Мир, сотканный из пепла

Что такое обман? Обман — это тень от чего-то хорошего. Но вот незадача, было ли оно таким хорошим, если в итоге проявилась тень?

      Кости ломало, голова еле держалась на плечах. Гермиона чувствовала себя так, будто воскресла из мёртвых.       Она сидела на холодном полу и не могла даже пошевелиться. Веки были такими тяжёлыми после Круциатуса, что девушка не могла даже открыть глаза, чтобы понять, где находится. Только руки трогали вокруг себя всё, что попадалось. Холодный каменный пол и бетонная стена — это всё, что её окружало. Если бы Гермионе сейчас предложили умереть, она бы так и сделала.       Звук перетягивания цепи рядом заставил Гермиону отложить свои суицидальные мысли. Она тут не одна. Грейнджер с трудом приоткрыла глаза. Пазл, который она собрала у себя в голове, рассыпался на мелкие детали. Этот звук издала она сама, когда случайно передвинула ногу. Её нога была на цепи, а сама Герми в клетке. Нервный выдох вышел из губ девушки, её глаза осматривали цепи, которые сковали последние надежды на спасение.       Она в западне. Её словили и, кажется, собираются оторвать крылья, как глупой бабочке. Девушка издала тихий стон от невыносимой боли, холодный металл стягивал её лодыжку до посинения. Она кусала губы, не давая насладиться криками тому, кто схватил её.       Скрип двери заставил кудрявую вздрогнуть всем телом. Она тихо облокотилась на стену и стала ждать. Секунды превратились в минуты, минуты — в часы. Ничего не происходило, совсем. Гермиона думала обо всём на свете: о друзьях, о Живоглоте, о родителях. Что все скажут, если узнают, что она умерла в объятиях Круциатуса? Что о ней напишет сумасшедшая Рита Скитер? Чего она вообще добилась в жизни? Думая, девушка не давала себе отчаяться.       Снова скрип двери и снова дремавшая Гермиона вздрогнула всем телом от холода и голода. Она сидела в этой клетке второй день, последний раз Грейнджер что-то ела на вечеринке, тело истощено и требовало возмещения убытков.       Замок на клетке открылся, и железка с глухим звуком упала на пол. Человек, одетый во всё чёрное, не смотрел на Гермиону, даже не поднимал глаз.       Это мой последний шанс.       В сумасшедшей голове появился план побега. Мужчина, открывший решётку, достал палочку и направил в угол, где должна была сидеть Гермиона. Не обнаружив девушку, Пожиратель дезориентировался в пространстве, стресс поглотил его, он знал, что с ним будет из-за побега Грейнджер, и она воспользовалась этим.       Треск ткани — она оторвала нижнюю часть своего миди платья. Гермионе хватило секунды, чтобы оказаться за спиной у Пожирателя и завязать узел на его жирной шее. Цепь на ноге тянула её назад в угол, но сейчас лучше сломать ногу, чем умереть в этом месте. По лодыжке текла струя крови, она чувствовала это и пыталась не зашипеть от боли. Гермиона слышала хрипы и отчаянные мольбы, но ей было некогда жалеть кого-то. Палочка выпала из рук уже посиневшего мужчины.       В этот раз она была единственной, кто мог себе помочь. Сегодня её не спасёт Гарри или Рон, она одна. В комнате темно, очевидно, ночь или раннее утро. Тело упало рядом с Гермионой. — Скачущие горгульи! — тихо выругалась та.       В его руках была связка ключей, в которых она благополучно нашла один от цепи на ноге. Как только кудрявая попыталась провернуть его в замке, вокруг неё заплясали зелёные тени и тут же истошно закричали. Теперь Гермиона знала, как выглядит сигнализация у Пожирателей. Что не день, то новые познания. — Назовите пароль, — кричал во всю замок в руках. — Чистая кровь, — это был единственный вариант, который ей пришел в голову. Шанс на её спасение был и так мизерный, ей оставалось только надеяться на то, что Пожиратели были очень тупыми.       Замок с глухим стуком о камень упал. Сердце Грейнджер заликовало, впервые ей понравилась чья-то тупость. На ногах Гермионы не было обуви, она полностью босая. Её глаза пытались привыкнуть к темноте, а сама она побежала.       Благодаря бешеному количеству адреналина в крови, ее тело на время забыло о усталости и истощении. Она выбежала из помещения, в котором её держали, захватив с собой ключи и палочку Пожирателя. На выходе из второй комнаты её ждало несколько людей в белых масках. Гермиона не могла понять, куда ей бежать без своей палочки и света, поэтому выбрала путь напролом.       Она со всей силы вбежала в эту толпу Пожирателей, и их образы рассеялись, словно тех и не было. Иллюзия. Её стопы царапали камни, по которым она бежала, а сама девушка была на грани потери сознания. Адреналин дал ей сил, но его действие очень быстро прошло.       Решение остановиться посреди коридора она приняла очень быстро, ведь бежать с кровоточащими стопами было невыносимо больно. С трудом Грейнджер оторвала ещё два лоскута ткани с платья, чтобы обмотать ими сильно повреждённые части ног. К концу побега, похоже, Гермиона выйдет в белье.       Послышались звуки быстро приближающихся шагов. Гермиона тяжело вздохнула и схватилась за чужую палочку крепче. Сил на бег не было, оставалась лишь магия.       Ждать долго не пришлось — четверо Пожирателей наставили на неё свои палочки. Гермиона выставила руку и выдавила из себя: — Адское пламя.       Девушке было плевать, что происходит у неё за спиной. Если ей суждено спалить это здание до тла, пусть так и будет. Палочка не поддавалась ей должным образом, поэтому, произнеся заклинание, Гермиона загорелась изнутри. Она чувствовала, как постепенно умирает, сгорая в Адском пламени. Чувство одиночества настигло её с подходящей постепенно тошнотой. Ей было тяжело дышать, руки начали трястись, а глаза искали обещанный философами свет в конце тоннеля.       Гермиона ввалилась в незнакомую ей светлую комнату. Последнее, что она увидела, была женщина, до боли знакомая. Грейнджер свалилась в её объятия и закрыла глаза. Та положила кудрявую голову к себе на колени и запела какую-то колыбельную. Дальше была лишь тьма.

***

      Открыв глаза у себя в комнате, Гермиона совершенно ничего не понимала. Это был сон? Её глаза метнулись к открытому ноутбуку. Четвёртое ноября. Это точно не приснилось. Она была в клетке два дня, но как она появилась дома? Голова совсем не хотела думать, так как девушка ужасно хотела есть.       Грейнджер вышла на кухню, и ее глаза округлились от удивления. Все её друзья и члены Ордена сидели у неё и о чём-то разговаривали. Она прокашлялась, привлекая внимание. — Гермиона! — на шею девушки бросилась Джинни.       Грейнджер чувствовала, как её подруга плачет, но совершенно ничего не могла понять. — Джинни, что происходит? — отодвигаясь от подруги, прошептала шатенка. — Это ты нам объясни, Гермиона Грейнджер, — Гарри поправил очки и осуждающе посмотрел на нее. — Сначала ты танцуешь с Малфоем, а потом пропадаешь на два дня после нападения Пожирателей. — Тише, Поттер, — прошипела Джинни. — Ты же видишь, что ей и так плохо, только всё ухудшаешь. — Гермиона, мы очень беспокоились о тебе, — говорит Нимфадора, и её волосы с блондинистых меняют оттенок на синий. — Ты ужасно всех напугала, девочка. Скажи, что с тобой ничего не произошло, прошу. — Я была в клетке, думаю, это было логово Пожирателей, — Гермиона решила умолчать о темноволосой женщине. — Кто тебя там держал? Не говоришь ли ты чуши? — спрашивает Кингсли с явным обвинением в голосе. — Оставьте свой тон для подчинённых, вы такой же член Ордена, как и я, — шипит Гермиона от недовольства. — Я разве похожа на лгунью? Я ранила нескольких чужой палочкой — это всё, что я помню. — У тебя она осталась? — спрашивает Сириус и кладёт руку на плечо, отрывая её от тёплых объятий младшей Уизли. — Я надеюсь на твою честность, Гермиона. — Почему вы все говорите так, будто не хотите верить мне? — раздражённо спрашивает кудрявая и идёт к холодильнику. — Потому что это звучит как чушь, Гермиона. Ты должна рассказать нам всё! — повышая голос на свою подругу, говорит Рон. — Рон, не тебе указывать, что мне делать, ты и вовсе не состоишь в Ордене, — девушка достала банан из холодильника и начала есть. — С чего такое недоверие ко мне? В чём я снова провинилась? — Дело не в тебе, а в Малфое, Гермиона, — наливая себе стакан воды, проговаривает Гарри. — А с ним что? — Это мы хотели узнать у тебя, — снова встревает Рон. — Посуди сама: сначала ты танцуешь с ним, далее вы заводите беседу, после которой ресторан подвергается нападению. Какие у тебя отношения с ним? — С Малфоем? — очки с переносицы Гермионы спадают на губы, а следом она хохочет. — Вы же шутите? — получая взгляды, полные недоверия, Гермиона напрягается. В голове пролетают странные догадки, но она не осмеливается их озвучивать. — Послушайте, я сейчас не в настроении доказывать вам что-то. Мои ноги буквально еле держатся, и есть ощущение, что я скоро упаду, — Грейнджер выкидывает кожуру от банана и снова поворачивается к жаждущим ответа волшебникам. — Вы говорите откровенную нелепицу и смеете обвинять меня во лжи у меня же дома, не имея никаких доказательств. Если вас так интересует моя личная жизнь, спросите у Малфоя, может быть он, как публичная личность, найдёт время для раздачи интервью, — с издёвкой говорит Грейнджер и складывает руки на груди. — Придержи язык за зубами, Гермиона, — шипит Кингсли, и кудрявая натянуто улыбается. — Отправишь сову, когда найдёшь доказательства своей правды, — отстранённо говорит Бруствер, рассматривая что-то на потолке девушки. — А пока что ты отстранена от работы в Ордене и Министерстве. — Но… — не успевает сказать шатенка, как её нагло перебивают. — Гермиона, не спорь с Равелином, — встревает Тонкс, и её волосы становятся стыдливо-розовыми. — Он прав, мы не можем тебя допустить к делам Ордена сейчас, — гладя Гермиону по плечу, шепчет Тонкс и уходит, а вслед за ней и все остальные.       Джинни осталась, её глаза зло проводили Орден. Рыжеволосая девушка сегодня выглядит неопрятно, на ней одета пижама, состоящая из длинных штанов и рубашки, а на голове высокий хвост. Она фыркает и поворачивается к Гермионе. — Сборище самовлюблённых идиотов. Как ты их терпишь? А главное: зачем? — шипит Джинни. — Прости меня, пожалуйста, я безумно виновата перед тобой, — на одном дыхании произносит рыжеволосая. — О чём ты? — головная боль пронзает Грейнджер насквозь, отчего та хватается за столешницу. — Я бросила тебя на танцполе, и ты подверглась вниманию идиота, — Джинни опускает глаза и ещё что-то неразборчиво бубнит под нос. — Но где ты была? — костяшки Грейнджер постепенно белеют от сильной хватки. Боль становится невыносимой. — Я такая дура, — зло проговаривает подруга и скидывает стакан на пол. Осколки летят к ногам Герми, которая уже чуть ли не теряет сознание. — Я куплю новый. — Да, да… — звон в ушах приглушает все звуки. Грейнджер вяло кивает головой и медленно моргает. — С тобой всё нормально? — Джинни подходит к девушке и наклоняет голову в немом вопросе.       Рука рыжеволосой трогает лоб Гермионы на наличие температуры, но кудрявая лишь отмахивается. Последней точкой безумия становится силуэт за окном. Полностью чёрный, без глаз и рта, обычная тёмная масса, пугающая Грейнджер до потемнения в глазах. Она не удерживается и падает на колени перед испуганной Джинни. — Гермиона? Гермиона? — где-то отдалённо слышит Грейнджер.       Её сознание покидает тело. Последним чувством становится обжигающий всё тело жар. Перед глазами бегают тени, похожие на воспоминания. Именно сейчас Гермионе кажется, что она умирает, ведь вся её жизнь пролетает по кухне.       В воспоминаниях она случайно натыкается на серые глаза, принадлежащие не кому иному, как Малфою. Шатенка всегда мечтала иметь подобные глаза — его взгляд проникал под кожу и доставал внутренности одним лишь лёгким движением серого льда. Если Гермиона так посмотрит на своего обидчика, он лишь рассмеётся ей в лицо. Ранее её это обижало, но теперь у неё есть целый сборник боевых заклинаний для слишком весёлых.       С каждым прошедшим годом Грейнджер всё больше испытывает чувство печали, каждая фибра души вожделеет былыми приключениями. Возвращаясь к своим мыслям, маленькая Гермиона умирает на глазах у взрослой, так и не пережив страхи войны. Та девочка больше никогда не вернётся, но другие не могут этого принять, как и впрочем она сама.       В глазах Ордена она всегда делает недостаточно, будь то Битва за Хогвартс или классический поход за продуктами. Им всё равно на твои чувства и истощение, если у них есть цель — ты не можешь отказаться или другим образом отречься от участия. Все волшебники, состоящие в Ордене, настолько правильные, что иногда Грейнджер хочется убиться в их присутствии. Как же Гермионе всё наскучило, её жизнь потеряла краски на двадцать шестом году, и это медленно убивает ее изнутри.       Что-то холодное касается лба Гермионы, и та дёргается. Девушка не понимает, где находится и что за противное ощущение закрадывается у неё внутри. Тихий голосок рядом что-то нашёптывает, пока она даже вздохнуть толком не может. Голова лежит на чём-то мягком, скорее всего, на чьих-то ногах.       Когда девушка пытается открыть глаза, она тут же встречается взглядом с ярко-выраженными зелёными глазами рыжеволосой подруги. Та наблюдает за Гермионой в упор, их носы практически касаются друг друга, всё это походит на какую-то странную шутку. — Странно это всё, — отстраняясь, уверенно говорит Джинни. — Может, это одно из последствий стресса? — тихо отвечает Полумна. — Хотя кто этого Мерлина знает?       Гермиона едва заметно прокашливается, но, почувствовав резкую тошноту, останавливается. — Дайте мне воды, — хрипит кудрявая. — У меня во рту будто Миссис Норрис сдохла, — сдерживая рвотные позывы, мямлит Герми.       Джинни машет Луне рукой, а сама принимается осматривать подругу. Её взгляд загадочно останавливается на глазах Грейнджер, видимо, это и есть проблемой номер один. — Агуаменти, — говорит Луна, делая движение палочкой около бокала. — Луна, для чего создали кран? — раздражённо говорит рыжая. — Не могу ответить на это, — блондинка аккуратно подносит бокал с водой к губам Гермионы, наверняка думая, что та не в силе сделать это сама. — Теперь я не уверена, что это стресс, — Луна пальцем указывает на волосы Грейнджер, и глаза Джинни округляются.       Гермиона не чувствует на себе очков и трогает своё лицо, будто новорождённое дитя. Тихий хрип слетает с ее губ, и та поднимается с ног Джинни.       Каждая часть тела болит так, будто она носила тяжелые мешки, а не просто упала в обморок. Девушка так и не смогла подняться на ноги, её окончательной позой становится сидячее положение, напоминающее Гермионе собаку. Джинни издаёт тихий смешок, и Луна подхватывает его. — Смеётесь? Посмотрела бы я на вас после Круцио, — шипит та и метает злой взгляд в сторону подруг. — Что произошло и почему тут Луна? — После ухода Ордена тебе стало плохо, — начинает блондинка, садясь на стол около Гермионы. — Я хотела зайти попрощаться, так как мне нужно отправляться в новое путешествие, — волшебница не смотрит Герми в глаза, только лишь потолок занимает её внимание. — Но Джинни попросила помощи, и я решила задержаться немного.       Глаза Гермионы едва не полезли на лоб от удивления. Джинни совсем не похожа на себя. — Джинни и просить помощи? Что-то новенькое, — хрипит девушка, не сдерживая смех в сторону надутой Уизли. — Правильно, нужно было оставить тебя умирать, пудель, — показывая язык, говорит рыжая и взъерошивает Гермионе волосы. — Нашу голди так оскорбляют шутки? Что же произошло, Джинни Уизли? — пытаясь сосредоточить плохое зрение на подруге, спрашивает шатенка. — Ты только что была в шаге от смерти, Гермиона, а уже хочешь знать все сплетни, — с лёгким осуждением в голосе, проговаривает Луна. — Это на тебя похоже. — Если бы я считала каждый шаг рядом со смертью, меня бы тут не было. Я играю со смертью с одиннадцати, и ты прекрасно это знаешь. — Я порвала отношения с Гарри и поцеловала другого, — выкрикивает Джинни, явно не в силах больше держать это в себе. Наступает убивающая тишина длиною в минуту. Гермиона тихо прокашлялась, и жуткая слабость снова вернулась в её тело. Девушка не ожидала это услышать сейчас, и признаться честно, вообще когда-либо. — Кого ты поцеловала? — догадки промелькнули в кудрявой голове. — Не из-за него ли ты бросила меня одну на танцполе? — Я поцеловалась с Блейзом Забини, — уверенно и с улыбкой говорит Джинни. — И мне понравилось. — Бомбардо мне в голову! — ошеломленно хрипит Грейнджер. — Гарри знает? — Да, а ты думаешь, почему он сегодня такой раздражительный? — Джинни поднимается и идёт в сторону маленького зеркала стоящего на тумбе. — Наши отношения изжили своё, мне надоело прятаться в тени славы великого Гарри Поттера.       Она взяла в руки зеркало и передала шокированной Гермионе. Глаза кудрявой метались по своему лицу, волосам и шее, не понимая, за что ухватиться. Она выглядела по другому, и её это не на шутку испугало. Полотно, хранящее в себе отражение гриффиндорки, с дребезгом рассыпалось на кафеле.       Гермиона сжала пухлые губы, пытаясь сдержать крик, но он всё так и норовил выскользнуть изо рта испуганной девушки. Мурашки побежали по хрупкой спине, и сжатые до цвета мела губы задрожали. — Всё хорошо, Гермиона? — тихо спрашивает Луна, касаясь дрожащего плеча Грейнджер. — Хорошо? Мой глаз изменил свой цвет, он стал словно угрюмая туча, Луна! — срывая голос, кричит Гермиона, не пытаясь сдержать в себе всю накопившуюся агрессию. — Прядь на моей голове стала белой, Мерлиновы кальсоны! — Не кричи на неё, Гермиона, — шипит Джинни в сторону кудрявой. — Пролитого зелья не соберёшь. Она в этом точно не виновата. — Я выгляжу как чёртов Малфой! — хрипит от отчаяния Гермиона и бьёт рукой о столешницу рядом. — У тебя изменился цвет одного глаза и небольшая прядь около уха, ты не выглядишь как Малфой, Гермиона, — успокаивает Луна дрожащим голосом. — Может быть в этом есть свои плюсы? — виновато спрашивает Полумна. — Какие плюсы в том, чтобы хоть на немного походить на этого… — тысячи ругательств крутились на языке у злой Гермионы, но не одно так и не сравнялось с описанием Малфоя. — Идиота? — отчаянно выдыхает Грейнджер, произнося то, что точно не являлось описанием белокурого. — Он хоть и идиот, но при деньгах, вот тебе и первый плюс, — сдерживая смех, говорит Джинни. — Малфой популярный, его лицо светится практически в каждом журнале «Спелла», — Джинни сделала вид, будто задумалась, а потом дикий хохот, принадлежащий рыжей, разразился по кухне. — Может быть тебе ещё и его навыки игре по Квиддичу передались? Он славно играет. — Чтоб Круцио этого Малфоя Авадой через Империо! — шипит Гермиона, поднимая один осколок с пола. — Луна, заткни уши! — смеётся рыжая, пока Гермиона закипает как чайник. — Скажу по секрету, тебе идёт этот цвет глаз, пудель. — Chiudi la bocca per favore, — отмахиваясь рукой в сторону рыжей, проговаривает Гермиона. — Что ты сказала? — переспрашивает рыжеволосая гриффиндорка. — То, что я рада слышать это, — говорит Грейнджер.       Джинни недоверчиво вглядывалась в свою подругу, пока та не сдалась, рассмеявшись. Луна лишь застенчиво улыбнулась и обняла подруг. Три девушки стояли посреди кухни-библиотеки в обнимку, они жили сейчас, им плевать на то, что будет завтра или то, что было вчера, для них есть только сегодня.       За окном было раннее утро, девушки сидели на неудобных подушках посреди той же кухни.       Гермиона втягивала в себя убивающий дым ментоловой сигареты, иногда добавляя что-то в диалог с чихающей рыжеволосой. Красное сухое разбавило атмосферу и позволило девушкам больше открыться. Джинни рассказывала про свой новый исследовательский опыт под именем Блейз Забини. Луна ходила, рассматривая картины и книги, сделанные Гермионой. Её не забавляли сплетни про мужчин, да и в общей сути сплетни. Луна спокойная абсолютно всегда, будь то решение жизни и смерти или обычная посиделка за бокалом вина. Но девочки любили её такой, какая она есть, не смотря на странности и молчаливость.       Стук в окно заставил Гермиону вздрогнуть, а Джинни подняться на ноги. Луна лишь скучающе повела взглядом и продолжила просмотр сборища томов по зельеварению на полке.       Гермиона встала вслед за Джинни, её ноги стали ватными от тревожного ощущения в груди. Снова. Открыв окно настежь, Гермиона обнаружила у себя на подоконнике коричневую почтовую сову, у неё в клюве было письмо, которое Грейнджер тут же выхватила.       Джинни закрыла окно вместо подруги, ведь та уже была занята письмом. Гермиона хотела прочитать его, но обнаружила, что буквы будто бы плавают перед её лицом — она без очков.       Тоскливо вздохнув, кудрявая передала Джинни лист. Рыжая стала вчитываться в строчки. Чем больше она читала, тем больше её глаза блестели от счастья. — Нас с тобой зовут на мероприятие, — выпаливает Джинни настолько быстро, что Гермиона едва поняла, о чём она. — Что за мероприятие, и почему ты светишься так, будто тебе сейчас выдают кубок за лучшую игру в мире по Квиддичу? — улыбается Гермиона, глядя на свою подругу. — Мероприятие устраивается на территории Малфой-Мэнора, Гермиона, — прикрывая рот ладошкой, пищит Джинни. — У тебя будет шанс поговорить с Драко, а у меня позаниматься чем-нибудь интересным в окружении богатых мужчин, алкоголя и шикарных женщин. — Но какой повод? — бровь Гермионы недоверчиво поднимается. — Здесь не написано об этом, но я недавно читала о каком-то рекорде в бизнесе Малфоев, — Джинни передаёт Гермионе письмо и пританцовывает. — Да какая разница? Когда ты отказывала себе в веселье, Грейнджер? — Ты хотела спросить: когда я не отказала себе в веселье, и меня пытали Круцио в каком-то подземелье? Что ж, это случилось три дня назад, — пытаясь не вспоминать подробности тех двух дней, говорит Герми. — Зануда, — фыркает Джинни. — Я разве сказала нет? — с самодовольной улыбкой говорит Гермиона.       Джинни, забыв о слабости девушки, прыгнула на неё с крепкими объятиями. Гермиона не удержала равновесия и упала на пятую точку, а Джинни за ней. Рыжеволосая подруга ударилась о голову Гермионы. Кровь хлынула из носа бестии, но та лишь смеялась, а Грейнджер подхватила её смех. Они были как двое умалишённых, катающихся по полу от смеха.       Луна Лавгуд, стоявшая до этого около стеллажа с книгами о зельеварении, сейчас подошла к девочкам. Её глаза грустно осматривали весёлую картину, но подруги этого не замечали, им было весело без неё. — Я пойду, — едва слышно говорит Луна. — Пока! — Куда ты? — поднимаясь с пола, спрашивает Гермиона. — Я… Мне… Мне нужно домой! — краснея, врёт Полумна, и Гермиона это сразу же подмечает.       Гермиона медленным шагом подходит к Луне и вглядывается в её лицо. Глаза Лавгуд бегают по всему периметру. Они смотрят на всё, что окружает их хозяйку, но только не на Гермиону и уж точно не на Джинни. — Что произошло, Луна? — Гермиона сложила руки на груди. — Ты что-то скрываешь. — Ничего я не скрываю, — Луна попыталась выйти из квартиры, но Гермиона в последний момент ухватила её за руку. — Отпусти меня, мне действительно нужно домой, — она по прежнему не смотрела на Гермиону, лишь нервно сжимала кулак, смотря в пол. — Луна, если что-то случилось, — вставляя кусочек ватки в нос, проговаривает Джинни, — ты же знаешь, что можешь довериться нам? — Знаю, — отрешённо шепчет белокурая, выдёргивая руку из хватки Гермионы.       Луна уходит, и Гермиона с Джинни одновременно вздыхают. Луна врала о своих делах, Гермиона это точно знала, но это уже не её дело. — Странная она, — говорит Джинни. — Хотя, она же Лавгуд, они все такие. — У тебя есть сборник ассоциаций с фамилиями? — смеётся Грейнджер, но резко вспоминает про приглашение. — Когда будет это мероприятие? — Завтра, в девятнадцать ноль-ноль, — Джинни посмотрела на свои наручные часы и ужаснулась. — Уже час?! Я опаздываю на тренировку. Пока, пудель! — вскрикивает Уизли и выбегает из квартиры.       Не желая терять времени, Гермиона решила пойти в пекарню и поговорить с Маргарет, а следом заскочить в любимый книжный магазин.       Самым сложным в этом всём был выбор одежды. Спустя десять минут ломки головы, Гермиона определилась. Её глаз упал на белую водолазку, которую она мастерски заправляет в широкие джинсы синего цвета. На улице поздняя осень, поэтому она добавила синюю кожаную куртку «team».       Выбор причёски не составил большого труда. Уже спустя минуту на её голове красовался высокий пучок.       Последним штрихом стали очки и кулон, подаренный мамой на одиннадцатый день рождение.       Выйдя из квартиры, холодный ноябрьский воздух обдал лицо кудрявой. Опавшие листья одиноко лежали на асфальте, поддаваясь пыткам проходящих мимо людей. Гермиона вдохнула морозный воздух, и на душе стало легче.       Зайдя в пекарню, Гермиону окружил божественный аромат самых разных булочек. Играла какая-то нежная мелодия на французском, комфорт заполнил комнату до духоты. — Сью? Здравствуй, дорогая, — хрипло здоровается полненькая женщина. — Тебя и не узнать вовсе, надела линзу? — обнимая, шепчет Маргарет.       Гермиона прокашлялась, не зная, что ответить на вопрос. — Да, решила продлить Хэллоуин, — на дворе практически середина ноября, если Маргарет в это поверит, то ей можно будет давать звание «Самая глупая женщина Лондона». — Хэллоуин? Насколько я помню, ты на дух не переносишь этот праздник лет с шестнадцати, — Маргарет отошла от Герми на шаг. — Может быть, влюбилась? — Что? Нет, — отрешенно отвечает Гермиона. — С чего ты вообще это взяла? — Голубка, сколько мне лет и тебе? Мне скоро пятьдесят восемь, а тебе только недавно исполнилось двадцать семь, — Маргарет поправила свои завязанные в пучок чёрные густые волосы. — Твоя резкая смена стиля выдаёт тебя, к тому же ты стала часто пропадать, не заходишь к старухе.       Гермиона смогла лишь рассмеяться. Знала бы Маргарет, почему та отсутствовала, она бы упала в обморок. Влюбляться — точно не в расписании на этот год. Это слово перечёркнуто красными чернилами до неузнаваемости. — Увы, ты не угадала, я просто заболела и заказывала еду на дом, — нагло врёт Грейнджер. — Гермиона, это не шутки, тебе нужно теплее одеваться! Какой раз уже болеешь за эту осень? — заботливо говорит Маргарет, нежно касаясь плеча Гермионы. — Ничего страшного, не умерла же, — отмахивается Гермиона, и Маргарет цокает языком. — Что за аппетитный запах яблок ласкает мне нос? — Ох, это у меня одна женщина заказала. Большая партия булочек с запечёнными яблоками, — Маргарет прошла на кухню, а кудрявая шмыгнула за ней. — Если хочешь, можешь мне помочь, меня попросили оставить маленькое бумажное пожелание в каждом Шоссоне. — Я хотела зайти в книжный, поэтому смогу написать всего несколько, — улыбаясь, говорит Грейнджер, пока Маргарет протягивает ей одну из недавно приготовленных булочек. — Какой повод? И когда тебе нужно закончить? — Не знаю, вот-вот должна подойти женщина, она хотела попробовать, — Маргарет заметно потухла. — Что-то произошло? — медленно пережёвывая, спрашивает Гермиона. — У неё амнезия. Булочки с яблоками — это единственное, что она помнит о своём ребёнке. — Ужас. Сколько же ребёнку? — Она и сама-то не помнит, откуда же мне знать? — массируя виски, отвечает Маргарет. — Но зачем же ей тогда столько булочек? — продолжает опрос Гермиона. — Сью, я не лезу в жизни клиентов, не знаю, — Маргарет стала рыться в тумбах, её глаза метались по небольшой кухне. — Чёрт! Посиди тут, я скоро приду, — в спешке надевая куртку, говорит Маргарет и убегает на улицу.       Темнокожей женщины не было уже почти полчаса. Нервы стали сдавать, она не привыкла ждать. Послышался звон колокольчиков — это означало чей-то приход. В руках у кудрявой были маленькие листочки, которые она собиралась отдать Маргарет. Гермиона поднялась с неудобного стула и пошла в сторону двери. — Маргарет? — не обращая внимания на того, кто зашёл спрашивает Грейнджер. — Какая встреча! — итальянский акцент и томный голос заставляет Герми поднять глаза. — Кого я вижу? Сам Забини явился ко мне, — саркастически отвечает Грейнджер. — Ты умерла, Грейнджер. Мерлин спустил к тебе ангела с Небес, — смеётся Блейз, а Гермиона подхватывает его смех на лету. — С чёрными крыльями? — Да ты у нас расистка, Гермиона, — останавливается Блейз и осуждающе смотрит на смущённую Гермиону. — Что? Нет! Я имела в виду… — тараторит Грейнджер, но Блейз подходит к ней и дружески бьёт по плечу ладонью. — Расслабься, это шутка, Грейнджер, — снова смеётся Блейз. — А где пекарь? Или в Министерстве так мало платят, что ты решила устроиться на подработку? — Смешно. Она отошла ещё двадцать минут назад, попросила последить за булочками… — тут Гермиону посетило резкое осознание. — БУЛОЧКИ! — рванув на кухню, крикнула Гермиона, а Блейз за ней.       Из печки шёл заметный дымок, Грейнджер, не обращая внимания на жар, резким движением потянула нижнюю дверь духовки на себя, а Блейз повторил тоже самое с верхней.       Двое волшебников стали кашлять от едкого дыма, но это не стало их последней проблемой. Блейз, не подумав, схватился за противень, а следом, громко выдохнув, взялся за него крепче. Гермиона успела подумать, что умнее его, схватив противень, прежде завернув руку в поднятую водолазку, но и это не уберегло Грейнджер от ожога. — Чтоб Мерлин эту духовку побрал! — шипит Блейз, голыми руками вытаскивая противень и ставя на стол.       Грейнджер не могла справиться, её отчаянный взгляд метнулся в сторону старого знакомого. Блейз рассмеялся, глядя на свои волдыри. — Тебе помочь, катастрофа? — с насмешкой говорит итальянец, и Гермиона машет головой в положительном ответе.       Сильные руки Блейза подхватили горячий противень и поставили рядом со своим. — Идём за мной, — приказывает Гермиона, видя тяжесть ожогов у Блейза на руках. — Приказывать будешь? — приближаясь к лицу Грейнджер, спрашивает Блейз. — Да, — уверенно отвечает Герми, и получает довольное лицо Блейза. — Это ведь не линзы, а волосы вовсе не покрашены? — ухмыляясь, проговаривает Блейз и отстраняется. — Решила сменить имидж, нельзя? — нагло врёт Гермиона. — Глаза тоже? — насмехаясь, спрашивает Блейз, и Гермиона становится красной от злости. — Тебе какое дело? Мы не друзья, я не обязана что-то рассказывать. — Верно, — соглашается Блейз. — Но если ты собираешься прийти на мероприятие в Малфой Мэнор, тебя ждёт сюрприз.       Гермиона лишь фыркнула и посмотрела на свои руки. Обе были красными, на ладонях были заметны даже вздутые пузыри. Ладони Блейза выглядели ещё хуже. — Ты сможешь зайти завтра ко мне в двенадцать дня? — спрашивает Гермиона и пишет на бумажке адрес. — Так сразу, катастрофа? Я же стесняюсь, — насмехается Блейз. — Дурак, я хочу тебе дать заживляющую бузиновую мазь. — За какие это заслуги? — вопросительно говорит Блейз. — Отравить тебя хочу, — улыбаясь, проговаривает Гермиона и вкладывает адрес в горячую ладонь Забини. — Я пришлю к тебе эльфийку Тинки из Малфой Мэнора, передашь ей, — говорит Блейз и съедает одну булочку. — Это не для тебя! Женщина должна прийти и попробовать! — Катастрофа, я разве не сказал? Я вместо неё, — его рука отодвигает пиджак и достаёт из потайного кармана кошелёк. — Сколько будет стоить три сотни яблочных булочек? — Я не знаю, я же сказала, что не работаю тут, — жестикулируя руками, говорит Грейнджер.       Рука Блейза достаёт из кошелька деньги и кладёт их на стол около булочек. — Пересчитай, думаю это покроет расходы, — Грейнджер так и делает, но сумма слишком большая, и она откладывает практически всё назад. — Тут почти десять тысяч фунтов. Три сотни булочек не стоят столько, Блейз. — Я же спросил: «Сколько?». — А я ответила: «Не знаю». — Сдачу принесёшь завтра на мероприятие вместе с булочками, — засовывая кошелёк в карман, говорит Блейз и собирается уходить, как вдруг Грейнджер останавливает его. — Постой. В честь чего мероприятие? — День рождения фирмы и… — он задумался, а Гермиона сощурила глаза, — и Драко.       День рождения Малфоя? Что за подстава в этот раз? Гермиона заметно потухла, и новый звон колокольчиков заставил её поднять глаза. — Я немного опоздала. Целый день идёт наперекосяк! — говорит Маргарет, и Гермиона недовольно сжимает губы. Она идёт на кухню и цокает языком. — Гермиона, детка, ты что, спалила наши булочки? — Твои. Это твои булочки, Маргарет, — закатывает глаза Гермиона и уходит. Её не беспокоит, что думает Блейз и Маргарет, начало её дня пошло по одному месту.       Следующей целью стал книжный неподалёку от дома. У неё никогда не было особых предпочтений в книгах, её любимым жанром было всё, что читается. Ей нравились все персонажи, но больше всего цепляли антигерои. Их мотивы иногда были непонятны кудрявой, но именно в такие моменты ей становилась интересна книга. В её анти-рейтинге занимали первое место глупые главные героини, а также ожидаемый сюжет.       Восхитительный запах нового пергамента ударил в нос Гермионе. Но даже этот момент смогла испортить неожиданная встреча. Кудрявый парень высокого роста в идеально-новой рубашке белого цвета и чёрных брюках. Никто иной, как Теодор Нотт, смотрел на Гермиону своими зелеными глазами. — Здравствуй, Гермиона, — тихо проговаривает Тео. — Если скажу, что не ожидал тебя здесь увидеть, это будет самая глупая ложь в моей жизни. Зачем пришла? — Точно не с тобой встретиться, Теодор, — грубо отвечает Гермиона, но потом заканчивает. — Везёт мне сегодня на слизеринцев. — Так какими судьбами? — С каких пор волшебники из Серебряной четвёрки набиваются ко мне в друзья? — закатывая глаза, спрашивает Герми. — Простая вежливость, не льсти себе, Грейнджер.       С самого их знакомства отношения не сложились нужным путём. Слишком разные интересы, разные пути. В отличие от Блейза, Теодор Нотт никогда не желал даже общаться с грязнокровной Гермионой. При виде неё у Тео, как и у Малфоя, скрипели зубы. — Ты и вежливость? Смешно, Нотт, — снова закатывает глаза и уходит подальше от недалёкого слизеринца.       Её глаза зачарованно метались по полкам с книгами. Она знала, что половина у неё точно есть, но это не мешало восторгаться некоторыми снова и снова. — Вам что-нибудь подсказать? — возвращая Гермиону в этот мир, спрашивает консультант. — Нет, мне нужна книга «Унесённые ветром». — Думаю, у нас нет её больше в наличии, тот парень только что забрал последний экземпляр, — кивнув в сторону Теодора, говорит консультант. — Хорошо, в каком из магазинов я могу приобрести её? — Боюсь, что ни в каком, точно не в ближайший месяц, — выдыхая, говорит женщина. — Поставки этой книги будут только после нового года. — Хорошо, я зайду после нового года. Отложите её на имя Гермионы Грейнджер.       После положительного кивка женщины, Гермиона, опустив плечи, направилась к выходу. Грусть охватила разочарованную Гермиону. Весь день будто против неё, а ведь завтра всё должно стать ещё хуже, ведь намечается встреча с Малфоем. В голове у Гермионы повис вопрос: «Что подарить человеку, у которого всё есть?»       Из мыслей о подарке её выбило лёгкое прикосновение к запястью. — Ты читала её? — указывая на книгу у себя в руках, спрашивает Теодор. — Нет, собиралась прочитать, но ты забрал последнюю. — Да? — Тео протягивает Гермионе книгу и смотрит своими ярко-зелеными глазами прямо в душу. — Возьми. — Я не могу, ты купил её для себя, — отстраняясь, говорит Грейнджер. — Я читал её уже двадцать раз, прекрасная книга для освежения ума, тебе как раз это нужно, — он снова протягивает книгу, и Гермиона принимает. — Но почему? — спрашивает Грейнджер с глазами, полными недоумения. — Ненавижу расстроенных женщин, а тем более из-за меня. Искупаю грехи прошлого, — томно отвечает Тео, и Герми кидает на него восхищённый взгляд. — Вы, женщины, созданы для лучших эмоций, — Тео резко замолкает и спустя секунду находится в тёплых мимолётных объятиях Грейнджер. — Спасибо, Теодор, — отстраняясь, говорит Гермиона. — Просто Тео. — Но мы не друзья, и никогда ими не будем, понял? — Так точно, — Тео подносит руку к кудрявым волосам и немного встряхивает. — До завтра, заучка.       Как только Гермиона открыла рот для какой-нибудь колкости, она услышала звук закрывающейся двери. Тяжело вздохнув, мысли про день рождения и подарок вернулись, нужно что-то думать, а для начала пойти домой и найти свою волшебную палочку.