Магический коктейль

      Он просыпался с рассветом, чтобы ощутить кожей тепло восходящего солнца. Широко распахивал окно, и на несколько минут, пока тусклые лучи касались его обнаженного тела, Тьма внутри рассеивалась. Она отступала: забивалась в углы комнаты, заползала под кровать, трусливо капитулируя перед живительной силой Света.       В этот момент Драко ощущал себя Человеком. Живым, дышащим, способным на искренние эмоции. Он прикрывал глаза, подставляя лицо солнцу, и каждой клеткой впитывал природную силу, доступную любому смертному, но запретную для таких, как Он. То, о чем никто не узнает, ему не навредит.       Как только его бледная кожа покрывалась колкими мурашками, пронизывающими его насквозь, и начинала предательски краснеть, он осторожно закрывал стрельчатое окно и переходил к банальной утренней зарядке. Особый привычный с детства ритуал, к которому приучил его строгий отец.       Драко отжимался и приседал, пока не покрывался испариной и не начинал гореть изнутри от физической нагрузки, что значило достижение нужного результата. Оставалось позавтракать, и он будет готов к очередному серому дню.       Готов, насколько это возможно, к тому, чтобы облачиться в проклятые черные одеяния Пожирателя, сковывающие тело и душу ледяными тисками. Стальная маска, водруженная на место, словно прирастала к лицу, превращая Драко в раба Тьмы. Безропотного, холодного и безжалостного. Он был идеальным оружием, пропитанным темной магией.       Но лучи солнца, проникавшие поутру намного глубже Тьмы, стали его щитом. Немагическим природным щитом, служащим опорой, позволяющим сохранять в памяти те счастливые воспоминания, что держали его в своем уме и не давали Тьме поработить разум окончательно.       Где-то глубоко в сердце, согретый солнечным светом и отголосками чувств, еще теплился почти забытый образ лучезарной девы. Яркая улыбка, пышные каштановые локоны и огромные карие глаза — слишком добрые и искренние. До щемящей боли.       Кто она и почему так колет в груди? Он не знал. Но пока незнакомка жила в его памяти, в душе теплилась Надежда.