Питер Пэн и Гермиона

      И завершим рассказом про русалочью лагуну.             Если вы чуть прикроете глаза, и при этом вам повезет, тогда вы увидите большое пространство, заполненное водой серого и голубоватого оттенка. Теперь, если вы зажмуритесь, эта вода примет очертания и засветится разными красками. Если вы зажмуритесь еще сильней, то она заполыхает красным огнем. Вот как раз в ту самую секунду, прежде чем ей заполыхать, вы увидите Русалочью лагуну. Только таким способом ее можно разглядеть с материка.       Если бы у вас на разглядывание было хотя бы две секунды, вы разглядели бы пену прибоя и услыхали бы, как поют русалки. Мальчишки любили купаться в этой лагуне и играть в воде в русалочьи игры. Сами русалки не очень-то дружили с ними. Гермиона все удивлялась и сожалела, что за все время пребывания на острове ей так и не удалось услышать от русалок ни одного путного слова. Когда она тихонечко пробиралась по берегу, она еще могла их рассмотреть. Они собирались целыми дюжинами, особенно на Маронской скале. (Вы знаете, кто такие мароны? Это провинившиеся матросы, которых высаживают на необитаемых островах.)       Так вот, русалки подолгу сидели на этой скале, лениво расчесывая свои длинные волосы, что, кстати сказать, очень раздражало Гермиону. Ей иногда даже удавалось подплыть к ним «на цыпочках». Но только они ее замечали, как все разом кидались в воду и так били по воде хвостами, что брызги окатывали Гермиону с ног до головы. И было похоже, что они делают это нарочно. К мальчишкам они относились совершенно так же. Ко всем, кроме Драко, разумеется. Он болтал с ними на Маронской скале часами или усаживался им прямо на хвосты. Он подарил Гермионе одну из их гребенок. Больше всего русалок бывает в Лагуне, когда нарождается новый месяц. Они собираются там и издают странные, жалобные звуки. Но в эти часы лагуна небезопасна для людей. Гермиона вообще ни разу не видела лагуну при луне. Не потому, что боялась, — Драко защитил бы ее от всякой опасности, а потому, что твердо придерживалась режима. Она считала, что все обязаны в семь часов быть уже в постелях. Хотя сама в последнее время редко нарушала этот запрет.       Но в солнечные дни они бывали в лагуне довольно часто. Она любила уложить своих мальчишек на скале поспать полчасочка после обеда. Она считала, что так они хорошо отдохнут. Причем отдых всегда был настоящим, независимо от того, был ли обед тоже настоящим или какбудтошним. Они лежали на скале, их загорелые тела блестели в лучах солнца, а она сидела рядом с очень значительным видом.       В тот день они все были на Маронской скале. Скала была размером почти что с их общую кровать. Но они уже приспособились занимать совсем мало места. Мальчишки дремали, а может, делали вид, что дремлют, и просто лежали с закрытыми глазами, по временам награждая друг друга щипками, когда Гермиона на них не глядела. Гермиона сидела рядышком и шила. Пока она шила, что-то случилось с лагуной. Море пробрала мелкая дрожь, солнышко скрылось, по воде прокрались тревожные тени, и вода сразу остыла. Стало темно, и Гермиона уже не могла вдеть нитку в иголку. Она огляделась и увидела, что всегда такая веселая лагуна стала устрашающей. Это не ночь пришла — это явилось что-то другое, еще более страшное. Даже и не явилось пока, а только этой темнотой и дрожью предупреждает, что скоро явится. Но что это такое?       Гермиона враз вспомнила все страшные истории, которые она слышала про Маронскую скалу, как злые капитаны высаживали на ней матросов и как они погибали на ней во время прилива. Потому что во время прилива скала оказывалась под водой. Конечно, ей бы лучше разбудить мальчишек. И не только потому, что надвигалось что-то грозное и незнакомое. Спать на остывшей скале просто неполезно. Но Гермиона была неопытной матерью. Ей казалось, что раз взяли за правило спать полчаса после обеда, — значит, надо этого правила строго придерживаться.       Она не разбудила мальчишек даже и тогда, когда услыхала глухой плеск весел, хотя душа у нее уходила в пятки. Она стояла возле своих детей и охраняла их сон. К счастью, один из них обладал способностью унюхать опасность даже во сне. Драко вскочил, и сна у него как не бывало. Он тут же разбудил остальных. Он стоял неподвижно, прижав ладонь к уху. — Пираты! — крикнул он.       Все подвинулись к нему поближе. Странная улыбка заиграла у него на губах. Гермиона увидела ее и вздрогнула. Когда эта улыбка бывала на его лице, никто не смел обращаться к нему ни с каким вопросом. Все, что они могли сделать, — это молча дожидаться его команды. И она раздалась: — Ныряй!       В воздухе замелькали ноги, и через мгновение лагуна выглядела совершенно пустынной. Скала одиноко высилась среди грозной воды, как будто ее самое обрекли на гибель. К скале подплыла лодка. Это был пиратский ялик. В ялике плыли трое — пираты Петтигрю и Кэрроу и с ними не больше, не меньше, как Тигровая Лилия. Руки и ноги ее были связаны. У нее не было сомнений в том, какая ее ожидает участь. Но лицо Тигровой Лилии было невозмутимо. Она была дочерью вождя и собиралась принять смерть с достоинством.       Пираты поймали ее в тот момент, когда она взбиралась на их судно с ножом в зубах. На судне не несли сторожевой вахты, потому что капитан Крюк считал, что одно только его имя рождает ветер на море, который и охраняет их судно надежнее всякой охраны. Во мраке, который они нагнали на лагуну своим появлением, пираты не разглядели скалы и врезались в нее со всего маху. — Держи по ветру, салага! — послышался голос Петтигрю. — Вот скала. Давай свалим здесь эту краснокожую, и пусть тонет.       Одной минуты им хватило, чтобы перекинуть девушку из лодки на скалу. Она была слишком горда, чтобы оказывать им сопротивление. По другую сторону скалы две головы покачивались на волнах. Это были Драко и Гермиона. Гермиона плакала, потому что в первый раз в жизни столкнулась с трагедией. Драко видел много трагедий, но он их все позабыл. Он не столько жалел Тигровую Лилию, сколько его возмущала несправедливость — двое против одного. Проще всего было, конечно, дождаться, пока пираты скроются из виду. Но Драко никогда не выбирал легких путей.       На свете почти что не бывало такого, чего бы он не смог сделать. И вот он решил заговорить голосом Крюка. — Эй вы там, салаги! — окликнул он пиратов. Голос был неотличим от оригинала. — Капитан, — сказали пираты, глядя друг на друга в полном изумлении. — Он, наверное, плывет сюда, — сказал Кэрроу, вглядываясь в темноту. — Мы высаживаем краснокожую на скале! — крикнул Петтигрю в ответ. — Отпустите ее! — донесся до них потрясший их ответ. — Отпустить? — Перережьте веревки и отпустите! — Но капитан… — Живо, — кричал Драко, — не то отведаете моего крюка! — Чудно, — сказал Петтигрю. — Лучше выполняй приказ, — занервничал Кэрроу. — Есть, сэр! — крикнул Петтигрю в темноту и перерезал веревки.       Тигровая Лилия мгновенно, как угорь, скользнула в воду.       Гермиона, конечно, пришла в восторг от сообразительности Драко. Но она не сомневалась, что он сам придет от себя в восторг и закукарекает и выдаст себя пиратам. Поэтому она быстро закрыла ему рот рукой. Но в этот момент раздался крик: «Стоп, там, на ялике!» Это был голос самого капитана Крюка. Гермиона сразу поняла: Крюк тоже находится в водах лагуны. Он плыл по направлению к скале. И поскольку пираты засветили фонарь, капитан быстро достиг ялика.       При свете фонаря Гермиона видела, как железный коготь зацепился за борт, видела искаженное злобой лицо главаря пиратов. Он поднимался на борт, и вода стекала ручьями с его одежды. Гермиона хотелось немедленно уплыть прочь, но с Дракоом ничего нельзя поделать. Ему нравилось играть со смертью. К тому же его распирала гордость. «Разве я не молодец? Ах, какой я молодец!» — шептал он.       Пиратам не терпелось узнать, что заставило их капитана броситься в воду и приплыть к ним на скалу, но он сидел на скамейке ялика, опершись на свой крюк, и меланхолично молчал. — Что случилось, капитан? — спросили они его робко, но он только испустил глубокий вздох. — Он вздыхает, — сказал Петтигрю. — И опять вздыхает, — добавил Кэрроу. И снова вздох. — Что происходит, капитан? Наконец он им ответил. — Веселенькие игры происходят! — закричал он. — Мальчишки нашли себе маму. Хоть Гермиона и было до ужаса страшно, но она все равно исполнилась гордости. — Какие печальные вести! — воскликнул Кэрроу. — Что такое «мама»? — полюбопытствовал невежественный Петтигрю. — Он не знает! — не удержалась Гермиона и тут же подумала, что если бы встречались на свете ручные пираты, то она приручила бы Петтигрю. Драко тут же заставил нырнуть ее под воду. Крюк вскочил и стал пристально глядеть на воду. — Что это было? — Я ничего не слыхал, — сказал Кэрроу и поднял фонарь, чтобы посветить на волны. Пираты стали всматриваться и увидели нечто странное. Это плыло по волнам гнездо, в котором неподвижно сидела, высиживая птенцов, птица Нет. — Гляди, — сказал Крюк, как бы в ответ на вопрос Петтигрю. — Вот это и есть «мама».       Смотри и запоминай. Гнездо свалилось в воду, но мать никогда не предаст своих детенышей, даже если они еще не вылупились из яйца.       Что-то дрогнуло в его голосе, точно он вспомнил свое детство, но он тут же отогнал всякие воспоминания, взмахнув своим когтем.       Петтигрю, на которого птица произвела сильное впечатление, в удивлении глядел на проплывающее гнездо. Но подозрительный Кэрроу заметил: — Если она мама, то, может, она болтается тут, чтобы помочь Драко. — И я того же опасаюсь, — сказал Крюк. — Капитан, — сказал Петтигрю, — а не могли бы мы выкрасть у мальчишек их маму и сделать ее своей? — Богатая мысль, — сказал Крюк и тут же начал набрасывать план операции: — Мы утащим их всех вместе. Мальчишек отправим на дно, а Гермиона будет нашей мамой. Снова Гермиона забыла об осторожности. — Да никогда! — закричала она. — Что это?       Но они опять ничего не смогли разглядеть. И подумали, что, может, это на берегу прошелестел опавший лист. — Так вы согласны, мои разбойнички? — спросил Крюк. — Вот моя рука, — сказали оба торжественными голосами. — А вот — мой крюк! Клянитесь!       И они поклялись. Ялик все еще находился возле скалы, и Крюк неожиданно вспомнил про Тигровую Лилию. — Где краснокожая? — спросил он резко. — Все в порядке, капитан, — отозвался Петтигрю. — Мы ее отпустили. — Отпустили?! — заорал Крюк. — Ты сам приказал, — сказал Петтигрю. — Ты крикнул нам из темноты, — подтвердил Кэрроу. — Сера и ад! — завопил Капитан. — Что это еще за надувательство?       Его лицо почернело от злости, но он увидел, что они в самом деле верят в то, что говорят. И он испугался. — Ребята, — сказал он, слегка поеживаясь, — я такого приказа не давал. — Странно, — сказал Петтигрю.       И они все заерзали на лавках. — Дух, который царит в эту ночь над лагуной! — закричал Крюк, но в голосе его была дрожь. — Слышишь ли ты меня?       Тут бы Драко резонно было бы помолчать. Но он, конечно, не смолчал. Он тут же отозвался голосом самого Крюка: — Печенки-селезенки, черти и дьяволы, я тебя слышу!       Надо сказать, что в этот отчаянный миг Крюк даже не дрогнул, а Петтигрю и Кэрроу в ужасе прижались друг к другу. — Говори, кто ты такой? — Я — Джеймс Крюк, — ответил голос. — Капитан «Веселого Роджера». — Что ты врешь! — закричал Крюк хриплым голосом. — Сера и ад, — возразил ему голос. — Повтори только, что ты сказал, и я всажу в тебя якорь!       Но Крюк уже знал, кого подозревать в этой игре, и поэтому, ничего не боясь, старался искусно расставить ловушки. — Если ты — капитан Крюк, то скажи мне, кто же тогда я? — Треска, — ответил голос. — Всего-навсего треска.       Крюк заметил, что его парни сразу от него отпрянули. — Мы что, всю жизнь ходим у трески под началом? — пробормотали они.       Крюк не ответил им ничего, хоть его и задело такое их поведение. Он продолжал расставлять силки. — Крюк! — закричал он. — Есть у тебя еще и другой голос? — Есть, — отвечал Драко все еще голосом самого Крюка. — А зовут ли тебя как-нибудь по-другому? — Так точно. — Ты — овощ? — Нет. — Камень? — Нет. — Мужчина? — Нет! — ответ прозвучал с некоторым оттенком презрения. — Мальчик? — Да! — Обыкновенный мальчик? — Нет. — Волшебный мальчик?       Гермиона вся съежилась от ужаса, потому что он сказал: «Да». Крюк продолжал свою коварную игру: — Ты сейчас в Англии? — Нет. — Ты близко? — Да. — Кто же это может быть? — спросил Крюк с притворным изумлением. — Не можешь отгадать? Сдаешься? — в восторге завопил Драко. — Сдаюсь, — жалобным голосом сказал Крюк. — Я — Питер Пэн!       В две секунды Крюк сбросил с себя личину. — Быстро в воду! — скомандовал он. — Кэрроу, ты остаешься в лодке. Петтигрю, схватить его живым или мертвым!       Сам Крюк тут же сиганул в воду, но в тот же самый миг раздался торжествующий голос Драко: — Мальчишки, готовьтесь! На пиратов! Схватка была жестокой и молниеносной.       Первым продемонстрировал свою отвагу Блейз. Он накинулся на Кэрроу и вырвал из его рук тесак. Кэрроу зашатался и перевалился через борт в воду. Ялик уплыл. Ребята храбро сражались с пиратами в воде возле скалы. Только к страшному капитану Крюку никто не решался подплыть, потому что он очертил своим крюком круг вокруг себя, и никто не осмеливался пересечь этот круг.       Только один человек не боялся. Это был Драко. Он и подплыл бы к главарю пиратской шайки. Но не успел. Он увидел, что Крюк подобрался к скале, чтобы вылезти на нее и перевести дух. Драко стал взбираться на скалу с противоположной стороны. Скала была мокрая и скользкая. И оба вынуждены были почти что ползти по ней. Они ощупывали выступы на скале, чтобы за них зацепиться, и вдруг в темноте вместо выступов на камне схватили друг друга за руки. Они разом подняли головы и встретились лицом к лицу.       Кто угодно мог бы растеряться в таких обстоятельствах и даже немножечко струсить. И никто бы не осудил его. Ведь Крюка, говорят, боялся такой известный бандит, как Морской Петух. Но Драко не струсил. Он быстро выхватил нож у Крюка из-за пазухи и уже приготовился вонзить его во врага по самую рукоятку, как заметил, что он стоит несколькими уступами выше на скале, чем Крюк. Битва не была бы честной, потому что у Драко было это преимущество. И он подал руку пирату, чтобы помочь ему встать повыше. И тут Крюк укусил его в руку. Не боль от укуса, а несправедливость совершенно обезоружила Драко.       Он стоял и смотрел на Крюка, не в силах поднять руку, в которой был нож. Каждый ребенок реагирует так же, когда он впервые в жизни встречается с несправедливостью. И никто никогда не в состоянии потом эту первую несправедливость забыть. Никто, кроме Драко. В этом и состояла разница между ним и всеми остальными людьми. Поэтому сейчас, когда он столкнулся с несправедливостью, для него это было все равно, что в первый раз. Потому-то он мог только глядеть на Крюка, оскорбленный и беспомощный. И Крюк дважды всадил в него свой железный коготь.       Через несколько минут после этого мальчишки заметили Крюка плывущим в сторону корабля, лицо его было бледно и искажено страхом, а невдалеке раздавалось размеренное тиканье: его преследовал крокодил.       Мальчишки сумели в темноте разыскать ялик. Покричав Драко и Гермиона и не получив ответа, они решили, что те либо плывут, либо летят к берегу, и, забравшись на ялик, поплыли домой. Они так верили в Драко, что им и в голову не пришло, что он может нуждаться в помощи. Они весело гребли и посмеивались над тем, что сегодня поздно лягут спать, и в этом будут виноваты не они, а сама мама Гермиона.       А в это время Драко втаскивал на скалу потерявшую сознание девочку. Он сам был почти что в обмороке. Но угасающее сознание подсказывало ему, что скала все равно скоро уйдет под воду и все усилия напрасны.       Гермиона очнулась. Она не понимала, что происходит. — Мы на скале, Гермиона, — грустно сказал Драко. — Но она становится все меньше и меньше. Гермиона все еще не осознавала опасности. — Нам надо скорее на берег, — заметила она и слабо улыбнулась. — Ты сможешь без меня добраться до берега вплавь?       Гермиона покачала головой. Она слишком устала. Драко застонал. — Что случилось? — спросила она, сразу встревожившись. — Я не могу помочь тебе, Гермиона. Крюк меня ранил. Я не могу ни плыть, ни лететь. — Так, значит, мы утонем?       Вода прибывала. Они сидели рядом, закрыв глаза, чтобы не видеть этого ужасного зрелища. Вдруг что-то коснулось их ноги. Это был Ялик, который они потеряли в темноте. Тогда Драко понял, что нужно действовать. Он быстро усадил Гермиону в лодку. Она хотела кинутся к Драко, обняла его. Она не хотела его оставлять. Но, крикнув: «Прощай, Гермиона!», силой оттолкнул ее в сторону от острова.Через несколько минут она исчезла из виду.       Скала выдавалась над морем совсем чуть-чуть. Бледные лучи прошлись на цыпочках по воде. Вскоре послышались звуки, самые мелодичные и самые печальные в мире: это русалки взывали к луне.       Драко не был похож на других мальчишек. Но даже и ему стало страшно. По телу пробежала дрожь, как бывает, пробегает она по поверхности воды. Но в следующий миг он уже стоял выпрямившись на скале, он улыбался, а где-то внутри него бил маленький барабанчик. Он выстукивал такие слова: «Что ж, умереть — это ведь тоже большое и интересное приключение».