Солнечный зайчик

Правильного выбора в реальности не существует – есть только сделанный выбор и его последствия.

Эльчин Сафарли

«Мне тебя обещали»

Юнги делает ошибку, третью за день. Ему невыносимо стыдно, ведь ошибок допускать в его работе ни в коем случае нельзя. Он правда старается взять себя в руки и сконцентрироваться, но, когда роняет на пол ампулу с лекарством и та разбивается на мелкие осколки, сдаётся. Доктор Ким отводит молодого мужчину в сторону и отмечает себе его неважный вид. Покрасневшие глаза, волосы, которые всегда аккуратно уложены, – в беспорядке, под глазами легли тени. На скуле красовался синяк, а уголок губ был заклеен пластырем. Мин был все время в маске, не желая выставлять своё лицо на всеобщее обозрение, но Ким видела его утром и заметила все, что тот хотел скрыть. — Медбрат Мин, что с Вами в последнее время? Вам нездоровится? — в ее добрых карих глазах читалось настоящее беспокойство. — Простите, — он зарывается рукой в волосы и старается говорить твердо, — мне в самом деле нездоровится сегодня. — Что-то болит? Вам плохо уже не первый день. — Нет, — он опускает глаза, не в силах видеть в глазах напротив искреннее участие, — это по личным причинам. Простите, что подвожу Вас. Мне очень стыдно. — Я впервые вижу Вас в таком состоянии, если захотите об этом поговорить, то всегда можете обратиться ко мне. — Спасибо, — кивает мужчина и замечает, что они привлекли к себе много ненужного внимания коллег. — Возьмите отгул и отдохните. Сегодня есть кому Вас заменить. Решите, насколько это возможно, проблемы и возвращайтесь с новыми силами. Юнги поклонился ей и поспешил уйти, чтобы переодеться. Он был не в состоянии работать, голову заполоняли тревожные мысли: одна хуже другой. Три дня. Ровно столько он не видел своего зайчика, и мобильный Чимина был все время отключен. Юнги метался, словно тигр в клетке, не зная, что думать, и дико скучая по нему. Переживал, что родители давят на мальчишку и третируют его. Брюнет разжал крепко сжатые кулаки, чувствуя, как медленно сходит с ума. О чем он думает, в конце концов, они его родители и тоже морально ранены сейчас. Юнги не знал, что бы чувствовал на их месте, но понимал, что семейная пара ужасно подавлена. Всю жизнь они жили общепринятыми моральными устоями, оправданно считая это нормой, и тут их сын замечен в связи с мужчиной. Юнги и сам всегда считал себя гетеросексуалом, но потом в его жизни случился Пак Чимин, который с лёгкостью развеял все принципы и поменял мировоззрение. Лучшее, что было и есть в его жизни, которую проживал как не свою. Он всегда думал о себе в последнюю очередь. Считал свои проблемы ерундой и стыдил себя в собственном эгоизме, когда, чуть не наплевав на мнение родителей, почти ушёл в музыку. А сейчас у него отняли то единственное, что было по-настоящему дорого, единственное, без чего не хотел жить. Солнечная улыбка, мягкий взгляд и нежный голос все эти три дня преследовали его. Мужчина не мог забыть растерянный взгляд Чимина, когда его заставили уехать. Юнги не заметил, как сильно комкает рубашку от своей формы. Небрежно отбросил ее в сторону и так и остался сидеть в комнате для персонала, затопленный в своей тоске. Из тяжёлых мыслей вывел входящий звонок. Быстро отыскав телефон в сумке, сразу принял вызов. — Ты узнал? — напряжённо спросил Юнги. — Это оказалось очень не просто, — ответил ему Джин, тяжело вздыхая на том конце. Юнги прикрыл глаза от облегчения. — Спасибо, спасибо, — тихо благодарил мужчина.

*

В тот же день Юнги заехал в квартиру всего на пару часов, чтобы принять душ, переодеться и захватить необходимые вещи, что могут понадобиться в дороге. С тяжёлым сердцем оглядел комнату, заставленную вещами блондина. Чимин не забрал с собой практически ничего, как будто просил, чтобы Юнги вернул его обратно. Джин безуспешно пытался накормить его обедом, но мужчина не мог съесть и крошки. Пообещав другу, что перекусит в дорожном кафе, он пустился в путь. До Пусана ехать около четырёх часов, практически так же, как и до Тэгу. Это был прекрасный город и считался крупнейшим портом страны, известный как «морская столица Республики Корея». Один из самых современнейших городов Азии, сюда стекалось большое количество туристов со всего мира. А посмотреть было на что, если бы Юнги был в состоянии сейчас видеть и любоваться прекрасным городом небоскрёбов. Брюнет знал по рассказам Чимина, что жили они тоже в частном доме. Юнги забил адрес парня в навигатор, который уже теперь знал наизусть. Нужно было проехать через весь огромный город, чтобы доехать до дома семьи Пак. Чем дальше Мин уезжал из шумного и многолюдного города, тем отчётливей становился соленый запах моря. Пахло его Чимином. Брюнет остановился у небольших кованых ворот и сразу услышал лай собаки через открытое окно кроссовера. Глубоко вдохнув, мужчина вышел из машины и, немного постояв, нажал на звонок. Он ждал недолго, примерно через три минуты услышал, как открылась входная дверь. Это была госпожа Пак. Юнги увидел ее сквозь витиеватые металлические зазоры. — Ты, — только и сказала она, увидев Юнги. Глаза женщины стали холодными. Мин низко поклонился. — Здравствуйте, госпожа. — Зачем ты здесь? — отрывисто спросила мать парня. — Я беспокоился о Чимине, он не отвечает на звонки, — не зная, как начать разговор, сказал мужчина. — С чего бы ему отвечать на твои звонки? — ее глаза сузились, — тебе здесь не рады, убирайся. — Госпожа, прошу Вас, позвольте увидеть его, — взмолился молодой мужчина. — Хери, — отец Чимина подошёл к женщине, — это он? Впусти его, нам все равно нужно поговорить. Юнги склонился в уважительном поклоне. Мужчина бросил на него безразличный взгляд, затем отвернулся и зашагал в сторону дома. Женщина вздохнула и открыла ворота шире. — Входи. Дом был простым, но добротным. Он был обложен красным кирпичом, вокруг разбиты клумбы с пожелтевшими и сухими стеблями цветов, чуть тронутые инеем. На небольшой лужайке старший увидел деревянную будку и привязанного к ней золотистого ретривера, отчаянно лаявшего на чужака. Мужчина вошёл в прихожую, и Пак старший указал направо, где находилась уютная небольшая гостиная. Брюнет подождал, пока мужчина сядет в кресло и взмахом руки даст разрешение сесть напротив. — Я знал, что ты появишься здесь, — устало сказал отец парня. — Как Чимин? С ним все в порядке? — взволнованно спросил Юнги. — А что с ним должно быть не так? — раздраженно отбил Пак Югем, — он у себя дома, в кругу семьи. — Я просто очень переживаю за него, — тихо произнёс Мин. — Вот именно поэтому, если ты так переживаешь о нем, оставь его в покое, — с нажимом выделяя каждое слово, сказал Югем. — Простите, я не могу этого сделать. Я обещал ему, что, несмотря ни на что, не оставлю. Чимин очень дорог мне. Я обещаю Вам, что не причиню ему зла, — с надеждой смотрит в холодные глаза, стараясь найти в них хоть частичку понимания. Господин Пак принял позу поудобнее и откинул голову назад. — Ты правда не понимаешь, о чем просишь меня? Ты хочешь, чтобы я отдал своего сына тебе, чтобы вы и дальше…— он не договорил и брезгливо отвернулся от молодого мужчины, — забудь. Юнги опустил голову. Конечно брюнет ожидал, что реакция будет такой же, что и несколько дней назад. В комнату тихо вошла Пак Хери и присела на краешек дивана. — Господин Пак, я много думал эти дни. Знаю, что это очень трудно принять, поверьте я понимаю вас, — Юнги старался говорить твёрдо, хотя сам очень боялся, — Я хочу, чтобы Вы знали, что я не ставил себе цели совратить вашего сына. Когда я говорил, что люблю его, я говорил правду. Мы не сможем друг без друга. Югем продолжал молча сверлить его взглядом. Молодой мужчина старался не отводить свой, чтобы доказать твердость своих слов и намерений. — Уже то, — начал наконец, Пак старший, — что я тебя впустил в свой дом, говорит о том, что я действительно переживаю за Чимина. Иначе я бы и на порог тебя не впустил. — Я не совсем понимаю Вас, —побледнел Юнги, — Вы уже приняли какое-то решение? — Я взываю к твоему благоразумию, ты же старше него, — продолжил Пак, — ты же отнимаешь у него шанс на нормальную, полноценную жизнь. Я уже не говорю о том, что он никогда не познает счастья отцовства. — Мы осознанно идём на это. Поверьте, если когда-нибудь Чимин изъявит желание стать отцом, я его отпущу. Как бы мне не было больно, я смогу сделать это. Мне будет достаточно знать, что он будет счастлив, пусть даже и без меня. — Какое благородство, — с сарказмом прошелестела с дивана госпожа Пак. Югем даже не обратил внимания на слова жены. — Почему ты так узко мыслишь, ты ведь не глупый человек. Тебе ведь известно, что он хочет связать свою жизнь с танцами. Я сразу поддержал его в этом решении. Несмотря на то, что хотел бы видеть его в будущем, как минимум, чиновником нашего города. Он прекрасно учился, и лучшего сына мы и не могли желать. Я знаю, да это все видят, что у него большое будущее и есть все шансы добиться успеха. Он посмотрел на Юнги так, как будто ждал от него подтверждения своих слов. Брюнет просто кивнул. У него было плохое предчувствие, что он заранее проиграл. — А теперь представь: спустя какое-то время он стал известной личностью. Как ты думаешь, как отреагирует общественность на вашу связь? Юнги будто ударили наотмашь, осознание медленно проникало в него, оставляя черную пустоту в душе. Господин Пак умело подвёл его к самому главному. — Ну? — выжидающе спросил Югем, — нечего сказать? Тогда скажу я: его уничтожат, сразу выбросят с позором из своих жизней, невзирая на его талант. Такой яркий и полный жизни парень вмиг потеряет все — возможность заниматься любимым делом, добиться чего-то большего, и в конце концов, никогда не сможет даже ходить по улицам с гордо поднятой головой. Такую жизнь ты ему желаешь? Ему только исполнилось девятнадцать, он не осознаёт всех последствий. Ты так и останешься важен ему после того, как он лишится всего того, что ему дорого? Даже я не решился помешать ему в осуществлении его мечты. Ты хочешь стать этим человеком? Пак смотрел на раздавленного его же словами молодого мужчину и чувствовал удовлетворение. Он видел, что Мин все понял и находится на стадии осознания. Но растерянность и горечь в чужих глазах не трогала его, самым главным для него сейчас была жизнь его сына. — Я вижу, что ты хорошо меня понял. Юнги закрыл глаза и кивнул. На него навалилась такая тяжесть, что он не в силах был говорить. Все внутри противилось словам мужчины, мозг безуспешно пытался найти выход из положения. — Ты должен отпустить, чтобы он мог двигаться дальше. Порви с ним сегодня же. Не хочу, чтобы он питал ложные надежды в отношении тебя. — Где он? — прошептал брюнет, до боли сжимая подлокотники кресла. — Хери, проводи его в комнату Чимина. Женщина поднялась и вышла в коридор, Мин поплёлся за ней, с трудом перебирая ноги. Пройдя вперёд и завернув налево, рукой указала на дверь. — Вы оставите нас? Пак Хери молча удалилась. Юнги прислонился лбом к прохладной поверхности дерева и чувствовал, как рассыпается на части. Грудь сдавило, внутри мощной волной зарождалась паника. Он увидит его сейчас в последний раз. Мужчина осторожно толкнул дверь и сразу увидел парня. Чимин сидел на кровати спиной к стене и обнимал свои колени. Младший выглядел таким одиноким, таким потерянным. Нежность захлестнула Юнги, и он тихо постучал, предупреждая о своём появлении. Чимин безразлично повернул голову на звук, и в следующее мгновение его глаза зажглись радостью. — Юнги-хен! — он прыгнул к нему в объятия, крепко обнимая, — ты здесь, я так ждал. Думал, они никогда не впустят тебя. — Нет, зайчик. Я здесь, — он не хотел выпускать его из своих объятий, жадно втягивая носом запах кожи. Пока он может это делать. Их губы встретились в исступлённом и нетерпеливом поцелуе. Юнги впитывал и запоминал этот момент, уже и так зная, что никогда не забудет. Мужчина, все так же держа на руках драгоценную ношу, осторожно присел на кровать. Все гладил парня по волосам и продолжал неотрывно смотреть на любимое лицо. — Болит? — тихо спросил Чимин, нежно касаясь подушечками пальцев его скулы, затем невесомо коснулся разбитой губы. У самого тоже красовался синяк на лице, и у Юнги уже в который раз сжалось сердце. — Нисколько, — ответил мужчина, ведь внутри болело намного сильнее, — тебе тоже досталось. Мне так жаль. — Это не имеет значения, ведь сейчас ты здесь. Они забрали у меня телефон и закрыли, чтобы я не сбежал к тебе, — грустно улыбнулся он. Юнги пересадил его со своих колен на кровать рядом с собой. — Чимина, — в горле встал ком, — надо поговорить. Пак кивнул, соглашаясь. — Да, я знаю о чем, — он устроился поудобнее и стал гладить пальцами ладонь Юнги, — о родителях. Со временем, они примут нас. Сейчас им это не легко, но у них нет выбора, кроме как смириться. Мин опустил взгляд, не в силах больше смотреть в лучистые, полные надежд глаза. — Нам надо расстаться, — прошептал Юнги, — каждый из нас должен пойти своей дорогой. Сначала Чимин решил, что ослышался. Но стоило мужчине поднять взгляд и твёрдо посмотреть в глаза, смысл его слов медленно стал доходить до него. — Как это понимать? — недоуменно спросил парень. — Я понял, что мне это не нужно, все эти проблемы сейчас, — Юнги врал напропалую, молясь, чтобы выглядел правдоподобно, — я понял, что хочу в будущем спокойную жизнь без осуждения и конечно же, полноценную семью. Я очень люблю детей, ты знаешь это. Чимин отпустил чужую руку, и его плечи безжизненно опустились. Юноша все продолжал всматриваться в чужие глаза, надеясь найти в них ложь. Не нашёл. Он отодвинулся подальше от мужчины, и с трудом поднялся на ноги. — Так ты испугался? — еле слышно спросил блондин. — Да, — коротко брошенное слово отозвалось ударом ножа в сердце. Младший схватился за спинку стула, словно сейчас упадёт. — Если ты не собирался идти со мной до конца, то зачем позвал меня за собой? — Чимин с трудом выдавливал из себя слова, словно задыхаясь от невыносимой боли.   — Прости, прости меня, — сипло ответил Юнги, с трудом выдерживая обвиняющий взгляд Чимина, — когда-нибудь…ты…ты поймешь… — Ты просил, чтобы я держал тебя за руку и не отпускал, — продолжал парень, мучаясь от воспоминаний и лживых обещаний, — просил довериться тебе. — Когда-нибудь, когда ты станешь старше, будешь спокойно вспоминать о нас. Все твои мечты сбудутся, и все, что осталось в прошлом, больше не будет иметь значения и причинять тебе боль. Я буду первым, кто будет радоваться твоим успехам. Всегда. Побледневший Чимин стоял на месте с неестественно прямой спиной. — Уходи, — прохрипел парень, больше не глядя на старшего. Юнги встал, стараясь не показывать, что творится внутри, и медленно двинулся к выходу. Оказавшись в прихожей, увидел родителей Чимина, что застыли в ожидании. Брюнет медленно подошёл и остановился напротив. — Не запирайте его больше, пожалуйста. Чимин никогда больше не захочет сбежать ко мне, — с трудом выговаривая слова, произнес Юнги. Только оказавшись в машине, мужчина дал волю своим чувствам. Он обхватил себя руками и уронил голову на руль. Грудь сотрясали рыдания, а изодранное в клочья сердце продолжало тянуться к любимому человеку и отказывалось верить, что все кончено.

*

Он не появится на работе два месяца. Коллеги, вспоминая его странный внешний вид и поведение, решат, что молодой человек имеет серьёзные проблемы с алкоголем. Этим объяснялась его нелюдимость и отчужденность, а также отсутствие личной жизни. В воздухе витало какое-то удовлетворение от этого открытия, словно все только и ждали, когда ошибётся медбрат Мин Юнги и покажет истинное лицо. Только Сора и доктор Ким активно отстаивали его перед обожающими сплетни коллегами. Женщины искренне огорчались жестокости и озлобленности людей, которые на самом деле только завидовали мужчине. Мин Юнги всегда обходил сплетни стороной, не поддерживая их, и работал на износ, быстро заслужив уважение среди пациентов и их родственников. Пока не подозревая, что творится на работе, Юнги изо всех сил пытался собрать себя по частям, чтобы учиться жить дальше под пристальным присмотром Джина.