«The Brucia la terra: Наследие Корлеоне»

      Адрес точно указал место положение обитания дона Винченцо Корлеоне. Мысли Кэффи были только о том, что неужели эта молодая особа имеет родственные связи с Винсентом? И тут до мужчины дошло, что это не какая-то элитная шлюшка, которой Майклу пришлось потакать из прихоти главы итальянской мафии. Голубые глаза впились, словно когтями, в юное женское личико. — Ты, нахрен, Корлеоне.       Рваная интонация, сопровождаемая хриплым, агрессивным голосом Кэффи, не была ясна: был ли это вопрос или утверждение, этого Джен понять не могла. Да и сам Майкл, будто просто озвучил свои мысли, а точнее, конечный результат так быстро сложенного пазла в его мозгу. Почти прозрачные глаза Кэффи начали наливаться злостью. Дальнейшие его действия, если он и успел бы что-то предпринять, были бы, несомненно, грубыми, агрессивными и точно неприятными. В этом мисс Корлеоне, что сидела на заднем сидении, была точно уверена. Но не подлить масло в разгорающийся огонь она не могла. — Хорошего дня, Кэффи.       Выпалив эту фразу с улыбкой на лице, Дженнефер поспешила выйти из машины и войти в дом. Стиснув челюсть и проводив девушку взглядом, Майкл сжал в руках руль до побеления костяшек и выехал из зоны видимости особняка Корлеоне. Он гнал машину, вверенную ему доном, так быстро, как только мог. Принять факт того, что ему придётся нянчиться с, как ему казалось, дочерью Винсента, он просто не мог. С этой мелкой занозой в заднице, с этой очередной итальянской высокомерной выскочкой. Отвратительно. Гнев бушевал внутри Кэффи, мысли сменялись одна за другой. Он желал, чтобы этот год быстрее закончился. Подъехав к своей квартирке на Игл авеню, Майкл выместил свою злость на новом рулевом колесе автомобиля. Автомобиля, что стал ему противен. Он точно решил, что завтра же отгонит старый автомобиль к Мо Рейли, а подарком ирландского козла будет пользоваться лишь при том самом ирландском козле. Майкл так и сделал, вверил бывшему напарнику свой прежний автомобиль, отчего Мо был безмерно рад, но через день поставил машину в гараж, чтобы Майкл мог в любой момент ее забрать обратно. Ну и потому, что сделал на ней вмятину, решив не говорить об этом Кэффи. Но когда Майкл об этом узнал, то и вовсе запретил Мо пользоваться автомобилем.       Спустя неделю службы у итальянской мафии и семь дней почти ежедневных опозданий, Майкл в очередной раз направлялся за доном Винченцо с утра пораньше. Опоздав, в этот раз, на полчаса, но все ещё удивляясь, что Винсент с этим смирился, Кэффи привез его к месту его работы. Выйдя вместе с доном из автомобиля, Кэффи, как послушный пес, выполнял все поручения Винсента, а также всячески пытался нарыть любой информации об итальянской мафии, что в это день, как и в предыдущие, получалось не так отлично, как хотелось бы. День подходил к концу и после того, как небо затянуло сумерками, а потом и звездным небом, Майкл, вместе с доном и его молодой спутницей, которая, несомненно, была связана с ним родословной, завел машину и выехал из парковки офисного здания, арендованного итальянской мафией. В полном молчании, как это происходило в большинстве случаев, Кэффи довез Дженнефер и Винсента до их особняка. Водитель проследил в зеркало заднего вида, как девушка поспешила выйти первой из машины, кинув Кэффи небрежное прощание и сообщив дону, что будет ждать его в особняке, а затем мужчина посмотрел на дона, в ожидании, когда и он освободит машину. Винсент решил ненадолго задержаться, провожая взглядом уходящую в дом крестницу. Как только входная дверь дома закрылась, Винсент перевёл свой тяжёлый взгляд темных глаз на Майкла, что удивлённо смотрел на своего начальника. Тогда, вглядываясь в изумленные голубые глаза Кэффи, Винсент произнёс. — На протяжении всей недели, что работаешь на меня, ты слишком часто опаздываешь. Это мне не нравится.       Винсент поправил рукава своего дорогого пиджака и ненадолго замолчал. Голос его был серьёзен. Верно, Майкл начал задумываться, что новый начальник немедленно вышвырнет его с недолгой службы. Кэффи даже обрадовался в глубине души, ведь, хотя он и привык к разбору бумаг и ежедневным работам в качестве водителя, все же он больше хотел вернуться к тем, кого знал около десяти лет. Голубые глаза на мгновение загорелись надеждой, но тут Винсент продолжил свою внезапную речь. — С этого дня ты будешь жить здесь. Я выделил тебе комнату на первом этаже своего особняка. Завтра, в течение дня съездишь за нужными вещами из старой квартиры, а сейчас паркуй автомобиль и проходи в дом. Это приказ.       Винсент знал, что Кэффи тут же захочет возразить, потому жестко завершил свою речь, сразу же покинув машину и направившись в особняк. Майкл не ожидал, что его дальнейшее времяпровождение и конец рабочего дня закончится здесь. Он и думать не мог, что последующая ночь будет проведена не дома, а здесь. Дон будто пытался сделать эту нелепую ситуацию со служением Кэффи у него ещё более нелепой и некомфортной для самого Майкла. Посидев в машине в тишине и бездействии, Кэффи пытался обмозговать информацию, полученную минутой раннее. Естественно, он понимал, что выбора у него нет. Поэтому, с этими мыслями, мужчина послушно припарковал машину, но снова задержался, сидя за рулём. Он потер глаза, тяжело вздохнул и, выйдя из машины, снова попытался оттянуть момент входа в особняк. Майкл зажёг сигарету, обхватив её губами, и постарался максимально насладиться, затягивая в себя едкий дым. Выкурив сигарету, будто последнюю, Кэффи, по привычке выкинул её, испачкав мраморное покрытие ступенек крыльца дома Корлеоне, после чего зашёл в дом. Небрежно выброшенный бычок полупотухшей сигареты, был словно своего рода ответом Кэффи на приказ дона. И хотя, этого никто не заметил, а прислуга на утро бы скрыла улики «преступления» Майкла, все же свой след Кэффи успел оставить в доме прежде, чем успел в него войти. В доме, куда только что вошёл ирландец, царила атмосфера некой вечерней суматохи. Прислуга, что суетливо накрывала на стол в столовой, взбивала подушки на диване в гостиной и прибирала комнату, что готовилась для проживания Майкла, заставила мужчину обратить на эту суматоху внимания. Так как Кэффи не был ценителем искусства, он не придал никакого значения богато и со вкусом обставленному дому. Небрежно пошаркав ботинками о входной коврик, оставив на нем уличную пыль, мужчина медленно прошёлся вперёд по просторному холлу, встретив на пути Винсента, что спускался по широкой парадной лестнице в центре холла. Все ещё одетый в дорогой костюм, он медленно подошёл к Майклу. — Твоя комната прямо по коридору, справа от гостиной. Рядом ванная, — Винсент рукой указал Майклу направление, а затем, положив свою руку ему на плечо, указал в другую, от лестницы, сторону, — в той стороне столовая и кухня. Думаю, со временем ты разберёшься. Если понадоблюсь, то мой кабинет на втором этаже слева в конце.       Пока Майкл внимательно, но без особого энтузиазма, слушал инструктаж по особняку, Винсент хлопнул его по плечу и рукой указал в сторону столовой, направляясь в туда же. — Приглашаю тебя отужинать с нами, Майкл. Пошли, пока все не остыло.       Ошарашив Майкла внезапным приглашением на семейный ужин, Корлеоне отправился вместе с Кэффи в столовую, откуда доносился чудесный аромат горячей итальянской стряпни. Богато обставленная комната, с обилием света и изысканного декора, казалось бы, была всего лишь дополнением к длинному обеденному столу, что буквально ломился от еды, словно бы сегодня был день Благодарения. За столом уже сидела лично незнакомая для Майкла Мэри, двое ее детей, не сильно отличающихся по возрасту, ее брат Энтони, и уже знакомая для Майкла Дженнефер. Во главе стола, как раз в то время, когда в бокалы уже разливали вино, сел Винсент. Дон указал на свободное место для Майкла, что явно ощущал себя не в своей тарелке. И явно занервничал, поняв, что это место было рядом с Джен. Дженнефер, что также удивилась внезапному решению своего крестно, медленно подняла брови, осматривая Кэффи. Он сильно выделялся на фоне итальянцев, одетых на сильном контрасте с таким простым Майклом. Винсент решил, что стоило бы представить своего гостя, которого пригласил на ужин с семьей, и все тут же обратили на Майкла внимание. За исключением Джен, что старалась не смотреть на него, но ее глаза то и дело периодически стреляли в сторону ирландца. — Хочу представить вам Майкла Кэффи. Он работает на меня и с сегодняшнего дня будет жить здесь.       Пройдя в столовую, Майкл осмотрел всех присутствующих. Так как он не знал Мэри лично, он не обратил на неё особого внимания, лишь, как мужчина, отметил, что в помещении, кроме Джен, есть еще одна женщина, очевидно, занимающая не меньший статус в семье, чем сама Дженнефер. Когда Винсент показал на место рядом с мисс Корлеоне, Кэффи немного помедлил, смерив девушку недовольным взглядом, но послушался дона и сел рядом с ней. Но стоило Винсенту представить гостя, Майкл испытал что-то среднее между отвращением и неловкостью, покосившись на Дженнефер рядом. Он положил руки на стол, заставив кожаную куртку скрипнуть от движения. Несмотря на присутствие детей и достаточно дружелюбную атмосферу, Кэффи был напряжен, и одна его рука спустилась со стола по направлению к поясу, чтобы при нужном случае быстро воспользоваться оружием. Хотя он и понимал, что ему одному со всеми присутствующими здесь не справиться. Как только Кэффи расположился за столом, все приступили к ужину. Так как новый гость был незнаком присутствующей семье, то атмосфера за столом была немного напряженной. Но самой напряженной она была для Джен. Сидя рядом с Кэффи, который держал руку на поясе, девушка не могла даже начать есть, так как в горле комом стоял запах одеколона Майкла. Он не был неприятным, он просто был его. Запах, который она ощущала семь дней подряд, когда мужчина находился с ней в одном кабинете целый день. Мужчина, что однажды позволил себе хамское отношение, а после решил делать вид, словно Джен и вовсе не существует, но этот человек работал у Винсента, а значит он ему был для чего-то нужен. Но то, что дон решил поселить его в свободной гостевой спальне, было верхом абсурда для девушки. Находиться с Кэффи рядом на работе, а теперь ещё и дома. Да, Майкл Кэффи испытывал точно такие же чувства, рассматривая ароматную мясную лазанью, что лежала перед ним на тарелке. Погружённая в свои мысли, Джен водила вилкой по тарелке, пытаясь съесть хотя бы кусочек, отвлекаясь от Майкла, сидящего рядом. Первой голос подала Мэри. Ее лицо было блаженно спокойным. Аккуратный макияж и причёска явно делали ее моложе на несколько лет, а весь образ в одежде кричал о том, что она жена очень богатого и влиятельного человека. Правильно поставленный голос, с добротой произнёс, обращаясь к новому гостю. — Давно вы работаете на Винсента, Майкл?       Ее улыбка была такой доброй, веяла какой-то материнской любовью и заботой. Если бы Дженнефер не знала, что в этом доме тихо только последние пару дней, после появления в нем детей, то решила бы, что в этих отношениях все идеально. Словно бы не было слез, истерик и скандалов. Словно бы Мэри не била антикварную посуду и не угрожала разводом мужу, если он не уволит Джен. Словно бы Винсент не задаривал ее дорогими подарками, желая добиться ее расположения. Словно бы все было замечательно. Дженнефер молча сделала небольшой глоток вина и покосилась на Майкла. Ирландец был напряжен и так же, как Джен, не мог отдаться трапезе, хотя и лазанья на тарелке, словно бы вырезанная специально для него, так и манила. В его голове вдруг пронеслась мысль о том, что, может быть, не так уж все и плохо, ведь, приедь он сейчас домой или же к Мо, то ему пришлось бы довольствоваться дешевой пиццей и второсортным пивом. А здесь, и тебе лазанья, и элитное вино. Девушка, что сидела рядом, будучи даже в сидячем положении, была на голову ниже Майкла, несмотря на непосредственную связь с семьей, у которой он работал, казалась, по прежнему ниже, глупее и младше него. За последнюю неделю они с мисс Корлеоне не обменялись ни единым словом, даже когда пересекались на работе. Для Майкла девочка была исключительной помехой, не только в делах итальянского дона, но даже в делах, что поручал ему Винсент. И пусть даже дон Винченцо сам решился взять ее в «семейное дело», подумал ли он, сколько придется внести информации в эту глупую, молодую голову? После вопроса Мэри, подкрепленного теплой интонацией с нотками материнства, Майкл позволил себе расслабиться и, подняв взгляд на женщину, ответил ей, схватившись той рукой, что была у пояса, за вилку. — Нет. Недавно.       Интонация Кэффи была больше похожа на ответ «на отвали», чем на доброжелательный. Он не придал этой своей грубости значения, потому что подобный тон стал для него в пределах нормы уже давно. Обратив почти все свое внимание на еду, он стал опустошать тарелку. Наблюдая, как Кэффи тут же стал поглощать еду с отменным аппетитом, Мэри улыбнулась. Ведь до этого мужчина был очень напряжен. Изящно взяв в руку бокал с вином, она продолжила. — Значит, Винсент разглядел в вас что-то такое, что заставило его вцепиться в вас мертвой хваткой.       Женщина слегка усмехнулась, переводя взгляд с Майкла на мужа, который, хотя и был увлечён вином, пристально поглядывал на Мэри. В его взгляде, понятному лишь Джен, Мэри и самому Винсу, читалось недовольство инициативой жены. Но из-за правильности своего воспитания, он не мог поставить жену на место. Дженнефер же прятала свой взгляд в бокале вина, что почти уже был опустошён. — Просто мне нужно быть на работе к девяти утра, а Майкл слишком зачастил с опозданиями, — перехватил разговор Винсент, с улыбкой взглянув на Майкла, что исподлобья, поедая лазанью, следил за членами семьи, — да и к тому же, нельзя чтобы такой ценный работник плохо спал, пытаясь успеть за своим начальником.       Мэри, чуть закусив губу, опустила свой взгляд обратно на ужин, а затем, улыбнувшись, вновь одарила мужа улыбкой и накрыла его ладонь, что лежала на столе, своей. Дженнефер молча наблюдала за беседой, подозвав жестом бармена, чтобы тот наполнил ее бокал. — Уверена, что твой избранник стоит тысячи других.       Муж и жена обменялись тёплыми взглядами и вновь приступили к трапезе. Винсент кинул подозрительный взгляд на Джен и на ее быстро опустевший бокал. Ему явно пришлось не по нраву то, с какой скоростью его крестница выпила спиртное, но ей уже было не шестнадцать, потому пригрозить ей он не мог. Но то, что девушка была очень напряжена, он точно отметил. Майкл молчал, переводя взгляд то на Винсента, то на Мэри. Теперь ему ясно было понято, что эта женщина — жена дона. Ещё одна информация, касающаяся итальяшек пропечаталась галочкой в уме Кэффи. В одном были сомнения, почему среди их детей, к коим он относил и Джен, была такая большая разница в возрасте. — Стою, не сомневайтесь.       Фыркнул Майкл, а потом, когда тарелка была пуста, перевёл взгляд на Джен, все ещё дожевывая последний кусок во рту. В этот раз, вместо косого взгляда без движений, Кэффи наполовину повернулся торсом к девушке. Он посмотрел на её почти пустой бокал, потом на неё саму, так очевидно, что мисс Корлеоне не могла не почувствовать на себе взгляд Майкла и не смутиться. Мужчина взял со стола и отправил себе в рот зубочистку, по прежнему одаривая Дженнифер взглядом, каким отец смотрит на дочь, придумывая наказание за её косяки. После того, как девушка подняла глаза на Кэффи, своим взглядом сталкиваясь с его, Майкл отправил взгляд в сторону Мэри и Винсента, расслабленно откидываясь назад и расставляя ноги, тем самым, не специально, задевая бедро рядом сидящей девушки. Сам Кэффи не заметил соприкосновения, но, из-за напряжения, для Джен это почувствовалось уколом. Дженнефер почувствовала на себе взгляд Майкла и смущенно посмотрела на него. До этого момента, Майкл Кэффи был суров и будто бы нелюдим. За всю неделю, что ей пришлось провести почти что бок о бок с молчаливым работником дона, Джен поняла, что он неразговорчив и не слишком-то дружелюбен. Она была уверена в том, что Кэффи даже не научили в детстве улыбаться. Но стоило сейчас ей взглянуть на сидящего рядом мужчину, она заметила улыбку на его лице. Вальяжно откинувшись на спинку стула и крутя языком зубочистку между зубами, Майкл пристально смотрел на Джен, тем самым ее смущая. Девушка хлопнула ресницами и непроизвольно улыбнулась. Как-то по-детски, смущенно. Она сама не ожидала от себя такой реакции, но выражение лица Майкла Кэффи развеселило ее. Молодая итальянка изо всех сил сдерживала себя, чтобы не засмеяться, скрывая это невинной улыбкой. Но стоило ей почувствовать своим бедром резкое касание коленки ирландца, как девушка непроизвольно дёрнулась. Быстро захлопав длинными и пушистыми ресницами, она немедленно перекинула ногу на ногу и сложила руки на коленях, вполоборота повернувшись к гостю. — Я так понимаю, что ты у нас надолго? — произнесла Дженнефер очень быстро, а затем, сделав последний глоток вина, продолжила тараторить, сама от себя этого не ожидая, — Ты приехал налегке? Как же вещи? На неделю? На месяц? Или так, на один день, проспаться?       Подобное поведение не осталось незамеченным Винсентом. Его блаженная улыбка тут же пропала, а взгляд потемнел. С серьезным выражением лица он одернул резкий поток слов от Джен, сделав ей замечание. — Дженнефер, — суровый взгляд током прошёлся по телу Джен. Она тут же развернулась от Майкла, ровно сев на стуле, — Майкл будет здесь столько, сколько будет нужно, — затем Винсент перевёл взгляд на Майкла, — не нужно так наседать на нашего гостя.       Кэффи обратил еще большее внимание на Дженнифер, как только она повернулась к нему вполоборота. Ещё парой минут ранее, от девушки, сидящей рядом, веяло холодом и неприязнью, а теперь, она, словно маленькая девочка, увидевшая нового для себя человека, начала закидывать его вопросами. Лицо Кэффи исказила самодовольная ухмылка, пока он рассматривал мисс Корлеоне, собираясь отвечать на ее вопросы. Он не сводил взгляд с карих глаз, светившихся детским огнем, ровно до тех пор, пока не услышал оддергивающий голос Винсента. Молча выслушав дона, смотря на него, Майкл, тоже выпрямившись и положив снова руки на стол, покосился на Дженнифер, все с той же самодовольной и грязной улыбкой. После пары секунд молчания, Кэффи решил резко направить тему в другое русло. — Ну, Винсент, расскажи про свою домину, — Кэффи резко окинул руками комнату, — как много здесь было вспоротых животов и отрубленных голов?       Хриплый голос Майкла был разбавлен саркастичным смешком. Дети, сидевшие рядом с Мэри, захлопали глазками, не понимая жестких шуток нового гостя, и прервали свою беседу, которую тихо вели за столом. Услышав крайне странный и явно неподобающий вопрос в данной ситуации, все присутствующие за столом напряглись. Дети тут же перестали шушукаться между собой, обратив все своё внимание детских глаз на Майкл, Мэри резко переменилась в лице и косо посмотрела на Винсента, а сам Винсент сдвинул брови ближе к переносице, обдавая Кэффи серьезным и предупреждающим взглядом. Перед тем, как звяканье столовых приборов по посуде стихло, Дженнефер, что точно так же, как и все члены семьи, была поражена наглым вопросом, под столом резко ударила Кэффи ногой, отчего тот дернулся и удивлённо посмотрел на Джен, что пыталась усмирить Кэффи взглядом. Взгляд ее карих глаз как бы говорил о том, что ирландцу стоит попридержать язык за зубами. А затем, наигранно улыбнулась, плавно переводя взгляд с Майкла на Винсента, что попытался ответить на вопрос, явно им разгневанный. — Знаешь, Майкл, кухня, где происходит готовка мяса, у нас в другой комнате, соседней с этой. Если тебе так интересно посмотреть на то, как разделывают индейку на День Благодарения, я лично проведу тебе экскурсию.       Витиевато парируя вопрос Кэффи, Винсент рассержено стрельнул взглядом в его сторону и саркастично улыбнулся, возвращаясь к трапезе. Дженнефер вновь перевела взгляд на Майкла и сердито взглянула на него. Девушка решила, что следует спасать ситуацию, прежде чем Кэффи сморозит очередную глупость в присутствии Мэри. Она резко встала из-за стола и обратилась к присутствующим, незаметно толкая Майкла в спину. — Это был замечательный ужин, и, так как наш дорогой гость уже опустошил свою тарелку, и ему, разумеется, все понравилось, думаю стоит провести ему экскурсию, чтобы он ненароком ночью не заблудился.       Девушка наигранно хихикнула и, улыбнувшись, в очередной раз с, уже чуть больше силой, ударила Кэффи по спине, от чего мужчина вновь дернулся, неохотно поднимаясь из-за стола и удивлённо глядя на Дженнефер. Майкл собирался сказать что-то едкое, в ответ на саркастический ответ Винсента. Реакция Мэри и ее детей ему понравилась, поэтому он хотел продолжить этот словесный баттл, и был уверен, что он, несомненно, победит в нем. Но речь, которую хотел произнести Кэффи была так и не сказана, так как Джен опередила ирландца, толкнув его под столом и резко вставая, хлопая его пару раз по спине. Наигранно натянув улыбку паре, сидящей напротив, Майкл неохотно поднялся из-за стола и, невежливо, не поблагодарив за ужин, направился за девушкой, которая уже миновала выход из просторной соловой дома Корлеоне. Дженнифер еще не успела переодеться после приезда домой, поэтому ее правильные, отточенные бедра обтягивала юбка благородной длины. Взгляд голубых глаз ирландца, несомненно, притягивала подтянутая фигура впереди, голодные глаза отражали изображение картинок, сменявшихся в мозгах Майкла благодаря бурной фантазии. Да, молодая итальянка была очень хороша собой. — Хотите показать мне, где проводится итальянская мясорубка? — Кэффи усмехнулся и поднял взгляд на темную макушку впереди, сравниваясь шагом с Джен, — Лучше покажи мне, где я буду спать, Джей.       Голос Майкла прозвучал, как никогда, устало. А обращение по одной, лишь первой букве имени девушки, говорило о его к ней отношении. На самом деле, он был, в какой-то степени благодарен ей, что та сняла его с такого, слишком официального для него ужина. Да и ее заинтересованность в нем, еще за столом, он заметил по быстро сменяющимся вопросам. Тот факт, что Дженнефер является членом семьи Корлеоне, он тихо принял, теперь понимая, что деваться от общения с ней некуда. Тогда, если не удастся избавиться от надоедливой малолетки, почему бы не войти к ней в доверие, объясняя правила взрослой жизни? Именно так Кэффи и воспринимал Джен, несмотря на привлекательное, сформировавшееся женское тело. Стоило им зайти за угол лестницы, инстинктивно вышагивая в сторону, где была комната Кэффи, Дженнефер, что направлялась впереди Майкла и слушала его болтовню с хамским преподношением, резко развернулась, после последнего озвученного Майклом слова, и, своим резким выпадом на мужчину, прижала его к стене, даже не касаясь его. Хотя она и была его ниже на полторы головы, все равно ее суровый взгляд был таким, словно девушка возвышалась над мужчиной. Майкл, оказавшийся прижатый к стене по своей же инициативе, не сводил пронзительного взгляда голубых глаз с пухлых губ, что даже в своём гневе манили мужской взгляд. От своих мыслей, что Кэффи не мог и не особо-то желал прогнать, на его лице красовалась самодовольная и наглая улыбка, провоцирующая Джен, а взгляд голубых, чуть прикрытых, глаз, бегали от красных женских губ до заметной ложбинки между грудей, прикрытых шелковой белой блузой. Голосок, что был сердитым, казался для Кэффи детским лепетом, который он не воспринимал всерьёз. — Слушай сюда, Ми-ки, — язвительно произнесла Джен, вглядываясь в голубые глаза и произнося его имя по слогам, — ты здесь в гостях, потому попридержи язык, с которого срываются нелепые и гнусные высказывания. Винсент принял тебя в семью и пригласил на семейный ужин, а ты вел себя по-хамски. Делай, что хочешь в своей мышиной каморке в Бронксе, но здесь есть свои правила, и ты будешь их соблюдать, Мики. Или я самолично устрою тебе итальянскую мясорубку.       Майкл довольно улыбнулся, опуская взгляд на ее рот. Ровная форма итальянских губ, очерченная на лице мисс Корлеоне, очевидно, привлекала не один мужской взгляд. Ирландец поднял свой предельно спокойный, даже блаженный, взгляд в широко раскрытые, сияющие жизнью карие глаза. Мужчина промолчал, выслушивая высокий женский голос, который отлично был бы применим, скорее в японском порно-мультике, чем во главе мафии. Пока Дженнефер высказывала своё недовольство, чтобы слышно было лишь Майклу, он нахально продолжал улыбаться и смаковать взглядом внешние данные молодой итальянки. Тогда девушка, видя эту вызывающую улыбку, решила прекратить нравоучения, вспомнив то, как он ее назвал, выставив свой длинный и изящный палец перед носом Кэффи. Взгляд Кэффи перешел на палец девушки с аккуратным маникюром, вдруг возникшем перед носом. — И никакая я тебе не Джей! — выпалила девушка и сделала шаг назад, — твоя комната прямо в конце, и измени своё хамское поведение. Больше я тебя спасать не стану. Ми-ки. Протянув его имя по слогам, девушка резко развернулась и направилась, виляя округлыми бёдрами, к лестнице, чтобы подняться в свою комнату. Выслушав девушку до конца, ирландец проводил ее взглядом. В первый раз, когда Джен назвал его именем диснеевской мыши, Майкл смог это проглотить, но когда Корлеоне уходила, снова назвав его так, он поспешил ответить ей, не сводя с лица самодовольной улыбки. — В любом случае, мне было бы интересно увидеть, на какую такую мясорубку ты способна, Джей!       С этими словами, сказанными вслед уходящей Дженнефер, Майкл усмехнулся и отправился в свою новую комнату, закрыв дверь. Комната была обставлена не так богато, как весь остальной дом, что довелось увидеть Кэффи, но все же стиль в ней присутствовал, но Кэффи сложно было его описать и, уж тем более, понять. Удобная кровать, в меру мягкие подушки, приятное к телу постельное белье, пахнущее какими-то приятными ароматизаторами. Все это было мужчине странным. Ведь эту ночь он был намерен проводить за просмотром очередного матча регби по ящику, вместе с Мо, который обязательно предложил бы ему выпить пару бутылок пива, а заодно перемыл бы косточки всем тем ниггерам, с которыми у него возникли проблемы. Кэффи опустил голову на подушку, подложив руку себе под голову, и, глядя куда-то в потолок, закрыл глаза с надеждой, наконец-то, выспаться.       В момент, когда Кэффи уже ушёл в свою комнату, а Дженнефер направилась расслабляться в горячей ванне, сидящие за столом члены семьи Корлеоне, почти что молча доедали ужин. Энтони покинул столовую почти сразу после Кэффи, Мэри опустошила четвёртый бокал вина с того момента, как новый гость ушёл спать. Дети начали безобразничать, а Винсент, которого напрягала вся эта ситуация, что возникла за столом, молча и с недовольным взглядом, смотрел куда-то в стол. Его тарелка была пуста, а вино почти что не тронуто. Он был рад тому, что его кузен привёз детей с Сицилии. Что теперь вся семья вместе, и Винсент мог не переживать за Кей и Санни. Но его напрягло поведение Мэри за этим столом. Тогда, после очередного визга со стороны детей, Винсент резко поднял разгневанный и тяжёлый взгляд темных глаз на жену и пятый бокал красного вина. — Если я правильно понял, то ты не в состоянии уложить детей?       Мэри нежно и лениво провела рукой по длинным волосам Кей, что сидела рядом, окинув малышку и ее брата блаженным взглядом. И перевела взгляд, что резко изменился, на мужа. Она покачала головой и язвительно усмехнулась мужчине в лицо. Зная, что это взбесит его ещё больше. — Ну так попроси своего нового водителя. Или его навыки в служении дону Корлеоне ограничены?       Губы мужчины резко сжались в тонкую линию, а челюсть напряглась. Мэри ходила по очень тонкой грани, и она это знала, делая это намеренно, замечая, как ее муж злится, сдерживая себя из последних сил. Винсент тут же окликнул служанку и попросил ее забрать и уложить детей. Маленькие Кей и Сантино тут же, взяв прислугу за руки, направились на второй этаж, оставляя родителей в столовой. Теперь в комнате Мэри и Винсент остались одни. Женщина демонстративно сделала большой глоток вина, не сводя взгляда с мужа, который отвечал ей тем же. — Что ты устроила? Решила меня унизить? — голос его был тяжёлый, а взгляд ещё хуже. Мужчина наклонился чуть ближе к жене, но Мэри лишь подалась вперёд, громко крикнув — Ты сам себя унижаешь! Ты приглашаешь в дом малознакомого человека, сажаешь его за семейный стол, выделяешь ему комнату! А меня хотели убить! Ты плевать на это хотел, сукин сын!       Мэри, размахивая руками, со слезами на глазах, хотела подняться и выйти из-за стола, но Винсент резко схватил ее за запястье, с силой потянув вниз, заставляя женщину вернуться обратно за стол. Ведь разговор ещё был не закончен. Винсента Корлеоне, казалось бы, даже не тронули слёзы жены, которые долгие годы были рычагом давления на него. Сейчас он был холоден. — Кого и куда приглашать, с кем вести дела, и кому выделять комнату в этом доме, решаю только я. А тебе следует в это не влезать, ты меня поняла?       Винсент словно пропустил мимо ушей фразу Мэри о покушении, словно его это не волновало. Но то, с какой силой итальянец потянул руку женщины, отразилось на ее лице. Испуганные глаза, наполненные слезами, молили о снисхождении дона. Но он был непреклонен. Он сжимал ее запястье, не желая отпускать. Тогда голос Мэри стал тише. Не то от боли, не то от желания донести до мужа ее переживания. — Отпусти. Мне больно.       Она пыталась вырваться из крепкой мужской хватки, цепкими пальчиками безуспешно разжимая мужские. Винсент же этого будто не замечал. Он вцепился озлобленным взглядом в свою жену, выжидая момент, когда она успокоится. — Ты напилась, чтобы вновь развести скандал? Чтобы этот ирландец его услышал? Чтобы услышали дети, Тони, Джен? Ты этого добиваешься? Пытаешься доказать, что я чудовище? Может, ещё скажешь, что я тебя бью? — Винсент, пусти! — взмолилась Мэри. — Что ты творишь, Мария? — его голос стал чуть добрее, но хватку мужчина не ослаблял. — Мне больно, кретин!       Мэри перешла на крик и с силой ударила Винсента по руке, от чего тот резко притянул женщину к себе, а затем разжал ладонь. Итальянка вскочила со стула и отошла от мужа, все ещё не сводя с него взгляд. Но она не учла того, что он тоже не останется на месте. Мужчина молниеносно встал и направился к жене, буквально загоняя ее в угол, вжимая в стену. — Давай! Ударь меня, Винс! Тебе же наплевать на меня и мою жизнь! — Мэри громко кричала, размахивая руками, медленно пятясь назад, и, понимая, что сама загоняет себя в угол, — Раз ты можешь позвать убийцу в дом, где твоя жена и дети, тогда можешь и ударить! Чего ты ждёшь, сукин сын?! Давай!       Мужчина двигался медленными, уверенными и тяжелыми шагами, словно хищник, загоняющий свою испуганную жертву в угол, готовый к прыжку в любой момент. Тёмные глаза, горящие злобой и гневом, впивались в лицо Мэри, что покраснело от ее истошного крика и слез, а в ее глазах читалась просьба о пощаде. Он подходил ближе и ближе, расчётливым, низким голосом и совершенно спокойно говорив. — Ты думаешь, я не ищу убийцу, потому что подселил его в свою семью, ближе к тебе? Ты, действительно, думаешь, что я так глуп и слеп? Или что я не люблю тебя? Не уважаю наш брак, не ценю прожитые годы и ненавижу наших детей?       Слова Винсента, словно отчетливые удары молотом о наковальню, раздавались в голове Мэри. Еще шаг и она оказалась прижатой к стене, откуда ей некуда было бежать, мужчина был слишком близко, а его, широко распахнутые, руки преграждали ей путь. Из ее губ послышался смиренный крик, а затем хлынули слёзы. Она закрыла глаза, откинув голову назад, не успев заметить, как мужчина с силой прижал ее к себе, обхватывая обеими руками ее дрожащее тело. — Ты ненавидишь меня! Тебе плевать на меня и мою жизнь! И всегда было плевать! С того самого дня, когда ты продал нашу любовь за должность!       Находясь крепко стиснутой в его объятиях, итальянка била его спину, слабо сжатыми кулаками худых рук. Заливала слезами его дорогой пиджак, всхлипывая после каждого выкрикнутого слова, а затем снова ударяла по его спине. Мужчина не двигался, все ещё крепко сжимая жену в объятиях, стойко выносив каждый удар, уже почти что обессиленных женских рук. Он ждал момент. Момент, когда она успокоится, чтобы взять ее на руки и отнести в их спальню, уложив в мягкую постель, охраняя ее неспокойный сон. Она сопротивлялась, обвиняя мужа во всех грехах, вспоминая прошлое, сетуя на будущее, оскорбляла его, но вскоре начала слабеть. Изможденная собственной истерикой, Мэри обмякла в крепких мужских руках, проронив последнюю слезинку на ткань дорогого пиджака мужа, подавшись чуть вперёд. Ноги ее почти что не держали, возможно, причиной тому был ещё и алкоголь. Она начала слабеть, теряя равновесие. Винсент тут же сжал ее крепче, помогая не упасть, но она слишком устала, а глаза ее предательски закрывались. Взглянув в ее полузакрытые глаза, прикрытые длинными чёрными ресницами, Винсент провёл пальцем по ее щеке, смахивая последнюю слезинку, а затем поднял жену на руки и отнёс на второй этаж, в их спальню. Уложив Мэри на большую кровать и бережно укрыв ее одеялом, Винсент, опустошив перед сном бокал обжигающего виски и выкурив сигару, для успокоения нервов, лег рядом с женой, прокручивая в голове ее слова. Если бы только она могла понять, как она не права в своих словах. Но пока Винсент безгранично любил эту женщину, делая для неё все, она была заложником собственных мыслей, застилающих ей глаза. Винсент заснул, обнимая и прижимая любимую ближе к себе.