Мир, сотканный из пепла

Что самое сложное в отношениях? Признать любовь и убрать симпатию.

       Ранним утром Грейнджер разбудили шаги вокруг неё. Приоткрыв глаза, она увидела, как Джинни выпрямляла свои и без того прямые рыжие волосы. Гермионе оставалось лишь отчаянно протирать веки из-за дикой усталости. — Куда ты собираешься? — хриплым голосом спрашивала кудрявая. Её разного цвета глаза разглядывали подругу в недоумении. Джинни стояла в одном лишь зелёном спортивном комплекте нижнего белья. — На тренировку, а потом сразу же на встречу, — подкрашивая ресницы, отвечала рыжеволосая. — На тренировку с выпрямленными волосами? — глаза Джинни встретились с тяжелым взглядом Гермионы. — К чему этот допрос, Пудель? — натягивая на себя обтягивающую черную футболку, проговаривала Джинни. — Я встречаюсь с одним важным спонсором нашей команды сразу же после тренировок.        — Имя этого спонсора начинается на «Б», а заканчивается «лейз»? — улыбается Герми, видя, как легко поставить Джинни в ступор.        — Смешно. В моей жизни есть достаточно секса, в его секундном внимании я не нуждаюсь, — закатывая глаза, говорит Джинни. — На данный момент, у меня есть двадцать два письма от него, когда отправит сотое, тогда и поговорим. — Правильно, лучше быть счастливыми старыми девами, чем несчастными женами или женщинами, всю жизнь бегающими за вниманием мужчин, — Герми подмигнула Джинни. — Очередная цитата из книги? — рыжеволосая надевала свои любимые джинсы-клёш темно-синего цвета. Собрав волосы в тугой хвост на затылке, она послала Гермионе воздушный поцелуй и выбежала из квартиры, так и не услышав положительный ответ Герми.       Звенящая в ушах тишина медленно убивала Грейнджер. Тихое дыхание, и поход в ванную комнату.       Включив свою любимую песню, Гермиона зашла в душ. Горячая вода лилась по телу и волосам кудрявой.       Гель для душа с ароматом клубники распределялся по шелковой коже Грейнджер. Медленный вдох и выдох. Резкая боль пронзила ребро Гермионы, и та опускается на колени. Легкое касание лбом к тёплой плитке не спасает ситуацию.       Помутнение в глазах заставляет Миону прикрыть их. Перед глазами стали проявляться картинки.       Маленький мальчик, стоящий среди высоких людей. Его ноги слегка подрагивали то ли от страха, то ли от предвкушения. Лица Грейнджер не могла увидеть, всё было слишком расплывчато.       Сильная пощёчина, звука от которой испугалась даже Герми. Кудрявая подбежала ближе, чтобы рассмотреть происходящее.       Высокий человек в чёрном костюме и белыми волосами дал пощёчину мальчишке. Маленький парень упал на землю и едва смог сдержать слёзы. Сердце Гермионы сжалось. Ей хотелось помочь ему, подать руку или позвать на помощь, но, попытавшись сделать это, конечность оказалась неосязаемой — она проходила сквозь дрожащую грудь мальчика.       Новый вскрик. Мужчина ударил лежащего мальчика в живот. Белокурый мальчишка продолжал лежать на полу, но тут что-то пошло не так. Парень выплюнул кровь на траву и поднялся на ноги, слегка пошатываясь. Худая рука семилетнего или восьмилетнего мальчика поднялась. Хватает одного высокого прыжка, и парень хватает мужчину, стоящего перед ним, за светлые длинные волосы, вырывая целую прядь.       Очнувшись в душе, кудрявая не могла понять, что с ней. Она словно видела чужие воспоминания.        Выйдя из-под горячей воды, девушка закрутила вокруг себя полотенце. Медленные шаги, и размытое осознание ситуации.        Её рука потянулась к радио и включила какую-то весёлую мелодию на итальянском языке. Немного подпевая, Грейнджер неосознанно двигала бёдрами в такт.       Скрип двери заставил Гермиону остановиться и подхватить палочку, лежавшую рядом. Направляя орудие на входящего, Герми никак не могла подумать, что это будет её друг, её Гарри.       Медленно опуская палочку, Гермиона не забывала придерживать полотенце у себя на груди. Тихий смех Грейнджер, и за ним вспрыскивание от смеха Поттера. — Не ожидал, что буду свидетелем твоей отважности, — улыбка тут же упала с лица Гермионы. — Я доказывала свою отважность на протяжении семи лет обучения в Хогвартсе, и ты был никем другим, как свидетелем, — фыркает Гермиона, на что Гарри лишь поднимает руки. — Я пришел к тебе с добром, Миона, — потирая от неловкости затылок, проговаривает Поттер. — Министерство нуждается в твоей работе. Я нуждаюсь в тебе. Когда ты ушла, работа стала нуднее, так все говорят. — Вернуться туда, чтобы все снова обвиняли меня во лжи? Ну уж нет, пусть найдут другую героиню войны, которая будет им клоуном. Мне это осточертело, милый Гарри, — закатывая глаза, проговаривает Грейнджер. — Я не хочу быть среди тех людей, которые ставят мою кровь выше моих достоинств. — Миона, тебе не придётся, я буду рядом, как раньше, — кладя руку на оголённое плечо Гермионы, шепчет Гарри, но та тут же сбрасывает её. — Как раньше? Милый Гарри, мне двадцать семь, я не дурочка, которую ты можешь обводить вокруг пальцев. Ничего не будет как раньше, я нуждалась в друзьях, когда мне было семнадцать, — устало проговаривает Миона. — Но вас не было, я была одна со своими проблемами. Как, собственно, и сейчас. Ты был готов отдать меня на растерзание чёртового Ордена ради того, чтобы доказать свою значимость. Мне это надоело, я сваливаю, Гарри. — Хорошо, я тебя понял, — дрожащим голосом отвечает темноволосый. — Последнее, что за чертовщина с твоими глазами и волосами? Если тебе нужна помощь, ты можешь обратиться ко мне, — глазами, полными надежды, проговаривал Гарри. — Ещё одна проблема, с которой могу разобраться только я, Гарри, — Поттер медленно подошёл к Грейнджер и взглянул на неё глазами, переполненными отчаяния. — Как Джинни? С ней всё хорошо? — казалось, что у него всё ещё были чувства к рыжеволосой. Интересно, какая была бы реакция, если бы он узнал о Блейзе? — У неё всё отлично, — отодвигаясь от темноволосого друга, проговаривает Гермиона. — Ты куда-то идёшь? — осматривая платье, которое висит на вешалке у входной двери, хмыкает Поттер. — Да, — на секунду задумавшись, ответила Гермиона. — Я приглашена на мероприятие у Малфоя. — У Малфоя? Между вами что-то есть? — снова вглядываясь в её глаза, спрашивал Гарри. — Даже если и так, то зачем мне рассказывать об этом тебе? — ухмыляется Гермиона, её глаза пробегают по другу, оценивая его внешний вид и эмоции. — Чтобы ты побежал в Орден и начал там трясти языком, захлёбываясь слюнями? — шипит Грейнджер, ощущая на губах жгучую боль. Рука Гарри заносится для пощёчины, но тут же останавливается.       Она знала, что Поттер не ударит. Она знает Гарри слишком хорошо, чтобы ошибиться в нём. Он может убивать, безусловно, после перехода на новую должность Поттер стал более жестким. Его агрессия иногда переходила границы, это да, но ударить Гермиону — нет. — Ударишь меня? Ударь, посмотрим на то, как твою голову прошибёт ещё один шрам от Авады, — шипит Грейнджер, подставляя к его горлу палочку. — Ничего не будет как раньше. Передай Кингсли, что пока ко мне не будет нормального отношения — я туда не вернусь.       Гарри остолбенел под давлением палочки. Гермиона медленно убирает палочку и смотрит на него в упор. Зелёные глаза бывшего лучшего друга наполнились гневом, трясущаяся губа тому подтверждение. — Не смей поднимать на меня свою руку. Никогда, — шипит Грейнджер.       Громкий хлопок двери. В состоянии отрицания, Грейнджер соприкасается спиной со стеной и медленно сползает по ней. — Чего он ожидал? — в недоумении спрашивает у себя Гермиона.       Полотенце падает на пол, и Грейнджер поднимается, не стесняясь своей наготы. То, что она говорила Гарри, было совершенно не похоже на неё. Может быть с появлением магической связи она перенимает характер Малфоя? Чёрт, только не это.       Тихий выдох, и Гермиона идёт к шкафу, выбирая одежду для похода к Маргарет. На её глаза попались чёрные джинсы и такая же чёрная водолазка. Сверху она натянула кожаный пиджак и обула чёрные «Мартинсы». Сделав высокий пучок, Грейнджер, тихо закрыв дверь, вышла.       Встретившая её Маргарет улыбалась. Людей не было, у всех сейчас только срабатывают будильники. Гермиона растаяла в объятиях женщины, ставшей за огромный период времени родной.       Слёзы стали катиться из глаз Грейнджер. Она не могла больше сдерживать себя. Плечи начали трястись, а горячие капли не прекращали литься. — Ну же, что случилось у моей Сью? — поглаживая спину Гермионы, шептала Маргарет. — Я такая дура, — единственное, что могла ответить Гермиона в тот момент, являлось таким абсурдом, что хотелось взвыть ещё сильнее. — Давай присядем, и ты расскажешь мне всё за чашечкой зелёного чая, — отстраняясь, нежно спрашивает Маргарет. — Я приготовила твои любимые круассаны с шоколадом, — ставя на один из столов чашки с чаем, говорит женщина.       Гермиона садится напротив Маргарет. Нос ощущает прекрасный аромат свежезаваренного чая и любимых круассанов, но аппетита совершенно нет. Маленькие руки кудрявой закрывают лицо, и Маргарет слышит тихий всхлип. — Поделись со мной, Гермиона, — поглаживая девушку по плечу, проговаривает женщина. — Мне кажется, я испортила отношения с Гарри, — открывая лицо, проговаривает Гермиона. — Я вспылила из-за его поступка и наговорила бреда, — гнев берёт разум Грейнджер в свои крепкие лапы. Когти ярости скребут в горле, а крылья ненависти трепещут где-то в желудке.       Гермиона сверлит взглядом свою кружку, так и не сделав ни единого глотка. Эмоции переполняют её, на кончиках пальцев лёгкое напряжение, схожее с небольшим ударом тока. Это ощущение медленно идёт по всему телу.       Она сразу поняла, что с ней. Магия защищает её, она чувствует эмоции своего волшебника. Иногда это играет злую шутку с даже такими опытными, как Гермиона, волшебниками.       Белая кружка летит в стену и разбивается в дребезги, оставляя за собой осколки в волосах Грейнджер и Маргарет. Гермиона шипит, доставая небольшие частицы стекла из причёски.

      Это сделала магия, в этом нет ни единого сомнения.

      Маргарет была, на удивление, совершенно спокойна. На её лице не отразилось эмоций. Она кивнула в сторону разбитой кружки, и снова повернулась к Гермионе. Женщина подмигивает ей, что пугает Грейнджер. Неужели она догадывалась? Такого не может быть.       Невинная улыбка коснулась губ Маргарет, и та указала на круассан. — Думаю, тебе стоит его съесть, пока вновь не произошло подобного волшебства, — она явно шутила. Гримаса на лице Гермионы была встревоженной. Её губы дрожали от шока. — Расслабься, Сью, ты стала для меня дочерью, которой не было. Я не собираюсь болтать об этом с кем-то за чашечкой крепкого кофе, — испуг накрыл Гермиону. Это явно раздражало женщину, сидящую напротив. — Я сохраню твою тайну и унесу её в могилу, — Маргарет нежно гладит Герми по волосам, а затем отстраняется. — Сколько вас? — неожиданно спрашивает женщина. — Достаточно, — боль ударила Гермиону под дых. — Мне жаль, Маргарет… — доставая палочку, проговаривает Грейнджер. — Обливиэйт, — шепчет кудрявая волшебница, а затем по её щекам скатываются слёзы.       Маргарет забудет о волшебстве. Она не в первый раз проходит Обливиэйт. Годы общения с Гермионой всем приносят боль. Темнокожая женщина совсем не так глупа, как всем кажется на первый вид, она стабильно каждый год узнаёт о том, кто такая Гермиона, иногда даже чаще.       Болезненное заклинание поражает голову Маргарет. Воспоминания крутятся вокруг кончика палочки кудрявой. Ещё один взмах, и деревянная палочка поглощает такую зыбкую вещь, как воспоминания.       Женщина не вспомнит сегодняшнего утра, проведённого с Гермионой. Не вспомнит и чашки, летящей в стену. Она не вспомнит про круассаны и зелёный чай. Не вспомнит слёз и молящих взглядов Гермионы. Она никогда больше не вспомнит той слабости в Грейнджер.       Громкий выдох, и бегущая из пекарни кудрявая. Её местом успокоения был парк, находящийся недалеко от квартиры.       Чёрные ботинки, обутые Гермионой, были грязными от луж, в которые та вступала. Её джинсы были немного мокрыми снизу, но, обнаружив лавочку, она мигом уселась на неё. Медленно руки опустились на лицо, и Герми издала тихий выдох.       Справа от неё послышались шаги. Это была пожилая женщина. Её лица не было видно из-под огромной чёрной пляжной шляпы. Тело её было укутанно в дорогую чёрную шубу, на шее вязаный тёплый шарф. Её шляпа слегка приподнялась, но этого не хватило для того, чтобы разглядеть лица. — Могу ли я присесть рядом с вами? — обильно жестикулируя руками в чёрных перчатках, спрашивает женщина. — Да, присаживайтесь, я как раз собиралась уходить, — Герми встаёт, уступая пожилой даме, но та цепляется за руку кудрявой, и между ними проскакивает едва ощутимая связь. Грейнджер прочувствовалась доверием к этой женщине, но тут же отдёрнула руку и вскинула палочку. — Как низко использовать магические манипуляции с незнакомыми людьми, Миссис, — делая шаг назад, шипит Гермиона. — Зачем я вам?       Женщина лишь издаёт тихий смешок. Шляпа слегка приподнимается, показывая её губы красного цвета и ровные белые зубы. — Не ожидала встретить тут волшебников, мисс, — поправляя шляпу, отвечает женщина. — Я не хотела вас обидеть, лишь убедить остаться ненадолго, — не видя лица женщины, Гермиона могла с уверенностью сказать, что она усмехается. — Но почему я должна оставаться? — всё ещё держа палочку около груди женщины, спрашивала Гермиона. — Мне одиноко быть тут одной, я сочла вас интересным собеседником, — женщина садится, и Гермиона опускается рядом с ней, держа палочку у себя на ноге. — Знаете ли вы, что в этом месте есть травы, которые способны заживить практически любую кровоточащую рану? — Гермиона с интересом взглянула на женщину перед собой. — Какие же это? Я не видела тут зверобоя или облепихи, — путаясь в воспоминаниях, отвечает Герми. — Вы целительница? — загадочно произносит женщина в массивной чёрной шубе. — А вы? — сверля взглядом шляпу, отвечает вопросом на вопрос Грейнджер. — Раньше я часто лечила раны своего мужа и сына. Сейчас мне больше некого лечить, я потеряла супруга почти десять лет назад, — без единой нотки скорби проговаривает женщина, что Гермиону чертовски удивляет. — А сын? — Сын… Понимаете, он не любит разговаривать со мной, практически никогда этого не делает, — облокачиваясь на спинку лавочки, отвечает женщина. — А когда он открывает свой рот — это становится катастрофой для всех, ведь он совершенно не имеет чувства такта, — Гермиона почувствовала, как загадочная незнакомка закатила глаза. — Теперь вы, — указывая на Гермиону, проговаривает женщина. — Я не Целительница. Просто иногда… Мне нравится делать отвары, я не получаю за это денег, — улыбка касается лица Гермионы. — Я люблю помогать людям, люблю делать их счастливее. Я получаю наслаждение от спасённой мною жизни. — Это черты целительницы, дитя, — мягко касаясь плеча Гермионы, говорит незнакомка. — Ты можешь сколько угодно говорить, что это не так, но когда человек спасает жизни, как он не может быть доктором? — отстраняя руку, повторяется незнакомка. — Я не знаю, я совершенно запуталась в себе. Я не представляю, что делать дальше, куда стремиться и чем заниматься. Все мои достижения сейчас потеряли смысл… — Следуй за своим сердцем. Оно покажет тебе путь истинный, — незнакомка встаёт. — Мне пора, спасибо за интересную компанию.       Гермиона не успела опомниться, как женщина стала тенью, идущей вдоль парка. Её походка была ровной, схожая с королевской. Размеренные шаги и громкий стук каблуков касались слуха Грейнджер. Её слова были до жути романтичные, будто она не из реального мира. Она хорошо вела диалог и знает многое о травах, возможно, она действительно голубых кровей.       Уголки пухлых розовых губ приподнялись. Эти мысли действительно развеселили Гермиону. Собравшись с мыслями, кудрявая пошла в сторону дома.       Путь назад занял гораздо больше времени, чем когда та в истерике бежала в парк. Около двадцати минут потратила Гермиона на то, чтобы вернуться домой.       Зайдя в свою уютную квартиру, её глаза застали очаровательно милую картину.       Джинни Уизли сидела в обнимку с Живоглотом. По её лицу растеклась тушь, видимо, она плакала, но понять причину было действительно очень легко. Субтитры какого-то фильма пробегали на телевизоре, перед которым сидела Джинни, утирая слёзы. Живоглот своими острыми коготками массировал ляшку Джиневры. Не будь Герми скептиком, она бы сказала, что он её пытался успокоить. — Что за фильм вы тут смотрите? — ласково спрашивает Гермиона, снимая с себя верхнюю одежду.              Живоглот спрыгнул с дивана на стол и с грохотом обронил вазу с цветами на пол. Вода медленно растекалась у ног кудрявой, но та и не моргнула глазом. Гермиона была слишком добра, чтобы ругать кота за перекинутую случайно вазу. — Ты в порядке, Глотик?       Поднимая увесистого Живоглота на руки, шепчет Грейнджер. Разноцветные глаза наполняются любовью и трепетом. — Ты просто скучал за мной, да? — она проводит рукой по шерсти и следом целует кота прямо в мокрый нос.       Грейнджер садится на диван рядом с Джинни и подаёт ей носовой платок. Рыжая утирает слёзы и смотрит на Гермиону своими зелёными глазами. — Который час? — шмыгая носом, спрашивает Джинни. Это заставляет девушку вновь взглянуть на настенные часы. — Почти три часа дня, а что? — удивлённо спрашивает Гермиона. — Мы должны быть в Малфой Мэноре к семи вечера, у нас с тобой есть четыре часа на сборы. С чего начнём? — Приступим к макияжу, продолжим причёской и упаковкой подарков? — с улыбкой спрашивает Гермиона. Её рука с палочкой приподнимается, и та шепчет заклинание для поднятия упавшей вазы. — Я согласна, но сначала я хочу поесть, — кивает Джинни и достаёт из кармана телефон. Её пальцы быстро набирают какие-то цифры и она подносит смартфон к уху. — Добрый день, я хочу заказать у вас большую пиццу «Салями», оплата картой, — говорит Джинни, произнося после адрес. Её рука отключает звонок, и телефон снова идёт в карман её джинс. — Пицца будет через пятнадцать минут, а пока мы можем нанести базу под макияж. — Зачем? Я не планировала слишком сильно краситься, — произносит Гермиона, выслушивая после заразительный смех подруги. — Как ты себе представляешь нахождение в обществе аристократов без макияжа? — усмехается Джинни, и Гермиона морщит губы и сводит брови. — Обычно? — с неуверенностью отвечает Грейнджер, и слышит новый поток смеха от Джинни. — Я не понимаю причину твоего смеха, ты думаешь, меня засмеют глупые родственники Малфоя? — Герми снова морщит губы. — Не переживай, как только они узнают о том, что мои родители маглы — аристократы начнут гоготать как лошади в стойле, — закатывая глаза, произносит кудрявая. — Не драматизируй. Ты — Гермиона Грейнджер. Ты самый умный человек, которого я знаю, — усмехается Джинни. — Ты в любой момент можешь заставить их есть землю. Я это знаю, Гермиона Грейнджер, — подмигивает рыжеволосая и этими словами заставляет Гермиону улыбнуться. — Ты не общаешься ни с кем, кроме своей команды и меня, то, что я самая умная, кого ты знаешь — было ожидаемо, — смеётся Гермиона.       Звонок в дверь. Гермиона тихими размеренными шагами подошла к двери и заглянула в глазок.

Никого не было.

      Открыв двери, она с явным опасением оглянулась. Пусто.       Лишь одинокая шкатулка небольших размеров стояла у неё под дверью. Деревянная, с выжженными рунами на крышке.       Гермиона изучала руны, но это было около семи лет назад, тогда они ей требовались для работы в Министерстве. Сейчас всё уже забылось, и она помнила только некоторые фрагменты толкования Рун.       Шкатулка не тяжёлая, даже слишком лёгкая. Занеся её и поставив на стол, Гермиона усмехнулась от предвкушения. — Что там? — задаёт вопрос Джинни, этим пугая Грейнджер. — Это я и хочу узнать, — закатывает глаза Герми.       Её тонкие пальцы касаются крышки и слегка её приподнимают. Вспышка ослепляет Гермиону на несколько секунд, а следом, приоткрыв глаза, она видит две маски и записку.       Руки Грейнджер подхватывают светлую, нежно-розовую кружевную маску, украшенную жемчугом. На ней были тонкими, небольшими буквами выжженные инициалы. Она не скрывала лица, а лишь подчёркивала необычный цвет глаз Гермионы.       Она крепилась полу-прозрачными лентами молочного цвета. Начиная от носа и заканчивая ключицами, по лицу струились серебряные нити, украшенные жемчугом.       Нежные цветы украшали заострённые края маски, они поднимались по вискам и вплетались в волосы. Они были схожи с целительным видом цветка Канны.       Улыбка коснулась лица Гермионы, когда на одной из множества жемчужин она заметила выгравированную руну Маннас. Руна, которую Гермиона могла протрактовать как жутчайшую мотивацию, беспрекословный оптимизм и стремление к истинному совершенству.       Оглянувшись, Гермиона увидела такую же счастливую Джинни.       У рыжеволосой была не менее прекрасная маска цвета слоновой кости, перетекающего в золотой. На керамическую маску было аккуратно приклеено кружево, а на само кружево небольшие камни «Сваровски».       Чёрные тонкие атласные ленты держали её на голове. Под глазами кропотливой работой был нарисован эффект разбитого стекла или же, другими словами, мозаики. В верхнем левом углу были прикреплены два элегантных пера бело-золотого цвета.       Джинни странно посмотрела на улыбающуюся Гермиону. — Тут есть записка, я могу прочесть её? — рыжеволосая ткнула пальчиком в шкатулку, на дне которой был небольшой кусок пергамента.       После положительного кивка кудрявой, Джинни начала. — «Катастрофа, уверен, что ты скучала. Это мой подарок для тебя и Джиневры. Покажите, что вы достойны быть там. Заеду в 19:55. Б. З.» — закончив, Джинни присела на стул, прикладывая руку ко лбу. — Блейз Забини, — хмыкает Гермиона. — Если ты переживаешь насчёт денег, то не стоит. Заносчивый придурок имеет достаточно, чтобы не умереть от голода в ближайшие лет сорок, — усмехается Гермиона, на что Джинни морщит губы. — Это на тебя не похоже, Пудель, — глаза Джинни сужаются в подозрении. — Когда я тебе что-то просто так дарю, ты ещё полгода не принимаешь это. А тут образовался Блейз, и ты успокаиваешь меня насчёт этих масок, которые стоят не менее тысячи фунтов за штуку. И почему «катастрофа»? — её брови сходятся вместе. — Это подарок, и если он хочет, пусть тратит на нас миллионы. Это его проблемы, если завтра из-за таких подарков ему не будет что поесть, — улыбается Гермиона. — Твои подарки ощущаются по другому, думала, ты это понимаешь, — продолжает Гермиона.       Неожиданно для Грейнджер, Джинни подвигается ближе и в ту же секунду лохматит кучерявые волосы. — Который час, Пудель? — пытаясь найти часы в комнате, воодушевлённо спрашивает Джинни.       Гермиона, отрываясь от разглядывания подруги, смотрит на часы, и её глаза заметно расширяются. — Пол четвёртого, думаю, нам стоит начать готовиться, — говорит Грейнджер, запихивая в рот небольшой кусок пиццы, которую привезли в перерыве между чтением записки и рассматривания масок.       И две бывшие гриффиндорки приступили к подготовке. Первой и довольно лёгкой целью стал макияж.       Гермиона нанесла тон и консилер. Следом её рука тонкими пальцами подхватила кисть и покрутила ею в пудре, лёгкое щекотание кисти коснулось области под глазами, лба и подбородка. Девушка подхватила бежевые тени и тонким слоем нанесла их на веки.       Герми поднялась и осмотрела диван, где они сидели. Грейнджер никак не могла найти свою подводку, но, снова оглянувшись, она увидела Живоглота, который держал в острых зубках подводку. Усталый стон вырвался изо рта недовольной поведением кота Грейнджер.       Мигом забрав чёрную подводку, кудрявая подхватила небольшое зеркало и с мелкой дрожью в руках провела первую линию.       Иногда поглядывая на Джинни, Гермиона злилась на то, что не красится так часто, ведь нарисовать вторую ровную стрелку оказалось гораздо труднее, чем сделать Долголетний Эликсир.       Закончив со стрелками, Гермиона стала вглядываться в действия Джинни. Рыжеволосая гриффиндорка наносила на одну половину века золотые, блестящие тени, что было очень схоже с цветом её платья. На другую половину века она нанесла тёмные тени и растянула их, создавая иллюзию кошачьего взгляда. Когда Гермиона отвернулась, она краем глаза заметила, что Джи подводит глаза кайалом. Подхватив тушь, Грейнджер провела несколько раз ею по длинным ресницам. — Тебе не хватает блеска, Герми, — передавая блеск известной фирмы, проговаривает Джинни.       Блеск нюдового цвета ложится идеально и без ощущения липкости на губах.       Покончив с макияжем, они разошлись по разным комнатам, Гермиона пошла упаковывать свой подарок, а Джинни делать причёску.       Картина была довольно большая, чтобы дарить её в пакете, поэтому Грейнджер купила самую обычную, чёрную матовую бумагу для упаковки, а вместе с ней и ленту серого цвета.       Чтобы понять, как это делается, Гермионе потребовалось двадцать минут, а чтобы упаковать ещё десять. Обтянув подарок лентой, Гермиона перевязывала бантик несколько раз, но затем послышался вскрик из ванной, где находилась Джинни, и кудрявая, не думая, рванула туда.       Забежав, Гермиона вскинула палочку и приоткрыла рот, так и не успев произнести боевое заклинание. Джинни смотрела на Грейнджер глазами полными недоумения. — Что-то случилось? — тяжело дыша, спрашивает Гермиона. — Я обожгла шею плойкой, а ты, я смотрю, времени тоже не теряешь, — указывая на футболку Гермионы, улыбается Джи.       Взгляд гриффиндорки падает на свою футболку, и та нервно вздыхает. Лента от подарка обмоталась вокруг талии словно лоза. — Как там с картиной? — спокойно продолжает Джинни. — С ней всё хорошо, ещё чуть-чуть процесса упаковки и будет дырка, — закатывая глаза, шипит Грейнджер. — Что ты хочешь сделать с волосами? — закручивая прядь, проговаривает Уизли. — Я бы хотела, чтобы ты помогла сделать кудри аккуратнее и вплести в волосы те цветы, которые были вместе с маской, — отвечает Гермиона, и Джиневра медленно кивает. — Тогда нам стоит начать сейчас же, ведь с твоим гнездом будет явно сложнее бороться, чем с упаковкой, — откладывая плойку, говорит Уизли. — Я бы поспорила. — Естественно.

***

      Не прошло и полутора часа, как умелые руки Джиневры Уизли покончили с волосами Гермионы. Это выглядело даже лучше, чем Грейнджер себе представляла. Тёмные, средней длины кудри мягко спадали с плеч, едва доходя до лопаток. Рыжеволосая собрала густые верхние пряди и закрепила их сзади, попутно вставляя украшение в виде нежных цветов.       Над собой Джинни слишком не старалась, если это был выбор причёски. Пышных кудрей на огненных волосах вполне хватало для того, чтобы чувствовать себя уверенно.       Когда до выхода оставалось около двадцати минут, а подарки были упакованы, тяжело дыша, подруги стали одеваться. Следом Джинни помогла Гермионе с маской, которая очень странно, но идеально подошла к платью.       Тихий вдох и громкий выдох. Гермиона медленно огляделась, и перед глазами всплыл образ Малфоя. Серые расчётливые глаза, ухмылка, не отлипающая от красивого лица, и странные губы, которые лишь дополняли образ аристократа. Ей вспоминались его руки, нежно лежащие на талии, ноги, указывающие путь в танце, голова, мирно покачивающаяся в такт медленной мелодии.       Признаться честно, за все десять лет она даже соскучилась. Нет, не за тем высокомерным белоголовым идиотом, за ним уж точно нет! Но тот Малфой, что помогал Пэнси на Зельеварении, а Блейзу на Защите от Тёмных Сил — действительно стоил этого чувства. Тот Малфой, который каждый раз спасал Тео от ответов на Астрономии, стоил каждой эмоции Грейнджер.       Гермиона всё ещё не могла простить Драко Малфоя за все те издёвки, которые он смел произносить в лицо при каждой их встрече. «Грязнокровка» вырывалось из его уст так легко и беззаботно, словно он мог понять, какого это. Словно он знал, как это: быть белой вороной среди чёрной стаи. Она не могла простить его за клеймо на тонком запястье. Этот шрам всегда напоминал ей о нём и его паршивой семейке.       Медленно глядя на запястье, Гермиона фыркнула и метнула взгляд, полный ярости, на дверь. Последнее, что ей сейчас хотелось бы — это улыбаться тем, кто губил в ней всю жизнь остатки человечности. Улыбаться тем, кто никогда не думал, какого жить с позорным клеймом «Грязнокровки». И проблема заключается лишь в одном: в том, что волшебников грязной крови миллионы, и каждую секунду рождается тот, кто будет терпеть унижения всю оставшуюся жизнь.       Джинни коснулась щеки Гермионы и что есть силы ущипнула, заставив кудрявую вскрикнуть от неожиданной боли. — Тебе пора научиться жить в нашей реальности, Гермиона, — разочарованно шепчет Джинни. — Мне жаль, что с вами такое случается, но и тебе пора понять, — бывшая младшая Уизли задумалась над тем, как преподнести информацию, — ты никак не можешь повлиять на отношение некоторых волшебников к маглорождённым. Это заложено у них в голове, у них так положено, и ты никак не можешь изменить их глупого мнения. — Ты снова залезла ко мне в голову. Хватит, — закатывает глаза Грейнджер. — Меня просто бесит, что волшебники, рождённые в семьях маглов, готовы терпеть любое дерьмо, которое льётся из гнусных ртов чистокровных, — шипит Герми, но тут же ощущает мягкое прикосновение к руке. На секунду в голове всплывает жуткое воспоминание, но Гермиона старается его тут же скрыть от подруги.       Джинни сжимает руку своей маглорождённой подруги и пытается заглянуть в глаза. Её пальцы перебирают костяшки Грейнджер, а кудрявая лишь многозначительно молчит, если такое вообще возможно в природе Гермионы. — Это не твоя вина, — успокаивающе шепчет Джи. — Ты не была обязана спасать их. Тебе было всего семнадцать, ты была ребёнком, — ловя обеспокоенный взгляд Грейнджер, проговаривает бывшая младшая Уизли.       Рука Гермионы оторвалась от руки Джинни в миг. Её словно ошпарило кипятком. Дышать стало сложнее, будто её со всей силы ударили под дых. Она чаще заморгала, боясь, что сотрёт слезами свой макияж.       В голове снова стали слышны крики тех, кого она не спасла одним злосчастным апрелем. Запах крови наполнил комнату, в которой стояли девушки, свет отвратительно стал тусклее. Кудрявая будто снова оказалась на собственном поле боя, в котором сбежала как крыса с тонущего корабля. Руки затряслись, Гермиона чувствовала остатки пороха между своих пальцев, он напоминал ей о той высшей степени эгоизма, что та однажды совершила. — Иногда тебе стоит промолчать, Джинни, — пытаясь унять злую дрожь в руках, шипит Гермиона. Слёзы рвутся на ружу, словно кто-то надавил на что-то безумно больное. Хотя, так и случилось. — Извини, — прижимая кудрявую подругу к себе, шепчет Джиневра. — Я думала, ты уже справилась с этим.       Звонок в дверь заставляет Джинни поспешно отстраниться от Герми. Грейнджер аккуратно осмотрела подругу и была довольна результатом их сборов.       Джи была одета в яркое, блестящее платье, укрытое пайетками золотого цвета. Оно обтягивало её округлые бёдра и странно тонкую, как для спортсменки, талию. Золотой цвет на Уизли смотрелся как на королеве, сбежавшей в порыве ревности от своего короля, хотя, возможно, это всего лишь разыгравшееся воображение Гермионы. С левого бока был вырез до середины бедра, открывающий вид на длинные ноги. Её руки покрывали золотые перчатки, усыпанные белым жемчугом, они придавали образу утончённости. На её ногах были обуты такие же блестящие туфли на высоком, но устойчивом каблуке.       Открывая дверь, Гермиона знала, что увидит перед собой Блейза Забини. Странно, но даже если бы не указание в записке, она бы всё равно узнала его по литру духов, которыми он знатно постарался облиться с головы до пяток.       Его удивленный взгляд промчался по наряду Гермионы, и тот довольно хмыкнул. — Здравствуй, Катастрофа, — ухмыляется Блейз, стоя на пороге у Гермионы. — Я ждал нашей встречи, — его рука нежно подхватывает ладонь Грейнджер и целует её тыльную часть. — Это почти взаимно, Забини, — отвечает ему кудрявая, а он издаёт что-то, похожее на смешок. Герми отстраняется. — Где же твоя подруга? Неужели знаменитая Джинни Вислая сбежала при виде такого мужчины? — насмехается Блейз.       При выходе рыжеволосой Блейз словно обомлел. Его пухлые губы слегка приоткрылись, ещё чуть-чуть и по его подбородку бы потекла слюна. И хоть Джинни всё ещё была ниже Блейза, создавалось впечатление, что ещё немножко, и тот бы опустился на колени, словно перед божеством.       Именно такой реакции они ждали. И они её получили. Джинни приподняла ладошку вверх, и Гермиона победно хлопнула по ней. Тихий смешок Джинни добавил бензина в огонь, созданный реакцией Блейза. — Вислая, выглядишь отпадно, — подавая обе руки, говорит Забини. — Думаю, будет неудобно идти втроём по узкой лестнице. Идите, а я вас догоню, — подмигивая, проговаривает Гермиона, накладывая защитное заклинание на свою дверь. — Мы будем ждать тебя внизу, Катастрофа, — подмигивая Герми, отвечает коротковолосый итальянец.       Закончив с множеством заклинаний, Герми улыбнулась предстоящему «веселью» и спустилась к уже ждущим её Блейзу и Джинни.       Сев в машину, чёрный BMW M5 F10, Блейз многозначно посмотрел на девушек, сидящих на заднем сидении. Джинни по-свойски положила ладонь к Грейнджер на колено, а Герми была и не против. — Я буду вынужден применить к вам двоим Обливиэйт после приезда к Мэнору. Драко запрещает кому либо знать дорогу к поместью, — быстро проговаривает темнокожий парень, сидящий за рулём.       Грейнджер удивилась, а Джи лишь хмыкнула. — Но почему? — задумчиво глядя в окно, спрашивает Уизли. — Всё очень просто, Малфой — параноик, — заканчивает вместо Блейза Грейнджер. — Придержи язык, Катастрофа, — рычит Забини, и девушки скептически смотрят друг на друга. — Это закон в нашем бизнесе. Никто не должен знать нахождение Мэнора.       Гермиона раздражительно вздохнула, а Джинни поворачивается лицом к Блейзу и в упор огрызается. — Учись разговаривать с девушками, придурок, — выплёвывает оскорбление Джи, а затем поправляет рыжие волосы, упавшие на плечи. — Твоя задача отвести нас и стереть кусочек памяти, ну так и выполняй её.       Забини проглотил оскорбление, нарочно брошенное рыжеволосой подругой, ведь она ему нравилась, а Гермиона об этом знала точно. В следующую минуту они тронулись с места и поехали вдоль узких улиц Лондона, которые Герми и без Обливиэйта не смогла запомнить.       Оказавшись около странной деревни, Блейз достал палочку и прошептал заклинание, после которого вместо обычного населённого пункта вырос огромный особняк, сделанный из чёрного камня.