Питер Пэн и Гермиона

      Второй поворот направо, а потом всё прямо до самого утра». Так Драко объяснил девушке дорогу на остров, но даже птицы, у которых всегда при себе их птичьи карты, куда они заглядывают на свистящих ветром перекрёстках, не нашли бы дорогу по этому адресу. Драко просто болтал, что ему в голову придёт. Он частенько проделывал такие вещи.       Сначала она полностью полагались на него, к тому же летать было так приятно, что она потеряли много времени, кружа вокруг церковных шпилей и прочих увлекательных предметов, которые попадались им на пути. С презрением она вспоминали теперь, что совсем недавно летать по комнате казалось ей чуть ли не чудом.       Совсем недавно! Впрочем, когда же это было? Они как раз летели над морем, когда эта мысль начала серьёзно беспокоить Гермиону. Она подумала, что это уже второе море и третья ночь с тех пор, как они покинули дом.       Было то темно, то светло, то очень холодно, то слишком жарко. В какой-то момент Гермиона уже было думала вернуться домой, потому что она так устала. Ей очень хотелось есть, пить и спать — это было очень опасно — стоило ей задремать, как они тотчас падали вниз. Самое ужасное было то, что Драко находил это очень забавным. Она даже сказала об этом мальчишке, но он все летел вперед делая вид, будто совсем не замечает ее. Но девушка сердилась на него, потому что он уж очень при этом любовался собой и покрасоваться ему было важнее.       Да и Драко легко мог спать в воздухе, сколько угодно, и не падать. Он просто ложился на спину и будто плыл. Происходило это потому что он был легкий как пушинка, а его мягкие волосы раздувал ветерок.       Еще Драко часто улетал, и оставляя ее одну, ведь умел он летать гораздо быстрее нее. Но он всегда возвращался. А случалось и так, что возвратившись он как-то странно смотрел на нее, точно успевал забыть, кто она такая. У него делались даже какие-то чужие, неузнаваемые глаза. Однажды Гермиона настолько перпугалась, что остановила его за руку и крикнула: — Это я, Гермиона, разве ты забыл? — тогда он извинялся и просил ее. — Если тебе еще раз вдруг покажется, что я забыл тебя, просто скажи «Я Гермиона!» и я снова тебя вспомню!       Всё это было, конечно, очень жутко и тревожно. Правда, чтобы искупить свою вину, он показал ей, как нужно ложиться на спину попутного ветра, и скоро она научились спокойно спать в таком положении. Как это было приятно! Она бы с удовольствием поспала подольше, но Драко спать быстро надоедало, и он будил ее громким криком: — Остановка! Нам сходить!       Так с небольшими размолвками, но, в общем, очень весело летели они к острову, и наконец через много-много лун они увидели его. Вам будет интересно узнать, что летели они всё время прямо вперёд, — не только потому, что Драко и Динь хорошо знали дорогу, но и потому, что остров сам летел им навстречу. Лишь таким способом и можно ступить на его волшебные берега. — Вон он! — сказал Драко спокойно. — Где? Где? — Туда смотрят все стрелки…       И правда, тысячи золотых стрелок указывали детям на остров: это их друг Солнце, прежде чем скрыться на ночь, помогало им найти дорогу.       Гермиона привстала в воздухе на цыпочках, чтобы получше разглядеть остров. Как ни странно, она сразу его узнала. Тогда она стала тыкать пальцем и проговаривать, где и что видит. Сейчас ей казалось, что она всю свою жизнь жила на этом острове.       Драко было немного неприятно, что она так много знает про остров; впрочем, час его торжества приближался, потому что вскоре, на нее напал жуткий страх. Это случилось, когда исчезли золотые стрелки, и остров погрузился во тьму.       Бывало, дома, когда дело шло к ночи, Неверленд темнел и становился страшноватым. На нём появлялись места, куда не ступала нога человека, они разрастались, в них шевелились чёрные тени, рёв диких зверей звучал как-то совсем по-другому, и, что хуже всего, ты уже не был уверен, что в конце концов победишь. Ты радовался, потому что здесь в комнате тепло и горит ночник.       Драко тоже как-то посерьезнел. Ничто вроде бы не мешало им продвигаться, но полет вдруг замедлился, точно в воздухе какие-то недобрые силы противились им. — Они не хотят, чтобы мы приземлились. — Кто они? — спросила девушка. Драко промолчал. Он пристально смотрел на землю и не терял присутствия духа. — Что бы ты хотела сначала, — спросил он спокойным голосом, — чтобы с нами приключилось приключение или лучше сперва попить чаю? — Попить чаю, разумеется — а после подумав, спросила, — А какое приключение? — Там внизу, в пампасах, спит пират. Если хочешь, спустимся и убьем его. — Я его не вижу. — Я вижу. — А если он проснется? — Ты что же думаешь, — возмутился Драко, — я стану убивать человека, когда он спит? Я сначала сам его разбужу! — А тут много пиратов? — спросил Гермиона опасливо. — Куча. — А кто их предводитель? — Капитан Крюк. — Джеймс Крюк?! Знаменитый пират из книжки? — Так точно. — Это тот, кто служил боцманом у самого капитана Черная Борода? Он же страшнее всех! Его боялся даже бесстрашный Жареный Бык! — Тот самый и есть, — подтвердил Драко. — А как он выглядит? Он большой? — Стал чуточку поменьше. — Как это? — Я откромсал от него кусочек. — Ты? — Я! — ответил Драко резко. — А что же ты у него отрезал? — Правую руку. — И теперь он не может сражаться? — Как бы не так! У него теперь вместо руки — железный крюк, он как коготь. — Коготь! Пообещай мне вот что. Если мы встретимся с Джеймс Крюком в открытом бою, ты не должна его убивать. Это сделаю я. — Есть, сэр! — быстренько согласилась Гермиона.       Сейчас ей было не так жутко, потому что Динь летела рядом, и в ее свете она ясно различала друг друга, и то, что происходило вокруг. Она слетала на остров и теперь что-то сообщала Драко своим колокольчиковым голосом. — Она говорит, — переводил Драко, — что пираты засекли наше приближение, и теперь они выкатывают Большого Тома. — Пиратскую пушку? — Ага. Им с земли виден огонек Динь. И если они сообразят, что мы летим рядом с ней, они дадут залп. — Тогда, вели ей улететь отсюда, Драко! — Но он отказался. — Она сама напугана. Не думаете ли вы, что я могу отослать ее одну, неведомо куда, когда ей и так страшно? В этот момент свет заколебался в воздухе и кто-то ласково легонечко ущипнул Драко. — Тогда скажи ей, — умоляла Гермиона, — чтобы она погасила свет. — Она не может. Это почти единственная вещь, которую феи не могут сделать сами. Он гаснет сам по себе, когда они засыпают. — Тогда вели, ей заснуть, — почти что скомандовал Джон. — Не может она спать, пока ей не захочется. Это, пожалуй, вторая вещь, которую феи не могут сделать. Если б у кого-нибудь из нас был карман, ее можно было бы туда засунуть.       Но вы помните — они вылетели в такой спешке, что переодеваться было некогда. Так что у них не нашлось ни одного кармана.       И вдруг Драко осенило!       Он быстро стащил с девушки носок и засунул туда фею. Динь согласила там сидеть, правда носок он отдал Гермиона, хотя та надеялась, что его понесет Драко. Благодаря носку огонька не было видно, и они летели в полной темноте. К тому же было удручающе тихо. Только один раз они услыхали странные звуки. Внизу что-то хлюпало. Драко сказал, что это дикие звери лакают воду у брода. Да еще показалось, что сухие деревья скрипят сучьями, но Драко объяснил, что это краснокожие точат ножи.       Потом опять наступила мертвая тишина. — Хоть бы раздался какой-нибудь звук.       И словно в ответ воздух содрогнулся от страшного взрыва. Пираты выстрелили по ним из Большого Тома.       Гул пронесся по горам, казалось, что эхо без конца повторяет грозным голосом. Перепуганная насмерть, она ясно ощутили разницу между островом понарошку и тем, когда он, придуманный ими самими, вдруг становится существующим на самом деле. Сейчас-то мы уже знаем, что никто тогда не был ранен, только Драко взрывной волной понесло в сторону открытого моря, а Гермиону подкинуло вверх, и она оказалась наедине с Динь-Динь.       Хорошо, если бы Гермиона в этот момент выронила носок из рук. Никому не известно, обдумала ли Динь свой коварный план заранее, но она выпорхнула из носка и полетела, указывая Гермионе дорогу и стараясь заманить ее туда, где ее ждала гибель.       Нельзя сказать, чтобы Динь была такая уж плохая. Вернее сказать так: в этот момент Динь была вся насквозь плохая. Все дело в том, что феи такие маленькие, что в них помещается только одно чувство — либо злое, либо доброе. Они могут изменяться. Но только изменяться им приходится целиком.       Сейчас Динь была вся заполнена ревностью. Какие слова она говорила на своем колокольчиковом языке, Гермиона понять не могла. Но ей казалось, что огонек феи ей подмигивает и сообщает: «Лети за мной вслед, и все будет хорошо».       А что было делать бедной Гермионе?       Она позвала Драко. Но только эхо ее передразнило, и никто не отозвался. Она пока еще не понимала, как ее ненавидит фея Динь-Динь. Испуганная и потерянная, она летела вслед за ее огоньком навстречу своей судьбе.       Чувствуя приближение Драко, остров Неверленд вновь оживал.       Надо сказать, что, когда Драко отсутствовал, жизнь на острове замирала.       Феи отсыпались по утрам, звери занимались своими зверенышами, краснокожие пировали по шесть дней кряду, а пираты и мальчишки, наталкиваясь друг на друга, разве что просто кусали друг друга за палец. Другое дело, когда тут бывал Драко. Он терпеть не мог спокойствия. И теперь, когда он был уже близко, все обитатели острова зашевелились.       В тот вечер основные силы острова располагались следующим образом. Потерянные мальчишки разыскивали место, где приземлится Драко, пираты разыскивали мальчишек, краснокожие разыскивали пиратов, дикие звери разыскивали краснокожих, чтобы их съесть. И все они ходили и ходили по кругу, потому что двигались с одинаковой скоростью.       Если мы сейчас с вами вообразим, что укрылись в зарослях сахарного тростника, то мы увидим, как мимо, крадучись, проходят мальчишки, по одному, в затылок, и каждый держит в руках кинжал. Поскольку им категорически запрещено быть похожими на Драко, то они одеты не в листья, а в медвежьи шкуры.       Первым проходит Рон. Он вполне отважный парень, только ужасно невезучий. Он испытал меньше всех разных приключений, потому что важные события чаще всего совершаются тогда, когда Рон только что завернул за угол. Например, когда все спокойно и благополучно. Рон идет поднабрать хвороста для костра. И вдруг — трах! — тут-то все случается. Он приносит хворост и выясняет, что великая битва с пиратами произошла как раз без него. Но он от этого не ожесточился. Даже наоборот. Я бы сказал — подобрел.       Бедный добрый Рон. Над ним нависла опасность. Фея Динь-Динь ищет орудие мщения, а простодушного Рон а легче всего провести!       Если бы он мог услышать, мы бы крикнули ему: «Берегись феи Динь-Динь!» Но мы не можем этого сделать — ведь на самом-то деле мы не на острове.       Следом идет Блейз, самый веселый и жизнерадостный, а за ним — Гарри. Ему кажется, что он хорошо помнит то время, когда он еще не потерялся, и поэтому поглядывает на всех сверху вниз. Четвертым шагает Тео. Он такой отчаянный озорник и так часто несет наказание за свое озорство, что, когда Драко требует: «Пусть встанет тот, кто это натворил», — Тео тут же вскакивает, не задумываясь над тем, кто виноват на самом деле. Дальше идут Двойняшки. Их бессмысленно описывать, потому что обязательно окажется, что говоришь не про того, а про другого. Мальчишки уходят в темноту, дорога минуту остается пустой и мрачной. Но ровно через минуту на ней появляются пираты. Но прежде, чем их увидеть, мы услышим их ужасную песню.       Свет не видел такого кровожадного, злого и бесстыжего сброда! Они всем хорошо известны по книжкам про пиратов! А еще на них темные, почти черные одежды, страшные маски, да и двигаются они почти бесшумно.       Первым вышагивает Кэрроу— рукава закатаны по локоть, в ушах — огромные круглые серьги из золотых монет, он настолько мерзкий, что один его вид убивает каждого. За ним, чуть отставая, топает огромный негр, который сменил столько имен, что и сам не помнит, как его зовут.       Дальше следует Мальсибер, весь с ног до головы покрытый татуировкой, а сразу за ним идет Долохов. Говорят, что он — родной брат знаменитого кровавого Черного Мерфи, но это пока что не доказано. Его догоняет мистер Корбан Яксли, который некогда был учителем в школе. Кажется, он все еще сохраняет свою манеру убивать изысканно и утонченно. Чуть отстав, идет Драко Петтигрю, в отличие от других он убивает свою жертву попросту, не издеваясь над ней. Но это далеко не все. За ними топают, Роули, Руквуд, Эйвери, Лестрейдж и много других негодяев, которых хорошо знают и которых смертельно боятся жители побережий.       Весь этот сброд вышагивает не просто так. Они волокут на веревках грубо сколоченную колесницу, в которой развалясь сидит их предводитель капитан Джеймс, или, как он сам себя называет, капитан Крюк, или как его называют его последователи Темный Лорд.       Вместо правой руки у него — железный крюк, которым в данный момент он погоняет свою банду. Он обращается со своими людьми жестоко и бесчеловечно. И они его боятся и слушаются. Кожа капитана мертвенно-бледна, кривой нос, черные волосы, завитые в локоны, спадают на плечи, глаза его незабудкового цвета. Все это вместе производит ужасающее впечатление.       Да, надо еще добавить, что он всегда потрясающе вежлив, даже со своей жертвой, которую он через мгновение отправит на тот свет. Во рту он держит особое приспособление своего собственного изобретения, с помощью которого он может курить одновременно две сигары.       Таков тот ужасный человек, с которым Драко предстоит жестокая борьба. Кто из них победит?       По той же самой тропе в полной темноте, легко ступая, крадутся индейцы. В руках у каждого — томагавк и нож. Их голые тела — в боевой раскраске. Возглавляет шествие Великая Маленькая Пантера, храбрый вождь, а замыкает — Тигровая Лилия, принцесса, отважная, холодная, веселая. Нет такого индейца, который не предлагал бы ей стать его женой. Но она отгоняет их от себя, как мух. Шаги индейцев не слышны вовсе, слышно только дыхание. Они слегка попыхивают, потому что растолстели от своих пиров. Но ничего — они скоро похудеют.       Краснокожие исчезают, точно тени, и на их месте на траве появляются дикие звери: львы, тигры, медведи и прочие, более мелкие хищники. Они тяжело дышат, высунув языки. В эту ночь все они голодны.       Когда они проходят, показывается фигура огромного крокодила. Скоро мы узнаем, за кем он охотится. Крокодил уходит, а на тропе снова появляются мальчишки. И так они будут ходить по кругу, пока кто-нибудь из пиратов не споткнется и движение не замедлится. Тогда разразится бой. Но пока что все идут размеренно. Все зорко глядят вперед, и ни один не понимает, что опасность может подкрадываться сзади. Это лишний раз доказывает, что остров Неверленд — всамделишный.       Первыми из движения выпали мальчишки. Они плюхнулись на лужайку недалеко от их подземного обиталища. — Хоть бы уж Драко скорей возвращался, — встревожено повторял каждый из них. Хотя, надо заметить, каждый был и выше ростом, и шире в плечах, чем их командир. — Я единственный из вас, кто не боится пиратов, — заметил один из Двойняшек довольно противным голосом. — Но все равно мне бы тоже хотелось, чтоб он вернулся.       Он бы рассказал нам, что там дальше случилось с Золушкой.       Они еще немножко поговорили о Золушке. Рон сказал, что он уверен, что его мама очень на нее похожа. — А я не помню, — сказал Блейз. — Помню только, что она все время говорила: «Иметь бы мне собственные деньги». Я не знаю, что значит «собственные деньги», но я с удовольствием бы их ей подарил.       Вдруг они услышали какой-то отдаленный звук. Мы с вами, чей слух не изощрен жизнью в диких лесах, вряд ли бы что-нибудь разобрали. Но они вскоре отчетливо слышали звуки мрачной песни.       Все, кроме Блейза, который отправился в разведку, уже укрылись в своем жилище под землей. Как же они туда попали? Никакой двери нигде не видно. Ни, например, вязанки хвороста, которую отодвинешь — а там вход в пещеру. Однако приглядитесь пристальнее. Вы увидите семь больших деревьев, а в каждом из них дупло, как раз величиной с мальчишку.       Это и есть вход в их жилье, который капитан Крюк бесплодно разыскивает вот уже несколько месяцев. Обнаружит ли он его этой ночью? Пока пираты шли, острый глаз джентльмена Кэрроу заприметил Блейза, который быстро удалялся в сторону леса. В ту же секунду холодным блеском сверкнул его пистолет, но железный коготь лег ему на плечо. — Прошу вас, сер! — закричал Питер Петтигрю. В первый раз мы сейчас услышим голос капитана. Это очень мрачный голос.Шипящий, будто змея ползет среди сухой листвы. — Сначала убери пистолет, — сказал он, и в тоне его звучала угроза. — Но это же один из ненавистных мальчишек! Я упустил случай его убить. — Твой дурацкий выстрел обнаружил бы нас перед Тигровой Лилией! Тебе не терпится, чтобы с тебя сняли скальп? — Может, я догоню его, капитан, — предложил Петтигрю, — и пощекочу его Джонни-штопором?       Петтигрю всегда придумывал милые прозвища разным вещам. Джонни-штопором он называл свой тесак. — Джонни у меня тихий парнишка, — напомнил он капитану. — Не сейчас, Петтигрю, — мрачно отозвался капитан. — Он ведь сейчас один, а мне нужны все семеро разом. Разойдитесь и выследите их.       Пираты один за другим исчезли в лесу. Капитан Крюк и Петтигрю остались наедине. Темный Лорд вздохнул. И может, оттого, что вечер был так тих и прекрасен, ему вдруг захотелось поведать верному боцману историю своей жизни. Он долго что-то рассказывал, но Петтигрю, который был от природы глуповат, ничего не понял. Вдруг слух его уловил слово «Драко». — Больше всех я хочу изловить их командира, Питера Пэна, — страстно говорил капитан. — Это ведь он отсек мне правую руку. Я очень долго дожидался, пока пожму его руку вот этим.       Он показал на свой железный коготь. — Я проткну его этим крюком! — А ты говорил, что это очень удобная вещь — крюк? — вставил Петтигрю. Но капитан продолжал: — Дело не в этом. Удобная, я и не отрицаю. Он понизил голос: — Все дело в том, что Драко бросил отрезанную руку крокодилу, который, к несчастью, оказался рядом. — Я заметил, что вы как-то странно боитесь крокодилов, — сказал Петтигрю. — Не крокодилов, — поправил его Крюк, — а крокодила. Он перешел на шепот: — Ему так пришлась по вкусу моя рука, что он теперь всюду меня подстерегает, таскаясь за мной по морям и по суше, и облизывается, предвкушая, как он меня съест. — Вроде бы это делает Вам честь, — сказал Петтигрю. — Плевал я на такую честь! — рявкнул Крюк. — Я должен уничтожить Пена, который дал этому гаду отведать моего мяса.       Крюк сидел на шляпке большущего гриба. Он заерзал на нем, еще ближе подвинулся к своему боцману. — Петтигрю, — сказал он еле слышнее — этот крокодил давно бы меня съел, но, к счастью, он умудрился проглотить часы, и теперь они тикают у него внутри и предупреждают меня о его приближении.       Он засмеялся, но смех его был мрачен. — Когда-нибудь, — сказал Петтигрю, — часы испортятся, и тогда он Вас изловит.       Крюк облизал пересохшие губы. — В том-то и дело. Этот страх и преследует меня постоянно.       Капитан Крюк стоял некоторое время погруженный в раздумья. Его бледное лицо исказила такая улыбка, что кровь от нее стыла в жилах. Петтигрю этого и ждал. — Поделись со мной Вашим планом, капитан. Что Вы намерен делать? — Возвратиться на корабль, — сказал капитан Крюк, цедя слова сквозь зубы. — Испечь жирный торт и покрыть его зеленой сахарной глазурью. Теперь рассуждай. Мы оставим торт на берегу, возле русалочьей лагуны, где они любят купаться. Они тут же слопают весь торт, потому что у них нет матери, которая объяснила бы им, как вредно наедаться жирным свежим тортом. И они все разом помрут.       Он разразился смехом. И смех его на этот раз был искренним и счастливым. Петтигрю слушал своего капитана с возрастающим восхищением. — Это самое мудрое пиратское убийство из всех, что я знаю.       От восторга он засмеялся шипящим голосом, таким мерзким и страшных, что во круге разлетелись все птицы и насекомые.       Они только вошли во вкус, громко обсуждая свою победу, но вдруг разом смолкли. Они что-то услыхали. Сначала это был такой тонюсенький звук, что опавший листик мог заглушить его своим шелестом. Но звук приближался и становился отчетливее. Тик-так, тик-так, тик-так.       Крюк застыл на месте с поднятой ногой. — Крокодил, — прошептал он, задыхаясь, и помчался прочь, и боцман Петтигрю за ним. Это и в самом деле был крокодил. Он не тронул индейцев, и они продолжали охотиться за остальными пиратами. Он неслышно пробирался по мягкому илу в поисках капитана. Мальчишки снова вышли из своего укрытия, но все опасности, которые готовила для них эта ночь, еще не были исчерпаны.             На поляну с криком ворвался Блейз, преследуемый стаей волков. Он повалился прямо в траву им под ноги. — Спасите меня, спасите — вопил он. — Что же нам предпринять? — недоумевали мальчишки.       И тогда кто-то из них спросил: — А как в этом случае поступил бы Драко? И все сразу догадались: — Он поглядел бы на них из-под коленок!       Они немедленно повернулись к волкам спиной, все разом наклонились и, глядя на волков между коленей, стали на них наступать.       Прошла всего минута, но минута эта была необыкновенно длинной. Волки не выдержали такого ужасающего зрелища. Они бросились наутек, поджав хвосты.       Блейз встал с земли, и глаза его были устремлены в темноту. Все подумали, что он все еще видит перед собой волков. Но это были вовсе не волки.Но еще отчетливей донесся до них пронзительный голос Динь-Динь. В злости она совсем перестала скрывать свои чувства. Она налетала на бедную Гермиона с разных сторон и больно ее щипала. — Эй, Динь, привет! — закричали несколько изумленные мальчишки. — Я видел удивительную штуку, — сообщил он окружающим его мальчишкам. — Это была большая белая птица. И она летела сюда. — Что за птица? — Понятия не имею. Но она такая большая и белая, она летит и все время стонет: «Бедная Гермиона». — Я помню, — заявил Малыш. — Есть такая порода птиц — Гермиона. Это летит птица Гермиона. Глядите, глядите!       Гермиона оказалась почти совсем у них над головой, и они отчетливо слышали, как она плачет.       И она крикнула им в ответ: — Драко велел, чтобы вы застрелили Гермиону!       У них не было причин задавать вопросы, когда Драко что-то им приказывал. — Скорей, — закричали они, — принесем луки и стрелы!       И кинулись каждый к своему дуплу. Все, кроме Рон а. У него лук и стрелы были с собой. Динь увидела это. Она уже потирала свои ручки и хихикала, предвкушая победу. — Быстрей, Рон! — закричала она. — Опереди их, и Драко останется очень тобой доволен.       Все мальчишки натянули тетиву и одновременно выстрелили. Гермиона упала в траву, и стрела была у нее в груди. — С дороги, Динь! — крикнул он.       Пролетая над его головой, Динь-Динь закричала: «Дурачок ты!» — и скрылась.       Никто ее не услышал, потому что все столпились вокруг Гермиона. Страшная тишина опустилась на лес. Если бы сердце Гермиона билось, они бы, наверно, услышали. Гарри заговорил первым. — Это никакая не птица, — сказал он испуганным голосом. — Это леди. — Как — леди? — задрожал от страха Лис. — Мы ее убили, — хрипло заметил Блейз. Они сорвали с себя шапки. — Все ясно, — сказал Тео. — Драко привел ее сюда для нас.       И он в отчаянии шмякнулся на землю. — Леди, которая наконец взяла бы на себя заботу о нас, — сказал один из Двойняшек. — А ты ее убил.       Им, конечно, было жаль Рона. Но еще жальче самих себя. Когда он приблизился к мальчишкам, они от него отвернулись. Рон был бледный, губы сжаты. В его лице появилось даже какое-то скрытое достоинство, которое раньше не замечалось. — Это я сделал беду, — произнес он. — Когда по ночам тетенька являлась ко мне во сне, я шептал: «Милая мамочка, милая мамочка». А когда она явилась на самом деле, я ее застрелил. И он медленно пошел прочь. — Куда же ты, не уходи! — закричали остальные. — Уйду, — сказал он. И голос его дрогнул. — Я ужас как боюсь Драко.       И в этот самый трагический момент они услышали знакомый звук, и душа у них немедленно ушла в пятки. Вдруг стало очень холодно и тоскливо — Драко! — воскликнули они. Они знали, что если становится холодно и тоскливо, значит их капитан где-то поблизости. — Прячьте ее, — зашептали они, и все стали стенкой возле Гермиона. Только Рон остался стоять в стороне.       Снова раздался громкий петушиный крик, и Драко оказался перед ними. — Здорово, ребята! — крикнул он, и они механически ответили на приветствие, а потом снова наступила тишина.       Он нахмурился. — Я же вернулся, — сказал он сердито, — почему я не слышу приветствий?       Они было открыли рты, чтобы крикнуть «ура», но звука не получилось. — Большие новости, ребята, — оживленно говорил Драко. — Я наконец добыл маму для вас всех.       Ему ответило все то же молчание, только было слышно, как Рон шлепнулся на колени. — Вы ее не видели? — спросил Драко, начиная беспокоиться. — Она летела сюда. — О господи, — сказал кто-то, а кто-то добавил: — Какой печальный день. Рон встал с колен. — Драко, — сказал он тихо. — Я тебе ее покажу.       Мальчишки все еще стояли вокруг Гермионы, загораживая ее. — Посторонитесь, Двойняшки, — сказал Рон. — Пусть Драко посмотрит.       Они все отошли в сторону. Драко поглядел на Гермиону некоторое время. Он не представлял себе, что же теперь делать. — Она умерла, — сказал он, чувствуя себя очень неуютно. — Может быть, ей страшно быть мертвой?       Ему вдруг захотелось отпрыгнуть подальше и бежать, бежать, пока совсем не потеряется из виду, и больше уже никогда не возвращаться. Они бы все с радостью побежали за ним. Но он не трогался с места. Он вытащил стрелу у нее из сердца и повернулся к своей команде: — Чья стрела? — Моя, Драко, — сказал Рон и опять бросился на колени. — Подлая, предательская рука, — сказал Драко и занес стрелу, чтобы поразить ею Рона. Рон не шелохнулся. Он подставил грудь под стрелу: — Давай, Драко.       Дважды Драко поднимал руку со стрелой, и дважды он ее опускал. — Это не я Драко, не я! Это Динь! Она сказала, что ты приказал убить птицу Гермиону!       Мы думали, это правда ты! Прости, Драко! — тогда уже все мальчишки встали на колени перед ним, сложив руки в мольбе и простили прощения, чуть ли не плача. Вдруг лицо Драко сделалось очень грозным и суровым, и они никогда еще не видели у него такого сурового выражения лица. Вдруг они услышали, как девушка пошевелилась. — Она жива, — сказал Драко. Гарри подхватил: — Леди Гермиона жива!       Драко встал возле нее на колени. Он обнаружил свою пуговицу. Вы помните тот желудь, который служил ему пуговицей? Она прикрепила его тогда к своей цепочке! — Глядите! — сказал он. — Стрела угодила прямо сюда. Это поцелуй, который я ей подарил. Он спас ей жизнь. — Я помню поцелуи, — тут же вмешался Гарри. — Дай-ка посмотреть. Точно, это и есть поцелуй.       Драко его не слушал. Он шепотом упрашивал Гермиону поскорее очнуться, чтобы он мог показать ей русалок. Но она не отвечала. Она была еще в глубоком обмороке. Над головами у них раздался тоненький вопль. — Слыхали? — заметил Тео. — Это Динь ревет, потому что Гермиона не умерла. — Послушай-ка, Динь-Динь! — закричал он. — Я больше с тобой не дружу. Убирайся отсюда навсегда!       Она слетела к нему на плечо и умоляла его смягчиться, но он стряхнул ее с плеча. Гермиона опять подняла руку, прося его о милосердии. — Ладно, — сказал он. — Не навсегда, а на неделю.       Вы думаете, Динь-Динь исполнилась благодарности к Гермиона за то, что она за нее заступилась? Да ничего подобного! Эти феи очень странные существа. Ей никогда еще так не хотелось ущипнуть Гермиона, как в этот момент.       Но что было делать с Гермиона, когда ее здоровье находилось в таком плачевном состоянии? — Давайте отнесем ее вниз, в наш дом, — предложил Тео. — Точно, — поддержал его Гарри. — С леди так и надо поступать. — Нет, нет, — сказал Драко. — Покажите руки! Не смейте к ней притрагиваться. С ней надо обращаться уважительно. — Я тоже так думаю, — сказал Гарри. — Но если ее оставить тут, она умрет, — сказал Рон. — Точно, умрет, — поддержал его Гарри. — Только выхода все равно нет. — Есть, — возразил Драко. — Мы построим для нее домик, прямо вокруг нее.       Все пришли в восторг. — Живо! — командовал Драко. — Тащите наверх все самое хорошее, что у нас там есть. Живо! Несите все, что найдете. — Первым делом сделайте стулья и каминную решетку, — скомандовал Драко. — Потом — стены и все остальное. — Точно, — сказал Гарри. — Дома всегда строят именно так. Я теперь вспоминаю.       Драко был весь в заботах. — Гарри, — сказал он, — живо за доктором. — Есть, сэр, — отозвался Гарри и поспешно удалился, почесывая при этом в затылке. Он знал, что Драко надо подчиняться без рассуждений. Он вернулся через минуту. На голове у него была какая-то шляпа. Вид у него был торжественный. — Входите, сэр, — приветствовал его Драко. — Вы — доктор?       В такие минуты разница между Драко и мальчишками всегда ощущалась очень разительно. Дело в том, что они сознавали, что понарошку — это понарошку, а для него что как будто, что на самом деле — не различалось. Иногда это доставляло им некоторые неудобства и неприятности. Например, когда им приходилось обедать только понарошку. Если они вдруг нарушали игру, они тут же получали оплеуху. Поэтому Гарри поспешно отозвался: — Да, мой друг. — Прошу вас, сэр. Эта дама очень больна. Они оба стояли рядом с Гермиона, но Гарри предпочел не заметить этого обстоятельства. — Ай-ай-ай! — покачал он головой. — Где же она? — Вон там, — сказал Драко. — Я поставлю ей стеклянную штучку под мышку.       И он наклонился над Гермионой и сделал вид, что ставит ей градусник. Воцарилось напряженное молчание, пока «доктор» доставал «градусник». — Ну как, доктор? — спросил Драко. — Так-так-так. Штучка ей очень помогла. — Я очень рад, — сказал Драко. — Я навещу ее еще раз — вечером. Напоите ее бульоном из чашечки с носиком.       Тем временем лес гудел от звуков топора и пилы, и скоро все необходимое для постройки хорошенького домика лежало возле Гермиона. — Знать бы теперь только, какие дома ей нравятся, — заметил один из Двойняшек. А второй закричал: — Драко, она ворочается во сне! — Она приоткрыла рот! — воскликнули оба разом. — До чего хорошо!       Домик был из бревен красного дерева, а крыша была покрыта мхом, затем они прорубили окно, а из больших желтых листьев смастерили занавески, внутри было тепло и уютно. Они так же сделали ей подушку из больших папоротников и одеяло — Нет трубы, — заявил Драко. — Необходима труба. — Труба необходима, — Драко поглядел на него и что-то сообразил.       Он подобрал с земли шляпу, выбил донышко и водрузил на крышу. Маленькому домику так понравилась такая труба, что, как бы говоря «спасибо», он тут же выпустил через нее клуб дыма. Ну, теперь, кажется, и на самом деле все готово. Оставалось только вежливо постучаться в дверь. — Постарайтесь выглядеть как можно лучше, — сказал Драко. — Первое впечатление — всегда самое важное.       Драко был рад, что никто не спросил его, что значит «первое впечатление». Они слишком были заняты тем, что старались выглядеть как можно лучше. Он тихонечко постучал в дверь. Мальчишки замерли. И все в лесу замерло. И была бы абсолютная тишина, если бы не Динь, которая сидела на ветке и открыто над ними издевалась.       Дверь открылась, и на пороге показалась Гермиона. Они как по команде сняли шапки. Гермиона смотрела на них удивленно. Но они так и думали, что она откроет дверь и посмотрит на них удивленно. — Где я? — спросила она.       Конечно, выскочка Гарри поспешил отозваться первым: — Леди Гермиона, мы построили для тебя домик. — Скажи скорей, что он тебе нравится, — попросил Блейз. — Милый, чудесный домик, — откликнулась Гермиона. И это были те самые слова, которые они надеялись от нее услышать. — А мы — твои дети! — закричали Двойняшки. И все мальчишки опустились на колени и стали ее просить: — Леди Гермиона, будь нашей мамой! — Да — сказала Гермиона и просияла. — Я бы очень хотела. Только я не знаю, справлюсь ли я. Я ведь еще только девочка. — Это неважно — сказал Драко, как будто он прекрасно разбирался в мамах. — Нам нужно, чтобы ты была как мама. И все. — По-моему, как раз я такая и есть, — сказала Гермиона. — Такая, такая, — закричали все, — мы сразу это поняли! — Хорошо, — сказала она. — Я постараюсь. А теперь — быстренько домой. Вы наверняка промочили ноги. Я сейчас же уложу вас в постель. А пока вы ложитесь, я успею досказать вам сказку про Золушку.       И они все спустились в свой подземный дом. Как уж они там помещались, я не знаю. Но в Неверленде как-то все по-другому измеряется, и в маленьком помещении может очень много поместиться.       Так начался первый из многих радостных вечеров, которые они провели с Гермиона. Постепенно они все уснули, и Гермиона подоткнула им одеяла. Сама она в эту ночь спала в своем маленьком домике. А Драко стоял на часах с саблей наголо, потому что издали доносились голоса пиратов, и было слышно, как в лесу рыщут волки. Маленький домик выглядел так мило. Из-за занавесок пробивался свет ночника. Тоненький дымок струился из трубы. Все было спокойно, потому что Драко его охранял. Через некоторое время и он заснул, и несколько фей наткнулись на него, возвращаясь домой с бала. Они наверняка отомстили бы любому из мальчишек, который заснул бы на их пути ночью, но на Драко они не сердились. Они только пощекотали у него в носу травинкой и полетели дальше.