Partners in crime

Селим устало потер глаза и встал с кровати. Начинался еще один трудный день, который становился еще более невыносимым из-за гудящей боли в голове. Наследник османского престола взглянул на столешницу, на которой была пустая бутылка вина. Селим еще раз нахмурился и осмотрел бардак в своих покоях. Он встал с кровати и, накинув кафтан, выглянул в окно. Снаружи было светло и даже празднично. От вида ярких лент Селим, наконец, вспомнил, какой был повод. Султан Сулейман вместе со своим сыном шехзаде Мустафой возвращался во дворец после триумфальной военной победы. На самом деле, Селим помнил об этом. Но из-за вчерашней попойки он, как это обычно бывает, испытывал временные проблемы с памятью. Селим решил, что в такой день ему не стоит как обычно до полудня засиживаться в своих покоях. И по-хорошему, нужно бы найти мать, своих братьев и сестру, которые уже, наверняка усердно готовятся к приезду султана. Селим вышел из своих покоев после того, как привел себя в порядок. Он позвал слуг, чтобы те прибрались в комнате, и направился к своей матери. У Селима по-прежнему был чуть туманный взгляд и слабость в теле. Это могло помешать возможной встрече с отцом, который ненавидел, когда Селим пил. Поэтому, подумал наследник, нужно будет принять какой-нибудь отвар, который помог бы ему вновь набрать нужные силы. Селима впустили стражники, и он вошел в покои матери. Хюррем-султан уже сидела перед зеркалом, готовясь к приезду падишаха. Рядом располагалась Михримах, которая, увидев брата, встала, поприветствовав его. – Здравствуй, Селим. А мы уж думали, что ты так и будешь спать до приезда отца, – съязвила она. Селим закатил глаза. Михримах всегда общалась с ним так, будто была его опекуншей. Пара лет разницы возраста давали ей преимущество лишь в детстве. Но теперь они были взрослыми людьми. Более того, Михримах, возможно, общалась с будущим правителем государства. Тем не менее она была своенравной и упрямой, и ее это мало заботило. – Дорогая сестра, я по крайней мере сплю, а не провожу все свободное время за тем, чтобы правильно уложить волосы или подобрать платье к короне, – ответил Селим, устало улыбаясь. – Не будьте детьми. Селим, сынок мой, расскажи, как ты себя чувствуешь? У тебя бледное лицо, – Хюррем обеспокоенно посмотрела на него, беря в ладони подбородок. Селим, улыбаясь ее заботе, отвел глаза. Он подумал про себя, что должен меньше вызывать подозрения. Его матушка так же, как и отец, не любила его вредной привычки. Но, благо, догадаться ей было сложнее. Зато Михримах, все понимая, злобно усмехнулась и сверкнула глазами в сторону Селима. – Да уж, брат. Выглядишь неважно. И как ты еще на встречу с отцом пойдешь? Трудно представить, – пошутила Михримах. – Нет, я буду там, – Селим решил не поддаваться на ее хитрые приемы. Михримах знала, что каждая встреча султана Сулеймана с сыновьями сопровождалась непременными разговорами о троне и будущем наследнике. Поговаривали, что по приезде в этот раз падишах и вовсе может принять важное решение о том, кто из шехзаде станет санжак беем Манисы. Тот, кто будет удостоен такой чести, окажется в более выгодном положении относительно престолонаследия. – Думаю, что это напрасно, братец, – неожиданный голос шехзаде Баязеда прервал разговор Селима и Михримах. Тот стоял у дверей. Никто и не заметил, как он вошел в покои. – Тебя все равно не пошлют в Манису. Баязед радостно подошел к матери и сестре и поздоровался с ними. С Селимом он как всегда собирался обменяться парой колкостей. – А кого же пошлют? Тебя что ли? – спросил рыжий, издевательски щурясь. – Тебе бы стоило научиться держать язык за зубами и обуздать свой гнев, если ты хочешь добиться власти. До тех пор придется мириться лишь с какой-нибудь ничтожной должностью. – Вы зря ссоритесь. Отец наверняка назначит санжак беем Мустафу. Тем более, после такого успешного похода, – сказала Михримах. – Не приведи Аллах, – сказала Хюррем, нахмурясь. – Понимаю, что Мустафа - старший. Но для меня важно, чтобы кто-нибудь из вас получил эту должность. Иначе я вновь буду лишена спокойных ночей. Усиление власти Мустафы не приведет ни к чему хорошему. – Да ладно вам, матушка. Мустафа не даст нас в обиду, – сказал Баязед, садясь рядом с Хюррем. – Ваша вражда с Махидевран-султан не распространилась на детей. – Тем не менее я призываю вас быть осторожными. И более настойчивыми. Покажите вашему отцу, что вы достойны быть наследниками престола, – сказала Хюррем. Вскоре в покои матери зашел и Джихангир. Он испытывал большую радость от приезда отца и любимого брата. Из всех детей Хюррем именно у него были самые хорошие отношения с Мустафой. И если тот действительно станет санжак беем, то Джихангир за него только порадуется. Хотя ему и было невыносимо обидно понимать заранее, что уж он то точно не будет для отца главным претендентом на престол из-за своей болезни. Селим поел вместе с семьей и перед приездом отца в последний раз зашел к себе в покои. Они уже были убраны, и Селим, практически избавившись от признаков вчерашнего вечера, попросил Газанфера-агу дойти до лекаря и принести ему что-то от боли в голове. Выпив отвар, он сморщился из-за неприятного вкуса, но сразу почувствовал себя более бодрым. – Шехзаде Селим, я принес вам также письмо от Нурбану-хатун. Селим взглянул на него и забрал письмо, распечатывая его. – Когда тебе его передали? – Нурбану-хатун сама перехватила меня и отдала письмо только что, – отвечал Газанфер. Селим пробежался по строкам. Много ревности, злости и обиды. Нурбану как-то узнала о том, что вчера Селим был с другой наложницей. Об этом как раз сам он уже позабыл, да и утром ее уже не было. Вероятно, Селим отослал ее еще ночью. Один вопрос, как Нурбану узнала об этом? Эта женщина была очень хитрой и пронырливой. Но иногда, как сейчас, слишком многое себе позволяла. Она не имела никакого права думать, что Селим должен принадлежать только ей. Нурбану была всего лишь простой рабыней, с которой Селим проводил больше времени, чем с другими наложницами. Хотя стоит признаться, что венецианка была умнее многих из них. Иногда она даже давала ему дельные советы, которые помогали Селиму в прошлом выжить в борьбе за трон. Она была очень полезной и преданной. Вероятно, поэтому Селим продолжал возвращаться к ней вновь и вновь. Но сейчас Нурбану вновь переходила все границы. Селим разорвал письмо и сказал Газанферу, чтобы тот ей напомнил, с кем она имеет дело. Иначе ее, как рабыню, ждет неприятное наказание за ослушание. Оставшись в покоях один, Селим вдруг услышал шум за окном. Это могло быть только одно. В сопровождении своей свиты из похода возвращались повелитель вместе со своим сыном Мустафой.