Partners in crime

Мустафа услышал, как в дверь покоев постучали, и спустя несколько мгновений посреди комнаты появилась его мать. У Махидевран-султан было обеспокоенное лицо, но при этом достаточно решительный вид. – Мустафа, – только и сказала она. Шехзаде поднял голову и пристально посмотрел на нее. – Полагаю, уже слышали новость, матушка, – сказал он. Махидевран-султан подошла и села рядом с ним. – Не могу поверить, – говорила она. – Почему повелитель не назначил тебя губернатором Манисы? – ее вопрос был скорее риторическим. – Не знаю, – ответил Мустафа, устало прикрывая глаза. Он знал, что матушка так просто эту новость не оставит и уже готовился успокаивать ее. В такие моменты его неудач именно ей было тяжелее, а он выступал в роли утешающего. – Никого более достойного тебя не было, – продолжала рассуждать она. Тут вдруг ей словно что-то пришло в голову, и Махидевран-султан раздраженно нахмурилась. – Это все твой отец, он приревновал к твоему успеху в последнем военном походе и вновь испугался любви народа к своему сыну. – Мама, вы не знаете истинной причины, – ответил он ей, хотя в глубине души также был зол на отца. С каждым годом напряженность в их отношениях становилась все ощутимее и ощутимее. Его отец подозревал его в измене, не доверял ему, и Мустафа это понимал. – Нет, самое ужасное то, – говорила Махидевран, – на кого тебя променял отец. Он назначил губернатором сынка-копию этой рыжей змеи Хюррем, такого же коварного и хитрого, как она. – Мама, не говорите так, – Мустафа закатил глаза. – Я понимаю вашу вражду с Хюррем, но не стоит впутывать в это ее детей. – Я лишь говорю о том, что шехзаде Селим тебе не ровня, Мустафа, и, наверняка, получил эту должность хитростью и подлостью. Остерегайся его, мой сынок, ведь он уже забрал то, что по праву должно принадлежать тебе. – Мама, перестань, – эти слова его вдруг разозлили. Его мать в порыве чувства злости могла оскорбить даже тех, кто вообще не был виноват в ее горе. – Селим – законный наследник трона. Он шехзаде, и ты должна уважать его, как и остальных моих братьев. Махидевран, услышав это, глубоко вздохнула и нахмурилась. – Мустафа, – обратилась она к нему. – Я много раз повторяла тебе, но скажу это вновь. Дети Хюррем тебе не союзники, и ты должен быть осторожен с ними. Один из них может вонзить тебе нож в спину, перед этим усыпив бдительность. – Я не буду враждовать со своими братьями, – ответил он ей со всей серьезностью, смотря в глаза. – Этот разговор окончен, мама. Мустафа не кричал на нее, но его тон был таким холодным, что Махидевран была вынуждена замолчать. Она недовольно нахмурилась, но от своего не отступила. Пускай Мустафа не будет ее слушать, но она все равно защитит его – хочет он этого или нет. Махидевран знала, что ни перед чем не остановится, когда речь шла о благе своего сына. Пускай даже для этого нужно будет пойти на ужаснейшее преступление. Махидевран поднялась со своего места и, еще раз взглянув на сына, собиралась выйти из покоев. Но вдруг в этот момент в дверь вновь постучались. Кто-то еще пришел навестить Мустафу и был настолько дерзок, что смел прервать их встречу, думала Махидевран. Мать шехзаде уже намеревалась выразить весь свой гнев в адрес этого человека. Но через секунду дверь отворилась, и Махидевран увидела того, о ком они до этого говорили. Селим, сын Хюррем. Чувствуя раздражение, Махидевран сдержала себя от недобрых слов в адрес рыжего шехзаде, обернувшись на Мустафу. Селим, увидев ее, поклонился ей, но она лишь смерила его злобным взглядом и, постучавшись в дверь вновь, исчезла из покоев.

***

Селим, недоуменно смотря вслед Махидевран-султан, повернул все-таки голову, увидев Мустафу. У того был уставший и немного раздраженный вид, из-за чего рыжий шехзаде даже почувствовал неуверенность в себе. Но 'видя цель, не видя препятствий', он все-таки прошел внутрь покоев. – Шехзаде Мустафа, – он лишь назвал его по имени, как и некоторое время назад Махидевран-султан. Мустафа, наконец, поднял взгляд и, тяжело вздохнув, сказал: – Проходи, Селим. Рыжий шехзаде, смотря себе под ноги, прошел внутрь покоев и сел рядом с Мустафой. Старший, заметив его тушевание, с вниманием посмотрел на него. – Не обращай внимание, Селим. Меня матушка огорчила, – сказал он. Младший, услышав это, кажется, чуть расслабился. – Я понял, – кивнул Селим. – Оттого она так вражески посмотрела на меня при входе. – Прости ее, она не в духе сегодня, – ответил Мустафа. Затем он вдруг будто что-то вспомнил, и его лицо посветлело. – Поздравляю тебя с назначением, брат. Селим посмотрел на него как-то удивленно и затем будто облегченно выдохнул, так же улыбнувшись. – Ох, спасибо, Мустафа, – сказал он. – Отец выделил тебя среди своих наследников, и это неспроста. Он видит в тебе потенциал, – говорил Мустафа. Селим, который был всегда падок на похвалу, широко и искренне улыбнулся. У него сильно улучшилось настроение, но не только от хороших слов Мустафы, а во многом потому, что его опасения по поводу ухудшения их отношений оказались, похоже, ложными. – Спасибо, брат, – ответил Селим и затем придвинулся ближе, говоря тише, – но я по-прежнему считаю, что этой должности ты достоин больше меня и нас всех. Мустафа усмехнулся, но Селим знал, что ему было приятно. А как иначе? Кому не нравится лесть? Мустафа предложил ему остаться в его покоях и велел слугам накрыть на стол. Время было позднее, но никто из братьев после церемонии так и не съел ничего. Селим согласился. За ужином они много обсуждали дела. Селим старался запомнить все, что говорил ему Мустафа. Он признавал опыт и мудрость старшего и поэтому считал, что должен внимательно его слушать. Назначение в Манису не должно обернуться провалом, поэтому Селиму сейчас каждый совет был на вес золота. – А это что? – спросил Мустафа, когда одна из служанок поставила на стол коробку с пахлавой. – Это от вашей матери, шехзаде, – ответила она. – Глупости. Она же знает, что я не люблю пахлаву. Неужели она забыла? – Мустафа нахмурился, странно рассматривая сладости. Девушка уже собралась убрать коробочку, но Селим остановил ее. – Можешь оставить. Я попробую, – сказал он. Мустафа усмехнулся. – Забавно, – сказал старший. – Моя мать говорила, что ты очень похож на Хюррем-султан. Она даже назвала тебя ее копией. – Да, каюсь, я так же сильно люблю сладкое, как и моя матушка, – Селим закатил глаза. – А в остальном, нет. Кроме моей внешности, я мало чем схож с ней. И уж точно не являюсь ее копией. Скорее это ее любимец, Баязед. – Любимец? – Мустафа нахмурился. Селим улыбнулся, но совершенно неискренно. – Да, шехзаде. Я знаю, что моя мама больше любит его, чем меня. Так было всегда. – Это печально, если она относится к своим детям не по-равному, – ответил Мустафа. – Мустафа, я привык к этому, – ответил Селим серьезно. – Но проблема в том, что это отражается на борьбе за трон. Поддержка Баязеда моей матерью еще дорого обойдется мне, и… В это мгновение Селим прервался и вдруг, почувствовав приступ удушья, оперся рукой о скатерть. – Что такое, Селим? – спросил Мустафа, внимательно смотря на него. Младший, почувствовав боль в голове, зажмурил глаза. Он ощутил слабость во всем теле и спустя мгновение повалился на месте. Последнее, что он видел, это пораженные глаза Мустафы.