Магический коктейль

      Пятница — их день. Гермиона сбегает с работы пораньше и переносится домой: душ, час перед зеркалом, то самое кружевное белье «для него», вечернее платье «на особый случай», смелые шпильки и красная помада — и она уже женщина вамп. Роль, в которой никто не ожидал ее увидеть. Роль, которую она играет лишь для него.       Для родителей она заботливая дочь, которой можно гордиться. Для друзей — верная и понимающая подруга. Для магической Британии — самый молодой в истории Министр без единого пятна на репутации. Но для него она другая… Яркая, вызывающая, соблазнительная.       Старинная фамильная вилла в Тоскане — их тайное место. Обласканная итальянским солнцем, она скрывается среди пышных виноградников. И именно тут он ждет ее каждую пятницу вечером, всегда прибывая заранее. Гермиона держит врученный им порт-ключ — брошь в виде белоснежного цветка каллы — в сейфе, доставая лишь раз в неделю.       Она переносится на виллу ровно к ужину, заботливо приготовленному эльфами, будто без романтического антуража он не может. Ее кавалер — приверженец традиций и слишком привык к церемониям, чтобы нарушать заведенный порядок.       Ужин, вино, светская беседа — приличия соблюдены, и можно перейти к десерту… Гермиона бы солгала, скажи она, что ей не нужны его красивые ухаживания, и все же в Италию она летает не за этим. Когда темнота накрывает виноградники, их поглощает страсть, что медленно разгорается между ними с каждым взглядом, сказанным словом и полуулыбкой. То, что копилось в течение недели, прорывается наружу порывистыми движениями, возбужденным шепотом, нежными и в то же время жадными прикосновениями, протяжными стонами. И она растворяется, тонет, не помнит себя. До утра.       В субботу по возвращении домой Гермиона скидывает тесное платье и дорогие неудобные туфли, заворачивается в уютный халат, но еще долго не смывает его запах, его поцелуи, его отпечатки с кожи.       В понедельник она снова станет мадам Министр… но только в понедельник, а в выходные можно выдохнуть, понежиться в пенной ванне, чтобы вечером посетить «Три метлы» с Гарри и Роном, придавшись ностальгии.       Жизнь должна быть простой, понятной и четко выверенной. Жесткий график, строгий порядок и железные обязательства — три кита, на которых держится вселенная Гермионы Грейнджер. И сюрпризам в ней нет места.       Однако в эту пятницу все переворачивается с ног на голову. Вместо него дверь отпирает одетый в черный аккуратный костюмчик домовик и чинно проводит ее в гостиную, где сидят с недоумевающими хмурыми лицами Гарри и Рон. Впрочем, она разделяет их растерянность и удивление. Сердце колотится, когда к всеобщему шоку в обставленную со вкусом комнату входят Пэнси, Тео и Блэйз — выражения их лиц тоже далеки от понимающих.       Все переглядываются и с претензией и подозрением изучают друг друга в ожидании подвоха, пока наконец не появляется хозяин дома. Элегантный, уверенный в себе и спокойный в отличие от собравшихся гостей.       Все взгляды как по команде обращаются к Драко Малфою, что с загадочной ухмылкой как ни в чем не бывало подходит к Гермионе и, встав перед ней, торжественно объявляет:       — Сегодня мы, друзья и давно уже не враги, собрались здесь, чтобы я представил вам свою любимую женщину, которая, надеюсь, вскоре станет моей женой. Знакомьтесь…       Пэнси испуганно вскрикивает, Блейз улыбается во все тридцать два зуба, пихая локтем Тео и шепча «что я говорил», но Гермиону интересует реакция двух самых важных для нее людей: на Гарри нет лица, будто его оглушили, а Рона, наверно, придется откачивать, вызвав скорую колдомедицинскую помощь, что, впрочем, и ей не помешает.       Она открывает и закрывает рот, убийственным взглядом обжигая Драко, чья самоуверенность сочится из пор, заражая и ее, — он совершенно невыносим и очевидно неисправим. Гермиона поджимает губы и сужает глаза: он еще ответит за этот цирк.       — Милый, ну а где же Нарцисса с Люциусом? Кроме того, мои родители и многочисленные родственники-маглы давно мечтают увидеть моего жениха.       Драко бледнеет, растеряв всю свою пресловутую уверенность и павлинью напыщенность, и она довольно хмыкает: «шах и мат».