«The Brucia la terra: Наследие Корлеоне»

      В самом центре Манхеттена располагалась двухуровневая квартира дона семьи Татталья. Некогда мужчина купил ее не из соображений умиротворяющего вида на центральный парк, а только потому, что офис его отца, прошлого дона клана, находился в двух минутах ходьбы. А также такой квартирой можно было восхитить любую барышню, заполучив себе восхитительный вечер. Интерьер и правда мог много рассказать о хозяине, иногда даже больше, чем он сам, хотя не в данном случае. Здесь интерьер просто кричал каждой деталью о своей роскоши, богатстве, желании выделиться из всех других. Собственно, так же выглядел и владелец. Ему было слегка за шестьдесят, но, тем не менее, мужчина выглядел лет на десять моложе из-за одежды от лучших дизайнеров, правильной прически и ухоженной бороды. Этот мужчина любил выделяться и быть во всем лучшим и первым. Особенно этот пункт был очень значим в бизнесе.       Когда-то бизнес его семьи был исключительно в торговле шлюхами, затем порнобизнес, а ближе к нулевым мужчина понял, что на одной только порнухе и продажных девках далеко не уедешь. Да и Корлеоне начали поджимать тем, что вновь поднялись слишком высоко, да и не на безобидном бизнесе, а на наркотиках. Марселло Татталья не мог просто так стоять и смотреть, как опускается все ниже и ниже по бизнес лестнице. Он также начал торговать, но уже с мафией коза ностра, с теми, кто в Европе начал максимально терять хватку и авторитет. Для всех донов Нью Йорка было не ясно, почему Марселло принял решение торговать с теми, кто сам себя вгоняет в забвение, ведь сам Татталья мог запросто потерять авторитет. Но в начале нулевых, стоило коренному итальянцу принять решение вести дела с мафиози за океаном, доны семей тут же задумались о том, что им стоило опередить Марселло, ведь он буквально вытащил свою семью из пропасти. Сейчас дон Марселло Татталья был самым главным, среди донов, что торговали наркотиками. На пятки ему наступал, разве что, дон Винченцо Корлеоне, так же быстро взбираясь по кокаиновой лестнице, как некогда Марселло поднялся на торговле героином. Разумеется, порнобизнес никуда не делся из рабочей жизни дона. Татталья передал эту часть прибыли своему единственному сыну, наследнику империи клана Татталья, Морсу Татталья. И это было совершенно неудивительно, так как Морс был буквально точной копией своего отца, как в характере, так и во внешности. Разница была в них лишь одна — Морс Татталья был очень вспыльчивым итальянцем, не способным контролировать свои эмоции. А это очень часто мешало бизнесу его отца. Потому Марселло не допускал своего горячо любимого сына к наркобизнесу, опасаясь не только за компанию и статус, но и за своего ребёнка.       Дон Марселло расхаживал по своему кабинету, из которого открывался вид на Манхэттен и центральный парк, он громко обсуждал со своим консильери очередной импорт наркотиков из Италии. Заокеанские мафиози снова срывали даты поставок, оправдываясь различными глупыми вещами. Дона это раздражало. Корлеоне мог запросто сместить его с верхушки наркоторговли, это был лишь вопрос времени. Мужчина весь покраснел, пока кричал на своего консильери, обвиняя его в задержке товара, хотя тот был совершенно не причастен к этому. Тощий итальянец лишь стоял напротив своего дона и мысленно молился о том, чтобы тот его не пристрелил. Стены, увешанные картинами и портретами в золотых увесистых рамах, резонировали от громкого итальянского хриплого баса дона Татталья. В такие моменты все домочадцы старались обходить кабинет дона стороной, чтобы сохранить собственные жизни. Запечатанный бело-желтый брикет из недавней партии поставок из Италии лежал на столе дона, а сам Марселло постоянно ненавистно тыкал в него пальцем. — Эта партия героина была доставлена два месяца назад, Андрэ. Два месяца назад! Ты должен был надавить на этих зазнавшихся итальяшек! У меня горят все сроки, скоро мы пойдём в минус, а чертов Корлеоне дышит мне в затылок своим ядовитым дыханием! — Сеньор… Я… Мы… — Что ты мямлишь, сукин сын? Говори!       Марселло резко подошёл к своему консильери, схватил его за грудки и жестко встряхнул. Квадратные очки Андрэ съехали куда-то на щеку, а сам он пытался побороть своё заикание, что каждый раз появлялось от волнения перед гневом дона. — Я связался с членами семей в Европе. Даже ездил к ним. Но все они только говорят, что сейчас поставок нет, что они не могут импортировать товар ещё несколько месяцев. — Дерьмо! Если за несколько недель я не получу партию героина, то бизнесу конец, — Марселло, психанув, резко сел за свой стол, вглядываясь в несчастный бело-желтый брикет. — Сеньор, неужели порно и сутенерство больше не приносит дохода? — осторожно поинтересовался Андрэ, поправляясь очки. — Я передал этот бизнес своему сыну уже лет десять назад, он не так востребован как раньше. В конце концов, я не ожидал, что европейские коллеги так с нами поступят. Вот тебе и итальянцы, которые готовы помогать итальянцам. Ублюдки.       Дон задумался. Его переполняло множество мыслей и все они были о том, как удержать свой бизнес и статус среди пяти семей Нью-Йорка. Марселло понимал, что порно и девки не помогут ему удерживать позиции, что сейчас единственное спасение - наркотики. Тогда голос снова подал консильери, пытаясь помочь хоть чем-то. — Дон Марселло, возможно стоило бы сменить поставщиков? Все же доставка будет гораздо быстрее с Мексики или Колумбии, чем из Европы. — Торговать с этими грязными цветными? Ты в своём уме, Андрэ? — мужчина недовольно хмыкнул и посмотрел на своего консильери так, словно перед ним здоровая слоновья лепёшка дерьма, а не его близкий помощник, — Да я в жизни не стану торговать с этими людьми. Если вообще можно их так назвать. — Но, сеньор, других вариантов попросту нет. Сейчас времена изменились. То, что мы перепродаём мелким бандам на улицах, скоро закончится, а поставки брать где-то нужно. — Кретин, я и без тебя все это знаю. Но вести дела с цветными отказываюсь. Это грязный товар. Крэк, героин, кокаин - у них весь товар грязный. Потому что от цветных. — Сеньор, возможно, стоит все-таки задуматься о начале сотрудничества с южными землями? — Андрэ сделал неуверенный шаг вперёд, но тут же дон Татталья резко вскочил, направив на него пистолет. — Дерьмо, ты тупой баран, что ли?! А ну пошёл отсюда, чтобы я тебя сегодня больше не видел!       После этих слов консильери чуть ли не выбежал из залитого светом кабинета дона Татталья, ничего ему не ответив, лишь сделав торопливый поклон. Дон сидел над одиноким брикетом, сверля его взглядом и не зная, что делать. Марселло ненавидел цветных, чёрных, азиатов, русских, предпочитая вести дела исключительно с итальянцами. Даже к англичанам, что не так давно поселились в Нью Йорке, он относился с пренебрежительным недоверием. Дон Татталья думал, что эта семья, что почти не афишировала себя, вскоре начнёт устанавливать свои правила, пытаясь свергнуть прежние мафиозные семейные устои, и станет создавать здесь свою новую Англию.       Мысли дона прервала открывшаяся дверь. Раздался легкий стук, но посетитель не стал долго ждать ответа, что разрешил бы ему войти. Это был мужчина лет тридцати с небольшим. Смуглый, черноволосый, кареглазый, одетый почти так же, как его отец, лишь были отличия по возрасту, с аккуратной бородой. Мужчина выглядел как истинный итальянец, при одном только взгляде на которого не возникало вопросов о его национальности. Все было написано на его лице и внешнем виде. Тембр голоса ему также передался от отца. Только более нетерпим был молодой человек в своих словах. Он скорее сначала говорил и лишь потом думал. Но только Морс Татталья, даже при таком своём взрывном характере и нетерпимости к победе, почти никогда не проигрывал. А если проигрывал, то всегда вырывал победу силой. Даже если приходилось пролить чью-то кровь. Марселло знал о многих кровавых преступлениях своего сына, но каждое дело заминал, благодаря связям в полиции, но все же однажды отец поставил сыну ультиматум, что больше не станет спасать его горящую задницу. С тех пор Морс Татталья стал чуть более сдержан и собственноручно не наносил увечий своим обидчикам. — Отец, почему Андрэ вышел весь запуганный, словно готов вот-вот обмочить штаны? — Потому что он ссыкливый кретин, сующий свою тощую морду не в свои дела. Зачем ты пришёл, Морс? — Ну, вообще-то я рассчитывал на куда более радушный приём от своего папаши, — Морс раскинул руками и, не дождавшись реакции от отца, плюхнулся в кресло, наливая в прозрачный бокал виски. — Сейчас десять часов утра, Морс. Когда ты бросишь пить? — Когда шлюхи начнут работать, — Морс сделал один большой глоток, полностью осушив бокал, и принялся оживлённо жестикулировать, в каждый жест привнося все свои эмоции, — Это невозможно, отец! Одна заболела, вторая подцепила заразу, у третьей вечные месячные, четвёртая залетела от какого-то наркомана, пятая сама сторчалась и ее пришлось откачивать! А бить я их не могу, ведь они рожами своими мне доход приносят!       Марселло почесал бороду и заулыбался. Увидев его улыбку, сын явно удивился такой реакции. Он тут же откинулся на спинку кресла и принял максимально горделивый вид, смешанный с отвращением. — Ты мне не веришь? — О, я верю тебе! Ведь сам через все это проходил. Работа с женщинами это сущий кошмар, но тебе придётся почесать свои кулаки где-нибудь в зале на груше, чем ты будешь срываться на тех, кто приносит тебе прибыль. — Я не хочу заниматься порнухой и шлюхами, хочу помогать в бизнесе тебе. Торговать с Сицилийцами, Римом, мафией из Венеции… — Морс, тебе уже было отказано. Я не подпущу тебя к наркотикам, — грозно произнёс Марселло. — Девки сведут меня с ума! Я готов перебить каждую! Они не слушаются, их невозможно ничем убедить. — Сынок, дорогой, послушай, — мужчина подошёл к вскочившему с кресла сыну, что сгорал от переполняющего его гнева, и по-отечески его обнял, убирая бокал с очередным виски из его рук, — если ты будешь работать только кнутом, то ты ничего не добьёшься никогда. Тем более с женщинами. Женщины они же, как кошки. А кошки любят что? — Выносить мозг и истошно орать? — Кошки любят ласку. Попробуй метод пряника хоть иногда. Возможно тогда девки захотят работать, а не бежать от тебя. — Знаешь, отец, были у меня кошки. И были они недолговечными. Я как-то больше по сторожевым собакам. — Морс, — дон закатил глаза, а потом строго посмотрел на сына, — найди подход к своим шлюхам. У меня этот бизнес продержался и у тебя продержится. Ты же мой сын, у тебя все должно получиться. — Ага, только вот девки уже не несут такой оборот, какой несут наркотики, — парень недовольно посмотрел на отца, собираясь вновь завести тему о вхождении в бизнес, но понимал, что вновь получит отказ. Потому Морс, скорчив недовольное лицо, окинул взглядом стол, за который вернулся его отец, приметил взглядом бело-желтый брикет, и тут же взгляд его подобрел, и он перевёл тему, — а что там Корлеоне? — Не знаю, не слышно о нем. Кроме как то, что он был в ярости, когда на его жену напали. Почему ты спросил? — Просто знаю, что он тоже торгует наркотиками, и что даже трагедия в его семье не приостановила его деятельности в бизнесе. Только вот с кем он торгует и чем? Раз ты остановил работу, а он нет.       Марселло тут же напрягся, а его брови поползли к переносице. Он ненавидел обсуждать эту тему с Морсом, но однажды все же проговорился ему о том, что дела в бизнесе идут не очень. Но он даже и подумать не мог, что сын настолько сильно прицепится к этому, имея своих забот с девицами по самое горло. — Корлеоне торгует с цветными, это и так ясно, а я не собираюсь торговать грязным товаром. Скоро его кормушка тоже прикроется, цветные кинут его через месяц другой. — Грязный? Грязный он был бы, если бы торговля шла через ниггеров, а ниггерам мы только впариваем товар. — Ты итальянец и должен понимать, с кем дела вести можно, а с кем нет. — Отец, я волнуюсь за то, что сраный Корлеоне может подорвать твой авторитет через неделю!       Морс резко облокотился на отцовский стол, нависая над ним. В чёрных глазах молодого и горячего итальянца красовался гнев в перемешку с испугом. Дон тут же вспылил, подходя к сыну. Но он не мог обойтись с ним так же, как со своим консильери. Лишь грозно смотрел на своего сына, желая отвесить ему пару хороших оплеух, но все же сдержал себя, лишь грубым голосом сказал. — Занимайся своим бизнесом, Морс. Я вверил тебе дело своей жизни, в надежде, что ты сможешь его сохранить и приумножить. Хочешь мне сказать, что я ошибался в собственном сыне? Что наследник Татталья трус, что не может управиться с девками? Что мой же сын готов меня подвести? Иди и займись тем, чем тебе положено заниматься!       Дон Марселло указал ему на дверь. И вроде бы физической пощёчины Морс не получил, но от этих слов отца он получил ее морально. Да с такой силы, что она жестко ударила по его самолюбию. Морс Татталья ничего не сказал отцу, лишь одарил его гневным взглядом, осознав, что тот не желает двигаться с мертвой точки. Словно ему было все равно, что очень скоро его авторитет будет подорван. И подорван он будет не кем-то с улицы, а самим доном Винченцо Корлеоне, с самого начала главным врагом семьи Татталья. Молодой разгневанный итальянец покинул кабинет отца, громко хлопнув дверью, направляясь в свой офис, откуда вел дела порно студии. Дон Марселло же занялся бумагами, где были записаны все возможные бизнес партнёры из Европы. Список сокращался с немыслимой скоростью.       Где-то между сорок восьмой и пятьдесят первой улицей в центре Манхэттена, в старом рокфеллеровском центре из девятнадцати коммерческих зданий, располагался офис семьи Корлеоне. Даже в две тысячи шестом году, когда у дона Винченцо уже несколько раз была возможность сменить расположение офиса, он все-таки принял решение остаться в старом кабинете, где велись дела семьи с самых ее истоков самим доном Вито Корлеоне. Здание было с такой же богатой историей, что и мафиозная семья, и видело все взлеты и падения. Винсент не любил вести дела из своего особняка, предпочитал почти каждый день ездить в офис, желая чувствовать себя простым гражданином. Хотя дела у него были совсем непростые для обычного офисного планктона, какими было наполнено почти вековое здание. В этот день Винсент, уже сделавший пару важный звонков из офиса и обговоривший вопросы с Фрэнком, ожидал свою крестницу, которая должна была вот-вот появиться в его офисе. И чутьё его не подвело. Почти через мгновение в кабинет вошла молодая итальянка в восхитительном, но, тем не менее, официальном наряде. Девушка расположилась рядом с Фрэнком на диване, готовая слушать то, что скажет дон. Фрэнк одарил девушку лучезарной улыбкой, легонько похлопав ее по плечу в знак приветствия, получив ответную улыбку от молодой красавицы. Винсент, в свою очередь, сидевший за рабочим столом, спокойно произнёс. — Хорошо, что ты пришла, Джен. С минуты на минуту должны подъехать наши ожидаемые гости из клана Барзини. Я удивлён тому, как быстро они ответили на мой звонок, по видимому и у них дела идут не очень последнее время. Заодно ты познакомишься, узнаешь, с какими людьми я работаю. — Барзини же хотел прислать подручного на встречу, вряд ли он явится сам, — всполошился Фрэнк. — Зависит от того, как именно идут его дела. Было бы хорошо, если дон Лино решит явиться сам.       Вспомнив вчерашнюю встречу с боссом ирландской мафии, на лице Джен появилась ухмылка. Кажется, она поняла, какой примерно может выйти диалог с незнакомым ей доном. Но все же это встреча с одним из глав пяти семей, возможно, что диалог может строиться совершенно иначе. Хотя, все зависит от его дружественного или недружественного настроя. — Ты собираешься сделать ему предложение, от которого он не откажется? — произнесла Дженнефер с довольной улыбкой на лице, слегка прищурив подведённые карие глаза. — Ты совершенно права, моя дорогая, Дженнефер, — Винсент окинул крестницу довольным взглядом, — ты уже начинаешь понимать, как строятся встречи с большими людьми. — Примерно так же делал и мой отец. Я запомнила пару его разговоров, когда была ещё ребёнком и тайком подслушивала, — засмеялась девушка. — Я многому научился у твоего отца. Многое помогло в бизнесе, когда пришлось заново восстанавливать дела семьи.       Мобильник Фрэнка тут же зазвонил, и мужчине пришлось срочно выйти из кабинета, как только дон дал ему на это добро, стоило консильери показать это жестом. Лицо дона молниеносно изменилось, приобретя серьёзный вид, а Джен тут же занервничала. Видимо, гости уже прибыли, и Фрэнк МакКарен направился вниз, чтобы их встретить. Дженнефер последовала примеру своего дяди, в одночасье перенимая его мимику, удобнее усаживаясь на диване, пытаясь скрыть свою резко появившуюся нервозность. Через минуту в кабинет вошёл Фрэнк, а за ним трое мужчин разного возраста.       Самым старшим был явно дон Лино Барзини. Это был коротко стриженный, с легкой щетиной на внушительном волевом подбородке, мужчины лет семидесяти, в деловом костюме. Он двигался очень медленно и, кажется, хромал на одну ногу. Почти полностью поседевший в силу возраста, от прежнего цвета волос остались только выделяющиеся на мощном мужском лбу чёрные брови, нависающие над темно-карими глазами. Он подошёл к дону Винченцо, и они пожали друг другу руки. — Дон Винченцо, очень рад личной встрече, — произнёс слегка хрипловатым голосом Лино, — это мой сын — Леонардо, он также и мой консильери. Все же сам понимаешь, в такие времена никому, кроме семьи, доверять подобную работу нельзя, — засмеялся Лино, хлопая сына по плечу. — Дон Винченцо, — произнёс Леонардо, пожимая руку Винсенту, — прошу, зовите меня просто Лео.       Леонардо было на вид чуть больше тридцати пяти. Чертами лица он чем-то напоминал своего отца, но все же они были чуть более приятны глазу. Хорошо одет, ухожен, с правильно поставленной манерой речи и тембром голоса. Дженнефер тут же поняла, что как только дон Лино отойдёт в мир иной, то Лео тут же займёт его место, ведь его отец явно растил себе преемника. Одно лишь очень сильно различало его с сыном: цвет глаз. Лео явно унаследовал глаза своей матери, так как они были приятного светло-зеленоватого оттенка, сильно отличными от темных карих глаз его отца. Третий же мужчина был явно просто охранником, который не мог оставить своего дона на долго одного.       Винсент с радушной улыбкой похлопал по плечам пришедших мужчин, сделав комплимент о прекрасном сыне дону Лино, и пригласил их присесть за удобный диван, что стоял напротив того, где сидела его крестница. Винсент счёл подобное решение более правильным, ведь пришедший к нему глава клана Барзини с сыном были не какими-то мелкими посредниками, которых нужно принимать исключительно из-за стола, показывая им их положение. Он считал, что следовало создать атмосферу, где дон с сыном будут ощущать себя как минимум в дружественной обстановке, если не в семейной. Дженнефер, сидевшая на диване, как только подошли мужчины, поднялась и протянула руку в знак приветствия, соблюдая все правила приличия и делового этикета. Винсент тут же представил Джен гостям. Оба мужчины несомненно удивились такому решению дона, но все же добродушно поздоровались с девушкой и сделали комплименты ее внешнему виду. Фрэнк вскоре вернулся уже со свежесваренным кофе на всех, а затем расположился по правую руку от дона Винченцо, который сидел рядом с Джен. Консильери тут же открыл свою синюю папку с бумагами, с которой никогда не расставался в офисе, и принялся внимательно слушать то, о чем пойдёт беседа в этом кабинете. Винсент начал первым. — Дон Лино, я очень рад, что ты решил лично придти со мной на встречу. Да ещё и познакомил со своим замечательным сыном. Это очень ценно. Но все же стоит перейти к делу, так как все мы знаем, насколько ты занятой человек. — Разумеется, дон Винченцо, — произнёс Лино, делая глоток кофе, — я бы не пришёл самолично, если бы не действительно плачевнные дела. Как ты знаешь, наркотики — дело очень опасное. Федералы проверяют каждый офис, скоро полезут в дома. Пока что у них на прицеле лишь уличные банды и чёрные, но кто знает, как скоро они переберутся на семьи? Конечно, мой основной доход, не наркобизнес, но ведь то, что не противозаконно, почти не приносит сейчас прибыли. — Понимаю, Лино, ведь я и сам был в подобной ситуации, — произнёс Винсент, как бы ожидая, что Лино сам попросит у него о помощи. — Дон Винченцо, возможно вы могли бы помочь нашему бизнесу? Ведь торговля среди наших же соратников за океаном более не приносит возможностей бизнесу. На лице Винсента тут же загорелся довольный огонек. Он улыбнулся собеседнику и произнёс фразу, которую Джен давно ждала. — Что ж… Дон Лино, я могу сделать вам хорошее предложение. Но вряд ли вы на это согласитесь, конечно, зная, что вы предпочитаете работу исключительно с европейскими странами. — Дон Корлеоне, в данной ситуации стоит поступиться вековыми устоями, — Лино уже чуть ли не умолял от полной безысходности. — Я могу предложить сотрудничество с Колумбией. В данный момент есть на примете пара бизнес партнеров, которым сделка с нами пойдёт лишь на пользу. Поставки будут гораздо быстрее, соответственно, не будет простоев, а значит бизнес сможет пойти в гору. Но решение исключительно за тобой, дон Лино.       Лино задумался. Ему не хотелось связываться с цветными. Он долгие годы придерживался того же правила, что и Марселло Татталья, и вел дела исключительно с итальянцами. Но время сильно подкосило и его бизнес, а деваться было некуда, ведь Барзини тоже знал, что пока другие семьи терпят крах, Корлеоне быстрыми уверенными шагами идёт вверх по лестнице. Потому дону Лино пришлось собрать всю свою волю и недовольство ситуацией в кулак и направиться к тому, с кем его семья некогда была врагами. Лино посмотрел на сына, в поисках нужного ответа. Он не хотел соглашаться на условия Корлеоне, тогда Лео Барзини выступил. — Дон Корлеоне, какая нам будет от этого выгода? Ведь сотрудничество предполагает разделение на проценты. И какая гарантия безопасности ведения дел через южную границу?       Винсент совершенно спокойно воспринял его вопрос и махнул рукой Фрэнку. Фрэнк тут же достал из своей папки листок с различными цифрами и графиками и передал его в руки Лео. Тот тут же начал его изучать, параллельно слушая Винсента. — Ты прав, все будет под процентами. Вы получаете подушку безопасности для своего бизнеса и несомненную возможность его развития, без страха провала. Я же гарантирую вам сто процентную безопасность в федеральном плане. Все будет чисто, законно и спокойно. Ваша прибыль будет составлять чистые тридцать пять процентов от импорта через юг, а это достаточно, чтобы полностью покрыть то, что вы потеряли на делах через океан. Фрэнк передал вам бумагу, где все четко расписано. — То есть, тридцать пять процентов и полная гарантия безопасности в плане законов? — Все верно. Вы можете либо подумать до завтра, либо же, если все устраивает, мы можем заняться всеми бумагами уже сегодня.       Лео ещё раз изучил бумаги, а затем посмотрел на отца. Во взгляде сына читалось безысходное согласие с предложением Корлеоне. В кабинете повисла тишина, слышно было лишь тяжелое дыхание Лино, который явно принимал такое же тяжелое решение для него и своего бизнеса. Потерев морщинистый лоб, Лино махнул рукой, громко сказав. — А, к черту все! Я принимаю твое предложение, дон Винченцо! Выбора все равно у меня нет.       После этих слов улыбка появилась на лицах всех присутствующих в кабинете. Мужчины тут же поднялись со своих мест и скрепили сделку рукопожатием. Винсент похлопал по плечу Лино и оба они вышли в середину помещения. За ними последовали их консильери. — Замечательно, дон Барзини! Уверен, что ваши дела с этого момента пойдут только в гору, — довольно произнёс Винсент, — а сейчас Фрэнк передаст вам все нужные бумаги, так что вы с Лео можете пойти в соседний кабинет, где подпишите все нужные бумаги, а я сейчас присоединюсь к вам через мгновение.       Кабинет находился просто за соседней стеной кабинета Винсента, так что войти в него можно было только через помещение дона. Трое мужчин тут же направилась на подписание бумаг, а Винсент обратился к Дженнефер. — Джен, последи за телефоном. Вскоре должны явиться представители нашего вчерашнего ирландского друга, нужно чтобы ты их встретила, пока я буду с Барзини. Его нужно ещё немного обработать.       Винсент игриво подмигнул Джен, хотя на его лице все-таки читалось легкое напряжение, что было странно. Ведь он всегда так уверен в том, что делает, а тут занервничал. Но Джен, вместо полного согласия, решила все же попытаться заставить нервничать Винсента ещё больше. — Винсент, а если никто не придёт на встречу? Они же не давали стопроцентной гарантии. — Тогда придётся разговаривать с ними по-другому, но все-таки я уверен в том, что нам стоит ожидать появление в этом кабинете если не самоличного присутствия Джерри Корта, то точно кого-то из его подручных. А вот кто это будет, тебе придётся узнать первой.       С этими словами Винсент Корлеоне направился в кабинет, где его ожидали трое мужчин. За глухой стеной ничего не было слышно. Джен лишь попыталась ненароком посмотреть в окно, что выходило в кабинет Винсента, но тут же Фрэнк повернул жалюзи, и единственное, что успела разглядеть Джен, так это то, что дон Лино, Винсент и Лео стояли у ещё одного стола, просматривая какие-то бумаги. И хотя на их лицах были добродушные улыбки, все же ощущалось некое напряжение, особенно то, с каким серьезным лицом закрыл жалюзи Фрэнк. Но стоило Дженнефер потянуться за чашкой с уже почти остывшим кофе, на стационарном телефоне, что стоял на столе дона, раздался звонок.