ЧеЗаУродыНаСцене: за кулисами

— Ты уверен, что хочешь пойти? — Да, — твëрдо кивает Глэм, убирая гитару в чехол. — Чувак, ты два дня валялся с лихорадкой и не спал толком, ты уверен, что тебе оно надо именно- — Да, Чес. Репетиция — отличный способ развеяться. — Ну ладно, но не говори потом, что я тебе не предлагал остаться. Глэм кивает, застëгивая чехол и надевая джинсовую жилетку. Чес не отставал, уже собрав всë нужное по типу медиаторов и нот для репетиции. Парни выходят из дома, когда до репетиции оставалось около 10 минут. Этого совершенно не хватало, чтобы дойти до студии-гаража, где проходили репетиции ЧеЗаУродовНаСцене. — Лорди и Боб будут рады видеть тебя днëм, а то ты как вампир для них был. Глэм смеëтся, вспоминая, как после принятия его в группу и окончательного еë формирования, четверо «уродов» задержались поболтать. Лорди быстро придумал для Глэма прозвище Паганини, стоило только заикнуться об умении играть на скрипке. Тогда же он впервые представился Глэмом. — Ну и как звать твоего гитариста? — поинтересовался Боб у Чеса, пока Глэм с неподдельным интересом рассматривал студию. — Меня зовут Глэм, — выдал юноша до того, как Чес что-то успел сказать. Тогда он думал, что возьмëт это имя лишь для будущих концертов и общения в кругу группы. Как же он ошибался. — А ты упирался, вундер, — посмеялся Чес, хлопая друга по плечу. «Уроды» стали для Глэма всем, хоть он и не сблизился с Лорди и Бобом так же, как с Чесом. И сейчас, впервые идя на репетицию днëм, он понимал, что не ошибся с выбором. Ему всë ещë было страшно, он знал, сколько проблем доставляет Чесу. Но тот не выгнал Глэма, более того, пустил к себе даже не спрашивая, почему тот пришëл к нему, вместо возвращения домой. Хотя нет, тогда Глэм и вернулся домой. И сейчас они идут на репетицию, на которой Лорди с Бобом точно не ожидают увидеть Глэма, зная, что тот всегда сбегает на них из дома ночью. Большего им гитарист не рассказывал, и попросил Чеса пока помалкивать. Чеснок всë понял и ни слова не проронил о том кошмаре из старого дома, про который Глэм иногда ему рассказывал. — Блять, мы совершенно не успеваем. Давай быстрее. — Хорошо.

***

— Чес, ты опять опоздал. Расчитывай время нормально, тебе идти минут 20. Запыхавшийся Чес даже пройти в дверь не успел, как началась привычная сценка. Никто ни на кого уже не обижался, но это было своего рода стабильностью их группы. Глэму зачастую доставалось вместе с Чесом, хотя чаще тот использовал гитариста как отмазку, мол, Глэм не мог выбраться из дома. Прокатывало в 100% случаев. — Эй, вообще-то у меня уважительная причина! — Ну не Глэма же ты с собой притащил? Чес наконец-то завалился в помещение, а следом прошëл и Глэм. Лорди и Боб от удивления даже поздороваться не подумали, рассматривая Глэма так, словно впервые видели. — А ты тут что делаешь? Тебя же днëм никуда не отпускают? — Рассеянно спросил Боб, откладывая барабанные палочки на ящик со всяким хламом. — Теперь с этим проблем не будет, — произносит Глэм своим обычным голосом, снимая с плеч чехол. — В смысле? Ты всë лето приходил ночью, а тут заявляешь, что теперь приходить днëм — не проблема. — Да из дома он ушёл, со мной теперь живëт, — встревает Чес, доставая гитару и усаживаясь еë настраивать, пока Боб и Лорди переваривали сказанное. — Ушëл.. из дома?! Ну ты и дал жару конечно, Глэм! — усмехается Лорди и проверяет настройку усилителей. Какой-то шок спадает и всë быстро становится как обычно. — Да. — Так, я тут такую песню написал! Вы щас все упадëте, — Чес отдаëт Лорди и Бобу текст песни и ноты. Конечно, ноты были не завершены, всë же Чеснок обычно писал ноты для себя и Глэма, а остальные двое подгоняли писанину вокалиста под себя. Глэм тоже получает свой листок, изучая текст. — Так вот почему мне вчера сосны снились. Чес не сдерживает смеха, его подхватывают Лорди с Бобом, а в конце и сам Глэм. Атмосфера окончательно возвращается к норме…

***

После репетиции уроды как обычно задерживаются, болтая о прошедшем и предстоящих концертах, делятся забавными историями. Чес рассказывает, как в начальной школе собирал с одноклассников деньги за исполнение песен на гитаре, пока его «лавочку» не прикрыла учительница. Лорди делится, как стащил у Боба пластинку с песнями Twisted Sister, а сам Боб напоминает, что он еë так и не вернул. Чес, смеясь, толкает Глэма в плечо. — Ты мне мою пластинку тоже не вернул, той же группы. Глэм виновато улыбается и пожимает плечами. Пластинка валялась в мусорном баке, и доставать еë оттуда времени, как и желания, не было. К тому же прошло уже несколько дней, поэтому она наверняка была уже вывезена вместе с остатками макета и, вероятно, дневником. Глэм вздыхает, но улыбка с лица не сползает. — Эй, Глэм, а расскажи тоже что-нибудь? А то сидишь, только смеëшься и киваешь. Глэм замялся. Рассказывать было нечего, а сочинять на ходу он не особо умел. Вернее он умел лгать, но то было солгать о том, о чëм и не спрашивали. А тут надо придумать историю, да ещë и весëлую. Было бы ещë что-то весëлое в жизни Себастьяна. — Да мне особо нечего рассказывать. Я всю жизнь дома провëл, а в школе была дисциплина строгая, поэтому ничего весëлого не было. — М-да, ощущение иногда, что ты вообще только в июне жить начал, а до этого в коробке сидел. — Тогда вместо Глэма я поболтаю. Короче, слушайте сюда… Чес перевëл внимание на себя, чем здорово выручил друга. Вскоре Глэм понял, что вообще не может сосредоточиться на разговоре, тупо сидя на полу и машинально улыбаясь. Речь друзей не складывалась в осмысленный текст, а собственные мысли казались тяжëлыми. Его клонило в сон, а в помещении стало холодно, что было странно, ведь дверь никто не открывал. Глэм прикрыл глаза, что осталось без внимания. Кажется, Лорди и Чес о чëм-то спорили. Гитарист ничего не разобрал, ни причины спора, ни речи. Глэм только понял, что уронил голову на что-то относительно твëрдое, прежде чем отключиться... — ...Да говорю же – расстроена у тебя была гитара! — Нет не была, это из-за Глэма меня так слышно было. — Не пизди тут! — Лорди, знаешь что- Договориться Чес не успел, чувствуя, как на его плечо что-то упало. Вернее кто-то. Глэм. — Вундер, ты че там? До Чеса только через пару секунд дошло, что тот заснул. Чеснока это не удивило, наоборот, это было ожидаемо. Он мог поклясться, что за три дня, которые прошли с ухода Глэма из дома, тот проспал от силы по пару часов, а ещë до этого жил всë лето Бог знает как. У Чеса даже полка под кофе появилась, настолько всë было плохо. — Блять, говорил же ему дома остаться. Лорди с Бобом в принципе были не удивлены. Глэм часто засыпал в перерывах. Поначалу это раздражало их обоих, но в итоге те вошли в положение и иногда даже не будили его до утра, на что Глэм обижался, но высказываться не успевал – спешил домой. Чес говорил, что доставалось в конце-концов ему одному. Сам Чеснок откинул со лба Глэма волосы и приложил тыльную сторону ладони, глухо ругаясь за этим. В ответ на вопросительные взгляды Лорди и Боба, парень многозначительно махает рукой и принимается перекладывать Глэма со своего плеча на усилитель. Жёстко, но что поделать. — Он ко мне в дождь заявился, стоял у двери черт знает сколько. Вот его и знобит третьи сутки. Только стало лучше – попëрся сюда. — Вот это отдача, — присвистнул Лорди. — Тупизм это, а не отдача. Чес принялся собираться, показывая, что на сегодня всë. Боб, которому особо собираться не надо было, убрал гитару Глэма в чехол, скидывая туда же ноты и прочую мелочь. Лорди выключил свет. Чес подошëл к Глэму и принялся тормошить его, пытаясь привести в чувство. Получилось это не сразу, и потребовались усилия ещë и Лорди. — Я тебя не утащу, спящая красавица. — Очень смешно, Чес, — пробубнил Глэм, вставая на ноги. Идти сейчас по холодной улице не хотелось. Его трясло то ли от холода, то ли от жара, но он не жаловался, просто смотрел в пол. Понимал, что испортил веселье, хотя никто не смотрел на него с недовольством. Боб протянул Глэму чехол, который тот быстро надел. Трое вышли из помещения, пока Лорди проверял, всë ли было выключено, и только после этого вышел и запер дверь. Басист немного пошарил в карманах, вытаскивая оттуда что-то. — Лови. Чесу в руки прилетела упаковка каких-то дешевых таблеток, которую тот сунул в карман, поблагодарив друга. На вопросительный взгляд Глэма, Лорди пояснил: — У Чеса никогда нет лекарств дома, даже банального аспирина. Вот и вошло в привычку таскать с собой что-то. Понятия не имею поможет или нет, но ничего лучше у меня нет. — Спасибо, я отдам деньгами после следущего концерта. — Да забей, мне не жалко. На этом и распрощались. Чес вертел в руках полупустую упаковку лекарства, пытаясь понять что это. Глэм тем более не знал, всеми вопросами связанными с лекарствами в детстве занимались либо мать, либо врачи, поэтому из лекарств Глэм знал только тот несчастный аспирин. До дома они добрались где-то через 25 минут, которые показались вечностью для Глэма. Матери Чеса там не оказалось, поэтому пройти в комнату труда не составило, ведь она всë ещë была не рада новости о сожителе. Глэм поставил гитару в углу у двери, скинул жилетку на стул и сел на кровать, которую Чес ему любезно уступил на какое-то время. Через время в комнату зашëл и сам Чес, держа в руке стакан с водой. Он даже свою гитару на место не поставил. Чес отдал стакан Глэму и кинул таблетки. Не особо заморачиваясь, Глэм выдавил пару штук и проглотил, запивая водой. — Ложись-ка спать, зомби. Ты на мертвеца похож, ей-богу. — Ты как заботливый родитель, Чес. Парни рассмеялись, и это было лучшее чувство, которое Глэм когда либо испытывал. Даже озноб не мог помешать ему.