Мир, сотканный из пепла

Один миг может изменить то, что не менялось столетиями.

       Клятый Кингсли снова навалил на Гермиону тонну бумажной работы. Стопка листов была настолько высокой, что перекрывала ей лицо, когда та несла летописи про мракоборцев и остальную поствоенную чушь.        Личного кабинета у кудрявой не было, она делила небольшую комнатку с чистокровной волшебницей по имени Энибет Роули. Соседка по кабинету никогда не была слишком разговорчива с ней, поэтому Грейнджер, не обращая внимания на эгоистичную Роули, кинула стопку бумаг на стол и плюхнулась в мягкое кресло, купленное в маггловском магазине.        Девушка накрутила волосы на карандаш, тем самым закрепив их. Взгляд Гермионы метнулся на Энибет. Эта особа не была шибко умной. В Министерстве на высокой должности работает её отец, наверное, поэтому эту девицу и взяли. Как же это бесило амбициозную Грейнджер. Ей просто не хотелось верить, что кто-то, даже не стараясь, смог сюда попасть, ведь она сама с самого раннего возраста училась ради этого.        Опустив раздражённый взгляд на стол из тёмного дуба, Гермиона заметила письмо из Хогвартса, которое заставило молодую девушку окунуться в воспоминания.        Тогда она ещё не знала всю сложность волшебного мира. Её детское лицо всё ещё имело пухлые щёчки, а глаза казались стеклянными и испуганными, но сейчас такого нет.       Гермиона победила свой страх ещё в 1998 в битве за Хогвартс. На круглом лице была россыпь веснушек, за которые её так обожал Рон Уизли. На губах в любых ситуациях оставалась улыбка, а в голове хаос. Единственное, что не изменилось с тех времён — волосы. Они всегда были непослушными: каждый, кто их видел, так и норовил дать ненужный совет по уходу — это раздражало как маленькую Герми, так и взрослую.       Открыв письмо, девушка удивилась, ведь адресовано оно было ей. Снова взглянув на жующую Друбблз Энибет, Гермиона скривилась. Её рот издавал противный чавкающий звук, от которого хотелось наложить на коллегу Силенцио, но, жаль, не было времени, да и ещё одну встречу с Кингсли она точно не переживёт.       Глаза кудрявой пробежались по буквам и тут же едва не полезли на лоб. Встреча выпускников? У Грейнджер дел непочатый край, а тут ещё и это. Руководство очень «обрадуется» такому приглашению из Хогвартса.       Девушка поправила очки, которые вечно спадали с переносицы. Их Гермиона носит уже больше десяти лет, но всё никак не может подобрать правильную оправу. — Грейнджер, ты там призрака увидела? — нарушая личное пространство, спросила соседка. Любопытство когда нибудь её убьёт. — Занимайся своими делами, Роули.

«Завтра, второго ноября, в семнадцать ноль-ноль. Ресторан «Dolce vendetta d'amore».

      Быстро собрав бумаги со стола, Грейнджер на всей скорости побежала к выходу из Министерства, решив, что сделает всю работу уже дома в обнимку с Живоглотом.       Гермиона села в свою ретро-машину белого цвета с синей крышей. Эту, как её называл Рон, «колымагу» ей подарил отец на восемнадцатилетие.       Они с матерью собирали на неё почти что с самого рождения кудрявого дитя, а, когда собрали, захотелось чего-то более нового и дешёвого. Машина 1953 года была уже и не так нужна, но мать уговорила подарить её дочери, зная любовь девушки к раритетным вещам.       Едучи в машине, музыка из старого радио ласкала слух Гермионы. Дорога до дома всегда казалась ей вечной, поэтому она с головой окунулась в воспоминания о жизни в Хогвартсе.       Гермиона закончила Хогвартс с отличием ровно десять лет назад, что она могла помнить? Подруг у неё особо там не было — только Джинни Уизли, ну, может быть, ещё Полумна Лавгуд, но та под явным вопросом. Парней тоже: интрижка с Виктором Крамом и поцелуй с Кармаком Макглаггеном. Отношения с Роном долго не продержались, только лишь подпортили дружбу. Рон — чудесный друг, но не парень, точно не он. Особых врагов, кроме Волан-де-морта, тоже не было: несколько стычек с Крэббом и Гойлом и сломанный нос Малфоя — это всё, что приходило ей на ум.       Везде Гермиону ждали не как великую маглорождённую волшебницу, которая уничтожила крестраж и сражалась на войне до последнего вздоха — нет. Бывшую гриффиндорку хотели видеть лишь как одну из Золотого трио, её считали недостаточно знаменитой, как, например, Гарри, или же недостаточно весёлой, как Рон. Она всегда «просто умная», вот и всё. Эти двое были созданы для публичной жизни, это у Поттера и Уизли в крови. Грейнджер не любила всё, что связано со статьями о ней и съёмками, это лишь дико раздражало.       У девушки небольшая квартира в центре маггловского Лондона, которую та купила за честно заработанные деньги в Министерстве. Квартира-студия выглядела как из фильмов, которые Герми любит смотреть на выходных за бокалом вина с Джинни Уизли.       В спальне повсюду книжные полки и растения. Картины, которые Гермиона рисует, придавали обители уюта, как и раритетные светильники, что ей подарила мама на двадцатый день рождения. На потолке висела гирлянда из светящихся осенних листьев, а окна завешены украшениями к Хэллоуину, который совсем недавно прошёл.       Гермиона зашла внутрь и сразу обратила внимание на пустую миску Живоглота. — Ненасытное животное… — положив стопку бумаг на стол, прошептала она.       Рыжий кот с прямой мордой что-то мяукнул, а Грейнджер потянулась погладить любимое животное. Коты — это единственная слабость, которую она не могла побороть. Ради своего пушистого девушка была готова рвать и метать. Только с Живоглотом у них была искренняя любовь и взаимопонимание. — Я знаю, что ты голодный, Живоглот, — девушка подхватила увесистого кота на руки и пошла наполнять миску. — Надеюсь, ты простишь моё отсутствие за порцию корма побольше.       Как только Гермиона отпустила кота, он своей довольной мордой прижался к любимому корму, тихонько чавкая.       Сама Грейнджер тоже была безумно голодна, поэтому, не переодеваясь из белого свитера под горло и тёплых коричневых брюк, побежала в булочную под домом.       В булочной её встретила милая темнокожая женщина, которая работала там почти пятнадцать лет. Маргарет воспринимает Гермиону как дочь, поэтому встречает с приветливыми нежными объятиями каждый раз. И этот не оказался исключением. — И снова ты, дорогая, как я рада тебя видеть! Тебя давно не было, решила готовить сама? — передвигаясь к своему месту за кассой, спрашивала полненькая пожилая женщина. — Нет, Маргарет, я просто ходила в другое кафе, нельзя же постоянно есть булочки, — с улыбкой на лице отвечала кудрявая. — Но, скажу по секрету, у тебя всё равно вкуснее. — Кто бы сомневался, Сью, — это прозвище она дала ей, когда впервые увидела Гермиону с распущенными волосами. Это всегда забавляет девушку и заставляет улыбаться ещё сильнее. — У старухи Маргарет всегда будут вкуснейшие булочки! Представляешь, эти иностранцы совершенно не умеют их готовить, какой срам!              Маргарет всегда любила посплетничать за чашечкой кофе. Женщина каждый раз рассказывала странные слухи о клиентах, а Гермиона с заинтересованным выражением лица слушала, но не в этот раз. — Можно мне два круассана с кремом? И я пойду, очень много работы на сегодня. — Обещаешь завтра зайти и побеседовать со старушкой? — Обещаю, Маргарет, — с этими словами Гермиона забрала свои круассаны и отправилась домой.       Стоило зайти в квартиру, ошеломление накрыло Гермиону, ведь все листы, которые прежде ровно лежали на столе, были рассыпаны. Окно открыто настежь, и в воздухе чувствовался запах магии. Живоглот с виноватым видом подошел к взволнованной Грейнджер и потёрся о её ноги, но волшебнице уже было плевать.       Гермиона принялась искать среди бумаг пропажу: она предполагала, что это было среди них. Это оказалось не так — пересчитав всё, число документов, которое выдали на работе, совершенно не изменилось. В её квартире не было чего-то слишком нужного магу, подобное находилось в Министерстве под строгой охраной.              Девушка нервно подошла к окну и осмотрела его. Видимых следов вскрытия точно не было — всё-таки Алохомора. Ярость внутри хрупкой на вид девушки стала возрастать. Это сделал опытный волшебник, ведь на окне точно было контрзаклятие.              Решив отложить это на потом, она переоделась в свою старую футболку, которая на пять размеров была велика ей. На вещи красовалась надпись: «Not a fan», и это был её любимый предмет одежды во всём гардеробе. Синяя ткань прикрывала ягодицы и была как объёмное платье размера мини.       Эту «страшную», по словам мамы, вещицу Гермиона случайно захватила из папиного гардероба при переезде целых четыре года назад. Футболка всегда помогала Герми расслабиться, как и кофе с молоком и тремя ложками сахара.       Гостиная-кухня Грейнджер была больше похожа на картинную галерею и библиотеку. Вместо множества ненужной посуды на полках стояли книги и фотографии с друзьями. На стенах висели картины собственного производства: пейзажи, реализм, натюрморты. Посреди комнаты был кожаный коричневый диван, а перед ним стоял стол из тёмного дерева с большим телевизором.       Сев на мягкую софу, девушка включила мультфильм, который очень хорошо зашёл под круассаны.       Два часа пролетели незаметно, они с Живоглотом заснули в обнимку на этом же диване.        Гермиона проснулась около часа дня от боли в шее. Спать она очень любила, именно этим в выходные девушка обычно и занималась, но не в этот день. Сегодня кудрявая должна выглядеть на все тысячу процентов, а для этого нужна Джинни.        Отослав рыжей подруге патронуса, Гермиона побежала умываться и надевать пижамные штаны в клетку.              Джинни была в квартире уже через десять минут. Прибыла подруга сразу с завтраком — это была её любимая яблочная шарлотка, которую делала тётушка Молли. Девушки поглощали еду, как вдруг рыжеволосая откинула вилку и с любопытством посмотрела на Гермиону. — Ты ведь меня не для обеда позвала, так? — с вопросительным выражением лица спросила она. — У нас встреча выпускников, мне нужно выглядеть как… Мерлин, — осознание пришло не сразу, — тебе Гарри не рассказал? — Конечно, рассказал, куда он денется, ты меня видела? Женщина сказала, мужчина делает, — она поправила прямые волосы и ещё раз взглянула на Гермиону, которая к тому времени уже погрузилась в свои мысли. — Я шучу, Гермиона, не говори, что у тебя с юмором всё настолько плохо! — Я не об этом думаю, — девушка спохватилась искать то, что явно не собиралась. Пазлы в голове постепенно сложились в один. — Чёртово письмо! — выругалась во весь голос она. — Что случилось, Гермиона? — Джинни забеспокоилась, и это было слышно, ведь голос стал более тихим, и шутки перестали литься из уст младшей Уизли. — Какое ещё письмо? О чём ты вообще?       Герми выпрямила спину и медленно повернулась к подруге, ожидающей ответов на свои вопросы. Каждая фибра души кудрявой хотела нагрубить, сказать что-то колкое или вовсе выпустить какое-нибудь плохое заклинание, но она привыкла к своим вспышкам агрессии и удачно с ними справлялась. — В мою квартиру вчера кто-то проник, я думала, что это ради документов, которые мне выдал Кингсли, — зубы Гермионы сжались до скрежета, она совсем не хотела срываться на кого-то сегодня. — Я ошиблась. Украли письмо, а точнее, приглашение, — Грейнджер с самого детства не умела проигрывать или ошибаться. Может быть, это из-за синдрома отличницы, который ей навязало общество, или просто из-за попыток доказать что-то себе. Сейчас это было неважно. — Так и что? Ну украли и украли! Мерлина ради, делаешь тут трагедию! — Джинни взъерошила Гермионе волосы и рассмеялась, но Грейнджер было вовсе не до смеха. — Сегодня что-то произойдёт, Джинни. Кому-то другому понадобилась моя личность для входа, а что это означает? — То, что ты себя накручиваешь. Неужели маразм так рано приходит? — Это означает то, что мы в большой опасности, бестолковая. — Я? Нет, ты же будешь со мной, ты у нас умная, да и драться умеешь. Чего мне бояться то? Не зря же ты входишь в Орден. — Значит, я буду драться, а что ты собираешься делать в это время? — Развлекаться, Герми, ты же знаешь такое слово? Пить, танцевать под Авадой и флиртовать с каким нибудь красавчиком. Ну, в крайнем случае, выносить Гарри мозг.       Гермиона похлопала подруге в ладоши, а та заулыбалась во все тридцать два. Бестолковая. — Какая там тема вашей вечеринки? — спросила рыжая, открывая шкаф Гермионы. — Сейчас же загляну в украденное приглашение и отвечу, Джинн! — съязвила та. — О, Мерлин! — Джинни вскрикнула, а Грейнджер выпустила из рук очки, которые протирала, сидя на кровати. — Что случилось? — Ты не потеряла чувство юмора! Мои поздравления, подруга, я так за тебя рада! — Мерлин, знаешь, чего я больше всего иногда хочу? — после вопросительного кивка Джинни Герми продолжила. — Кинуть в твою рыжую бестолковую голову Аваду. — Бинго! Две шутки за полчаса! Растёшь, Грейнджер, — в рыжеволосую полетела подушка, но та сумела увернуться благодаря опыту игры в квиддич. — Итак, учись, тема вечеринки не важна, если ты выглядишь как сука.       В этом вся Джинни. Её настроение менялось каждую секунду, это Гермионе в подруге и нравилось. Джинни умела пошутить так, чтобы с этой шутки смеялись даже спустя года. ТЕще у рыжей очень хорошо получалось вытаскивать Гермиону из омута тьмы, в который та иногда окуналась с головой. Психолог это называл последствием одной из травм, но у неё их настолько много, что напугать уже не получится.       Джинни больно ущипнула Гермиону за руку, на что та лишь клацнула зубами. Снова надев неудобные очки, Гермиона взглянула на подругу. Уизли тыкала ей прямо в глаза бордовым мини-платьем с вырезом «петля». — Я могу его сегодня надеть? Умоляю, Герми! — было видно, что сейчас Джинни готова стать перед ней на колени. — Только постарайся не порвать его, а то простым заклинанием я с тобой не обойдусь, — показав жест большим пальцем по горлу, Гермиона взглянула в радостные глаза подруги — эта картина заставила кудрявую улыбнуться. — Обязательно, обещаю! — Джинни кинула платье на кровать и продолжила рыться.       Ещё через пять минут в Гермиону прилетело чёрное платье. Велюр, длина миди, вырез треугольный, доходящий почти до пупка, длинные рукава, подчёркивающие худые руки. — Я думаю, что нам нужны украшения, — Джинни достала шкатулку из шкафа. — Кстати, откуда у нашей монашки такие наряды? — Возможно, у меня ещё есть шансы на спасение из храма, — Гермиона подмигнула. — На шкатулке Коллопортус, простой взлом не поможет. — Но Коллопортус же только для закрытия дверей, нет? — Да, но также оно работает и для запечатывания не слишком замудрённых замков, — Гермиона достала из кармана штанов палочку, прошептала короткий пароль. — Эта шкатулка хранит в себе семейную реликвию, я наложила на неё много заклинаний.       Грейнджер поставила коробочку перед собой, Джинни подошла поближе. На девушек смотрело ожерелье, сделанное из ярких камней розовых оттенков. Насколько Гермиона помнила, это колье практически ничего не стоит, но родители всегда держали его за закрытыми для маленькой девочки дверьми. Получила она его совершенно случайно, когда мама и папа приезжали на Рождество из Австралии в Лондон. Как-то так получилось, что, уезжая, они совсем забыли про него. — И эту красотищу, говоришь, нельзя даже в руки брать? — тактично спрашивала Джинни, поглядывая на украшение. — Да, — Гермиона открыла второй отдел шкатулки, чтобы, наконец, что-то выбрать. — Всё, что касается семейных реликвий — не моя забота. Пусть родители сами решают, что с ним делать. — Тоже верно.       Прошло больше двух часов с тех пор, как девушки начали собираться. Джинни оставила длинные рыжие волосы распущенными, сделала тёмный макияж и надела серьги из шкатулки Гермионы. Грейнджер тоже не прогадала с выбором — серебряные серьги-кольца выделялись среди кудрявых волос шоколадного цвета, которые Гермиона тоже решила оставить распущенными, кольцо с небольшим камнем «Сваровски» украшало безымянный палец левой руки. Лёгкий макияж подчеркнул пухлые губы и карие глаза. Обувь была выбрана быстро и легко: обычные чёрные балетки на небольшом каблучке, которые позволяли ей двигаться открыто и не путать ноги. — Предлагаю выпить смородинового рома, — Гермиона подмигнула Джинни, и лёгким взмахом волшебной палочки бокалы были уже перед ними. — Для румяности щёк, конечно же. — Ну только если для такого дела, — звон бокалов на секунду оглушил шатенку.       Что-то не так, шестое чувство изнутри уничтожало Грейнджер медленно и мучительно. Как бы она хотела, чтобы это не была гриффиндорская привычка попадать в неприятности. Не сегодня, Мерлин, пожалуйста. — Гермиона, тебе всего двадцать шесть, представь, что будет в восемьдесят. Твои замашки меня убивают, — снова отрезвительный щипок за руку от Джинни. — Не бери в голову. — Ты сидела почти десять минут смотря в стену. — Я просто задумалась, Джинни, — второй бокал опустошился так же быстро, как и первый. — Каким образом ты попала на встречу выпускников? Насколько я знаю, ты младше меня на два года. — Держу бедного Гарри Поттера под Империусом, а что? — саркастично проговорила Джинн. — А если серьёзно, то я иду как пара Гарри, — раздражённо сказала рыжая.       Гермиона осмотрела подругу странным, беспокойным взглядом, на что та лишь закатила глаза. — Мы поругались. Сильно, — девушки снова опустошили по одному стакану.       Трансгрессировав рядом с рестораном, первое, что они увидели — большое скопление волшебников. Каждый из них выглядел как с обложки «Спеллы». Джинни оставила Гермиону и пошла в сторону своих друзей из команды по квиддичу.       Кудрявая шла и молилась, чтобы не встретить сумасшедшую Риту Скитер, ведь так конфликта было бы не миновать. Эта старая обманщица готова рвать и метать, лишь бы узнать новую сплетню про кого-то из Золотого Трио. Кого-кого, а Риту Скитер Гермиона не любила всем сердцем.       Секундная пелена перед глазами. Миг, и Грейнджер захотелось перепроверить зрение, ведь она увидела высокого блондина, отдалённо напоминающего ей выскочку-Малфоя.       Все эти десять лет только он из множества слизеринцев не был в тени, даже больше: его фамилия появлялась практически в каждом выпуске Ежедневного пророка.       После смерти Люциуса — около десяти лет назад, — всё наследство перешло Драко и Нарциссе, с наследством на плечи юного Малфоя перешли и грехи отца. Рита Скитер писала и о его матери, но всё, что Гермиона знала — это только то, что она жива. Возможно, сумасшедшая старуха писала ещё что-то о Малфоях, но Гермионе было плевать. Детские обиды давным-давно прошли, осталась лишь неприязнь как к бывшему Пожирателю смерти.       За Драко шли ещё трое: Пэнси Паркинсон, Теодор Нотт и Блейз Забини. Они изменились. Последний раз Гермиона видела их вместе целый год назад в Дырявом котле.       Блейз и Тео шли, оживлённо беседуя, а Пэнси смеялась с их слов так громко, как только можно было. Драко шагал отдельно, его холодное выражение лица пугало любого, с кем он встречался взглядами. Хмурые серые глаза искали кого-то в толпе, но, не найдя, губы парня скривились в удовлетворении.       Лицо Малфоя приобрело острые черты, передние пряди белоснежных волос спадали на лицо, но ему было плевать, как и всегда. На всех парнях были костюмы, отличающиеся лишь цветом галстука и ткани, на Пэнси длинное платье оливкового цвета, оно выделяло её талию и классную задницу. Аристократы, что с них возьмёшь?       В Грейнджер со всей силы кто-то влетел — это, наконец, заставило отвести взгляд от Серебряной четвёрки.       Ахнув, она едва не свалилась на пол, но, слава Мерлину, всё обошлось. Кто-то с громким смехом подхватил Гермиону и не дал облажаться на огромную публику. — Гермиона, видела бы ты своё лицо! — в перерывах от смеха проговаривал родной голос. — Мерлинова борода! Рон Уизли! — обиженно выругалась кудрявая, но уже спустя секунду эти двое стояли в объятиях друг друга. — Я что-то пропустил? — поправляя бабочку, спросил Гарри. — Я задержался, извиняюсь. Работы непочатый край. — Гарри! — оторвавшись от Рона, вся любвеобильность Гермионы перешла к Гарри.       После окончания войны Гарри решил погрузиться в учёбу и со всем своим успехом пошёл в Мракоборцы. Теперь же Поттер часто в отъездах по своим «секретным мракоборским делам».       Золотое трио, увы, не малые дети, у каждого свои заботы и работа. Рон решил продолжить дело отца — возглавил «Отдел выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов». — Я так рада вас видеть, мальчики, — немного поразмыслив, Гермиона продолжила. — Как семья, Рон? Как там поживает мой крёстник, Уизли младший?       Как же Гермионе необычно об этом говорить. Непривычно даже думать о том, что у Рона, того самого Рона, которого Грейнджер знала с раннего детства, уже есть свой сын. Арчи — чудесный мальчик с ярко-голубыми глазами и рыжими волосами, копия своего отца. — Кэти с ним, всё хорошо. Малыш так быстро вырос, я даже и глазом не успел моргнуть! — с округлёнными от удивления глазами прошептал Рон. — Рон, ты сейчас расскажешь Герми чуши, а она неделю из библиотеки не вылезет! — шикнул на давнего друга Гарри. — Арчи всего семь месяцев, а Рон рассказывает о нём так, будто малыш уже в Хогвартс идёт, — Гермиона лишь рассмеялась на слова милого Гарри, но остановилась, осознав: это было слишком громко.       На небольшую сцену посреди толпы вышел новый директор Хогвартса. Глядя на Макгонагалл, Гермиона вспомнила лучшего друга новоиспечённой директрисы, истинного директора Школы Магии и Волшебства. Альбус был строже, он уважал и его уважали, его силы были неизмеримы. В глазах маленькой восторженной кудрявой девочки Альбус Дамблдор всегда был на первом месте, он навсегда останется для гриффиндорки героем, но уже с маленькой буквы. — Я приветствую вас всех, дорогие бывшие ученики, — на глазах у пожилой Миневры появилась едва заметная пелена, вызванная старостью. — Я вижу, как вы все выросли, но для меня вы всё ещё маленькие ученики. Я рада вас видеть вместе, как в старые добрые времена. Многие из вас обзавелись семьями, а некоторые даже детьми, спасибо за внимание и память, — Макгонагалл поправила очки и трясущимися руками поднесла микрофон ближе. — Как говорил мой один хороший друг: «Да будет пир!»       Маги устроили настоящее столпотворение у входа в ресторан. Гермиона осталась на улице, ей нужен был отдых от всех этих людей. Через час все уже напьются, а ещё через два начнутся драки между факультетами. Это всё можно предугадать и нужно подготовиться к этому. Рука Грейнджер потянулась в сумку, доставая оттуда пачку ментоловых сигарет. Как обычно, что-то пошло не так, кудрявая забыла взять с собой зажигалку. — Скачущие горгульи! — выругалась в голос разочарованная Грейнджер.       Настроение сразу же улетело вслед за сигаретами в сумку. Услышав хриплый смех позади себя, Гермиона насторожилась и аккуратно обернулась.       Чёртова серебряная четвёрка. Только сборища слизеринцев Гермионе тут как раз не хватало.       Драко был совершенно не похож на себя, идя рядом с друзьями его лицо светилось от веселья. Пэнси красила губы красной помадой, а Тео с Блейзом кривляли черноволосую слизеринку. Вся четвёрка зашла в ресторан, получая по головам от Пэнси, что заставило Гермиону улыбнуться.       Министерство магии и волшебства запретило Гермионе использовать палочку в людных местах из-за одного неприятного случая. Как бы ей хотелось использовать Инсендио.       Оставалось вдыхать прохладный воздух ноября и слушать шелест опадающих листьев. На улице становилось холодно, поэтому Грейнджер решила испытать удачу и зайти в ресторан со странным названием.       Войдя, её глаза расширились от яркой вспышки света. Чёртова Рита Скитер. Гермиона сжала челюсти, чтобы не сорваться и не создать себе проблем. Попытки уйти от бормочущей Риты оказались тщетны, ведь её помощник с камерой преградил путь кудрявой. — Дайте я пройду, — прошептала Гермиона так, чтобы её услышал только он.       Парень схватил её за руку, давая свой отрицательный ответ.

К чёрту эти правила Министерства.

— Флиппендо, — делая движение палочкой, проговорила Гермиона.       Оранжевый свет пронзил помощника Риты Скитер, и тот отлетел, ударившись спиной о стену. Рита запищала, как маленький ребёнок, отчего Гермиона лишь закатила глаза. — Я же попросила, — с высоко поднятой головой сказала Грейнджер.       Идя вдоль ресторана, Гермиона видела на себе разные взгляды: как осуждающие, так и взгляды восхищения. Рита Скитер многих раздражала, как в неё ещё никто не пустил Аваду? Это, наверное, главная загадка волшебного мира.       Гермиона осматривала свободные столы и волшебников за ними. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она повернулась в его сторону. Серые глаза осматривали её оценивающим взглядом, останавливаясь на лице. Герми приняла вызов и столкнулась со сталью в глазах Малфоя. Оба гордые и не намерены проигрывать в схватке. Вокруг Грейнджер будто остановилось время, она стояла у непонятного ей столика когтевранцев и смотрела на бывшего врага.       Чья-то тёплая ладонь легла Грейнджер на запястье и потащила за собой. Гермиона хотела уже возразить, но, увидев перед собой родную рыжую голову Джинни, решила не экспериментировать с судьбой. Они шли меньше тридцати секунд, ведь стол находился через один от стола когтевранцев. Увидев своих друзей, Гермиона позабыла о схватке с Малфоем и Ритой Скитер.       Рон, Гарри и Полумна сидели за одним столом и весело общались. Гермиона и Джинни присоединились к ним, пытаясь влиться в разговор про Квиддич. Луна совершенно не изменилась со школьных времён. Они с Рольфом часто путешествовали ради поисков необычных существ, но, в отличие от Гарри и Рона, она частенько заходила на кофе к Грейнджер. — Как только Малфою совесть позволила сюда прийти? — раздражённо спросил Гарри, и Гермиона выгнула бровь. — Гарри, у него её нет, — ответила кудрявая. — Не думаю, что это когда-то кого-то удивляло. — Он же бывший Пожиратель смерти? — очарованно спросила Полумна, на что Гарри лишь фыркнул. — Да, Луна, — поправляя очки, сказал Гарри. — Хотя кто знает этих Малфоев? Не удивлюсь, если он со своими друзьями и сейчас этим промышляет.       Гермиона открыла рот в удивлении, но тут же закрыла, понимая абсурдность обвинения. — Не говори чушь, Гарри, — хлопая Поттера по руке, шептала Гермиона. — Зачем это ему? А уж особенно его друзьям. — Не знаю, Гермиона, но он действительно подозрительный сегодня, — вглядываясь в Драко, настороженно произнёс Рон. — Он — Малфой, они все всегда странные, — выпивая огневиски залпом, сказала Джинни.       Гарри не пренебрежительно скривился на слова Джинни, а Гермиона осуждающе посмотрела на Поттера. — Да что с вами всеми сегодня? — спросил ошеломлённый Рон. — Выпейте огневиски, а лучше идите потанцуйте, там как раз всё начинается. — Я не в настроении танцевать сегодня, — прошипел Гарри, смотря на Джинни. — А я как раз в настроении, — подмигивая Гермионе, ответила Джинни. — Я пойду с ней! Полумна? — спросила Гермиона, поднимаясь со своего места.       Луна Лавгуд отрицательно помотала головой и достала из сумки очки розового цвета. — Танцпол полон Мозгошмыгов, я не хочу размягчения мозга, — вглядываясь вдаль, бормотала Луна.       Джинни подхватила Гермиону под руку раньше, чем та успела ответить Полумне. Ритмы и басы ударили по ушам кудрявой, и она закружилась в надёжных руках подруги.       Девушки не обращали внимания на соседей по танцполу, Гермиона чувствовала на себе чьи-то взгляды, но девушке было уже плевать. Выпитый огневиски раскрепостил Грейнджер, вытащил трудоголика из кудрявой. Руки Гермионы не вульгарно гуляли по собственному телу, она улыбалась Джинни, а рыжая подруга ей.       Возможно, со стороны их переглядки выглядели странно, но девушкам было плевать. И несмотря на то, что Гермиона без очков, как слепой крот, её движения были такими же волшебными, как и вся эта вечеринка.       Неожиданно руки поддержки Джинни пропали, музыка стихла и включилась еле слышная мелодия для медленного танца. Гермиона хотела уходить, как вдруг оказалась в плену других рук. В более сильных, более мужественных. Подняв глаза, Гермиона не могла понять, кто перед ней стоит: он был выше на голову и опускать свой взгляд явно не хотел.       От парня пахло дорогим парфюмом, из-за которого Гермионе хотелось уткнуться в рубашку носом. Спутник крепко сжал талию Гермионы и закружил в танце. Без очков шансы парня рядом насладиться танцем пали к нулю. Бальные танцы с самого детства не её, а без хорошего зрения так тем более. Наверняка парень остался без ног и опрятной обуви, но это уже его проблемы.       Музыка ласкала слух гриффиндорки, она и её неизвестный партнёр практически летали в окружении таких же пар. Когда музыка заканчивалась, Гермиона услышала бархатистый смех. Кудрявая практически задыхалась от интенсивности и эмоций, сливаясь в танце с незнакомцем. Сердце билось до невозможности быстро, словно готово ускользнуть в любой момент. Парень приподнял Гермиону за талию почти до уровня своего лица, и тогда глаза кудрявой едва не вылезли на лоб. — Малфой?! — девушка стала пытаться вылизнуть из рук слизеринца, но ничего не получалось. — Прекрати, отпусти меня!       Драко аккуратно поставил Гермиону на пол и нагнулся к её лицу. — Громче кричи, Грейнджер, чтобы все подумали, что я тебя насилую, — на лице белокурого была победная ухмылка, а Грейнджер едва сдерживает смех. — Если я закричу, Малфой, мои друзья тебя на коврик пустят, — Гермиона подхватила галстук Драко и приблизила ещё ближе, носы этих двоих едва ли дотрагивались друг до друга, а глаза горели самым ярким огнём. Эти двое явно заигрались. — Как думаешь, насколько хорошо оценят коврик из хорька? — на слова Гермионы Драко лишь заливисто рассмеялся. — Не думал, что кудрявая Грейнджер такая злопамятная, — Малфой слегка отстранился и напряжение между этими двумя стало спадать. — Бьёшь по больному, Гермиона, — шутливая гримаса боли настигла лицо Малфоя младшего, и девушка с кудрявыми волосами тихо рассмеялась.       Шестое чувство волшебницы кричало о том, чтобы та бежала и не оглядывалась, но чувство самолюбия не давало ей этого сделать.       Уже играла совершенно другая музыка, и, честно говоря, она уже не слышала её. «Гермиона» — её собственное имя звучало так по-тёплому из уст Малфоя, что она на секунду успела подумать о присутствии сердца у Драко. Но спустя еще одну заветную секунду кудрявая девушка фыркнула у себя в голове, ведь вспомнила о том, что во вселенной, где существуют Малфои, таких выражений как «сердце» нет. — Было приятно потанцевать, Грейнджер, но мне пора идти, — с ухмылкой на лице сказал Малфой-младший.       Рука Драко воздушно подхватила кисть Гермионы, едва касаясь пальцев. Тёплые губы коснулись тыльной стороны ладони девушки. Гермиона вежливо улыбнулась, но тут же опустила взгляд на руку Малфоя. Метка. Драко отпустил руку и стал странно вглядываться в пораженное лицо Гермионы, глаза кудрявой забегали, ей хотелось испариться. Дальше всё как в тумане.       Гермиона услышала несколько взрывов и чей-то крик. Её руки потянулись за палочкой и Малфоем. Пальцы левой руки мёртвой хваткой держали Драко за рукав пиджака, а правая такой же хваткой — палочку.       Гермиона чувствовала запах магии. Тёмной. Он смешивался с запахом крови и другими ароматами. Её тело было настолько напряжено, что казалось, если бы в девушку прилетела Авада, она умирала бы стоя.       Пытаясь произнести Люмос, Гермиона поняла, что её горло охрипло от стресса. Когда конец палочки засветился и Грейнджер всё равно ничего не увидела из-за сгустка тёмной энергии, она поняла, с чем они имеют дело. Пожиратели смерти. Гнилые ублюдки. Собачки Волан-де-Морта даже после смерти маразматика.       Времени думать не было, перед лицом Гермионы появился один из Пожирателей. Его лицо было всё в шрамах, а язык разрезан на две половины. Он кривил перед ней лицо, ожидая, что она под Остолбенеем и парализованная, как другие. — Баубиллиус! — выкрикнул Малфой и попал прямо в цель. Тонкая молния поразила сердце Пожирателя, и тот упал Гермионе под ноги. — Инкарцеро, — проговорила Грейнджер, и верёвки связали его намертво. — Десять очков Гриффиндору, — прошептал Драко и вырвался из хватки Гермионы. — Заткнись.       Громкий смех Пожирателя поразил комнату. Тусклый свет от Люмоса дал увидеть зелёные тени, сумасшедшие, бегающие повсюду. Сейчас Гермиона проклинала себя из-за оставленных на столе очков. — Если ты к этому причастен, Малфой, — шепчет Гермиона, и наступает мёртвая тишина, а затем резкий оглушительный крик, смешанный с чужим смехом. — Я вспорю тебе брюхо, хорёк.       Не дожидаясь ответа, Грейнджер со всей скорости рванула на крик. Было темно, и она всё время спотыкалась, но дойдя, она поняла, что это обман, звуковая иллюзия. Последнее, что она услышала и увидела: было Круцио, летящее в неё красным цветом.