Купон на сухость и спокойствие

Когда Тэхен ворвался в общую гримерку, то ошалело выпучил глаза и замер прямо у входа, не зная, куда и глаза деть. То ли стоило их закрыть и свалить как можно быстрее, то ли остаться, чтобы подразнить виновника его реакции. На полу гримерки удобно, если так можно выразиться, устроился Чонгук в коленно-локтевой. Он со скучающим видом скролил что-то в ленте инстаграма, и в первую секунду Тэхен решил, что тот просто в очередной раз йогой решил заняться на рабочем месте. Если бы не спущенные штаны и псина, стоящая к Чонгуку задом и весело машущая хвостом. Тэхен сначала не понял, почему эти двое застыли в столь странной позе, а потом до него дошли: эти двое сцепились. — Я думал, я закрыл дверь, — испуганно выдохнул Чонгук, отбрасывая телефон в сторону и пытаясь сняться с узла. Бесполезно: тот намертво застрял в его дырочке, и лишь пес удивленно тявкнул, когда почувствовал, что его самочка сопротивляется. — Не закрыл, — констатировал Тэхен, захлопывая за собой дверь и щелкая замком. — Любопытно. Чонгук предательски покраснел, пряча лицо в ладонях. Он смущенно захныкал, понимая, что не хотел бы, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии, а потом попытался напялить на себя брюки, но мешал стоящий задом к нему доберман. — Ладно, не суетись, — махнул рукой Тэхен, но Чонгук продолжил прятать красное, как помидор, лицо в сгибе локтя. — Как же тебя угораздило? — Уйди, — приглушенно попросил его Чон, но Тэхен помотал головой. Он обошел парочку и заглянул Чонгуку в задницу. Он впервые видел сие зрелище и надо сказать, оно было шикарным. Дырочка у Чона была темно-коричневая, ну конечно, он же не отбеливал ее тысячу раз, стремясь к нежно-розовому оттенку, зато без единого волоска. Она была максимально растянута большим собачьим узлом, и этот вид был столь завораживающим, что Тэхен даже присвистнул. — Не смотри, — всхлипнул Чонгук. — Только не говори, что ты шел, поскользнулся и упал на собачий хрен, — фыркнул Тэхен, усаживаясь в кресло. — Не буду, — хмыкнул Чонгук, все же поднимая пунцовое лицо от пола. — Просто я до сих пор не могу забыть твое выступление с этой псиной, зрелище было сногсшибательное! — восхитился Чон. — И тебе захотелось попробовать? — хихикнул Тэхен, на что Чонгук смущенно кивнул. — Я не собирался с ним сцепляться. Но не успел вовремя слезть с него, — признался он. Он поелозил задницей, пытаясь понять, ослаб ли узел, но нет, тот все еще крепко распирал его дырочку. — Знаешь, твое зрелище выглядит не менее сногсшибательно, — произнес Тэхен, на что Чонгук тут же вскинул голову. — Правда? — Да, и ты зря этого стесняешься. Мы вытворяли с тобой такие вещи на сцене под улюлюканье толпы, что стесняться нам уже нечего. Чонгук подполз к нему, на что псина, чей детородный орган все еще был сжат его дырочкой, болезненно заскулила и попыталась вцепиться когтями в пол. — Расстегивай ширинку, — приказал Чонгук, и Тэхен не стал сопротивляться. На свет явился член, достаточно среднего размера, но толстый, с ярко-розовой аккуратной головкой. Два-три быстрых движения рукой, и он принял боевую стойку и тут же был заглочен ртом Чонгука по самое основание. Тот любил давиться членами до рвотного рефлекса, ощущая корнем языка распирающую до боли головку. Парочка поступательных движений языком, и Чон замирал, касаясь влажными губами чужого паха. Его слезящиеся глаза всегда смотрели на партнера и словно бы вопрошали «нравится?», «я все делаю правильно?». Тэхен потрепал Чонгука по уложенным волосам, намекая, что тот справляется просто отлично. В его рту было очень жарко, обжигающе хорошо, а как он упирался носом в его живот, готовый заглотить как можно больше, буквально проглотить его член. Будь он длиннее, головка бы обязательно уперлась в пищевод, и Чонгуку не пришлось бы даже глотать сперму — она бы сразу попала в желудок. Псина заскулила и наконец с характерным влажным звуком покинула нутро Чонгука. Тот облегченно вздохнул с членом во рту, но Тэхен тут же потянул его за волосы. — Эй, ты чего? — удивился Чонгук, но Тэхен молча ткнул его лицом в пол, заставляя задрать задницу как можно выше. Ким порылся в ближайшей тумбочке, в которой валялись салфетки, бутылочки смазки, презервативы и куча различных девайсов для растяжки, и выудил оттуда анальную пробку. Она была силиконовой, мрачного черного цвета, достаточно длинной, сантиметров в десять и широким основанием, чуть больше в диаметре, чем собачий узел. Тэхен пальцем собрал уже вытекающую из красивой дырочки сперму и затолкал ее обратно. А потом вошел в Чонгука до самых яиц, упираясь аккурат в простату. Чонгук взвыл. — Пожалуйста, двигайся, — попросил он, и Тэхен подчинился. Он ощущал хлюпанье собачьей спермы в жопе Чонгука и то, как она обволакивала его самого. Он кончил ему в задницу и тут же вышел, закупоривая дырочку анальной пробкой. Видно, она была достаточно прохладной, из-за чего Чонгук взвизгнул и удивленно взглянул на Тэхена. — Зачем? — Сохрани нас до конца выступления, а потом я сделаю тебе приятно, — Тэхен щелкнул Чонгука по головке, и тот вздрогнул. — Приведи себя в порядок, нам на сцену выходить через десять минут. — Я не буду вести шоу с пробкой в жопе! — Ты уже делал так пару раз, должен был уже привыкнуть, — усмехнулся Тэхен, забавляясь тем, каким угрюмым стало лицо Чонгука. — Но тогда я не был под завязку накачан спермой! — Привыкай и к этому, — пожал плечами Тэхен, почесывая добермана за ушком.

***

Шоу прошло отлично: Чонгук отвел мероприятие как всегда на высшем уровне, лишь изредка прогибаясь в пояснице из-за неудобства. Пробка была достаточно широкой у основания, не давая себя вытолкнуть, но чужая сперма в кишечнике вызывала спазмы и желание выдернуть пробку прямо на глазах у публики и опорожниться. Шоу представляло собой очередное извращенное издевательство над жопой Тэхена: в него ввели метровое двустороннее дилдо аж до самого конца, пока его дырочка полностью не закрылась, проглатывая искусственный член. Тэхен огладил свой вздувшийся живот, в котором было видно очертания фаллоса. Даже Чонгук на правах ведущего успел пожамкать его живот, восхищаясь тем, как его задница смогла заглотить таких размеров дилдо. А потом Тэхен расслабил дырку и фаллос вылетел из него, словно с водяной горки. — Хорошо поработали, — похвалил их агент Тэхена, похлопав обоих по плечам. Чонгук оглянулся в коридоре, чтобы проверить не собирается ли кто заглянуть в гримерку вслед за ними, и запихнул туда Тэхена, а потом и закрыл за собой дверь. На всякий случай проверил ее дважды. — Я больше не могу! Мой зад распирает от боли! Я еле держусь из последних сил, я ее вытаскиваю, — пригрозил Чонгук, расстегивая ремень и вжикая ширинкой. Тэхен схватил его за лацканы пиджака и развернул, заставляя опереться о столик. А потом присел на колени, ныряя носом между поджарых булочек. Он облизнул основание пробки, прошелся широкими мазками по ягодицам и все-таки вынул из Чонгука игрушку. Тот расслабленно выдохнул, а потом вскрикнул, когда Тэхен коснулся языком его влажной грязной дырочки. Тот обвел ее подрагивающие края кончиком язычка, а потом протолкнул его глубже, стараясь двигаться максимально хаотично. У Чонгука подкосились ноги, он рухнул грудью на столик, максимально выгибаясь навстречу языку Тэхена, который слизывал свою и собачью сперму из его ануса. Она все текла и текла, Чонгук ощущал, как она покидает его измученную страданиями дырочку и отправляется прямиком в рот Тэхена. — От тебя еще неделю будет вонять собачьим кормом, — фыркнул Тэхена, запихивая в него свои невероятно длинные пальцы. Он массировал его стеночки, оглаживал их изнутри, успокаивал своими движениями, цеплял подушечками остатки спермы и вытаскивал их наружу. Капельками белесая жидкость стекала вниз по сморщенной мошонке и струилась по бедрам Чонгука, пачкая белье. — Тебя надо хорошенько промыть изнутри, — Тэхен погладил уставшего взмокшего Чонгука по пояснице, все еще копаясь в нем пальцами другой руки. Он искал простату легкими движениями, скользя по мокрым внутренностям, испачканным в собачьей сперме. Чонгук засеменил ногами, оставляя на полу черные полосы от обуви, когда Тэхен все же нащупал железу и принялся ее теребонькать меж пальцев. На ощупь она была мягкой и возбужденной, парочка легких жамканий и Чонгук громогласно кончил, пачкая столик и свой живот. — Надо убрать за собой, — заметил Тэхен, и Чонгук послушно стал вылизывать собственную сперму со столика. Он устал и тяжело дышал, на гладкой поверхности стола оставались легкие матовые следы его дыхания, но Чон послушно вылизал столик, очищая его даже от мелких брызг. — Молодец, — заключил Тэхен, целуя его в ляжку. — А теперь в душ, чистить свои внутренности. Он помог Чонгуку встать, но тот был настолько слаб, что буквально повис на нем. Лицо его застыло в блаженной неге, и Тэхен расслабился: а то он было уже припас так и не использованный купон.