Солнечный зайчик

В каждой перемене, в каждом опавшем листе есть и боль, и красота. И именно так растут новые листья.

Амит Рэй

Наши дни Он словно вынырнул из толщи воды, оглушенный болезненными воспоминаниями, с трудом возвращаясь в реальность. Бережно отложив на край стола фото, Мин поднялся на ноги и отправился на поиски обезболивающего. Виски отдавали сильно пульсацией, он думал, что голова сейчас просто взорвется. Воспоминания, с трудом заблокированные, выбрались наружу призраками прошлого. Любимый образ жил глубоко в сердце, не собираясь ни на мгновение покидать Юнги, да он бы и не позволил. И Джину нельзя знать, что живет он только благодаря своему зайчику, а не потому, что оправился от расставания и забыл. Мужчина часто замечал на себе проницательный взгляд друга, но тот не решался спрашивать, они оба негласно приняли за правило: не называть имя. Первые полгода Мин просыпался мокрый от пота и в сильной тревоге. Во сне Чимин звал его, протягивая руки. Мужчина страшился, что совершил ужасную ошибку, но позже, с трудом успокаиваясь, уверял самого себя, что все идет, как должно. За эти два года все порывался спросить у Кима, что он знает о парне, но останавливал себя. Единственное, что Джин однажды сам сказал, это то, что слышал, как Пак успешно выступил на отчетном концерте в конце семестра. Талантливого парня заметили и сделали предложение продолжить учебу заграницей. Юнги был рад, что он живет полной жизнью. Теперь Чимин казался ему по-настоящему далеким и недосягаемым. Мужчина понимал, как это глупо и эгоистично, но ему раньше легче дышалось, когда он знал, что они находились хотя бы в одной стране. Хорошо ли он питается или изнуряет себя ужасными диетами? Не обижает ли кто-нибудь его, такого открытого безобидного мальчика? Ведь там он был один, без родных, без друзей. Множество мыслей и страхов особенно сильно настигало его по ночам. С родителями мужчина ещё больше сократил общение. Даже Юнчон, когда в очередной раз не удалось связаться с братом, сам приехал в Сеул, бросив все дела в Тэгу. Джину пришлось самому обо всем рассказать старшему брату, потому что Юнги отказывался это обсуждать даже с близким человеком. Когда он более-менее взял себя в руки, то пришёл на работу, будучи абсолютно уверенным, что давно уволен. Мин даже ни разу не позвонил, чтобы объяснить своё отсутствие. С ним провели долгий и серьёзный разговор, но, к его удивлению, благодаря безупречному выполнению обязанностей и просьбам родственников пациентов, мог продолжить работать. Работа стала смыслом жизни Юнги. Молодой человек ухватился за неё, чтобы окончательно прийти в себя. Он доводил себя до изнеможения, чтобы сразу засыпать от усталости, а не поддаваться тревогам и воспоминаниям. Поначалу молодой мужчина не замечал косых взглядов и иногда даже полного игнора коллег. Рядом всегда оказывалась Сора, болтая без умолку по поводу и без о всякой ерунде. Девушка будто стыдилась поведения коллег, словно была как-то ответственна за них. Сора плюхнулась рядом на диван и начала пространный разговор о погоде. — Сора, — улыбнулся Мин, — я все вижу и благодарен, но мне неловко. У тебя и так много забот, тебе необязательно это делать. — О чем ты? — возмутилась девушка, — ты такой раздражающе спокойный, что хочется тебя все время доставать. А ты о чем подумал? И они оба сделали вид, что так и есть. Мужчина никогда не признается, что привык и ему было комфортно в ее обществе. Сора скрашивала его серые будни на работе. Время его возвращения в больницу совпало с появлением Шин Сами, которая проходила лечение ранее в другом онко-центре. Родители решили перевести девочку в Донгнам, не объяснив причины. И Юнги полюбил малышку всем сердцем. Джин приехал на следующий день к Сами, как и обещал. К сожалению, малышка уже была не в состоянии гулять на территории больницы, и Ким сидел у ее кровати, держа тонкую ладошку в своей. — Ты пришел, — улыбалась она, — а Соджун сказал, что не придёшь. — Он просто ревнует, — ухмыльнулся Джин и достал из пакета большую плюшевую альпаку, — вот, знаю, что ты их любишь. Ее глазки засияли. Но Джин поймал взгляд Юнги, мягкие игрушки не приветствовались в центре из-за пыли, что забиваются в плюшевую ткань. Это было не очень хорошо для ослабленного болезнью иммунитета ребенка. — Она какая-то супер экологичная и не вредная, — оправдываясь, поднял руки вверх Ким, — я узнавал. Что за бред, подумал Юнги, но спорить не стал. Девочка с любовью прижала к себе игрушку. — У меня хорошие новости, — бодро продолжал друг, — меня пригласили сниматься в дораме. Конечно, не на главную роль, но это начало. — Ура! — обрадовалась Сами, — я увижу это. Соджун выиграл спор, получается. Друзья переглянулись. — Ладно, Джин. Ты побудь с Сами немного, мне нужно проведать других детей, — кашлянул Юнги и, пряча глаза, вышел из палаты. О чем они говорили, Мин не спрашивал, а Ким не рассказывал. Когда друг ушёл, мужчина заглянул к Сами. Несмотря на слабость, она все же пребывала в хорошем настроении. — Я поставлю капельницу, — сообщил медбрат, — а ты пока расскажи мне о Соджуне. Ты ведь хотела поговорить. — Он сказал, что я красивая, но сам не даёт мне зеркало, — надулась малышка. — Ты что же, ему не веришь? — возмутился Юнги, пряча улыбку. Сами поджала губы: — Он так говорит, потому что любит меня. — А как же я? Я тоже считаю, что ты красавица, — и притворно нахмурился, — я понял, ты веришь только словам Джина. — Нет же, аджосси. Вот у тебя есть тот, кто считает тебя красивым? Сердце Юнги пропустило удар. — Был, — сдавленно сказал Юнги, не отвлекаясь от манипуляций с капельницей. — Я верю Соджуну, иначе, будь я не красивой, я бы ему не понравилась. Но сейчас я знаю, что уже не красива, и мне не нравится, когда мне врут, — рассуждала девочка, — Соджуна ты знаешь, а как зовут того человека, кому ты нравишься? — Чимин, — Юнги вздохнул и присел на стул, — но я уже не нравлюсь ему. — Почему? — удивилась она. — Так бывает. Я просто очень сильно обидел его, — хрипло сказал мужчина. — Ты можешь извиниться перед ним, — пожала плечами Сами. — Не думаю, что это что-то изменит. Все не так просто. — Не попробуешь — не узнаешь, — простодушно сказала она, — почему ты такой грустный? Хочешь, расскажу анекдот про короля? Мужчина кивнул. — Жил был на свете король, и было у него косоглазие. Однажды, он пошёл, куда глаза глядят, и порвался. — Это тебе Джин рассказал? — вздохнул Юнги, качая головой. Его друг никогда не изменится. — Ага, — довольно кивнула головой девочка и поморщилась. — Осторожнее, — встревожился Мин, — не делай таких резких движений. Юнги аккуратно поправил ей подушку. Все же приход Джина очень взбодрил Сами. Девочка была, наконец, в хорошем расположении духа спустя столько дней. Когда он вернулся домой, Джина ещё не было. Мужчина вошел в комнату и распахнул окно, впуская прохладный ветерок в душное помещение. Вчера Мин снова все вспомнил в мельчайших подробностях, и это сейчас мешало ему тихо существовать дальше. Он так боялся по-новой погрузиться в это состояние, когда на все вокруг наплевать и в первую очередь на самого себя. Юнги не хотелось больше волновать Джина и подводить важных ему людей на работе. Дверной замок запищал, и мужчина вышел встречать Кима. — Все же не все встречи отменил сегодня? — спросил он друга. Джин хмурил брови и не смотрел в глаза Юнги. — Я ездил в универ. У профессора Чхве юбилей сегодня, поздравить решил. Мин не понимал, что с Кимом, он озабоченно склонил голову. — Что случилось? Почему ты такой потерянный? Что-то с профессором? — Нет, я просто… — он, наконец, нехотя посмотрел в глаза друга, — я видел Хэджуна, он рассказал кое-что о Чимине. — Что? Он прилетел в Корею? — дёрнулся Юнги, услышав дорогое имя. — Он никуда не улетал. Более того, он бросил универ после того, как я выпустился, и вернулся в Пусан. Юнги будто оглушили. — Что? Но ты же говорил… — Да. Оказалось, что Чимин просил распустить о нем такие слухи. Он не собирался продолжать учебу. Мужчина рукой облокотился о стену, едва справляясь с обрушившейся на него информацией. Он расстегнул несколько пуговиц на рубашке, не в силах дышать ровно. — Что… зачем… что он там делает? — растерянно спросил Юнги и с надеждой посмотрел на друга,— может он там продолжил учиться? — Нет. Вроде преподаёт уроки танцев детям в какой-то захудалой школе, которую сам открыл. Юнги закрыл глаза, пребывая в шоке. Почему он не заграницей? Почему не продолжает обучение? Как же его мечты? — Юнги, я сам в шоке. Пожалуйста, успокойся, — Джин подошёл к другу и взял его плечо. — Ты не понимаешь, Джин. Я оставил его, чтобы он осуществил свою мечту. Я все это время только и жил с мыслью, что у него все будет хорошо, — Мин горько засмеялся, злясь на свою глупость и упрямство Чимина, — а он, что он сделал? Зачем? Что заставило его это сделать? Юнги тяжело опирался спиной на стену, смеялся и утирал злые слезы. Ким вздохнул и, схватив его за плечи, легонько встряхнул. — Юнги, пожалуйста. Успокойся. Джин заставил посмотреть ему в глаза, и Мин кивнул, давая понять, что возьмёт себя в руки. — Просто почему? — Может пора задать ему этот вопрос лично? — тихо спросил Джин, — ты уже ничем не навредишь ему, раз он добровольно отказался от учебы и карьеры. Юнги испуганно посмотрел на Кима. Больше всего он боялся оказаться лицом к лицу с Чимином. Тогда он не выдержит и будет валяться у него в ногах, уже сам умоляя его быть с ним. — Он, возможно, злится на меня, — ответил Мин, — наверное, и видеть меня не захочет. Ты не видел его в тот день. Или, — он горько хмыкнул от своей мысли, — ему уже в принципе на меня наплевать. — И будешь всю жизнь думать и перебирать варианты в голове, вместо того, чтобы действовать? Спроси у него обо всем сам. И неужели у тебя нет вопросов к его родителям, что вынудили тебя отказаться от их сына, манипулируя его мечтой? Юнги мучительно зажмурился, понимая, как прав сейчас Ким. — Да, я должен объясниться с ним. Пусть даже это ничего уже не изменит. Юнги не брал отпуск ровно два года. Другой человек не выдержал бы такой нагрузки, но у него не было выбора. Когда он шёл к заведующему отделением, Мин был настроен решительно. Лицо начальника вытянулось, когда он объявил о желании немедленно взять отпуск. Брюнет решил, что без сожаления уволится, если потребуется. Но согласие дали, не без ворчания, ведь мужчина не предупредил о желании взять отпуск, хотя бы за месяц раньше. За два года Пусан стал ещё красивее. Были отстроены новые высотки, а Юнги поймал чувство дежавю: снова осень, снова дорога до дома Пака, снова эта нервозность. В прошлый раз он был в растерянности, но хотя бы был уверен, что Чимин ждёт его, а сейчас он ехал вслепую и не был уверен ни в чем. Брюнет сбавил скорость и медленно подъехал к воротам, что нисколько не изменились за это время. Тот же лай собаки, тот же звонок. Однако открыл ему в этот раз сам господин Пак старший. Мужчина сильно удивился незваному гостю, такие знакомые брови взметнулись вверх. Два года назад Юнги не смел смотреть этому человеку в лицо. Сейчас же он мог спокойно разглядеть Пак Югема. Несомненно, Чимин был очень похож на отца. — Что ты здесь делаешь? — оторопело спросил он у Юнги. — Здравствуйте, — Юнги слегка поклонился, — есть срочный разговор. На удивление господин Пак не был зол и воинственен, как в прошлый раз. Он выглядел человеком, страшно уставшим от жизни. Пак молча открыл ворота и приглашающим жестом пропустил его вперёд. Югем был дома один. Оказавшись в знакомой гостиной, Юнги подождал, пока ему предложат сесть. — Я так понял, что ты уже в курсе, — Пак грузно опустился в кресло. Юнги сел следом. — Я узнал совсем недавно, — ровным голосом ответил Мин, — как же так вышло? Югем тяжело вздохнул. Было видно, что он не хотел говорить о неприятной для него теме. Он посмотрел на Юнги, словно решаясь, и начал свой рассказ. Flashback После отъезда Юнги, два года назад. Пак Югем и Хери смотрели вслед Юнги и с облегчением перевели дух. Слава Богу, мужчина не стал настаивать и поступил по совести, согласившись убраться из жизни их сына. Ворота со скрипом автоматически захлопнулись, и Хери закрыла входную дверь. Тут же из комнаты сына послышался страшный грохот и шум. Напуганные родители бросились к нему и увидели, что Чимин был словно не в себе. Он громил свою комнату, швыряя все на пол со стола и полок, затем пинал это ногами. Парень огляделся, словно в поисках чего-то, и бросился срывать плакаты со стен, он рвал грамоты и книги, швырял кубки, крича раненным зверем. — Чимин, сынок! — Хери бросилась к сыну, обнимая и пытаясь успокоить, но он вырвался. — Он же не сам, — срывающимся голосом прохрипел сын, — вы же вынудили его, да? — Чимин, успокойся, — вышел вперёд отец, шокированный поведением некогда послушного сына, — никто его не вынуждал, он сам все понимает. Ну какое у вас будущее? Полные невыплаканных слез глаза Чимина смотрели на отца, и что-то треснуло в душе Югема. Боль, отчаяние и страдание смогли уместиться в одном взгляде его ребенка. — Он не мог, — шептал Чимин надломленно, — он не мог сам бросить меня. Хери тихо зарыдала, а господин Пак, раздраженно цокнув на жену, сделал ещё шаг к сыну. — Чимина, сынок. Ты тоже должен понимать, у тебя не будет шанса на нормальную жизнь рядом с ним. Ты превратишь свою жизнь в ад. — Что ты сказал ему? — спросил Чимин удивительно спокойно, — просто скажи, что? — Так и сказал, что, если кто-то узнаёт, что вы вместе, тебя никто не примет и будут ненавидеть. Разве я не прав? — нервничая, резко сказал Пак старший. И тут, как будто сорвались все плотины. Чимин горько заплакал, обхватив себя руками и оседая на пол, словно лишившись всех жизненных сил. — Я знал, — шептал он, — я знал, что он это все из-за вас. — Чимин, сынок, это для твоего же блага, — запричитала мать, — ты же должен понимать… — А вы? Почему вы так плохо знаете и не понимаете меня? — он вскинул голову, вглядываясь в растерянные лица родителей. Однажды Юнги сказал ему, что Мин Сынджон и Нара плохо знали своего сына, но никогда не думал, что его мать с отцом тоже плохо знали его самого. От своих мыслей о Юнги, парень зарыдал ещё сильнее. Старший никогда не пойдёт против его родителей, ещё и убежденный ими же, что Чимину лучше жить без него. — Решение он принимал сам, — твёрдо продолжил отец, — он сам согласился порвать с тобой. — Потому что он никогда не поставит своё личное счастье во главе, — закричал Чимин, — он всегда в первую очередь думал только обо мне, пренебрегая собой! Ты ничего не знаешь и не должен был говорить о нем плохо! Тем более винить его одного, я был с хеном по своей воле и желанию. Но вы только плевались на него ядом и оскорблениями, словно он какой-то мусор, а не дорогой мне человек! Югем заметно растерялся. С появлением Юнги в жизни их семьи все пошло кувырком. Он впервые в жизни поднял руку на сына, и сейчас Чимин спорит и ссорится так с ними тоже впервые. Отец покачал головой, ещё больше злясь на них двоих. — Как бы то ни было уже поздно. Он все равно не примет тебя назад, уже отказавшись от тебя и дав нам обещание. Да и я не позволю тебе побежать за ним. Ставя точку в непростом разговоре, отец вышел из комнаты, забрав с собой мать. Когда они вышли в коридор, Хери вцепилась в руку мужа. — Югем, мы же все делаем правильно? — испуганно спросила она. — Не говори глупостей, конечно правильно, — раздраженно ответил Пак, — перебесится и успокоится. И Чимин действительно будто успокоился. Спустя месяц связался с хозяйкой квартиры, где арендовал комнату, и, договорившись с ней, уехал в Сеул. Ещё через месяц, сильно удивив родителей, вернулся назад домой с документами, сообщив, что не намерен больше учиться. Тогда у Югема чуть не случился сердечный приступ, но Чимин упрямо стоял на своём, не желая ничего слушать о возможностях и другой жизни. Некогда общительный парень превратился в замкнутого и скрытного человека. Он был безупречно вежлив с родителями, но больше никогда не приходил к ним за советом и перестал доверять. Скрепя сердце, Югем и Хери надеялись, что и это пройдёт, что он все же станет их прежним любящим сыном. Но прошёл год, затем второй, и ничего не менялось. О Сеуле и учебе больше разговоров не велось, ибо Чимин сразу пресекал их. Спустя какое-то время младший снял со счета часть денег, что были накоплены для его будущей жизни, и арендовал маленькое помещение. Сын поставил родителей перед фактом, что снял студию и хочет обучать местных детей танцам. Наши дни Юнги не верил своим ушам. Чимин кардинально поменял свою жизнь, чтобы доказать родителям, что они были не правы? Он бездумно смотрел в окно, и не думая даже прятать боль. Младший все это время был так одинок. — Значит, тут вы решили сдаться? — спросил Юнги, кое-как принимая правду, — здесь вашего влияния не хватило, чтобы настоять на своем. — Ты не видел его. Чимин сейчас совсем другой человек, — возразил Югем. — Надо думать, что сейчас он стал вашей копией? — с трудом скрывая злость, спросил молодой мужчина, — Вы говорили мне, что я испорчу ему жизнь, а в итоге сами с этим прекрасно справились и без моей помощи. Пак старший, недовольно кашлянув, все же стыдливо опустил взгляд. Юнги решил больше не тратить здесь время попусту. — Значит Чимин сказал вам, что вы его совсем не знаете? — продолжил Мин, — что ж, он был прав. Он встал, направившись к выходу, и обернулся на пороге. — Дайте мне адрес школы.

*

Юнги нервно постукивал пальцами по рулю в ожидании, когда закончатся занятия у детей. Чимин арендовал помещение в двухэтажном неприметном здании в спальном районе, которое находилось достаточно далеко от его дома. После рассказа Пака старшего внутри поселилось гадкое чувство вины. Не правы тут оказались все, кроме Чимина. Младший все сделал назло родителям, наверное, так решив показать, насколько безразлично стало Чимину собственное будущее. Юнги злился и переживал одновременно. Пак Чимин всегда был способен вызвать целую гамму различных чувств у не особо эмоционального обычно мужчины. Он вышел из автомобиля, увидев выходящих на улицу детей и решительно зашагал ко входу. Медленно и тихо прошёл к двери, проследив за тем, откуда именно выходил последний ребёнок. Жестом показал девочке не закрывать дверь и осторожно заглянул внутрь. Маленькая комнатка служила гардеробной, вдоль стен стояли маленькие шкафчики для личных вещей. Чуть дальше располагалась ещё одна комната побольше. Юнги прошёл внутрь и остановился, быстро окинув взглядом помещение, в котором практически отсутствовал ремонт. С большим зеркалом на всю стену и аппаратурой комната напомнила студию в Сеуле, только выглядела куда более просто. Сердце Юнги едва не остановилось. В углу к нему спиной стоял, чуть склонившись над маленьким столом, Пак Чимин. Словно сразу почувствовав чужой взгляд, он обернулся и застыл на месте. Глаза расширились, и на секунду в них мелькнула паника. А Юнги с трудом отвёл взгляд от его лица и медленно перевел на волосы. Его когда-то блондинистые локоны теперь выкрашены в кричаще ядовито–розовый цвет. Он был в шоке от такой перемены в парне, но как же Чимин был красив. Новый цвет невероятно шел ему, делая его красоту провокационной. Черты лица стали более выразительными, скулы ещё больше выделялись на худом лице, кожа ровная и медовая. Уже в следующее мгновение растерянный взгляд Чимина превратился в нечитаемый и колючий. — Какие люди, — протянул Чимин чуть хриплым и мелодичным голосом, — простите, не ждал гостей, а то бы тортик к чаю купил. Юнги поёжился от его взгляда и тона. Югем оказался прав, Чимин действительно сильно изменился. Рост остался прежним, фигура в облегающей футболке и свободных брюках выглядела более спортивной, чем раньше. Перемены были значительными и в том, как Чимин держался, читалось явное высокомерие. От открытого и солнечного паренька не осталось и следа. — Привет, Чимина, — прошептал Юнги, медленно подходя ближе, — давно не виделись. — Это да, — согласился Чимин, цепко следя за ним и оглядывая его с ног до головы, — чем обязан столь неожиданному визиту? — Нам надо поговорить, — мягко сказал мужчина, не переставая с жадностью изучать прекрасное лицо, — пожалуйста, удели мне немного времени. Чимин отвернулся к столу, захлопнув большую тетрадь, затем подхватил куртку и телефон с ключами со стола и направился к выходу. Юнги расценил это как согласие и направился следом. Повернув ключ в замке потрепанной временем двери, он наконец взглянул на старшего: — Извини, у меня нет времени на ненужные разговоры с тобой, — холодно бросил он, но успел сделать только шаг. Юнги поймал его за локоть и не сильно придержал на месте. Не ожидавший таких действий от мужчины Чимин, удивленно взглянул сначала на его руку, затем на Юнги. — Это важно, Чимина, — умоляюще произнес он. Младший вырвал руку и неосознанно потёр то место, где только что его касалась чужая рука. — Я не ясно выражаюсь? У меня нет на это времени, — надменно сказал Чимин. — Зайчик… — вырвалось у Юнги, и в следующую секунду он сразу пожалел об этом. Глаза напротив налились откровенной ненавистью. — Не называй меня так, — чуть наклонившись к чужому лицу, злобно прошипел Чимин, — я ненавижу это слово. И отвернувшись от Юнги, быстро покинул здание. Мужчина будто обжегся чужой ненавистью в глазах и медленно побрел к машине. Чимин не просто изменился, он превратился в совершенно другого человека.