Холодные ветра и Теплые объятия

– Я не удивлюсь, если по возвращению в Денерим мы будем разгребать гражданскую войну, – вздохнула Дейна, бросая свиток на маленький столик. – Неужели Баннорн не может посидеть спокойно хотя бы пару недель? Это было в какой-то степени поразительно. Не прошло и десяти минут после того как они расположились в своих покоях, как курьер принес в их комнату стопку аккуратных свитков, все написанные рукой Эамона и доставленные воронами прямо из Денерима. Первое сообщение было датировано всего двумя днями после их отъезда. Печати не были сломаны – курьер сказал, что Леди Лелиана лично получила и сохранила все письма, адресованные Их Величествам. Однако, зная Лелиану, подделка печати была для нее сродни детской забаве, но даже если бы она заглянула внутрь, Дейна бы не возражала. Лелиана была кем-то вроде их собственного советника и тайного канцлера после Мора; ничто в этих свитках не удивило бы ее. Эта мысль вызвала улыбку. – Эамон удержит их в узде, – сказал Алистер. Он снял свои меха и доспехи и стоял перед зеркалом в одной льняной рубашке и штанах, заправленных в сапоги до колен. В руке у него была бритва. – Брешь встрясла их всех. Они шумят просто потому что могут, как обычно. Дейна едва успела переодеться во что-то более удобное перед тем как пришли письма, но она ухватилась за возможность отвлечься от всего, что услышала в зале совета Инквизиции всеми руками. Она улеглась на диване, накрылась теплым одеялом и читала письма вслух, пока Алистер брился, погрузившись в знакомые перебранки и ссоры их лордов. Почти как дома. – Я надеюсь, Эамона будет достаточно, – она вытянула ноги и помассировала переносицу. – Теган слишком занят гребанным бардаком, в который маги и храмовники превратили Внутренние Земли, и пока мы не в столице, банны могут почувствовать себя слишком вольно. – Что за слова, миледи, – сказал он с насмешливым возмущением, что заставило их обоих улыбнуться. – С Эамоном все будет в порядке, любимая. Не волнуйся. Она беспокоилась далеко не об Эамоне – честно говоря, ей было абсолютно все равно на этого изворотливого старика. Их еще не успели короновать, а он уже всеми силами пытался отдалить ее от власти – пир по случаю их победы не успел закончиться перед тем как он принялся за свои интриги. Конечно, было бы намного проще шептать что ему угодно на ухо Алистеру без нее постоянно рядом. Он не мог избавиться от нее напрямую – Дейна была героиней, обожаемой их людьми и ее мужем, но он делал все, что мог; количество попыток отправить ее обратно в Хайевер, с каждой причиной более дикой, чем предыдущие, приводило ее в бешенство. Однако он быстро привык проигрывать – Дейна не собиралась сидеть сложа ручки. Годы не могли помочь им сблизиться, если лишь пробудили невольное уважение друг к другу. Сначала они терпели друг друга только потому, что Алистер любил их обоих, и если у них и было что–то общее, так это забота о благополучии Алистера; но время шло, и им обоим пришлось признать, что в этой стране ничего не будет идти гладко без них, работающих сообща. Она была ничуть не хуже него в вопросах управления, будучи воспитанной благородной женщиной, от которой однажды ожидалось управлять собственными землями, но часто его советы были бесценны – все-таки ее никогда не учили управлять целой страной. Неохотно она даже начала понимать, почему он был так непреклонно настроен против нее – она действительно была не лучшим выбором на роль жены короля; в отличие от их поданных, он знал как может сказаться на ней скверна. Не то чтобы она когда-либо признается ему в этом. В его сердце забота о Ферелдене была искренней и первостепенной, она никогда не сомневалась в этом. Ей лишь досаждала его уверенность в том, что лишь по его советам дела пойдут как надо. – Как скажешь, дорогой, – она лишь улыбнулась. Она не хотела омрачать этот момент покоя утомительными политическими разборками; вечером они напишут ответы в Денерим, сопровождая их своими привычными беззлобными баталиями. Она выиграет большинство из них, как обычно. Он сделает вид, что злится, но, как обычно, добавит ее советы к проблемам, на которых они даже не сошлись во мнениях. А пока она откинулась назад и наблюдала за тем, как он бреется, легкая улыбка играла на ее губах. Дейнатара любила подобные моменты – тихие, простые. Даже с бесконечно шумевшим в ее голове Призывом, она позволила себе раствориться в моменте, черпая странное утешение в музыке. Вдали от всей суматохи ее головная боль начала отходить и она наслаждалась этим. Она не пыталась предложить ему помощь, так как знала, что ему нравилось делать подобные вещи самому. "Дворцовая прислуга превращает нас в немощей”, его раздраженный голос звучал в ее голове так ясно, как будто это было наяву, “однажды я проснусь и забуду, как зашнуровывать собственные ботинки”. Закончив, он повернулся к ней, приподняв бровь: – Итак, что ты думаешь? Она поманила его к себе пальцем. Прежде чем Алистер сел на диван, он поднял ее ноги и положил их себе на колени, чтобы освободить место для себя. Она улыбнулась и провела рукой по его гладкой челюсти, по его коже щеки и подбородку, пока его руки лежали у нее на ногах. Дейна нахмурила брови и издала неопределенный звук. – Ей понравится. – Это так по-орлесиански, – он попытался скорчить гримасу и потереть кожу, но она поймала его руку и прижала ее к его щеке. Он замер когда она провела пальцем другой руки по контуру его скулы и спустилась к губам. – Здесь много орлесианцев, – она пробормотала, наклоняясь к нему с улыбкой. – Может быть, у тебя появится поклонник или два. – Ты же знаешь, я не планирую нравиться никому, кроме одной, – улыбнулся он в ответ, но его голос слегка дрогнул. – И, возможно, королеве тоже. Если она будет достаточно великодушна, чтобы взглянуть на меня. Я слышал, ей трудно угодить. – Возможно, она сегодня в великодушном настроении, – Дейна сократила расстояние между ними и поцеловала его с улыбкой. Их поцелуи никогда не были похожи на первый раз – потому что первый раз был неловким и неуверенным, тихим секретом, который они делили в темноте ночи. Теперь это ощущалось правильно. Привычно и легко, но все же такой же пылко, как тогда, когда они целовались перед почти неминуемой смертью. Его губы были слегка шероховатыми, но движение было знакомым, каждый изгиб и вздох были естественны для них. Она обвила руками его шею и слегка вздрогнула, когда его широкие ладони обхватили ее талию, заставляя одеяло соскользнуть на пол. – Тогда сегодня мой счастливый день, – сказал он и провел рукой ее по шее так, как ей нравилось. В камине потрескивали поленья, а в окна долетали отдаленные крики солдат, но ей было все равно. В такие моменты, как сейчас, ничего другого не существовало. Их груди прижались друг к другу, и она почти могла почувствовать биение его сердца. Дейнатара никогда не думала, что ее брак будет замечательным. Как от дочери тейрна, от нее ожидали, что она составит кому-то хорошую партию. Она не ожидала что останется править своим родным домом, знала, что выйдет замуж за лорда, поменяет свой дом на его и останется управлять его землей, а ее титулы сведутся к титулам ее мужа. Единственным именем, которое имело вес над ее семьей, были Тейрины, и будущий король был занят дочерью Мак-Тира задолго до того, как она достигла совершеннолетия. Даже если ее отец и планировал выдать ее замуж за короля, король сделал другой выбор – и она была рада этому, на самом деле. Кайлан никогда не вызывал в ней подобных чувств. Она любила его и Анору так, как ребенок мог бы любить своих друзей, с простой, наивной привязанностью. Каждый день, который она провела в Денериме с ними, бегающими по дворцу и устраивая шалости на каждом шагу, был драгоценен в ее памяти – воспоминания о легких днях, беззаботном детстве. Но детство длилось недолго. С каждым годом вопрос о ее замужестве поднимался снова и снова; ее отец никогда не заставлял ее делать ничего, против чего она поднимала бунты, но она знала, что однажды настанет день, когда она не сможет сказать “нет”. Может, он и не давил на нее, но картина ее будущего всегда была где-то там, на горизонте. Она смирилась с этим. И все же она не торопилась с выбором. Пока не стало тех, кто мог бы уговаривать ее. Да и она не верила, что проживет достаточно долго, чтобы выйти замуж. И это был чуть ли не единственный раз, когда она была рада ошибиться. Как бы много ни отнял у нее Создатель, она получила кое-что взамен. Она утонула в ощущении его кожи и дыхания – это был поцелуй столько же отчаяния и надежды, сколько страсти; тысячи слов, сказанных без единого звука. Она позволила этому молчаливому пониманию смыть ее тревоги, демонову музыку, воспоминания обо всем, что она узнала за сегодня, пока ни одна мысль не смогла найти себе места в ее голове. Она едва не пропустила момент, когда дверь в их покои приоткрылась. Она отстранилась, все еще держа руки на его плечах, еще не уверенная, злиться ей или беспокоиться из-за этого бестактного вторжения. Но когда она увидела стройную фигуру с тщательно уложенными рыжими волосами, ее лицо расплылось в улыбке. Она вскочила с дивана, ее одеяло уже давно на полу, и бросилась к Лелиане. Руки Дейны обвились вокруг ее талии, и она притянула ее ближе, и приникла губами к ее губам. Она даже не потрудилась проверить, закрыта ли дверь – все ее лучшие чувства испарились в тот момент, когда она увидела ее лицо. Внизу, в главных залах, все было по–другому – независимо от того, насколько они их отношения не являлись секретом, у всех них все еще были роли, которые нужно было выполнять, и образ, который нужно было поддерживать. Здесь же все было личным, приватным – никаких любопытных глаз и перешептываний, никаких солдат, прерывающих свои тренировки, чтобы украдкой взглянуть на них, или дворян, прячущих рты за веерами и масками. Этот момент был только для них. Когда она вышла из кареты, она прекрасно знала, как ей надо себя вести – все они знали. Неважно, что они не виделись годами – у них не было такой роскоши простоты обычных людей. И все же, даже под десятками внимательных взглядов, когда они поднимались по лестнице, и Лелиана держала ее за локоть, а сама Дейна держала руку Алистера, впервые за несколько недель она почувствовала себя свободной. Лелиана отступила на полшага, но так же крепко обняла Дейну. Что-то в ее груди сжалось и загорелось, и она не знала, что должна почувствовать в первую очередь. Как будто плотина в ней прорвалась, и все, что она бережно хранила там, выплеснулось сметающей все подряд волной. Все страхи и печали ее последних недель, все бессонные ночи и болезненные мысли. Создатель, она боялась, что больше никогда ее не увидит. И Лелиана понимала – она всегда улавливала малейшее выражение ее лица, читала ее, как открытую книгу. Когда-то это заставляло Дейну чувствовать себя неприятно обнаженной. Но теперь Дейна уткнулась носом в изгиб шеи своей возлюбленной, легкий аромат цитрусового орлесианского мыла и цветов щекотал ее нос, и позволила себе показать то, чего боялась не сможет сказать, иначе ее голос сорвется и подведет ее. Они стояли так некоторое время прежде чем она отстранилась; пару секунд, скорее всего, но для нее это была вечность. – Давненько мне не оказывали такого теплого приема, – сказала Лелиана с улыбкой, ее голос такой нежный, что от него у Дейны свело живот. Даже после стольких лет разлуки она была такой же прекрасной, ее голос таким же чарующим. Но Дейна заметила, что тяжелые события последних месяцев сказались на ней. Даже если на вид ей едва было за двадцать семь, ее глаза были острыми и тяжелыми, а в уголках образовались легкие морщинки. Иногда она поражалась как Лелиане удается выглядеть моложе их всех, при этом будучи старше. Дейна взяла ее руки в свои и улыбнулась в ответ, не в силах отвести глаз от ее лица. – Жаль лишь, что мы не в Денериме, – сказала она, стараясь скрыть внезапную грусть в своем голосе. – Я даже не представляю какой праздник там бы устроили в твою честь. Хотя не обещаю, что Эамон встретит тебя поцелуями. Она рассмеялась, но шутки Дейны ее не обманули. Лелиана провела ладонью по ее щеке, и каждое ее прикосновение было более выразительным, чем могли бы быть слова. Дейна прильнула к ее руке. – Когда все это закончится, мы обязательно отправимся туда вместе. Я обещаю. – Никто не собирается оказать мне теплый прием? – Они обе повернулись к Алистеру, который изо всех сил старался притвориться оскорбленным. Он подошел к ним и притянул их к себе, положив подбородок на голову Лелианы. Дейна прижалась щекой к его груди и обвила руками их талии, и, несмотря на все, что происходило с ее жизнью, она почувствовала, что улыбается. Когда они оторвались друг от друга, Лелиана поцеловала его, положив руку ему на затылок, и Дейна улыбнулась еще шире. – Добро пожаловать в Скайхолд, Ваше Величество, – сказала Лелиана, и Алистер закатил глаза, но в его голосе не было настоящего возмущения. – О, ради Создателем, и ты туда же. Дейнатара рассмеялась и подхватила их за руки. Было так легко окунуться и забыться в уютную простоте пребывания вместе здесь, в далеких комнатах, где их никто не может достать. Если закрыть все окна и дверь, прогоняя звуки внешнего мира, она могла бы почти поверить, что так может быть вечно. Но голоса скверны все еще когтями впивались в ее мозг, и никакие закрытые двери не могли спасти ее от этого. Она упала на диван, подняла с земли одеяло и положила его себе на ноги. Когда все трое сели, она положила голову на плечо Лелианы, их руки переплелись у нее на коленях. Хотя, если хорошенько подумать, она может проигнорировать мир еще немного. Лелиана указала на кипу маленьких свитков. – Смотрю вы времени зря не теряли. Как Ферелден справляется без своих монархов? – С таким же успехом, как орда порождений тьмы без Архидемона, – вздохнул Алистер и закинул ноги на столик, откидываясь назад. – Предаваясь хаосу с потенциальной возможностью уничтожения всей жизни, известной человеку. – Ничего необычного, за исключением того, что все потеряли остатки разума из-за Бреши, – пояснила Дейна. – Большое спасибо за то, что вытащили магов из Редклиффа. Внутренние Земли приняли на себя масштабный удар после начала войны, и теперь мы можем, наконец, попытаться стабилизировать ситуацию. Поверь, нам не хотелось выгонять магов, но после их заварушки с тевинтерским магистром нас бы съели заживо, если бы мы позволили им остаться. – Тебе стоило видеть лицо Тегана, – Алистер мрачно усмехнулся. Лелиана коротко рассмеялась. – Вам стоит благодарить Вестницу. Она настояла на том, чтобы помочь магам, даже вызвалась пойти в очевидную ловушку. Заставила всех здесь попотеть, но она была непреклонна. Многие не пошли бы на союз, который заключила она, – ее голос вдруг стал серьезным. – Я рада, что решение было за ней. – Ты доверяешь ей? – Дейна задала вопрос, который вертелся у нее в голове с того момента, как она увидела долийку. – Если ты имеешь в виду ”верю ли я, что она Вестница Андрасте", я не знаю, – голос Лелианы передернулся легкой печалью, ее плечи слегка опустились. – После Конклава… Я не могу сказать что верю. Но почему-то я все еще ловлю себя на том, что пытаюсь. Я говорю, что не буду, но я все равно поднимаю глаза на небо и продолжаю искать что-то. Что угодно. Иногда мне кажется, что Ее Вестница, которая ходит по нашей земле было бы слишком великим чудом, чтобы быть правдой, но иногда это все, во что я хочу верить. Дейна подвинулась, чтобы лучше видеть ее лицо, и заметила, как Алистер поймал другую руку Лелианы в своих ладонях. Они молча смотрели на нее, их лица были спокойными и теплыми, терпеливыми в их поддержке. Лелиана была не из тех, кто нуждается в жалости – она не так легко открывалась и ее слова не были легкомысленными. Не раз Дейна видела, как в одно мгновение Лелиана могла менять свое настроение, быстро, как внезапно погаснувшая свеча, и даже с ними ей потребовалось время, чтобы позволить своей хрупкости гореть в открытую. – Если бы вы только видели Хейвен, – она смотрела невидящим взглядом на их переплетенные руки, словно зачарованная. – Столько людей кричащих ее имя как гимн, сражающиеся и умирающие с этим именем на устах. Мы думали, что она умерла. Мы все это видели. Гора свалилась ей на голову, и она вышла как ни в чем не бывало – даже сильнее, чем раньше. Ее голос был близок к тому благоговению, которое Дейна помнила со времен Мора, когда вопреки своим лучшим чувствам она потянулась к Лелиане в надежде на то, что ее вера поможет ей найти хоть что-то в темноте. Когда она так отчаянно нуждалась в ком-то, кто мог бы придать смысл кошмару ее жизни. Только сейчас благоговение Лелианы было запятнано чем-то темным, что Дейна не могла опознать. Ее голос стал жестким, острым как лезвие ножа. Она сделала паузу, восстанавливая самообладание. – В конце концов, ничего из этого не имеет значения. Создатель может играть в любые игры, какие захочет, брать все и всех, кого захочет. Фредериана - наша лучшая надежда, и мне все равно, была ли она послана к нам или просто оказалась в нужное время в нужном месте. Она уже не раз доказала свою силу и значимость. Да, она молода, – внезапно Лелиана улыбнулась, и ее глаза встретились с глазами Дейны. – Но когда молодость мешала людям стать великими? Дейна ухмыльнулась и запечатлела поцелуй на щеке Лелианы. – Если ты считаешь, что она того стоит, я доверюсь ей. Она поймала себя на том, что это было не сладкой ложью, которую любили говорить влюбленные. Она поймала себя на мысли, что хотела бы доверять Инквизитору — было ли это отчаянное желание верить хоть во что-то, пусть и в чудо, посланное миру, ей было все равно. Она давно перестала заботиться о причинах. Единственное, что у нее осталось, - это остатки надежды, и те горели все бледнее с каждым днем. – Насчет доверия – как там Кайя? Нам еще не нужно приносить наши королевские извинения от ее имени? – сказал Алистер. Лилиана повернулась так, что лечь у него на груди, запрокинув голову ему на плечо, и он без промедления обнял ее рукой за талию. Дейна воспользовалась этой возможностью, чтобы наполнить три бокала вином, которые слуги предусмотрительно оставили для них в комнате, да благословит Создатель их души. Отдав им бокалы, она залпом осушила половину своего, приветствуя теплый шум, наполняющий ее голову. – У нее была весьма напряженная битва с Селеной Хоук, но, к счастью, лишь словесная, – Лелиана пригубила вино. – Я надеюсь у Фредерианы хватит сил, чтобы удержать их порознь, когда они двинутся в Западный Предел. – Селена Хоук идет с ними? – даже если бы она выпила весь кувшин, она не могла представить, как эта идея может закончиться хорошо, но она едва ли была удивлена. Кайя притягивала к себе проблемы ни хуже, чем маги демонов в Тени. Дейна не знала, за кого ей стоит молиться в этот раз. – Ее помощь бесценна, – пожала плечами Лелиана. – Без нее мы бы не узнали о Стражах, либо узнали бы слишком поздно. Более того, она и раньше сражалась с Корифеем. Для нее это личное. – Ты должна рассказать нам больше об этом магистре, – Алистер слегка поморщился после того, как осушил свою чашку. – Порождение тьмы с таким развитым уровнем интеллекта? И настолько древнее? Еще немного и я начну скучать по временам когда Мор был нашей самой большой проблемой. – На самом деле, именно поэтому я и пришла, – Лелиана поочередно посмотрела на них. – Леди Инквизитор приглашает вас двоих встретиться с ней и ее главными советниками после ужина, чтобы завершить переговоры. Алистер прижал руку к сердцу с комичным выражением лица. – Ты хочешь сказать, что ты здесь из-за работы, а не ради удовольствия встречи с нашими сиятельствами? Ты ранишь меня до слез. Лелиана ухмыльнулась и повернула голову к его лицу. – Я не говорила, что это работа была главной причиной. Дейна улыбнулась, наблюдая за их поцелуями, прежде чем сама присоединилась к ним на диване, ее пустой бокал оставлен на столе. Когда солнце скроется за острыми, как бритва, горными вершинами, а в замке зажгутся все факелы, ей придется выйти и быть Королевой, внимательно слушать и решать вопросы, которые безумно хотелось оставить нетронутыми. Стражи. Призыв. Все, что она так сильно хотела оставить позади. До ужина оставался час или два, заметила она, быстро взглянув на солнце. Мир может подождать.