Купон на сухость и спокойствие

Ким Тэхен клянется себе, что когда-нибудь наступит тот момент, когда он откажет. С его губ сорвется четкое и громкое «нет!», и его агент наконец-то сорвет с лица свою противную ухмылочку и откроет от удивления рот. Но еще рано, чаша терпения Тэхена пока не переполнилась, а психологических травм еще не столь много, чтобы бить в колокол. В студию он приходит подготовленный: несколько часов назад в его кишке плескалось два литра воды, поэтому его задница чиста и с виду весьма невинна и туго сжата. Для человеческого глаза это важно: на видео должно быть все красиво и аккуратно, и у зрителя не должно возникнуть и мысли, что в этой милой, только неделю назад прошедшей очередной курс отбеливания дырочке успели побывать как классические силиконовые дилдосы, так и початок кукурузы, чья-то рука и баскетбольный мяч. В теплой светлой студии его громким кротким лаем встречает псина: доберман. Его острая морда не внушает доверие, поэтому Тэхен удивленно останавливается и пялится на неожиданного гостя. С секунду они смотрят друг на друга, потом Тэхен тянет к нему руку: либо откусит, либо познакомится. Тот обнюхал его и все же позволил себя потрепать по макушке. — О, я вижу, вы уже познакомились! — защебетал вышедший из-за угла агент. Он взмахнул руками: какое же счастье видеть тебя, Ким Тэхен, мой ты мешок с деньгами. — С кем я сегодня работаю? Кто мой очередной партнер? — Тэхену не терпится приступить к работе: чем быстрее они начнут, тем быстрее он окажется дома. А вечером его ждет новая серия его любимой дорамы. — Он, — отвечает ему агент и косит глаза на собаку. — О, — выдает Тэхен, и ему в принципе уже нечему удивляться: в его заднице успевало побывать много чего, что не должно было там оказаться, но он как-никак профессионал и все же стоит кое-что уточнить. — С проникновением? — Да. — А у него получится? Это же все-таки пес. — Получится, — заверил его агент. — А если он меня сцепит? — Так в этом и соль, без сцепки нам не заплатят. А еще не заплатят, если без презерватива. — А платят много? — Тэхену бы конечно стоило задать этот вопрос первым. Он все же пытается одинокими вечерами убедить себя, что это все только ради денег. Поломанную головушку и раскуроченную жопу надо будет на что-то лечить. — Больше, чем в прошлый раз. — Есть еще что-то, о чем я должен знать? — Сегодня у тебя будет аншлаг. Тэхен равнодушно пожал плечами. Ему бы наверняка обрадоваться, но это была работа, а работа, как известно, радости приносить не обязана. В гримерке ему на тело щедро нанесли какую-то вкусно пахнущей дрянь — в свете софитов он должен смотреться идеально, именно за это ему и платят клиенты. На жопе ему замазали пару так некстати вышедших прыщей, а на лицо нацепили маску в виде собачьей морды. — На выход, тебя уже заждались, — бросил ему агент, пока Тэхен, не жалея смазки, разрабатывал себе анус прямо на глазах у стаффа. Его дырочка, как бы вульгарно это ни звучало, трепещала от страха и ужаса — не каждый день ее таранят собачьи причиндалы. "Рано еще, — напомнил ей Тэхен, — потрепещать ты успеешь, мы еще и на сцену не вышли". Он натянул на себя наколенники — коленные чашечки ему все еще были дороги: пол на сцене был очень твердый и холодный, а в неудобных позах ему приходилось стоять часами. — Располагайся, — кивнул ему ведущий сего срамного действа Чон Чонгук. Его лицо тоже скрывала маска, пусть и не собачья, но разницы особо и не было. С Тэхеном они смотрели друг другу не только в глаза, но и в другие места, не только на сцене, но и в подсобках — это если совсем невмоготу и чтобы скрасить скучные будни. — Интересно, за что они проголосуют в следующий раз? — протянул он, на что Тэхен лишь повел плечом. Однажды больше всего голосов набрал пункт с раскрытием зонтика в его заднем проходе. На сцену вывели добермана, и Тэхен встал напротив него. В глаза псине смотреть не хотелось. — Готово, — кивнул агент, и занавес наконец раскрылся, являя их толпе людей. Раздались радостно-восхищенные крики, сдержанные в своих восторгах, но все же достаточно громкие, чтобы обнаженное тело Тэхена покрылось мурашками, а дырочка непроизвольно сжалась, пытаясь удержать в себе каплю смазки. — Леди и джентльмены, рад приветствовать вас на очередном выступлении нашего прекрасного, неподражаемого Ви, — Чонгук махнул в его сторону, и толпа буквально взревела, словно бы Тэхен был айдолом, а они — его фанаты. — Вам уже известны результаты голосования, и вы прекрасно знаете, что вас ждет! Тэхена слегка повело от того, как сильно его мучений жаждала толпа этих больных ублюдков. Их лица были скрыты масками — как-никак членский взнос в их клуб был достаточно дорогим удовольствием, а за этими масками могли скрываться кто угодно: от президента страны до какого-нибудь невероятно известного актера. Чонгук потряс в воздухе открытой жестяной банкой собачьего корма. Запах был «потрясающим», жаль, толпа его вряд ли смогла учуять. Чонгук запустил в нее руку, а потом прошелся по стоявшему колом члену Тэхена. Виагры было выпито достаточно, чтобы возбудить своим боевым видом зрителей. Доберман заинтересованно тявкнул, почуяв еду. Зазывать его или просить даже не пришлось — пес подошел ближе, и Тэхен на всякий случай помолился, чтобы ему не откусили член. Но животное было воспитанным — он аккуратно слизывал жидкий корм с его члена, изредка проходясь по головке. Отрицать было бесполезно, да и Тэхен и не пытался — это было приятно. Язык у собаки был длинный и теплый, он старался слизать все до остатка, и в следующий раз Чонгук не стал жадничать, и обильно смазал кормом не только член, но и яички Тэхена. Псу было плевать, что жрать, и он на радость толпе принялся вылизывать все, до чего дотягивался. — На колени, на колени! — взвыла толпа беснующихся людей, и Тэхену ничего не оставалось, как принять коленно-локтевую позицию. Чонгук коснулся его ягодиц, разводя их в стороны. Зрители радостно зарукоплескали, любуясь тщательно проэпилированной дырочкой своего любимчика. Тэхен два часа утром проторчал у зеркала, любуясь своими трудами — его рабочий инструмент должен был выглядеть идеально: нежно-розовый лепесток рабочей пчелки одним лишь своим видом должен был сражать клиентов наповал. Тэхен вздрогнул, когда промеж его булочек потек собачий корм — он был неприятно прохладным, аж тело покрылось мурашками. В этот раз не от тупого благоговения и понимания собственной значимости. Чонгук растер жижу и кусочки мяса по его дырочке, и доберман под улюлюканья зрителей принялся жадно ее вылизывать. Тэхен ощущал, как его теплый влажный язык проходится по туго сжатым складочкам и тщательно вылизывает даже те капли, что успели стечь на мошонку. Толпа продолжала бесноваться, и Чонгук в очередной раз зачерпнул корма и щедро обмазал им задницу Тэхена, не забыв в этот раз затолкать немного жижи прямо ему в дырочку. Та с готовностью приняла его крепкий длинный палец, и Тэхен обиженно выдохнул, когда он ее покинул. Псина продолжала елозить языком меж его ягодиц, а потом вероломно вторглась ему в анус, пытаясь слизать остатки корма. Тэхен расслабил дырку, позволяя собаке вычистить его до конца. Но толпе было мало, и тогда Тэхен ощутил настоящую опасность для своей жопы. Чонгук взял достаточно крупный шприц, чтобы наполнить его остатками собачьего корма, а потом неожиданно направил его к пульсирующей, сжавшейся в ожидании дырочке своего можно сказать друга. Тэхен ощутил, как наконечник раздвинул его стенки, а потом ахнул, когда его задницу начала заполнять холодная жижа. Он чувствовал, как доберман неистово тычется мордой ему в жопу, пытаясь оттолкнуть Чонгука от своей кормушки. Когда шприц излился в его дырочку, доберман тут же припал к ней, елозя своим длинным языком в его анусе. Жижи было много, лилось из него долго, пес был доволен, но вот толпа заскучала. Оживилась она лишь тогда, когда пса перемкнуло, и он взобрался на Тэхена, царапая когтями его бока. Он слепо тыкался в его дырочку своим членом, но попасть никак не мог. Его направила рука Чонгука, и Тэхен чуть было не задохнулся, когда в его жопу вторгся немалых размеров собачий болт. По ощущениям он был невероятно гладким, длинным и толстым. Как назло он мазал мимо простаты, и Тэхен подмахивал бедрами, пытаясь поймать нужный угол, но псина то сползала с его спины, то принималась хаотично брыкаться, не позволяя ему получить хоть капельку удовольствия. А еще его мокрая шерсть на животе неприятно щекотала его анус. Толпа орала, буквально оглушая, пока он, нанизанный на собачий член, пытался двигаться. Они периодически останавливались под недовольные крики зрителей, потому что доберман умудрился ободрать тэхеновы бока до мяса своими когтями. Тэхен ткнулся лбом в пол, максимально выставляя задницу кверху, чтобы псине было удобно, и вот чудо! — ему наконец удалось поймать нужный угол и собачий член ткнулся аккурат ему в простату и зверски задолбил по ней, словно бы пытаясь вышибить из Тэхена весь дух. А потом случилось то, от чего толпа чуть было на сцену не запрыгнула: Тэхен ощутил, как его нежную дырочку начинает распирать: псина его сцепила. Узел ощущался как шарик для пинг-понга, Тэхен почему-то разочарованно выдохнул: он ожидал большего. Чонгук в одно из выступлений как-то умудрился надуть в его заднице анальную пробку размером с арбуз. А потом его прямую кишку обожгла горячая собачья сперма — ну не прохладные собачьи консервы и на том спасибо. Спермы было много, а вот этого Тэхен не ожидал. Кишечник аж свело в спазме и захотелось мгновенно просраться. А еще лучше потом принять горячий душ с порцией тепленькой очищающей воды в попке. Узел быстро спал, и псина наконец слезла с его измученной спины. Из жопы тут же обильно полилось, пачкая бедра и пол. Толпа возбужденно орала о том, как все было шикарно и какой Ви все-таки смелый. Тэхен бы улыбнулся, будь это видно за собачьей мордой, но вместо этого он встал, поклонился и, все еще ощущая, текущую по ногам сперму, двинулся за кулисы. — Это было круто, — похвалил его агент, подавая Тэхену салфетки, чтобы он протер свою дырочку. Она нуждалась в сухости и спокойствии. Тэхен принял душ, пальцем поковырялся в заднице, пытаясь выудить оттуда остатки спермы и корма, а когда сушил волосы, то обнаружил под дверью гримерки конверт. Денег и вправду было намного больше, чем за последнее выступление, а еще там был купон на посещение психолога. Тэхен фыркнул, но выбрасывать подарок не стал. Все равно когда-нибудь пригодится.