Мир, сотканный из пепла

Однажды, то, чего ты никогда не хотел, становится единственным, чего ты желаешь сейчас.

       На пути в библиотеку Мэнора до жути разгневанная Гермиона готова была крушить всё подряд. Она не понимала, что её так обидело, было сложно что-то воспринимать в последнюю неделю. Многое изменилось для Грейнджер с момента их воссоединения.        Около входа в библиотеку стоял охранник. Его высокий рост и внушительное телосложение совершенно не напугали Гермиону, все в поместье знали её и, по словам Драко, были обязаны исполнять любую её просьбу. Широкоплечий склонил перед ней голову, высказывая своё уважение. Девушка, разозлённая до жути, улыбнулась. — Я хочу посидеть в библиотеке, Олли, — произносит кудрявая, видя, как охранник отходит от двери в сторону, давая ей доступ ко входу. — Если Драко будет искать меня, скажи ему, что я не тут.        Брюнет, смотрящий на Гермиону своими тёмными как ночь глазами, усмехнулся. Его оскал сверкнул в полу-тьме. Кожа Грейнджер покрылась мурашками, он выглядел ужасающе. — Хотите, чтобы меня лишили головы? — продолжая скалиться, спрашивает Олли.        Гермиона сверкнула своими разными глазами. Она носила часть Драко на себе, как бы двусмысленно это не звучало. — Маленькая ложь во благо ещё никого не лишила головы, — отвечает Грейнджер с ухмылкой на губах.        Шатенка прошла во внутрь библиотеки, кидая последний взгляд на охранника. Её окружил запах старого пергамента и крепкого чая. Книги идеально стояли, а над каждой полкой была надпись с жанром. Казалось, что библиотека была бесконечной, ведь выходя на центр и глядя вперёд, Гермиона не видела конца.

***

       Драко искал Грейнджер по всему Мэнору, пока не наткнулся на приоткрытую дверь библиотеки и рядом стоящего Олли. Мужчина имел максимально расслабленный вид. Черноволосый кивком головы указал на дверь, давая понять, где же она.        Проходя вглубь и обходя десятки книжных полок, Драко даже немного запаниковал. Библиотека действительно была огромной, Грейнджер могла потеряться среди книжных шкафов. Выйдя в самый центр, разделяющий закрытую зону и обычную, Малфой остановился и вгляделся в мерцающий огонёк неподалёку отсюда.        Гермиона лежала на кожаном диване в расслабленной позе. Её ресницы дрожали от беганья зрачков по строчкам книги, она была ужасно увлечена чтением. Малфой подошел максимально тихо, так, как только мог, но Грейнджер, не отрываясь от чтения, усмехнулась. — Ты ходишь по библиотеке уже четыре минуты и сорок три секунды, вероятнее всего, ты что-то ищешь? — разворачиваясь к Малфою лицом, она едва не столкнулась с ним носами.        Он берёт её подбородок и подвигает ещё ближе к себе. Теперь жар их дыхания обжигает обоих, заставляя достать самые потайные желания наружу. — Я ищу тебя, ведьма, — хрипло отвечает Малфой, отпуская шатенку и отстраняясь.        Гермиона пожимает плечами и загадочно хмыкает. Её взгляд вновь устремляется в книгу, полностью игнорируя присутствие злого до жути Малфоя.        Грейнджер слышит, как он обходит диван, на котором она нагло развалилась. Тот не отпускает своего взгляда, а девушка в ответ не поднимает. Два сложнейших упрямых человека столкнулись и ни один не собирался сдаваться. — Не смей отводить взгляда, когда я разговариваю с тобой, ведьма, — рычит Драко, делая шаг в темноту, не освещаемую масляными лампами. — Твои люди как запуганные собаки, Малфой. Тебе не кажется, что убивать за одну ложь — это слишком? — констатирует факт Гермиона, продолжая вчитываться в строчку за строчкой.        Белокурый делает шаг вперёд и выхватывает книгу из рук шатенки. Та охает, когда древнее целительское писание летит о каменный пол. Грейнджер вскакивает на ноги и вскидывает голову, чтобы рассмотреть похабную улыбку на лице мужчины. — Хватит вести себя как ребёнок, невыносимая. Никто и рукой не поведёт, если тебя убьют здесь, — угрожающе шипит Малфой, полностью привлекая внимание кудрявой. — Это проблема, что ты всё ещё не понимаешь, где ты находишься. Тебя окружают опаснейшие люди Англии. Это сейчас они ведут себя с тобой как с маленьким ребёнком, но если ты когда-то захочешь стать их королевой, ты должна отложить все свои комплексы и быть той, кому действительно хочется поклоняться, — тихо произносит Драко, проводя своей рукой по её запястью. — Правило номер пять: «Чтобы держать в руках остальных, нужно уметь сдержать себя».        Гермиона умолкла. Теперь её глаза смотрели вниз от неудобства, которое она причинила Драко. Она замялась, и тот, увидев это, резко прижал её к себе, проводя рукой по темным кудрявым волосам девушки. — Прости меня. Я очень беспокоюсь за тебя, и это проклятие и вправду сводит меня с ума. Не могу думать ни о чём другом, кроме тебя, это меня убивает, — шепчет Малфой, продолжая гладить Гермиону по волосам. — Теперь мне стыдно за то, что я выставила тебя слабаком перед Виолоном и вторым мужчиной, — щеки Грейнджер загорели от стыда, и она ещё сильнее прижалась к Драко.        Малфой слегка отстраняется, и его ладони обхватывают лицо Грейнджер. Он вглядывается в её горящие глаза и нежно улыбается. — Возможно, когда-то ты станешь леди Малфой, а Малфои не знают слова «стыд». Тебе не должно быть стыдно перед теми, кто ниже тебя по жизненному устою. Как я и ранее говорил, ты должна стать той, кто будет смущать остальных. Ты должна стать примером для тех, кто в тебя не верит, — поглаживая большим пальцем её щеку, он не прекращал любоваться ею.        Гермиона отводит взгляд, её щеки начинают полыхать ещё больше от его слов. Леди Малфой… такое даже не укладывалось в голове у девушки. Пара замолчала, рассматривая друг друга совершенно новыми взглядами. — Как же легко заставить тебя полюбить, ведьма, — ухмыляется Драко, освобождая её от объятий. — С закрытым ртом ты мне нравился больше, Малфой, — оставляя лёгкий поцелуй на щеке мужчины, усмехается Гермиона.

***

       Они украшали дом ещё пару дней, пока наконец Мэнор не заискрился от количества огней и других украшений. Новые мягкие ковры были устелены во всех комнатах, а телевизор и остальная электроника уже были на своих местах. Уставшая пара отсиживалась на барных стульях во время отдыха и пила какао, приготовленное Гермионой. Это стало их ритуалом, который позволил им ещё больше сблизиться. Чашка за чашкой, они делились какими-то обыденными подробностями из их жизней.        Перед отъездом в магическую Британию Джинни заскочила к ним, прихватив Блейза. Рыжеволосая делилась своими переживаниями по поводу того, как примет семейство Уизли Забини. Драко же выслушивал от своего друга переживания о том, как бы не убить всё семейство вислых прямо на семейном застолье. Оба жутко волновались и хотели понравиться обеим сторонам.        Пожелав взрывоопасной паре удачи, Драко и Гермиона стали готовиться к приезду её родителей. Казалось, они совершенно не нервничали, но это только на первый взгляд. Грейнджер обдумала все сценарии как хорошие, так и плохие, ей хотелось, чтобы всё прошло идеально. Малфой же теперь стал понимать Блейза как никто.

***

       Осталось всего несколько часов до приезда родителей, и Гермиона была во всю занята упаковкой подарков. Драко не было целый день, иногда даже казалось, что тот избегал её намеренно. Упаковывая очередной подарок для семьи, она то и делала, что поглядывала на наручные часы.        В комнату зашла Тинки. На ней была как всегда натянута рабочая одежда, она была застиранной и грязной, что не могло остаться незамеченным для Гермионы. Девушка медленно встаёт и, захватывая с собой один упакованный подарок, садится на кровать. Она жестом подзывает эльфийку к себе. — Счастливого Рождества, Тинки, — улыбается Гермиона, передавая коробку в красивой упаковке. — Это мне? — с глазами, наполненными слезами, спрашивает эльфийка.        Получая кивок, маленькие ручки потянулись разрывать упаковку. Тинки достаёт аккуратную бисерную сумочку, которая однажды послужила Гермионе и её друзьям. Эльфийка засовывает руку внутрь по указаниям Грейнджер. Она достаёт оттуда несколько красивых платьев, сшитых под неё, пару блузок и свитеров, а затем и две пары штанов. Тинки поднимает глаза на шатенку и кидается к ней в объятия. Гермиона отвечает на них, довольно улыбаясь. — Мне никто никогда не делал таких чудесных подарков! — захлёбываясь слезами, бормочет Тинки. — Спасибо тебе, госпожа… — продолжает эльфийка. — Тебе спасибо, Тинки. Счастливого тебе Рождества, — отстраняясь, проговаривает шатенка.        Эльфийка быстро собрала все вещи обратно в сумочку и, словно опомнившись, хлопнула себя по лбу. — Я хотела предупредить вас, что Драко уже пришел с тренировки и ждёт вас внизу, чтобы встретиться с вашими родителями, — улыбаясь, бормочет Тинки. — С родителями? Ты ничего не путаешь? Их самолёт через четыре часа только прибывает в Лондон.        Удивление, застывшее на лице Гермионы, слегка приводит эльфийку в себя, и та мгновенно удаляется.

***

       Спускаясь вниз по закруглённой лестнице, в голову Грейнджер пришло то, как Драко нёс её на руках по этим же ступеням. Дыхание Гермионы было спёртым, она едва могла передвигать ногами из-за волнения.        Увидев Драко, девушка ускорила шаг. В его взгляде было заметно смятение и волнение. Когда шатенка уже стояла напротив, Малфой схватил её лицо в свои ладони и странно покрутил. Гермиона приподняла брови в немом вопросе, и белокурый моментально остановился. — Я соврал про приезд твоих родителей. Не видел тебя уже семь часов тридцать две минуты, заскучал, — уводя девушку в сторону открытого крыльца, проговаривает Малфой. — Бедный, в отличие от тебя я занимаюсь повышением своих навыков в целительстве, — грубо отвечает Грейнджер, волнение как рукой сняло. — А ещё, если ты конечно не забыл, на носу Рождество, и я занята упаковкой подарков. Мне жаль, что ты не находил времени зайти в комнату и посмотреть, — раздражённо продолжает кудрявая. Её носик морщится от едкого взгляда Малфоя. — Не злись, ведьма, заскучал по тебе, вот и пришлось соврать. Я каждый твой шаг знаю, поэтому и спрашивать смысла не видел.        Гермиона слегка посмеивается и выбирается из объятий мужчины. Её смех заставляет Драко улыбнуться и забыть о сегодняшней изнуряющей тренировке. Яркие гирлянды золотых оттенков отсвечивают в глаза шатенке, и, о нет, сильный Дон Англии, лучший в своём роде, стал распадаться на маленькие кусочки перед девушкой в очаровательном вязаном платье. — Даже не побеспокоился о моей безопасности? Оставил одинокую, бедную даму без должного ухода и присмотра охраны? — корча рожу Малфою, бурчит Гермиона. Её рука касается лба, и она медленно выгибается в спине.        Драко усмехается и быстро хватает её одной рукой за талию. Гермиона чувствует лишь то, как тот прижимает её хрупкое тело к своему, а дальше всё как в тумане. Она смотрит в очаровательные глаза её мужчины и ярко улыбается. Малфой получал тройную дозу любви в одном только взгляде Гермионы, как и она. — Скоро наступят сложные времена, и даже в Мэноре станет небезопасно. От тебя пока только веет прохладой, и я буду молить Мерлина, чтобы от тебя не понесло холодом, — на одном дыхании шепчет Малфой, и Гермиона с удивлением наблюдает. — Что за сложные времена будут, и почему ты говоришь о холоде? — встряхивая голову для освежения ума, спрашивает девушка.        Малфой отстраняется и бережно берёт руки Грейнджер в свои. Он наклоняется и оставляет на тыльной стороне её рук нежный поцелуй. — Я расскажу тебе всё, но точно не сейчас, ведьма. Не забивай себе этим голову, живи сейчас и даже не думай о своей безопасности. Даже если Мэнор перестанет тебя защищать, я буду до самой смерти бороться за тебя.        Гермиона затихла, и что-то в её животе сжалось от некого страха. Страха за себя, за Драко и за его людей. Она с надеждой взглянула на Малфоя, пытаясь найти хоть намёк на что-то хорошее, но тот был угрюмее тучи, говоря о хорошем. — Если я смогу чем-то помочь… Просто дай мне шанс, Драко, — теперь Грейнджер сжимает его руки в своих. Её огромные глаза смотрят словно в душу, но тот решительно не намерен сдаваться. — Я хочу показать, что я точно, как и ты, готова бороться. Я могу постоять не только за себя, но и за тебя и за твоих людей.        Драко осторожно выбирается из крепкой хватки Гермионы, и та падает в его надёжные объятия. Малфой поглаживает девушку по волосам и спине, показывая всю свою нежность и заботу. — За наших, — резко вставляет белокурый. — Мы будем вместе бороться за жизни наших с тобой людей, ведьма. Мы одно целое и были предназначены друг для друга ещё задолго до нашего рождения. Я исполню любую твою просьбу, даже самую безумную, если от этого я увижу, как загорятся твои глаза.

***

       Уже в который раз в Малфоя прилетали упрёки за неправильно вставленные пуговицы и за ненайденное ведро. Гермиона заливисто смеялась, видя, как Драко трусится от холода и как показывает свой излюбленный средний палец каждый раз, когда слышит подкол от кудрявой. — Под безумной просьбой я имел в виду что-то вроде: «Попробовать все позы «Камасутры» вместе», а не лепить… как ты там его назвала? — забыв магловское словечко, Драко закатил глаза и стал щёлкать пальцами. — Снеговика, — смеясь отвечает Грейнджер, натягивая шапку посильнее. — Вот! Этого черта! Напомни, почему мой шарф теперь носит это недо-лохнесское чудовище? — продолжая вопить, морщится Драко.        Гермиона нагибает его к себе и резко впивается в губы мужчины. Она слышит хрип Малфоя, который этим призом явно довольный.        Отстраняясь, Грейнджер зачарованно залюбовалась снеговиком. Она гордилась их работой и поэтому наградила Драко ещё одним коротким поцелуем в щёку. — Знаешь, я готов сделать ещё нескольких недо-лохнесских чудовищ, — усмехается Малфой.        Гермиона щурит глазки и ухмыляется, пихая мужчину в бок. — Ну, я надеюсь, это же только из-за горящих глаз и только из добрых побуждений? — Только из-за них, ведьма, — поднимая руки к верху отвечает Малфой.

***

       Зайдя внутрь, пара побежала наверх в гардеробную, чтобы снять с себя холодные вещи. На бегу они снимают с себя одежду, оставаясь в одном нижнем белье по приходу. Драко не даёт Грейнджер пробраться внутрь первой, но та кусает его за запястье, и белокурый сдаётся с воплями.        Быстро натягивая на себя джинсы и мягкий свитер, Гермиона выходит из гардеробной. Она ждёт Малфоя считанные секунды, и тот показывается перед ней в спортивных штанах и футболке. Их стиль явно отличался от канонов моды, но пару уже не особо это волновало.        Они спустились вниз и встретились с Тинки. Эльфийка шла в новом ярком новогоднем свитере и салатовых штанах, это зрелище и сочетание цветов убило как Грейнджер, так и Драко. Слегка посмеявшись, они прошли в сторону кухни, но резко остановились в прихожей. Мама и папа Гермионы стояли прямо перед ними с кучей сумок в руках. — Мама? Папа? Что вы тут делаете на два часа раньше? — удивлённо произнесла Гермиона.        Малфой не стал терять времени на расспросы, и тут же подхватил сумки и чемоданы, освобождая руки родителям ведьмы. — Мы спросили у Джиневры дорогу и решили устроить вам небольшой сюрприз, — нежно отвечает мама, подходя к Гермионе с распростертыми объятиями.        Отец нервно оглядывается вокруг и не торопится проявлять первым жесты внимания и любви. В общем-то, как и всегда, это не удивило Грейнджер. — Мистер и Миссис Грейнджер, мы подготовили вам комнату на втором этаже, наш дворецкий покажет вам всё и поможет донести сумки, — подаёт голос Драко, переключая всё внимание на себя.        Папа Гермионы медленными шагами подходит к белокурому мужчине и протягивает руку. — Я так понимаю, вы тот самый Драко Малфой, про которого наша дочь безудержно говорила? — ухмыляется отец, ставя шатенку в неловкое положение.        Малфой ухмыляется в ответ и слегка кивает, пожимая руку. — Я тоже о вас наслышан, Джон Грейнджер, — Драко слегка отстраняется и смотрит на Гермиону, горящую от смущения. — Подробно ознакомившись с вашей историей любви, вы определённо заинтересовали меня. — Взаимно, — отвечает отец, кидая такой же взгляд на смущенную маму.        Джин Грейнджер, мать Гермионы, подходит к Драко и приобнимает мужчину, что вводит Малфоя в ступор. — Рада с вами познакомиться, Драко, — отстраняясь, говорит мама.        Белокурый усмехается и пожимает плечами. Его рука аккуратно берёт мамину ладонь, и тот быстрым движением целует её тыльную сторону. — Полагаю, мы можем перейти на «ты»? Как никак, это семейное торжество, а не званый ужин, — с улыбкой на лице проговаривает мама.        Гермиона подходит к родителям и те, отвлекаясь от Малфоя, переводят всё своё внимание на свою дочь. Мама обняла её вновь, отец продолжал оставаться холодным и явно без капли доверия наблюдал за действиями и взглядами Драко. Запах дома окружил девушку, и она вздохнула с облегчением. Наконец-то всё налаживается.

***

       Переодевшись в более подходящую одежду для ужина, Драко и Гермиона ждали её родителей в красиво украшенной столовой. На столе расположилась красная скатерть с золотыми снежинками. Блюда стояли по истине сказочные: в центре находилась запеченная до хрустящей корочки курица, два небольших салата и несколько видов нарезок. Малфой позаботился и об алкоголе, с папой они решили разделить хороший настоянный коньяк, а Гермионе с мамой он дал выбор между двумя столетними винами.        Негромкая музыка играла из недавно купленной музыкальной колонки, пока Тинки разносила блюда, а дворецкий подливал вино. Гермиона сидела на стороне с Драко, мужчина временами сжимал её руку до хруста, он безумно волновался, и это было с ним впервые. По словам Грейнджер ему нужно просто быть собой, чтобы они поняли, что он действительно хорош. Было ли это так? Он и сам не знал. Малфой даже не представлял, как будет сложно быть «собой», если сам не знаешь, как это.        Собой? Каким именно? Интеллигентным, правопорядочным гражданином своей страны или преступником, из-за которого порой погибают людей больше, чем от злейшего цунами? А возможно, ему стоит весь ужин пялиться в свою пустую тарелку, мёртвой хваткой вцепившись в нежную ладонь Гермионы, и вести монолог о своих травмах и недопониманиях?        Из раздумий Драко вывел отец. Мужчине уже за пятьдесят, но напивается как подросток. Его язык медленно двигался в пропахшем алкоголем рте, он мямлил какой-то вопрос, то и дело поглядывая на Драко «устрашающим» взглядом. Такое поведение отнюдь не поощрялось в их доме. — Послушай, Драко, вот ты же успешный с виду парень, — улыбаясь, бормочет Джон, — зачем тебе наша дочь, если ты можешь позволить себе любую женщину Англии?        Бокал в руке Джин был в секунде от падения, и Грейнджер очевидно стало обидно. По её словам, отец относится к ней с теплотой из-за ощущения вины за Анну, но было ли это правдой? Малфой быстрым движением встаёт из-за стола, стул падает на каменный пол с грохотом. Гермиона закатывает глаза, она уже привыкла к подобному отношению Малфоя. — Предлагаете променять вашу дочь на элитную проститутку? — гневно говорит Драко. — Самому то не стыдно? Ладно за себя, но в какое положение вы ставите свою дочь? В следующий раз вы, Джон, полетите первым же рейсом в Австралию, — беря Гермиону за руку, тот уходит с ней наверх, оставляя удивленно-гневного отца Грейнджер и грустную мать на дворецкого и Тинки.        Поднимаясь по лестнице, уже шатенка сжимала руку Малфоя как своего защитника. Ей было стыдно смотреть ему в глаза, поведение её отца весь вечер было обидным для всех. В глазах защипало, она не упала до конца ступенек только из-за силуэта Драко, отражающегося в её слезах. Она не дала ему увидеть своей обиды и стыда, думая, что тот осудит её.        Он мог бы полезть к ней в душу, сжигая всё на своём пути, он мог бы разорвать всю ту лозу, скрывающую её чуткое сердце от него, мог бы заставить через силу рассказать или ещё хуже — через пытки. Но Малфой не стал. Видеть, как его женщина сдерживает слёзы, а потом уходит в ванну и тихо начинает плакать — это уничтожало его изнутри, ведь мужчина понимал, что никак не может ей помочь. Белокурый плакал последний раз в семь или шесть лет, он не знал, что делать со слезами. Драко находился в шаге от всего вышеперечисленного, но быстро осознал, что это не поможет, а лишь выстроит ещё большие стены между ними, поэтому тот стал смиренно ждать, пока Гермиона выйдет и расскажет ему обо всём.

***

       Девушка вышла через десять минут, на ней уже не было макияжа, а покрасневшие от слёз глаза скрывали стёкла очков. Драко поднялся на ноги и подошёл к Гермионе. Вспоминая всё то, что он видел за время отношений Виктории и Тео, он искал ту самую вещь, как способы поддержки.        Малфой раскинул руки и забрал шатенку к себе в объятия. Она сложила руки в вертикальном положении, опуская их вниз, словно птица с поломанными крыльями, и уткнулась головой в твёрдую мужскую грудь. Белокурый одним лёгким движением руки подхватил кудрявую на руки и аккуратно понёс к кровати. Он сел, облокотившись на мягкие подушки у быльца кровати, его руки держали Гермиону на себе, покачивая, как это делают с младенцами. Она лежала лицом около его плеча и нежно смотрела, но даже не на него, а в его пылающую душу. — Я люблю тебя, — шепчет девушка, ощущая себя так хорошо, как только может быть. В её голосе имеются нотки отчаяния, но она их старательно скрывает. — Грейнджер, у тебя такой спектр эмоций за последний час, что я начинаю волноваться, — усмехаясь, отвечает Драко. Его рука проводит по нежной щеке шатенки, вызывая мурашки. — Ты снова уходишь от ответа, — разочарованно вздыхает Грейнджер, ощущая боль в сердце.        Неохотно вылезая из его объятий, Гермиона снимает с себя дурацкое вычурное платье, оставаясь в одном белье. Не доставляя Драко удовольствия своим униженным взглядом, она отворачивается и укрывается одеялом практически с головой. Глаза вновь начинает щиплеть, но Грейнджер проглатывает противный ком обиды и тихо вздыхает. Она видит, как свет в комнате потухает, а Драко ложится рядом, но дотронуться не может — знает, что душа от него болит. — Я люблю тебя больше жизни, Гермиона, — едва слышно отвечает Драко.        Несколько удивлённых стуков сделало её сердце, практически выпрыгивая из груди. Она поворачивается к нему и несколько секунд пытается вглядеться, увидеть его чувства, отпечатанные на лице, но ничего такого она не видит. Драко смотрит в потолок и только. — Я не говорил этого, потому что не уверен, что тебе это нужно. Ты чистая, нежная сама по себе, я другой, — шепчет Драко, видя, с какой надеждой на него смотрит шатенка. — Со мной ты вряд-ли будешь счастлива, ведьма, а я не хочу тебе такой же судьбы, как и у моей матери.        Гермиона закусывает внутреннюю сторону щеки и откидывается на спину, рассматривая сквозь тонкую сеть балдахина потолок. — Всё это… Неправильно, это конфликт, — выдыхает Малфой.        Грейнджер закатывает глаза. Ей уже осточертело видеть то, как Драко пытается отговорить её от чувств. — Раньше об этом думать надо было. Я уже люблю тебя и не собираюсь отказываться от тебя, — продолжая рассматривать темноту, такую схожую с душой белокурого, отвечает девушка. — Ты мне нужен, я не могу потерять тебя снова, Драко.        Голос Гермионы срывается на хрип, и та замолкает. Грудь мужчины посетило странное чувство, он словно бежит по грани, отделяющей его от смерти. Дыхание спёрло у обоих, будто в горло залетел комок пыли или перьев. Драко впервые поворачивает голову в сторону шатенки, и та краем глаза видит, как Малфой усмехается. Он схож с королём. С властным, временами жестоким, местами эгоистичным — королём. — Дежавю, — коротко отвечает Малфой, видя смятенную девушку.        Драко наигранно зевнул и притянул Гермиону к себе. Он отключился в секунды, не проясняя ничего, как ребёнок. Грейнджер решила не трогать его и перестать добиваться внимания белокурого, он должен сам осознать, что она в его жизни.

***

       Гермиона ласково водила по белоснежным волосам мужчины. Его грудь тяжело вздымалась, ему снился очередной кошмар. Драко очень часто подрывался посреди ночи или с раннего утра, его беспокоили старые лица в ночных ведениях. С его лба стекали капли пота, а накачанные руки были собраны в кулаки. Его бледные губы были сжаты в одну тонкую полосу, а ресницы дрожали от напряжения. Он не любил, когда его будили, он любил страдания, ведь считал, что заслуживает их.        Девушка мягко легла на грудь возлюбленного, вслушиваясь в быстрое биение его сердца. Она приобняла Малфоя за талию, наслаждаясь теплом мужчины. Этот шаг стал последним перед пробуждением Драко. Тот, как всегда, подорвался и моментально сел на кровати, скидывая с себя ничуть не напуганную Гермиону. — Снова? — тихо спрашивает Грейнджер, намекая на очередной кошмар.        Малфой минуту не обращает на неё ни малейшего внимания, его пустой взгляд устремлён в стену. Затем белокурый поворачивается и испуганно оглядывает кудрявую. Его руки притягивают девушку к груди и длинные пальцы зарываются в непослушные волосы. Гермиона впервые ощущает то, как Драко дрожит, его пальцы ощупывают её, словно он не может осознать, где он. — Гермиона, — выдыхает Малфой, прижимая девушку ещё сильнее. Он вдыхает аромат её волос и закатывает глаза от этой приторной сладости. — Я ждал тебя столько лет… Ты не представляешь, какая пытка была видеть тебя в этом чёртовом Хогвартсе, видеть, как тебя зовёт на бал Виктор и как тебя зажимает Уизли. С самого детства я знал, что мне не нужен никто, кроме тебя, даже когда отец отрицал это, я был готов убить его за тебя. Ведьма, ты не представляешь, что я почувствовал, увидев тебя в том чёрном велюровом платье на встрече выпускников, — на одном дыхании произносит Драко. Его руки отпускают Гермиону, и девушка вздыхает, вглядываясь в глаза беловолосого. — Прости, что не смог сказать этого вчера ночью.        Она медленно прогибается, не давая мужчине отстраниться. Её руки нежно касаются его оголенной груди, спускаясь ниже. Грейнджер опирается руками на его бёдра и касается своими губами его шеи. По коже Драко проходят мурашки, его член мгновенно реагирует на происходящее. Гермиона поднимается выше, её губы скользят по уху, медленно проскальзывая на тонкие губы главы Морте Росса. Он подхватывает темп кудрявой и, придерживая её талию одной рукой, сжимает её волосы в другой руке. — Хорошее начало утра, Гермиона, — нежно шепчет Драко, отстраняясь от разгорячённой девушки. — Но, увы, хочу тебя остановить.        Грейнджер, закатывая глаза, с разочарованным вздохом, вылетающим перед ней, отстраняется и удивлённо смотрит в яркие глаза мужчины. Её руки послушно сложены на коленях, а волосы приобрели вид гнезда, теперь она понимала «комплименты» Драко. Гермиона ожидала худшего, будто он не мог сказать всё то хорошее, это было недоступно для их пары. Короткие, рваные касания, нежные руки, приносящие удовольствие — это всё, что было в их отношениях.        Осматривая лицо Малфоя, Гермиона стала замечать маленькие детали, придающие его физиономии мужества и упорства. Мелкий шрам снизу брови был едва виден, но девушке уже хотелось дотронуться. Шероховатые от ожогов губы оставляли самые страстные поцелуи, а разрезающие насквозь глаза оставляли частицу света в душе. Всё было не настолько плохо, как ей изначально казалось. — С этого дня я хочу, чтобы ты участвовала в делах Семьи, — твёрдо произносит белокурый, ставя стену неловкого молчания между ними.        Гермиона щурится, ей кажется, что это всё шутка. Только недавно он говорил, что она не часть Семьи и никто не будет заставлять её стать ею. Сейчас же Драко ставит её перед фактом, словно так и должно быть, словно она не может сама принять решения. «Я хочу» — это всегда означало: «Ты тоже обязана хотеть», что совсем не подходило своенравной целительнице. — С чего такие выводы? Я не стану такой, как ты, Малфой, а по другому я и вовсе вам не нужна, — отрезает Грейнджер, видя глубокий взгляд мужчины.        Малфой, не скрывая огня в глазах, приближается вплотную. Его дыхание обжигает девушку и заставляет её сжать простыню в кулак. Она не собирается сдаваться ради очередной хотелки беловолосого. — Ты родилась с частью меня, Грейнджер. Не заставляй меня объяснять тебе очевидное, не люблю повторяться, — ухмыляясь, говорит Драко. — Хватит препираться, если хочешь остаться живой. На юге люди волнуются, Италия бушует и крошит всё, что видит на своём пути. Мой дядя пригласил нас с тобой на званый ужин, но я уверен, что это ловушка, и поэтому тебе нужно подготовиться.        Дядя? Неужели тот самый Абраксас? Гермиона приподняла брови в удивлении, откуда все уже знают о их паре? Эти вопросы останутся неосвещенными для девушки. — Мы обязаны поехать туда как мыши в мышеловку, чтобы не показаться слабыми перед итальянским Доном? — задумчиво произносит Гермиона, касаясь рукой руки Драко. — Верно мыслишь, Грейнджер, — ухмыляется Малфой покачивая головой. — Это будет через месяц, у нас есть ограниченное количество времени на подготовку, поэтому начнём прямо сейчас.        Гермиона приоткрыла рот в возмущении. Он собирается испортить ей Рождество, этому не бывать. — Я не хочу бросать родителей и уезжать с тобой непонятно куда, Малфой, — сурово отвечает девушка на такое серьёзное заявление. — Ведьма, пора уже давно выучить, что не мы приходим к людям, а люди к нам, — усмехаясь, произносит блондин. — Соберись, у нас много дел, невыносимая.        Снова эта спешка. Малфой распластался на кровати и стал досыпать, пока Гермиона искала что-то официальное у себя в гардеробе. Её глаза нашли темно-синие джинсы клёш и зелёный вязанный-топ. Натянув на себя повседневные, пресные вещи, Грейнджер разбавила это всё быстрой укладкой с помощью магии и обруча на голову, а также туфлями на небольшом, но широком каблуке.        Выходя, девушка ожидала увидеть всё, но не голого Малфоя, лежавшего на кровати в позе звезды. По идее, она должна была привыкнуть к таким причудам своего Дона, но это по прежнему было странновато. Она быстрым движением накинула на сопящего мужчину свою футболку, которую так старательно несла в ванную комнату. — Собираешься идти в таком виде? — усмехается Грейнджер.        Драко встаёт и быстрым движением кутается в чёрный халат с эмблемой «М», что значило «Малфой». На его лице сверкает победная улыбка, а на лице Гермионы раздражение. Клоун. — Кто там что не видел? Все мы взрослые люди, родная, — беря кудрявую за талию одной рукой, белокурый выводит её за приделы из комнаты.

***

       Заходя в кабинет Малфоя, она не ожидала увидеть её картину, подаренную ему на День Рождения. Она гордо висела прямиком за его креслом, декабрьское солнце освещало её и придавало более светлые тона. Всё было устроено довольно просто, но с определённой долей шика. Кожаное кресло, стол из тёмного дуба и тёмно-зелёные обои со старинным рисунком. Около десяти бутылок самого дорогого виски стояло на тёмной полке, подсвечиваемой какими-то фонариками.        Подойдя ближе к столу, Гермиона оступилась от лёгкой паники. На его столе стояла в рамочке её фотография, на ней она стояла в белье перед зеркалом. Лицо обдало жаром, такая фотография была только у Джинни. Мысленно обматерив лучшую подругу, Грейнджер смотрит на Малфоя и мгновенно забывает обо всём. Чёртов змей искуситель, она едва могла дышать от его взгляда. Кудрявая нервно поправляет очки и отворачивается. — Перестала? — усмехается Малфой.        Гермиона вновь поворачивается, но уже не с румянцем, а с непониманием. — Что перестала? — негодующе переспрашивает девушка.        Драко делает шаг вперёд, его похотливый взгляд обводит редко вздымающуюся грудь Грейнджер. Она, похоже, стала забывать, каким засранцем он может быть. Его язык проходит по губам, добавляя им манящего блеска. — Перестала трахать меня глазами, ведьма? — перенося свою большую руку на талию девушки, произносит Малфой.        Кудрявая тяжело проглатывает слюну, в её горле она едва проходила. Сухость в гортани и желание шли плечо о плечо, стараясь не переусердствовать. Казалось, она сейчас потеряет сознание от такого количества сексуального напряжения в комнате. — Перестань так смотреть, иначе нагну прямо тут, нежная, — хрипло отвечает Малфой, залезая одной рукой под зелёный топ.        Его пальцы оттягивают затвердевший сосок и также отпускают, тело Гермионы как по струнке замирает от неожиданных ощущений. Внизу живота медленно стало растекаться тепло, возбуждение затуманило девушке голову. — Так почему бы не исполнить это? — прикусывая губу, кудрявая трётся нижней частью живота о его член. Она чувствует, как он набухает от её прикосновений, но Драко резко обрывает девушку. — Мы пришли сюда по делу, Гермиона, — пытаясь привести дыхание в норму, Грейнджер даже не услышала толком, что сказал Малфой.        Она видит то, как мужчина указывает рукой на его внушительных размеров кресло, и воспринимает это как очень элегантный жест. Девушка усаживается и чувствует, как мягкая кожа приятно ощущается к телу. Драко присел на подлокотник и замолчал, словно знал, что ровно через три секунды кто-то постучится в двери. — Войдите, — ответил Малфой, и через секунду перед ними появился парень лет двадцати.        Его светло-русые волосы были идеально прилизаны назад, он был не слишком высоким и не выглядел как остальные охранники, его масса тела была, вероятно, чуть больше Гермионы. Парень присел перед парой и выложил много стопок с бумагами на стол. Его тёмно-синие глаза недоверчиво осмотрели шатенку. — Босс, могу я знать о том, насколько вы обеспечиваете этому разговору конфиденциальность? — его голос напомнил девушке кого-то, но она так и не смогла вспомнить.        Драко усмехнулся, обнажая белоснежные зубы. Его глаза сверкнули и весь его вид показывал удовлетворение вопросом. — Гермиона, это Рэй Кинг, он наш финансовый аналитик. Задача этого парня готовить финансовые отчёты и контролировать бюджет Семьи, — указывая на слегка смущённого Рэя, проговаривал Драко. — Рэй, это Гермиона Грейнджер, она теперь ваш второй босс. Все её указания и желания должны исполняться на секунду позже моих.        Глаза кудрявой едва не вылезли на лоб. Что это с Драко? Он серьёзно назначил её вторым боссом? Мало того, что она совершенно ничего не понимала в иерархии мафии, так ещё она вовсе не хотела быть одной из них. — Приятно познакомиться, — протягивая руку для пожатия, сказал Рэй. Его глаза вновь оценивающе прошлись по девушке, ставя её в неловкое положение. — Извините за такой вопрос, но у вас есть младший брат по имени Габриель? — пожимая руку, спрашивает Гермиона.        Парень перед ней усмехается и кидает мимолётный взгляд на Драко. — Габриель — мой сын, вы уже успели познакомиться?        Грейнджер приоткрыла от удивления рот, этому парню лет двадцать на вид, а мальчишке, которого она встречала, уже около пяти. — Я, вероятно, смутил вас своим ответом. Габриель родился, когда мне исполнилось семнадцать, мисс, сейчас мне двадцать два, — пояснительно разъясняет Рэй. — Предлагаю приступить к делу, — прокашливаясь, вставляет Драко. Ревнивый чёрт.        Рэй быстрым движением открывает фиолетовую папку и находит помеченную стикером страницу. Он начинает указывать на какие-то таблицы руками, парень пытается понятливо объяснить девушке, что к чему, но это не особо помогает. Гермиона мягко улыбается ему, на что он отвечает такой же улыбкой. — Это статистика прибыли от всех ваших бизнесов за последний месяц этого года, Босс, — подаёт голос Кинг.        Гермиона мимолётно смотрит на вдумчивого Драко, и сама начинает вчитываться. — Что такое Ж.С.Н.? — видя незнакомую аббревиатуру, девушка морщится.        Малфой прыскает от смеха, пока Кинг старается сдержаться изо всех сил. — Женщины свободных нравов, — посмеиваясь, отвечает Драко, но видя то, что это совершенно не помогло Гермионе, тот заказывает глаза. — Проститутки, Грейнджер.        Гермиона, посмеиваясь, отворачивается к окну и наблюдает интересную картину. За окном расцвела верба, что довольно странно для конца декабря. Усмехнувшись, девушка вспомнила одну примету про скорых детей в дом, которую ей часто рассказывала мама. На всё ещё сухом дереве вилось гнездо снегирей, а из него выглядывало несколько одиноких птенцов. Шатенка покачала головой и вновь постаралась окунуться в работу, но уже не получалось сосредоточиться, мысли были забиты бедными птенцами.        Драко нежно накрыл руку девушки своей, слегка сжав, он выглянул в окно, но не увидел ничего сверхъестественного. Кивнув Рэю, тот дал ему команду уйти. Услышав захлопнувшуюся дверь, Малфой повернулся к Гермионе. — Ведьма, я хочу, чтобы ты смогла в любом случае разобраться с нашими деньгами. Это очень серьёзно, — твердит белокурый, видя незаинтересованность девушки. — Хорошо, — томно вздыхая, ответила шатенка.        В самом начале обучения Драко начал указывать ей на карте их территории. Вся Англия, кроме маленького городка около Лондона, была их. Все лесопосадки и озёра каждый день проверялись на новые тела и всегда что-то да находили. Было трудно управлять Англией в свои семнадцать, но Драко и тогда был не один. Как оказалось, до недавних пор его дядя заправлял большей частью крупных городов, не считая Лондона. Он рубил деньги со смертельных боёв и дешёвых малолетних проституток. Его власть не знала правды и была окружена предательством, но округи Малфоя младшего взбунтовались и по наследству завладели территориями дяди. Италия и Англия едва не устроила войну, но её вовремя остановил побег Виктории и бунт Ирландии.        Теперешняя прибыль всё ещё не была честной, но она была качественной и более менее достойной. Больше всего приносили их казино и перевоз наркотиков в страны Азии. Каждый день на счёт Драко капал процент с каждого наркомана и заядлого игрока, также ему приходили деньги за «удобные» убийства. Гермиону мучал вопрос о королеве, неужели она не против такого ужаса у себя в стране? Но Драко лишь смеялся и уходил от ответа быстрыми поцелуями. — Дорогая, теперь королева тут ты, и все подчиняются тебе, — усмехаясь, отвечал Малфой. Его руки касались её ног и медленно перемещались вдоль тела. — Это смешно, Малфой, неужели твои люди не будут против? — улыбаясь в ответ, спрашивала Гермиона.        Мужчина нахмурился. Между его бровей появилась глубокая вертикальная складка, которая придала ему ещё более взрослый вид. — Только покажи на него пальчиком, я накажу его и покажу всем что будет, если не иметь должного уважения к тебе, — его губы расплываются в ухмылке, от былого насупившегося Малфоя не осталось и крупицы.        Гермиона заливисто рассмеялась с его слов. Будучи ознакомленной с их кодексом и клятвой во время вступления его слова казались смешными. — Как насчёт огромной главы о предательстве в вашем кодексе?        Малфой закатывает глаза, его терпение от этого расспроса на исходе. — Ведьма, все прекрасно знают, что ты предназначена мне по праву проклятия крови. Все твои выходки прощаются в сию же минуту только по этой причине, — Драко вдумчиво всматривается в её лицо, заставляя Грейнджер отвести взгляд в сторону. — Знала бы ты, чего мне стоило замять твою драку с Асторией.        Одно только имя чистокровной брюнетки довело Гермиону до тошноты. Резко закружилась голова, и она вцепилась в Малфоя, его обеспокоило поведение девушки. — Всё хорошо? — встревоженно спросил Драко. Его рука нежно коснулась лба кудрявой, проверяя на наличие температуры. — Да, просто душно здесь, — отмахнулась Гермиона, видя излишнее внимание мужчины. — Думаю, на сегодня тебе хватит информации, — подхватывая девушку на руки, мягко произносит Малфой. На его лице странное подобие улыбки, которую он постарался натянуть ради девушки.

***

       После утреннего инцидента Драко пропал, поговаривая про какие-то дела. Раньше он уходил на Квиддич, но совсем недавно он ушел из команды, и его утренние походы в зал сократились и переместились на вечера. Грейнджер не могла перестать думать о тех птенцах, которые остались одни. В дверь неожиданно постучались, отвлекая девушку от мысленного потока. — Дочь, мы войдём? — послышался виноватый голос отца из-за двери. После положительного мычания, родители зашли.        Мама присела на край кровати, пока папа остался стоять у двери. Мама ласково провела по волосам Гермионы, улыбаясь. — Ты уже так выросла, девочка моя, — твердила мать сквозь слёзы, — но я навсегда запомню и ту самую тихую девочку в роддоме, которую нам с папой принесли. Ты была самой красивой, с маленькой кудряшкой вместо волос. Тот день был самым счастливым в моей жизни, в тот день даже отец расплакался от радости. Гермиона, я тебя очень люблю, с Рождеством тебя, родная, — произнесла мама, зарываясь в объятия кудрявой.        Папа подошёл и громко прокашлялся, отвлекая своих девочек от телячьих нежностей. Повернувшись на звук, Грейнджер и сама пустила слезу. В его руках была коробочка, а из неё сверкали камни того самого переходящего из поколения в поколение ожерелья. На девушку смотрело украшение, играя на свету своими нежно розовыми камнями. Будучи малышкой, ей всегда запрещалось трогать его, но теперь она выросла и официально являлась его владелицей.        Посмотрев ещё раз на маму и папу, девушка позабыла обо всех обидах, её окутала любовь. Гермиона кинулась в объятия папы, говоря слова о безграничной любви, из рук отца едва не выпало украшение, но кудрявая вовремя перешла на маму. Взрослая женщина закряхтела от силы объятий. — Подожди, подожди, дочка, мы пришли сюда вовсе не из-за подарка, — косо посматривая на отца, прошипела мама.        Папа аккуратно поставил коробочку на прикроватную тумбу и опустился перед Гермионой на колени. Его руки были спрятаны за спину от нервов. — Прости меня, кудряшка, я правда не хотел обидеть и опозорить тебя перед женихом. Мне так жаль, — Грейнджер обрывает папу на середине извинений и бросается к нему с объятиями. Ей так не хватало семьи, теперь они вместе и ничто не сможет их вновь рассорить. — Никогда не становись передо мной на колени, пап, — хлюпая носом, дрожащим голосом твердила Гермиона.

***

       Спустя несколько минут семейство Грейнджер сидело на кровати и обсуждало уходящий год. Когда их разговор зашёл за Малфоя, Гермиона мягко улыбнулась. Она лежала на коленях у мамы, она нежно заправила выбившуюся прядь девушке за ухо и стала внимательно слушать. — Он замечательный, — прошептала кудрявая, ощущая то самое тёплое чувство внутри, — идеальный до мозга костей. Я готова даже мир ради него сжечь и восстановить из пепла новый, — окунаясь в воспоминания о фразе, которую ей когда-то сказал Драко, она улыбнулась.        Папа нахмурился, его напрягало такое воздушно-розовое настроение дочери. У них с мамой эта химия давно прошла, остался только быт и взрослая любовь, построенная из осколков стекла. — Но что в этом парне тебе так понравилось? — прищуриваясь, спросил отец.        Гермиона задумалась. Она не знала, и это было странно, но, похоже, только для неё. — Он не товар в магазине, его невозможно рассказать по какому-то описанию или повадкам, — вдумчиво произносит Грейнджер.        Мама нежно положила руку девушке на живот и улыбнулась. — Любовь существует только тогда, когда вы не знаете, за что можно друг друга полюбить, а остальное — это выгода и не более, родная, — бережно поглаживая её живот, проговорила мама.        Папа поцеловал маму в лоб и улыбнулся. — Видишь, кудряш, мама на все вопросы знает ответы. То-то она у нас умница! — от слов папы потеплело в груди. Гермиона окунулась в детство, когда всё ещё не было так сложно.        В дверь постучались, Тинки тихо вошла и пригласила всех к столу на обед, но Гермиона решила задержаться и переодеться. Когда она уже выходила из гардеробной, она заметила маленькую иголку, торчащую у пустой стены над кроватью. Любопытство заставило девушку подойти и начать разглядывать, но когда она попыталась достать иглу, она словно ожила. Чёртов Мэнор со своими древними технологиями, как она не догадалась о семейном древе и защищающей его игле?        Девушка, любопытства ради, коснулась ее, оставляя капельку своей крови. Она не ожидала какого-то чуда, ведь она не имела крови Малфоев в себе, но вдруг на стене стали вырисовываться ветви и мелким почерком с кучей завитушек стали писаться имена. Она быстро нашла Люциуса и Нарциссу, под ними шла ветвь Драко и… Гермионы? Странности продолжались, и девушка заметила маленькие три точки под их именами. Древо показывало их ребёнка, которого ещё не было. Не было же? Грейнджер вспомнила о всех их актах без защиты и недавний, когда она приняла таблетку, но только сейчас до неё дошло прочитать инструкцию.        Гермиона упала на колени перед тумбой и стала как обезумевшая искать ту маленькую коробочку с противозачаточной таблеткой. Найдя, она стала вчитываться и с каждой строчкой на глаза девушки стали наворачиваться слёзы. Срок действия таблетки был до семи часов после полового акта, а она проспала около десяти и потом выпила. Мерлин наградил её долгим сном и покарал в тот же день.        Она сжимала эту коробочку у себя в руках и тихо плакала. Её жизнь закончена, она действительно станет той самой женщиной-инкубатором для Малфоя, как говорила Астория. Гермиона аккуратно положила руку на живот и вспомнила то гнездо и иву во дворе, а затем и те перепады настроения и сегодняшнюю тошноту. Прошло две недели. В ней живёт человек уже две недели. Грейнджер вновь навзрыд зарыдала. Её рука сжала живот до такой степени, что стало больно. Ей хотелось избавиться от него. Хотелось просто сбежать и никогда не вернуться.        Её губы дрожали как на морозе, но Гермионе уже было всё равно. Какая из неё мать? Её едва хватает на себя и Живоглота, но для ребёнка места в её расписанной по дням жизни нет. Она часто представляла, какой вышел бы отец из Драко, но никогда из этого не получалось ничего хорошего. Её руки затряслись, девушка была в секундах от обморока. Она беременна от него. От Малфоя. От человека, которого хорошо узнала только несколько месяцев назад. От убийцы и собственного карателя. От человека, которого она действительно полюбила всем сердцем.

***

       На обед девушка не явилась, она отправилась на одной из десятка машин Малфоя в магловскую аптеку за тестом. Ей не хватило терпения даже на дорогу до дома, Гермиона зашла в туалет на заправку и сделала тест там. Грейнджер ждала около двух минут, за это время ей казалось, что она седеет. Поднимая бумажку, она стала вглядываться, и из глаз полился новый поток слёз. Одна полоска, а рядом с ней ещё одна, едва заметная. Девушка сделала ещё три теста, но и те оказались положительными.        В дверь единственной кабинки на заправке застучали. Было трудно подняться, быстро натянуть штаны, а вместе с ними и маску того, что всё хорошо и она не залетела от владельца криминальной Англии. Выходя, она улыбнулась продавцу и девушке, стоящей в очереди с пачкой презервативов. Одна из умнейших выпускниц Хогвартса не подумала про резинки! Звучит как заголовок Риты Скитер.

***

       В Мэнор она попала уже к началу Рождественского ужина. Зайдя, она увидела семью и… Драко. Ей было стыдно смотреть в его глаза, ведь это её вина и глупость. Он сразу словно учуял что-то неладное и подошёл к девушке. Его глаза стали осматривать её, как потерпевшую. Она выглядела не так уж и плохо, выдавали только красные, опухшие от слёз глаза. — Пойдём, — по привычке крепко схватив Гермиону за руку, прошипел вне себя от ярости Драко.        Он завёл её в гостевую комнату и запер дверь. Малфой взял её лицо в руки и нежно поцеловал кудрявую в лоб, она всегда успокаивалась это этого действия. — Тебя кто-то обидел? — хрипло спрашивает Драко, зная, что не переживёт, если с ней что-то случилось.        Гермиона отвела взгляд и вытерла текущую слезу. Голова вновь закружилась, мир словно стал уходить из-под ног. Сделав глубокий вдох, она покачала головой в отрицании. — Что случилось? — нервно произнёс Малфой, его тон стал гораздо громче. Теперь он кричал на неё. Грейнджер задрожала под его тяжелыми руками. — Ты не планируешь детей? — закусывая губу, тихо спрашивает Гермиона.        Малфой недоверчиво вглядывается в девушку. Весь её вид показывал страх. — Я и дети… Грейнджер, к чему такие вопросы? Это Астория тебе что-то наговорила? Какие ещё дети? — вновь осматривая девушку на наличие повреждений, спрашивает белокурый. — Если это по поводу инкубатора, я не хочу их сейчас. Не думаю, что когда-то вообще захочу их. Учитывая мои отношения с отцом, я не был бы лучшим примером для них. Я хочу тебя, Гермиона, не детей.        Чёртов Малфой. Этот ответ был бы правильным в любой ситуации, но не в этой. Грейнджер медленно присела на кровать, а он за ней. Весь её вид был максимально подавленным и разбитым. Она тихо, едва передвигая рукой, достала тест и показала Малфою. Гермиона не могла даже глаз поднять, чтобы увидеть его реакцию.        Драко опешил. Его дыхание в миг остановилось. Его Гермиона держала в руках тест с двумя полосками, перед этим выслушав успокаивающую лекцию о том, что он не хочет детей. Дурак. Он слез с кровати и опустился перед кудрявой на колени. Он почувствовал что-то странное у себя на щеке, но когда дотронулся до неё, кончик его пальца помокрел. Это была слеза радости. — Он мой? — тихо спросил Драко, заглядывая в стеклянные глаза Гермионы. — А чей ещё? — обиженно ответила кудрявая, поднимая взгляд на обескураженного мужчину. — Я стану отцом, — утверждающе, с ноткой разочарования и радости одновременно, произнёс белокурый.        Его голос сорвался на крик. Малфой подхватил плачущую Гермиону на руки и закружил по комнате. — Я стану папой, Ведьма, — кричал тот, пока она тихо смеялась, стирая слёзы. — А ты мамой, — тихо закончил Драко, ставя её на ноги.        Поцелуй не заставил себя долго ждать. Он прижал Грейнджер к себе с такой силой, что она едва могла дышать. Губы Малфоя захватили её, теперь даже шероховатость его губ не настораживала Гермиону, она даже это полюбила. В комнате воцарилась умиротворяющая тишина, она дополняла это событие, как никто другой. Были слышны лишь их вздохи, когда они отстранялись друг от друга, чтобы насытиться кислородом. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, как никогда и никого другого, — шептал Малфой, стирая слёзы с её лица.