Partners in crime

Султан Сулейман вызвал всех своих сыновей к восьми часам. Когда Селим зашел в зал, он обнаружил, что Баязед и Мустафа уже были здесь. Джихангира также, естественно, пригласили, но Селим одарил его сочувствующим взглядом, понимая, что тот точно не получит должность санджак бея. Паши закончили совещаться, и одному из них, Лале-паше, вручили свиток. На нем и быть написано имя будущего наследника. Селим знал, что отец был в комнатке рядом с этим залом и наблюдал за происходящем. Все было настолько волнительно, что Селим с Баязедом не проронили в адрес друг друга ни одного слова. А для них это было странно. Шехзаде встали рядом, по старшинству. Сначала Мустафа, потом Селим, затем Баязед и потом Джихангир. Лала-паша раскрыл свиток и, наверняка, уже увидел имя. Селим пытался понять по его лицу хоть что-то, но на нем не было никаких эмоций. Паша, наконец, начал читать. Селим нахмурился, услышав много ненужных слов, и взмолился, чтобы тот быстрее дошел до конца бумаги. Головой он понимал, что, скорее всего, привилегии получит Мустафа. Но все равно ситуация была не так однозначна. Отец запросто мог принять совершенно неожиданное решение. Что ж, по крайней мере, Селим наделся, что это будет не Баязед. – …по приказу нашего светлейшего падишаха, саджак беем Манисы становится, – казалось, все замерло в этот момент, – шехзаде Селим Хазретлери.

***

Аллах всемогущий. Селим почувствовал, как из-под ног уходит земля. Он никак не ожидал и даже не мог всерьез надеяться, что отец выберет его. Ведь Мустафа был в сто раз опытнее и мудрее, Баязед лучше справлялся с руководством другими людьми, а Джихангир был чрезвычайно умен и сообразителен. Но султан Сулейман счел Селима самым достойным наследником и сыном и доверил ему управление важнейшей землей. Когда его удивление чуть рассеялось, Селим вспомнил, что он по-прежнему в этом зале и он не один. Что думают остальные? Рады ли они или завидуют его удаче? Селим взглянул наверх, зная, что глаза отца сейчас направлены на них. Рыжий шехзаде знал, что никогда не упустит такой шанс, подаренный ему падишахом. Затем Селим вспомнил про Мустафу. Ведь ожидалось, что именно он станет санджак беем. Вероятно, все в этой комнате так считали. Оттого сейчас повисло это тягостное молчание. У Мустафы было хмурое лицо. Он, должно быть, был так же удивлен и даже недоволен. Что касается других братьев, Селим увидел, как Баязед больше не улыбался, хотя зашел он сюда с уверенной улыбкой, а Джихангир просто удивленно смотрел на других наследников. В общем, их отец изрядно поразил их всех своим решением.

***

Весть о новом санджак бее Манисы разнеслась среди всех членов династии мгновенно. Одной из первых о ней узнала мать, которая принялась с радостью поздравлять Селима. Она была по-настоящему счастлива, ведь должность получил ее ребенок. Кажется, думал Селим, ей и неважно было, кто именно это мог быть. Главное, чтобы не ее вечный враг Мустафа. Михримах тоже принялась поздравлять Селима. От нее рыжий шехзаде положительных слов не ожидал, но они прозвучали. Позже оказалось, что это стало массовым явлением. Селима все вокруг стали радостно поздравлять. Кажется, ни разу в жизни к его персоне, не желанной до этого момента для многих, не было столько внимания. Вот что делает слава, думал Селим. Поэтому к ней и стремятся люди. Селим сдержанно принимал все эти поздравления. Шехзаде был довольно озадачен. Он до сих пор не пришел в себя. Кроме того, только потом, зайдя в свои покои, Селим осознал, что его план, который он только недавно принялся воплощать в жизнь, грозит разрушится. Когда Селим предлагал Мустафе сделку, он думал, что именно тот получит привилегии губернаторства в Манисе. Но все вышло совершенно по-другому. Конечно, Селим тут больше получил, нежели потерял. Теперь его авторитет вырос в несколько раз, и многие дороги станут для него открыты. Но суть в том, что ему по-прежнему нужен был союз с Мустафой. Теперь же он был под угрозой. Селим только смог наладить отношения со старшим братом, как вдруг произошло это назначение. Оно могло стать стеной между ними, потому что, как думал Селим, Мустафа тоже хотел быть санджак беем Манисы. Теперь же Мустафа будет видеть в нем соперника. Селим отвлекся от своих тяжелых мыслей, когда в его покои кто-то вошел. Это был Джихангир, который также решил поздравить его. Там, в зале, его братья не могли этого сделать. Но что-то Селиму подсказывает, что не все и хотели. Возможно, и вовсе никто, кроме Джихангира. – Брат, я очень рад за тебя. Ты так хотел этого, и, наконец, отец дал тебе шанс проявить себя, – говорил Джихангир, улыбаясь. – Спасибо, мой искренний братишка, – Селим обнял его. Поздравления Джихангира были приятны ему, но его мучал Мустафа. – Скажи, а как отреагировали остальные? Ты общался с нашими братьями после церемонии? – Конечно, общался, – Джихангир кивнул. – Все удивлены. Вероятно, они ожидали, что должность получит Мустафа, поэтому были так обескуражены твоему назначению, – говорил он. Заметив, как Селим нахмурился, Джихангир поспешил успокоить его. – Но ты не переживай. Никто не выступает против решения отца, все поддерживают тебя. – Что насчет Мустафы? – спросил Селим хриплым голосом. – Ну, думаю, он однозначно расстроен, – сказал Джихангир, вздохнув. – Но зла против тебя, конечно, не держит. Разве ты не знаешь нашего великодушного брата? – Знаю, – сказал Селим. Тем не менее его беспокойство не уменьшилось. Он понимал: это назначение не останется без последствий для него. – Селим, – позвал его Джихангир. – К тебе кто-то пришел, кажется. Селим отвлекся от мыслей и действительно услышал какие-то звуки за дверью. Минуту спустя к ним в покои вошел стражник. Он объявил, что пришла Нурбану-хатун. Селим нахмурился, удивляясь, как она могла оказаться здесь. – Отошли ее обратно, скажи, что я принимаю брата, – сказал Селим стражнику. – Нет, не стоит. Я уже ухожу, Селим, – сказал Джихангир. Селим не горел желанием видеть Нурбану. Более того, он хотел после разговора с младшим братом увидеться с Мустафой: это было критически важно. Нурбану сейчас была некстати вообще. Поэтому Селим лучше бы задержал Джихангира, но тот все-таки ушел. Поэтому через мгновение в комнату вошла венецианка. “Прекрасно, Селим. Твои покои стали проходным двором для этой хитрой девицы”, – подумал он про себя. Он вспомнил, что Нурбану уже имела дерзость обвинять его в изменах. Ручонки этой девушки все больше и больше простирались к его шее, и Селим дал себе обещание, в конце концов, отослать ее из покоев. Но перед этим он ее все-таки выслушает. – Шехзаде, мой господин, я уже слышала новости, – говорила она, едва поклонившись ему. Селим пристально посмотрел на нее, а она широко улыбнулась. – Поздравляю вас с этим назначением. Вы достойны его как никто другой. Селим прищурился. Он думал, откуда она уже успела узнать про это. В гарем новости не так быстро доставляются. Нурбану, видя его молчание, вдруг поменялась в лице. Она нахмурила брови и взглянула на него беспокойно. – Мой шехзаде, вижу, что вы злитесь на меня. Если я что-то сделала не так, простите меня ради Аллаха, – она теперь низко поклонилась ему. Селим кивнул ей и достал письмо. Он показал ей взглядом на бумагу. – Твое письмо, – Нурбану узнала его. – Если ты еще раз напишешь что-то подобное, то больше никогда не переступишь порог моих покоев. Нурбану опустила взгляд. Было видно, что она, с одной стороны, была недовольна. Все, что она написала, она написала от чистого сердца. Ее злили все, кто находился в гареме Селима, его фаворитки. Она безумно ревновала его и понимала, что это назначение сделает ее шехзаде еще более популярным. С другой стороны, Нурбану понимала, что находится в его власти и должна ему подчиняться. Она не имела права перечить ему. Нурбану разрывалась, но, переступив через свою гордость, она смиренно кивнула головой. Но внутренне Нурбану пообещала себе, что сломает жизнь каждой, кто осмелится впредь пальцем тронуть шехзаде. Они были связаны, предназначены друг для друга. Нурбану не готова была кому-то отдать Селима и теперь должна была сделать все, что он стал принадлежать только ей. Увидев, что Нурбану послушалась его, Селим переменился. Он теперь подумал, что незачем выгонять ее из покоев. В конце концов, ее дерзкие слова были лишь отражением ее сильных чувств к нему и ее преданности. Нурбану ещё могла ему пригодится. – Мой шехзаде, простите меня и не омрачайте себе настроение после такого удачного дня, – сказала Нурбану. – Я обещаю, что буду поддерживать вас и помогать вам. Селим, услышав это, улыбнулся. Он нежно прошелся рукой по ее волосам и щеке. Но в голове у него была мысль, что он противоречил сам себе и сам себя не понимал. В очередной раз Селим обещал себе покончить с Нурбану, но затем вновь оставил подле себя. Она однозначно имела над ним какую-то власть.