу. — Что ты делаешь? — неожиданно раздался мужской голос у двери. — Твою мать! — Изана склоняет голову, не понимая, что ее так напугало. Зашел он достаточно громко. — Напугал. Он подходит к ней. Эбири немного теряется, но в целом старается держаться. Что ему нужно? И почему именно сейчас. — Просто голова болит. Выпью таблетку и… — в своем монологе Баджи вынуждена сделать паузу, так как проследив за его хмурым взглядом, полным непониманием, до нее доходит, на что он так уставился, — прилягу. Голос сорвался и задрожал. Она не убрала тест, оставляя его на самом заметном место в комнате. Дура! Сказать ничего не может. Только пытается придумать что-то. Как рыба, которую выкинуло на берег. Силы вновь покидают девушку. Изана не двигается. Глаза округлились, а брови свелись к переносице. Как бы он ни старался не обращать внимания, поведение девушки все же заставило его поинтересоваться, что случилось. И он не дурак. Все понял. — Какой срок? Эбири мотает головой и пожимает плечами. От растерянности забывает обо всем. — Не знаю. Я только сегодня узнала. Около… «Четырех недель» договорить не успевает. Изана перебивает ее, заглядывая в ее глаза. — Кто… Отец? Нет. Он не может спросить этого. Хотя подозрения у него были на Райли. Он раза два за этот месяц приезжал. И Эбири всегда виделись с ним. Как-то он задумался о их отношениях, но потом решил, что его это никак не трогает. Райли любит Эбири, их связывают отношения покрепче, чем у Курокавы с ней. Единственное, что их связывало — брак. И тот фиктивный. И одна ночь. Которая и изменила все. С тех пор его не покидало странное чувство. Честно говоря, оно было не самым приятным. Наверное, от того и непонятным. Но Изана никак не хотел признавать, что этому есть объяснение. Жгучая ревность. Он не думал о том, что это сомнение могло задеть, обидеть или оскорбить девушку. С ее стороны он не чувствовал особого тепла. Не чувствовал того, что его мнение может иметь какую-то важность. Возможно, он сам не давал ей такой возможности. Сам был холоден. Но Эбири же знала, что Изана неравнодушен к ней. Он в свойской манере дал это понять. Закрывал глаза на ее срывы, оскорбление в его сторону. На многие проступки. Не убил, в конце концов. Он не знал, что такое любовь. Не знал, как она проявляется. «Потому что ты давно влюблен в меня» А он не стал отрицать. И с тех пор эта фраза часто всплывала у него в голове. — Не спрашивай. Я не спала ни с кем. Кроме тебя. Мужчина присел на край кровати. В комнате царила напряженная атмосфера. Зато одной проблемой меньше. Он сам узнал. Не придется готовиться больше к этому разговору. Не придётся таскать эту ношу одной. Пусть тоже думает, что делать. Отцом он быть точно не готов. Что он даст ребенку? Научит махать ногами, в лучшем случае. Разбивать лица? Может, держать всех в страхе так же, как держит пистолет в руках? А она? Курокава посмотрел на оторопевшую Эбири. Ему даже сказать нечего на ее счет. Настолько они далеки друг от друга. Он только предполагает, что она бы смогла стать хорошей мамой. У нее был пример. Но знать наверняка он не мог. Медленно выдыхает и встает. — Завтра утром поедем к врачу. Сейчас отдыхай. — Ты хочешь избавиться от него? — А ты? Она медлит с ответом. Ребенок — не игрушка. Это самая большая ответственность в жизни. Оставив его, не обрекут ли они ни в чем невинное дитя на несчастную жизнь? Ей всегда казалось, она не сможет принять беременность от нелюбимого. Но почему она не может пойти на такой шаг? Только утром задумалась над тем, что она могла бы связать в будущем свою жизнь с Райли. Или с кем-то другим. Разве она сможет всю жизнь быть с Изаной? После развода, она ничем не будет обязана своему мужу. Но эти мысли снова сопровождаются необъяснимым чувством. Ее тут что-то не отпускало. Он не отпускал. Она смотрит в сиреневые глаза, утопая в них и попадая в сказку, где она стала мамой. На руках у нее мальчик, которого она медленно укачивает, шепча ему разного рода ласковые слова. Она всегда больше хотела мальчика. Только вот не знала, когда будет готова к таким испытаниям реально. Наверное, когда могла дать ему все. А сейчас что? Может дать ему лишь материальные ценности. С таким-то папашей по другому и не могло быть. Но достаточно ли этого? Курокава познал семейную любовь и заботу только от одного человека. Потому хотел, чтоб его потомки чувствовали, что важны и любимы. Чтоб они были счастливы. А сделает он своего сына или дочь такими? Любовь Изаны отличалась во многом от других. Он не будет раскидываться признаниями, не будет навязывать свои чувства и показывать, если не посчитает нужным. Сейчас не считает. Ведь Эбири это не нужно. А теперь вставал обратный вопрос; полюбит ли он ребенка от той, кто не может воспринимать его тем, кем он не является. Ее мужчиной. Любимым. Это просто два разбитых человека. Что может выйти из этого? Но, может, стоит отвечать за свои поступки? — Нет. Девушка сама не ожидала такого ответа от себя. Он будто сам вырвался с ее уст. Изана скрыл свое удивление. Был уверен, ей это не нужно. Он еле заметно кивает, снова поворачиваясь к двери. В глазах быть полным чудовищем не хотелось. Убивать того, кого сам же зачал тоже. — Тогда и я. Эбири еще с подросткового периода не нравился запах в больницах. А от слишком светлых кабинетов всегда начинали болеть глаза. — Поздравляю! У вас четвертая неделя беременности. Протекает все хорошо. Ребенок развивается правильно, — женщина проводит холодным аппаратом по животу, комментируя все, что видит на экране, делая заметки в медицинской карте. — Можете посмотреть. Эбири не понимала, что чувствует. Где-то в области живота все сжалось от осознания, что в ней бьется еще одно сердце. Созданное ею, и мужчиной, что сидел рядом с врачом, наблюдая за тем, что показывает женщина на экране. Баджи даже позабавило то, как внимательно Изана все рассматривал. Может, пытался увидеть в белых пятнах малыша. Эбири поднялась и пока выслушивала советы врача, услышала позади звук закрывающейся двери. Она поблагодарила женщину и, попрощавшись, покинула кабинет вслед за Изаной. — Ты бы и без меня справилась. — Мне было страшно. Девушка сама не ожидала от себя, что потащит мужчину за собой. От чего-то слишком волновалась, в отличии от Курокавы, который расслабленно шел к своей машине. — Кто будет, не сказала? — прослеживает вопросительный взгляд девушки и поясняет: — Мальчик или девочка? — Срок для этого еще слишком ранний. — Когда своей маме скажешь? Точно. У нее это совсем вылетело из головы. Как она отреагирует на это, Эбири не знала. Но понимала, что лучше с этим не затягивать, чтоб не вышло так же, как с помолвкой. Баджи достала снимок УЗИ и без слов отправила Реке, которая практически моментально прочитала сообщение, но ответила не сразу. Эбири ее понимает. Наверное, о таком стоило сказать про встрече, но ей было бы сложно. «Я правильно понимаю?» Баджи поджимает губы и набирает следующее сообщение: «Думаю, да» Чувствовала себя Эбири хорошо. Если бы не тошнота, которая одолевала девушку пару раз в неделю. На третьем месяце ей показалось, что живот стал виднеться. Сейчас ее вес составлял на два килограмма больше привычного. Внешне совсем незаметно. Принимает все витамины, выписанные врачом, по максимуму отказалась от вредной еды. Но иногда хотелось. Как сегодня вечером, например, ужасно захотелось пиццы, да сыра побольше. Она смотрит на себя в зеркало, слегка улыбаясь. Еще не подозревала, что от одного запаха любимой «четыре сыра», через десять минут снова побежит в ванную, хватаясь за рот, и боковым зрением заметит, как в входную дверь заходит Изана. Сегодня он рано. Она заметила, что он чаще стал приходить до восьми вечера. Мог и в шесть. Прямо мужчина, конечно, не говорил, но Баджи в глубине себя догадывалась, что Курокава, скорее всего, переживает. Считал, что в случае чего, он должен быть рядом. Было приятно осознавать это. Им все еще сложно было друг с другом. Как найти подход никто из них не знал. Однако это было необходимо. Одно дело брак. Но у них будет ребенок. Складывалось чувство, что двое взрослых людей не до конца осознавали то, на что решились. Будто она залетела от рандомного соседа. Курокава делал все, что от него требовалось; возил по врачам, покупал нужные лекарства и продукты, появлялся дома. Эбири нужно было сделать шаг. И она сделала. Переборола свое стеснение и на днях решила зайти к нему. Неуверенно интересуясь, как у него дела, ходила по комнате, рассматривая каждую вещь, будто это самое интересное занятие за ее жизнь. Изана сразу понял, для чего она это делает, потому старался отвечать не односложно, поддерживая диалог. Зажатость уходила на второй план. А когда на самой верхней полке Эбири увидела рамку с фотографией маленьких Изаны и Какуче, попросила достать ее, чтобы рассмотреть поближе. Ее просьбу он выполнил, затем устроился поудобнее в кровати, а девушка села с краю. Им там лет по двенадцать. Они такие счастливые. В глазах еще сохранился тот наивный, чистый блеск. Курокава одной рукой обнял друга за шею, а вторую поднял вверх, показывая небольшую зеленую игрушку. Он помнит этот день. Халк был его первым любимым супер-героем. Маленький Изана восхищался его силой. Теперь он тоже крушит и ломает. Чужие жизни. Игрушку связала ему на день рождения их воспитательница. Наверное, единственная, кто относилась ко всем детям с трепетом и теплом. Укладывала их спать, рассказывая им забавные истории из жизни, занималась, и просто хорошо проводила время. Но старость не позволяла ей работать, и вскоре она покинула детдом, а затем и этот мир. Игрушка осталась там. Вспоминал это он с горькой усмешкой. Это была первая столь откровенная история из его детства, которой он поделился с девушкой. В тот вечер они уснули вместе. Эбири медленно встает с корточек, тяжело выдыхая. Порыв был ложным. Ладно. Сегодня без ужина. В комнате уже стоял Изана в черных домашних штанах и широкой футболке. — На работу пока не будешь выходить, — он видит, как Баджи собирается начать возражать, поэтому опережает ее твердим тоном, который оспорить она уже не сможет. — Не спорь. И не заставляй нанимать охрану. — Не надо. Мне и тебя хватает. — Я не всегда рядом. Баджи подходит к тумбе, на которой лежит бутылка с водой и отпивает немного. — За что ты переживаешь? — А ты думаешь не за что? Да, сглупила. Но, значит, все-таки переживает. У него были мысли вообще сократить в разы ее выходы на улицу, но он не озвучил их вслух. С этим она бы точно не согласилась. Тем более сейчас ей полезно прогуливаться на свежем воздухе. Однако это не отменяет того, что он является лидером преступной организации. И врагов у него предостаточно. Ради того, чтоб сбросить его с верхушки, члены разных группировок готовы пойти на все. А узнай они, что у Курокавы появилось слабое место, по которому можно бить — их не остановит ничто, кроме смерти. И к этому Изана готов. Готов убивать. Любого, кто попытается приблизиться к его семье. Кто приблизиться к ней. — Я тебя услышала, — он слабо кивает, а она вспоминает про свой ужин. — Не хочешь? Не должна была еще остыть. Эбири указывает на коробку с пиццей. Мужчина, не долго думая, берет один кусочек. — Я хочу кое-что передать, — девушка потянулась к своему шкафу, доставая оттуда картонный пакетик. — Я хотела дождаться твоего дня рождения, но столько держаться не смогу. Она протягивает ему бежевый пакет, а он с интересом смотрит во внутрь, застывая. — Ты где нашла его? Ивана достаёт вязаную игрушку. Ту самую. Она немного истрепалась за столько лет, но в целом осталась такой же. Баджи пожимает плечами, отмечая, какие все-таки неприятные дамы работают в том детском доме, где рос мужчина. А он улыбается. И с каждой секундой улыбка его становилось все шире и шире. Она поехала туда и знатно запарилась, чтоб ей вернули эту игрушку, обещая финансово не обидеть их. Изана кивает, но «спасибо» застряло где-то в горле. Да оно и не нужно было Эбири. Она все увидела в этой улыбке и глазах. — Когда ты последний раз приходил на кладбище к ней? Курокава задумался. — Давно. Очень. — Не хочешь…? — он пожимает плечами, смотря на свой подарок. — Можно. Поедешь со мной? — Эбири кивнула, а он снова слабо улыбнулся. — Теперь у него есть первая игрушка. Баджи вопросительно выгнула бровь, но проследив за взглядом мужчины, который теперь был прикован к животу девушки, немного смутилась, так же опуская глаза. Они стоят молча. Изана не стал бороться с желанием коснуться живота, поэтому он сделал шаг к Эбири, сокращая между ними расстояние. Горячая рука коснулась девушки, заставляя ее слегка дёрнуться, но не отойти. Обычно его руки всегда были холодными. Она медленно опускает свою голову ему на грудь. Так они простояли долго. Что происходило внутри Эбири, все, что она чувствовала было сложно описать. Настоящую бурю из всего возможного. Цунами, в котором хотелось тонуть. Шторм, в который хотелось прыгнуть. Пожар, в котором хотелось сгореть. Он первый отстраняется, возвращая этим самым девушку на землю. Собирается уходить. Баджи запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. Эта неизвестность ее знатно задолбала. Она выходит за ним, когда он уже подходил к двери своей комнаты. — Мы так и будем спать в разных комнатах? Он останавливается. — Тебе разве не комфортнее так? — С чего взял? Он жмёт плечами. Ненадолго задумываясь, открывает дверь в свою комнату, жестом пропуская девушку. Она теряется. Так быстро что ли. Его взгляд, выражающий ожидание, заставляет откинуть все лишние мысли. Твердой походкой Эбири проходит в комнату, сразу останавливаясь и разворачиваясь лицом к мужчине, который зашел за ней. Он оказался зажат между дверью и девушкой, которая смотрела на него снизу вверх и не отходила. Во взгляде светловолосого что-то промелькнуло, и он склонил голову, с интересом наблюдая за девушкой. Оба чувствуют горячее дыхание друг друга. Изана не двигается, а Эбири не сдерживается и запускает свои руки за шею, притягивая его ближе к себе. Слышит громкий стук сердца. Только не понимает кого. Она медлит, сбивая свое дыхание. Бросает быстрый взгляд на его губы, затем снова смотрит в глаза. — Поцелуй меня. А просить второй раз не приходится. Одной рукой он обвивает талию Баджи, второй приподнимает ее подбородок, чувственно целуя. Медленный, аккуратный поцелуй, в который они, кажется, вложили все, что не могли сказать друг-другу. Когда ноги Эбири начинают подкашиваться, а воздух в легких кончается, Изана крепче сжимает девушку и прерывает их слияние, заглядывая в ее глаза. Что он в них хотел увидеть? Не знает. Но, прежде чем отпустить ее, поправляет прядь выбившихся волос и отходит, убедившись, что она сама сможет стоять на ногах. — Ложишься? Баджи кивает и подходит к кровати, сразу прыгая под раскрытое Изаной одеяло. Он ложится рядом. Молчат, но уснуть не могут. Находясь они сейчас по разным комнатам, усталость давно накрыла бы их. Эбири медленно поворачивается к нему. Он лежит на спине и смотрит в потолок. О чем думает? Может, спросить? Он чувствует ее взгляд и поворачивает голову. — О чем ты думаешь? — Обнимешь меня? Сегодня день одолжений какой-то. Девушка пару раз хлопает глазами, но после приподнимается и подвигается к мужчине, кладя свою голову ему на грудь, а одной рукой обнимает. Его же крепкие руки находят покой на спине Эбири. — Ты уже думала, как назовёшь его? — на вопрос Баджи приподнимает голову, чтоб видеть лицо Курокавы, затем снова возвращает в исходное положение. — Нет. А ты? — Шиничиро. Она улыбается. — А если девочка? — чувствует, как его плечи двигаются, когда он пожимает ими. — Не знаю. Хочу мальчика. Она тоже. С ними как будто легче. В будущем. Но ей почему-то кажется, что будет девочка. С уст Эбири вырывается легкий смешок не без ноток иронии, которая в принципе заключалась во всей сложившейся ситуации. Смотря на Изану она видела в нем того, кто ни за что не даст его в обиду. Может и не самыми лучшими способами, но он оберегал бы своего ребенка. И дал бы ему точно все. Даже любовь. Эбири верила в это. Ему только надо дать шанс. Раньше девушка думала, что позволит ему просто любить себя. Примет его любовь какой бы странной она ни была. Но это не имело смысла до недавнего времени. Ровно до тех пор, пока она сама не разобралась в себе. В своих чувствах, семена которых зародились в столь страшный и темный период ее жизни и были выношенные сквозь нервные срывы, разочарование, боль и опустошение. Удивительно, что в таких условиях смогла родиться такая чистая, трепетная и искренняя любовь, о которой Баджи хотелось сказать. Хотелось дать понять, что Изана нужен. — Я люблю тебя. Эбири тихо произнесла эти слова, практически проваливаясь в сон. Его ровное дыхание прервалось. Она не ждала взаимного ответа. Все знала. И хотела чтоб теперь знал и он. Последнее, что она чувствует, перед тем как уйти в сонное царство, как Курокава поворачивается и обнимает девушку, крепко прижавшись к ней.