Переплетено

      20 апреля, 1999 год              — Папа! — в унисон закричали двойняшки и подскочили к вошедшему в гостиную мужчине.              Высокому.              Статному.              Светловолосому.              Драко Малфою.              В сшитом на заказ костюме, зачёсанными назад волосами и тонкой сетью первых морщин в уголках глаз.              Он подхватил на руки подоспевшую Арвен и прижал к себе, осыпав поцелуями кудрявые волосы, затем опустил на пол и притянул в объятия сына.              — Чёрт возьми, как же вы меня напугали, я чуть с ума не сошёл. — Он оглядел детей с головы до ног. — Что это с вами? Вы похожи... вы похожи на Поттера! Мои отпрыски похожи на Поттера, чёрт бы вас подбрал!              Взмах волшебной палочки, и вместо привычных Гермионе Арвен и Скорпа с зелёными глазами и чёрными волосами в центре гостиной стояли бледнолицые и белокурые парень с девушкой.              И только в ту секунду на неё, наконец, нахлынуло осознание — это дети Драко. Оно всё это время прыгало солнечным зайцем на горизонте и не давало поймать себя. Все эти привычки двойняшек, порой надменный взгляд, странные перешёптывания и поглядывания указывали лишь на принадлежность в древнему роду Малфоев.              — Папа, — сквозь слёзы произнесла дочь. — Мама... Как она? Она жива? Что с малышом? — рядом вытирал мокрые щёки Скорп.              Мама? Кто их мать? Неужели Астория? Опустив ладонь к животу, она на одну секунду позволила себе помечтать о том, что их новые друзья находились в гостиной в... двух экземплярах — около отца и внутри неё. Но мысли летали так быстро, что ни одна из них не задержалась надолго.              Драко-старший молчал.              Драко-младший тоже. Не двигаясь, он внимательно следил за развернувшимся перед ним невероятным театром с ним же в главных ролях. Гермионе хотелось заглянуть к нему в голову. Понять, о чём думал её возлюбленный. Но всё, что ей оставалось, — снова перевести взгляд на троицу в центре комнаты и снова ждать. Снова чего-то.              — Пап...              В коридоре послышались шаги. Другие. Быстрые. Звонкие. Словно по вековому камню спешила в башню женщина.              Арвен посмотрела на брата и затем на отца.              — Ты... — Она не успела договорить. Дверь открылась, и тогда Гермиона вздрогнула.              Она едва не потеряла сознание, увидев уверенную в себе и повзрослевшую... себя. В свободном красном платье и убранными в взлохмаченный пучок волосами. Такая же, но немного другая. Красивая, как и прежде.              — Мама! — казалось, Арвен состояла из одних лишь слёз. Она медленно отошла от отца и брата и так же медленно двинулась к матери. Словно боялась, что всё окажется сном. Словно боялась, что ей лишь показалось и перед ней не стояла женщина, подарившая жизнь и ставшая лучшей подругой. Словно боялась, что от пожиравших её всю неделю мыслей просто сошла с ума. — Мам...              — Малышка, — Гермиона из будущего тоже плакала и поэтому говорила очень тихо, — прости меня. Прости. — Притянув к себе дочь, которая казалась почти на голову выше её самой, она глубоко вздохнула.              — Ты меня прости. Я наговорила тебе ужасных вещей, я сказала такое, что просто нельзя простить. Я думала... думала, что убила тебя. — Голос сорвался и превратился в водоворот непонятных слов.              Гермиона — взрослая Гермиона — оторвалась от неё и посмотрела в глаза:              — Лира, со мной всё хорошо. И с малышом тоже. — Услышав о братике или сестричке, Арвен — почему её назвали Лира? — немного расслабилась. Женщина оставила на щеке дочери поцелуй и перевела взгляд на сына, который всё так же прижимался к отцу. — Иди ко мне, милый, не заставляй меня думать, что ты любишь папу больше, чем меня.              Драко-старший хмыкнул.              — Даже в гостях не можешь спрятать свою властность. — После этих слов он, наконец, обратил внимание на неподвижную пару на диване и улыбнулся. — А я и правда красавчик.       

***

      Гермионе казалось, что ей просто прилепили к дивану — настолько сильно она вжалась в его спинку и левый подлокотник. В голове роились мысли, словно пчёлы — дикие, необузданные — они бились блестящими на солнце крыльями и оглушающе жужжали. Она стала женой Драко, о чём свидетельствовал огромный бриллиант на её пальце. На пальце Гермионы. Другой Гермионы. Уверенной в себе, сильной, обнимающей двойняшек и осыпающей их лица и волосы лёгкими поцелуями. Взрослой, любящей и любимой. Подарившей миру троих детей и с трепетом ожидающей появления четвёртого.              Взгляд прыгал между Драко — двумя Драко. Один сидел рядом, крепко сжимал её ладонь и молчал. За последние полчаса он не произнёс ни слова. Лишь беспрерывно следил за гостями. Другой Малфой расслабленно откинулся в кресле и улыбался. Он закатил рукава рубашки, позволив с годами поблекшей чёрной метке показаться миру и привлечь к себе внимание двух пар глаз.              — Я рад, что маховик не выкинул вас в эру динозавров, — сказал он, когда двойняшки, наконец, закончили свой рассказ. — Оказаться в Хогвартсе — большая удача. Но если вы ещё раз хотя бы подумаете о том, чтобы воспользоваться одним из моих изобретений, я лично настрою его так, что вы окажетесь под копытами мамонтов.              Лира и Скорпиус — оказалось, именно так зовут их новых друзей — дружно закивали, а их мать только покачала головой.              — Любимый, — усмехнулась она, — у мамонтов нет копыт, они ведь предки слонов.              Серые глаза устремились к любимой женщине. Как это возможно, что спустя столько лет, он всё ещё смотрел на неё, как на самую великую драгоценность? Как это возможно, что несмотря на все трудности, они всё ещё излучали любовь, способную осветить целый мир?              Взрослая Гермиона отпустила детей — нацелованных и довольных — и прошла по комнате. Пальцы пробежали по корешкам книг в шкафу, гриффиндорскому шарфу и маленьким статуэткам фантастических тварей из Хогсмида. Губы растянулись в улыбке.              — Теперь я поняла, откуда у Ориона такая любовь к лепке, — она посмотрела сначала на мужа, а затем на будущего мужа и поспешила объясниться: — Наш третий ребёнок слепил уже больше сотни существ и, кажется, не собирается останавливаться.              Драко-младший неопределённо кивнул. Он всё ещё слишком много думал.              Те же пальцы теперь обхватили край стола. Гермиона пыталась подавить улыбку, но, наткнувшись на повеселевший взгляд мужа, сдалась. На щеках появились те самые ямочки, ради которых Драко мог свернуть горы, достать с неба звезду и даже почистить кошачий лоток. Это говорило о многом.              — О, нет! — Скорпиус зажал лицо ладонями. — Нет, нет, нет! Не смотри на него так! У меня до сих перед глазами этот кошмар. Моя детская психика к этому не готова. Что может быть хуже, чем увидеть родителей во время секса?              Все присутствующие в комнате рассмеялись — даже притихшие на диване Гермиона и Драко, прежде молча разглядывавшие гостей. Скорпиус слишком драматизировал жизнь — в точности как его отец, прямо сейчас не сводивший глаз с юной версии себя.              — Ты молодец, — искренне произнёс он. — Несмотря на все страхи и сомнения, у тебя получилось спасти нас с Гермионой и этих негодников, которых ещё в детстве стоило отдать троллям. — Мужчина метнул строгий — как ему казалось — взгляд на двойняшек и прищурился, когда они виновато улыбнулись. — Пришло время отбросить страхи и начать действовать.              Фраза прозвучала двусмысленно, но Драко-младший понял её посыл. Он крепче сжал ладонь Гермионы и нежно обвёл её костяшки.              Действовать. Всё получится.              — Могу я подняться в спальни? — Гермиона из будущего подошла к мужу и опустила подбородок на его макушку. — Ребята, вы не против? — увидев синхронные покачивания головой, она улыбнулась и направилась к лестнице.              — Будь осторожна.              — Драко, я беременна, а не смертельно больна. Любимый, я просто хочу посмотреть.              Другая Гермиона, наконец, вернулась в реальность. Спустя долгие сорок минут раздумий о том, что произошло и только произойдёт, она незаметно прижала ладонь к животу и поднялась.              — Я... я пойду наверх.              — Да, проследи за моей женой, во время беременности её так и тянет что-то украсть. — Мягкая улыбка на лице заставила внутренности девушки скрутиться в узел. Любой Драко вызывал в ней одинаковые эмоции. Видимо, это неизлечимый вирус.              Медленно поднявшись на второй этаж, она толкнула приоткрытую дверь и замерла. Её повзрослевшая копия стояла у постели на коленях и крепко прижимала к себе ещё сонного Живоглота. Из её глаз лились слёзы, а с губ срывался едва слышный шёпот. Что-то о бесконечной любви, сожалении и скорби.              — Он умер, когда двойняшкам было всего семь, просто не проснулся утром, — пальцы сжали рыжий мех, — и в тот день умерла и часть моей души. Я до сих пор не смирилась с его уходом. — Она грустно улыбнулась и ладонями охватила недовольную мордочку. — Я люблю тебя. Ты навсегда останешься моим лучшим другом. Навсегда. Хоть иногда ты и кусал меня и не хотел мыть лапки.              Шершавый язык слизнул мокрые дорожки, которые в один миг сменились новыми.              — Живоглот, не делай так, иначе я просто придушу тебя от любви. Я беременная женщина. — Она чмокнула кота в прохладный носик, выпустила его из тисков рук и повернулась к Гермионе. — И ты ведь тоже, если я не ошибаюсь.              Две пары карих глаз встретились. В одним плескался страх, а в других — понимание.              — Он любит тебя. Больше жизни. И сделает всё возможное, чтобы быть вместе.              — Он просто смирилс...              — Ты ведь знаешь Драко. Он всю жизнь следовал указам других и просто не верит, что теперь может сам принимать решения. Покажи ему. Расскажи. Он перевернёт ради нас мир.              Они опустились на кровать и обе автоматически прижали ладони к животам. Затем переглянулись и засмеялись.              — Ты ведь любишь его.              Гермиона-младшая кивнула.              — А ты? Спустя столько лет твои чувства не изменились?              — Изменились. Они выросли вместе с нами. От робкого поцелуя в теплице с саженцами бадьяна до глубокого исследования душ друг друга. От первого вспорхнувшего с губ комплимента до разговоров о четвёртом малыше до самого утра. Чувства выросли и проникли в те клеточки, о существовании которых я, будучи ещё тринадцатилетней девочкой, даже не представляла. Знаешь, когда я смотрю на него, понимаю, что всё во мне — всё, вплоть до неизвестной косточки в глубинах телах — по уши влюблено в Драко Малфоя. Он моя жизнь. И твоя тоже.              — Мне страшно.              На пальцы опустилась ладонь — тёплая, нежная, материнская. Затем Гермиона оказалась в кольце рук — таких же тёплых, нежных, материнских. Женщина перед ней пережила очень многое, но не сломалась, не сдалась, сделала всё, чтобы быть с любимым. Это придавало сил и уверенности. Она сможет. Сможет рассказать Драко. Сможет вместе с ним пройти все трудности. Сможет стать счастливой и провести жизнь бок о бок с мужчиной, которого любила.              — Я планировала родить одного ребёнка. — Её версия из будущего лишь рассмеялась и погладила её по волосам.              — Я тоже так думала, но поверь, рожать детей от Драко Малфоя — одно удовольствие. Хоть иногда они и приносят больше проблем, чем тролли.              — Поэтому Драко пошутил, что стоило отдать их троллям?              — С юмором у него всё так же плохо.       

***

      Гостиную лениво освещали мерцающие свечи и потрескивающий огонь в камине. Скорпиус под предлогом важных дел сбежал. Под важными делами он скорее всего имел в виду попытку встретить с Тео в подземельях Слизерина, но об этом родителям не стоит знать. Лира покачивала ногой и не сводила глаз с отца, который тихо переговаривался с Драко о последних изобретениях, достижениях младшего сына и его новых проделках. Девушка улыбнулась — папочка всегда относился к группе тех, кто считали своих детей гениями и пользовались каждой уместной и чаще всего неуместной возможностью, чтобы рассказать, как их ребёнок сам прочитал состав овощной смеси и позавтракал, не пролив на стол ни капли супа. Он с такой гордостью делился историями о двойняшках, что Лире на какую-то секунду стало неловко. Но Драко, в свою очередь, с восторгом впитывал каждое слово, улыбался и покачивал головой.              Он станет идеальным отцом. Да, со своими недостатками, но у кого их нет.              — А как ты, — юноша перевёл взгляд на будущую дочь и сжался, — как тебе удалось избежать брака?              — Решение окажется настолько простым, что ты удивишься, что не понял раньше.              Сверху послышались голоса и тихий смех. Лира улыбнулась — видеть их живыми, здоровыми и счастливыми, вот и всё, что было нужно для жизни.              — О чём разговариваете? — её мама подошла к отцу, который в одну секунду притянул жену к себе и осыпал живот поцелуями.              — О том, как в детстве Лира и Скорпиус наелись кошачьего корма и бегали на четвереньках. Было забавно.              — Эй! — Гермиона мягко толкнула его в грудь. — Не рассказывай эту историю, ты отобьёшь у них желание наплодить целую команду по квиддичу. — Она повернулась к Гермионе, которая вернулась на прежнее место рядом со своим Драко. — Не слушай его. Двойняшки просто ангелы. Иногда. Редко.              Женщина опустилась на колени к мужу и свернулась калачиком.              — Устала? — он обнял её обеими руками.              — Очень хочу спать, — пожаловалась она. — Единственное, что меня злит в беременности, — это то, что я постоянно хочу спать. Засыпаю на каждом шагу. Если бы не Драко, я бы вчера упала лицом в курицу.              Лира услышала, как Драко-младший напрягся. Гермиона почувствовала это кожей и опустила голову, спрятав от него лицо в водопаде волос.              Он наконец-то понял. Сложил все знаменатели и пришёл к правильному ответу. Она спала в самых необычных позах и местах, в одну секунду злилась, а затем сразу смеялась, игнорировала его, а следом снова тянулась. Посмотрев сначала на Лиру, а потом на живот Гермионы, он улыбнулся.              — Решение?              — Решение, — ответил другой Драко.       

***

      — Я понимаю, что вы должны вернуться в свой мир, но мне так будет вас не хватать. — Гермиона не смогла сдержать слёз, когда через двадцать минут вернулся погрустневший Скорпиус, и семья собралась покинуть их тёплую гостиную. Она крепко прижала двойняшек к себе: — Мы скоро встретимся.              — Скорее, чем ты можешь себе представить, — ответил ей Скорпиус и погладил ещё плоский живот. — Мне, кстати, там очень нравилось, не хотелось выходить. Я так орал, когда меня вытащили.              Драко в это время пожал руку... самому себе и тихо поблагодарил. Затем обнял Гермиону — другую, взрослую — и что-то прошептал ей на ухо. Женщина засмеялась, на что её муж, прощавшийся с будущей женой, нахмурился и пригрозил Драко не флиртовать с его нынешней женой.              — Я буду по вам скучать, — сказал он, когда подошла его очередь попрощаться с детьми. — И прости, что поначалу ревновал тебя к Гермионе, Скорп. — Его сын лишь улыбнулся и вслед за Лирой крепко обнял нового друга и по совместительству будущего родителя.              — Береги маму.              — Обещаю.              Как объяснили Гермионе, директриса Макгонагалл на час сняла защитные чары Хогварста, чтобы семья смогла воспользоваться Маховиком Времени и вернуться к себе. Драко-старший вытащил из кармана странный предмет с кнопками, похожий на магловский телефон, и нажал на цифры. Едва щёлкнула последняя клавиша, вокруг гостей образовался золотой свет и исчез, поглотив вместе с собой всех Малфоев-Грейнджер из будущего.              Драко успел лишь на прощание помахать им и вытереть непокорную слезинку, которая спряталась в уголке глаз. Он повернулся к Гермионе и неуверенно протянул ей руку.              На мгновение им овладел страх. Теперь всё изменится. Но он испарился так же быстро, как и родился.              Тёплые пальцы переплелись.              Как только что переплелись два времени.              Как скоро навсегда переплетутся их души.

***

      (В этом отрывке повторяются события второй главы, но со значительными изменениями в конце)              12 апреля, 2018 год              Рёв.        Взрыв языков зелёного пламени.        Хлопок.        Секунда.        Из камина вышла женщина в длинной тёмной мантии с брошью Министерства на груди. Ровная спина и хорошая осанка. Аккуратно уложенные локоны, волосок к волоску. Бриллианты в ушах. На безымянном пальце — кольцо с массивным, насыщенно-красным рубином. Всё в ней кричало о благородном статусе и влиятельности. И лишь поцелуи солнца на носу и яркие глаза цвета коричневой яшмы напоминали о любознательной девочке, с восторгом рассматривающей зачарованные под потолком Большого зала свечи.        Сразу за ней появился облачённый в дорогой костюм высокий мужчина. Запонки на пиджаке отбрасывали яркие блики огня, серый галстук подчёркивал серебро в глазах. Вряд ли кто-то мог узнать в нём школьного задиру и самого юного Пожирателя Смерти. Этот человек излучал уверенность в себе и благородство, и только дети знали, что дома он ходил в спортивных штанах и вытирал слёзы при просмотре «Хатико».        Мамочка и папочка уже здесь. Шутки закончились.        Скорпиус выпрямился и крепче схватил руку Лиры. Если брат переживал, значит, причины переживать точно были. В их дуэте именно он предугадывал последствия проказ.        — Гермиона. — Директриса Макгонагалл встала из-за стола и приблизилась к одной из лучших бывших учениц и определённо самой любимой, ныне заместителю Министра Магии и первой претендентке на высокопоставленный пост. — Спасибо, что отложила дела и пришла. — Затем она повернулась к мужчине и мягко улыбнулась. — Драко, я бы не отрывала вас от дел, если бы не вынужденные обстоятельства.        В ту секунду два пары глаз — серебряные и шоколадные — пробежали по кабинету и встретились с двумя другими парами — тоже серебристыми и шоколадными. Люди часто путали мать и дочь, говорили, что природа смилостивилась над волшебным миром и подарила ему ещё одну Гермиону Грейнджер. Каштановые кудри Лиры неконтролируемым плющом вились до поясницы; любознательный, как и у матери, взгляд изучал людей, анализировал информацию и передавал её мозгу; невысокий рост стал огромным плюсом при игре в квиддич: словно колибри, девушка скользила между игроками и приносила команде одну победу за другой. Да, юная, хрупкая Гермиона Грейнджер с нравом Малфоев и сильными генами Блэков. Бунт и непокорство родились вместе с первым криком наследницы.        Скорпиус же стал точной копией отца. Волосы цвета первого снега, проникающий в душу взгляд серых глаз, острые черты лица. Характер он тоже унаследовал от Драко, а вот от матери — лишь россыпь крохотных веснушек на носу. Даже непокорные кудри Гермионы обошли его стороной, что очень порадовало её мужа.        Родители часто шутили про непорочное зачатие и использование Джеминио на самих себе. Дети настолько походили на них, что Джеймс Поттер однажды случайно обхватил Гермиону за талию, перепутав её с Лирой. Чем и рассекретил их отношения. Какая удача, что парень Скорпиуса... Что ж, это неважно.        — Лира, Скорпиус, не думал, что наша встреча окажется в такой ситуации. — Драко повернулся сначала к детям, а затем к другим присутствующим в комнате. — Маркус, Милисента, — поприветствовал он бывших слизеринцев, которые тоже поженились сразу после школы. — А это, я так понимаю, Александр. — Темноволосый юноша с перевязкой на руке и огромным синим пятном вокруг глаза неуверенно кивнул.        Гермиона лишь скользнула взглядом по всем участникам грядущего разговора и улыбнулась детям.        — Пожалуйста, присаживайтесь, — с неловкой улыбкой произнесла директриса Макгонагалл. Когда чета Грейнджер-Малфоев опустилась на диван, она продолжила. — В школе произошёл один неприятный инцидент...        — Неприятный инцидент? — завопила Милисента. — Нашего единственного сына избили, прокляли и едва не убили, и вы это называете неприятностью? Вы. — Она повернулась к двойняшкам. — Вас нужно немедленно отправить в Азкабан. Вы позорите великую семью волшебного мира.              — Милисента, дорогая, — мягко, но резко обратился к ней Драко, — какой бы не была ситуация, не стоит оскорблять моих детей и тем более угрожать им. Я понимаю, что ты переживаешь за своего ребёнка, но держи свой язык за зубами, пока я не припомнил тебе твои грешки.              Женщина содрогнулась и поникла. Маркус повторил действия жены. Связываться с Драко Малфоем — быть настоящим глупцом. А глупцом Маркус не был. Он лишь разглядывал стену перед ним. Трус. Мужчина понимал, что не стоило портить и без того хрупкий мир с бывшим слизеринцем. Никогда не знаешь, когда придётся обратиться к нему за одолжением.               — Кто-нибудь объяснит нам, что здесь всё-таки происходит? — наконец, заговорила Гермиона. Её рука автоматически потянулась к животу. День начался так прекрасно, а теперь внутри поселилось нехорошее предчувствие. Тише, малыш, уверена, всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.        — Что ж. — Минерва опустилась в кресло за столом. — Вчера ночью загорелась одна из теплиц. — Услышав сказанное, Драко недоверчиво переглянулся с женой. — Профессору Лонгботтому удалось погасить пожар, но рядом с саженцами бадьяна он обнаружил связанного студента. Александру повезло, что Невилл совершал вечерний полив растений. Иначе всё могло закончиться плохо.        Гермиона глубоко вздохнула. Но при чём здесь двойняшки? Это ведь не они закрыли там Флинта и подожгли теплицу?        — Как нам рассказал Александр, — продолжила Минерва. — Скорпиус ударил его в глаз, а Лира прокляла Летучемышиным сглазом. — Драко повернулся к дочери. Он знал, что крёстная Джинни Поттер любезно обучила девочку этой порче ещё в одиннадцать и велела использовать на обидчиках. — Затем они связали юношу и бросили в теплице. Мистер Флинт пытался выпутаться их верёвок, и у него случился неконтролируемый выброс магии, отчего загорелась помещение с травами. Всё могло кончиться плохо.        Мужчина встретился взглядом с сыном и вопросительно поднял бровь.        — Но, профессор, — заговорил Скорпиус, — вы забыли добавить причину, по которой мы решили наказать Флинта.        — Скорпиус, не... — пыталась одёрнуть его девушка.        — Нет, Лира, помолчи. Этот урод, — он указал на однокурсника, — поцеловал мою сестру против её воли и полез к ней под юбку. Он заслужил это.        Гермиона прикрыла ладонью рот. Она перевела взгляд на дочь, из глаз которой побежали слёзы. С самого детства женщина учила детей выстраивать личные границы, не давать в обиду себя и друг друга. И вот как всё обернулось. Она посмотрела на мужа. Плечи Драко сгорбились, а взгляд потух. Он снова ушёл в себя, снова замкнулся, снова решил, что не сумел воспитать детей. Снова вспомнил, как люди при любой удобной возможности напоминали ему о тёмном прошлом и жестоких генах.              В груди нарастал гнев. Но не на Лиру и Скорпиуса. Нет, на саму ситуацию и то, какими преступниками выставили двойняшек. Она помнила, что случилось в прошлый раз. Знала, что несмотря на уважение к тем Гермионе и Драко, что однажды появились на пороге их гостиной, никогда не одобряла их поступок и неумение заступиться за своих детей.              Да, всё в мире переплетено. Он вообще напоминал веретено, события которого повторялись. Но в силах каждого всё изменить. Исправить. Вязать полотно судьбы совсем другими нитками, избежать затяжек и пропущенных петель. Распутать клубок так, чтобы не разрушить свою жизнь. И жизнь детей. Жизнь мужа и будущего малыша.              Позади тихо всхлипнула Лира — это стало нитью, изменившей плетение.              — И вы сейчас называете моих детей преступниками? — резко повернулась к Флинтам Гермиона. — Моих детей, которые заступились за свою честь? Мою дочь, которую едва не изнасиловали против её воли? У вас есть дочь?              — Д-да, — промямлил Маркус. Казалось, идея начать этот разговор и добиться справедливости уже не казалась ему такой перспективной, как в самом начале.              — Так представь, Александр, что Скорпиус подойдёт к ней, полезет под юбку и возьмёт силой, — в разговор включился Драко, мягко обхвативший ладонь жены, — что бы ты сделал с ним?              Юноша опустил глаза в пол.              — Убил бы...              — Вот именно. — Глаза отца семейства метали молнии. — И я бы тоже убил. Хоть и знаю, что это неправильно. И Скорпиус и Лира перегнули палку, я согласен, вы ведь тоже с этим согласны? — обратился он к двойняшкам, которые синхронно закивали головой. — Но они заступились за себя. Это то, чему мы их учили с самого рождения: никому и никогда не позволять обидеть их, воспользоваться ими или причинить боль. И если бы вы, — он ткнул пальцем в чету Флинтов, — научили бы своего сына тому же, этому разговору не пришлось бы состояться.              Макгонагалл кивнула. Она призвала пергамент, до этого ожидавший своего часа на краю стола, и разорвала его.              — Я думаю, что могу предложить пару вариантов решения этого конфликта. И тогда мы все продолжим заниматься своими делами.              Все присутствующие кивнули.

***

      — Что ж, нам придётся вычесть по тысяче галлеонов из вашего наследства, — сказал Драко, когда вся семья вышла из кабинета директрисы. Двойняшки притворно опустили головы. — А если серьёзно, я рад, что вы смогли постоять за себя, но вы переборщили. Ладно ещё Летучемышиный сглаз и синяк под глазом, но связывать его — это уже слишком. Надо было просто раздеть его и оставить ночевать на морозе.              — Драко! — Гермиона мягко ударила его по руке.              — Я пошутил, сумасшедшая женщина, вот от кого наши дети научились постоянно решать проблемы избиением. Это ты у нас любительница махать кулаками.              Лира и Скорпиус переглянулись и в следующую секунду прижались к родителям.              — Спасибо. — В глазах дочери стояли слёзы. — Я так боялась вашей реакции. И мне так стыдно.              — Послушай, котёнок, — мама обхватила ладонями её лицо, — никто не имеет права распоряжаться тобой или твоим телом. Никто. Ты имеешь права на эмоции. И Скорпиус, — она повернулась к сыну, — как самый лучший брат, тоже имеет. Просто в следующий раз постарайтесь избежать утечки денег из нашего наследства. Иначе будете жить в коробке под мостом.              — В коробке из-под игрушек Ориона? — Скорпиус всегда так скучал по брату.              Гермиона и Драко переглянулись.              — Ну, не в такой маленькой, — ответил отец семейства. — Скорее, в коробке из-под колыбельной для вашего будущего братика или сестрёнки.              На секунду в пустом коридоре стало совсем тихо. Двойняшки молча обдумывали слова Драко. Они синхронно опустили глаза на живот Гермионы. Она лишь с улыбкой кивнула.              Под защитным куполом Хогвартса раздались громкие восклицания парня и девушки, чья семья скоро пополнится ещё одним человеком.              Ещё один малыш переплетёт свою жизнь с великим веретеном великой семьи.