Переплетено

      20 апреля, 1999 год.              Драко в очередной раз отбросил детали.              Всё не то.              Прошла уже неделя, а результатов ровно столько же, сколько и сдвигов в их с Гермионой отношениях. Ноль.              Она снова замкнулась в себе, проводила большую часть времени то с двойняшками, то с Джинни, но никогда с ними вместе. И никогда с Драко. Случайно наткнувшись в коридоре на него и Асторию, в очередной раз обсуждающих способ избежать навязанный им брак, Гермиона молча прошло мимо и с того дня старательно игнорировала его существование.              Драко устал. Устал от писем матери, в которых она настойчиво предлагала сыну немедленно выбрать дату пышного торжества. Устал от равнодушия любимой девушки, которая снова внезапно уснула на диване позади него. Устал от Арвен и Скорпа и их разочарованных взглядов каждый раз, когда он говорил, что всё ещё не создал Маховик. Устал даже от Живоглота, который то и дело норовил сбросить на пол шестерёнки и увлечь их под диван. Пушистая невоспитанная свинья.              — Как успехи? — послышался голос из-за спины.              Скорп.              После его душераздирающей реакции на недавнее шоу на столе их отношения улучшились. Драко мог бы даже сказать, что они стали друзьями. Друзьями на расстоянии вытянутой руки. Он даже пригласил мужскую часть двойняшек на тренировки по квиддичу и познакомил с другими слизеринцами.              Странно, но при взгляде на Тео Скорп странно сжался и отошёл в сторону. Именно тогда в его голове появилась навязчивая мысль о том, что юноша из будущего... знал его друзей. Не зря ведь в разговоре промелькнуло имя Шрамоголового, о котором все предпочли забыть. А теперь всё встало на свои места: зелёные глаза, чёрные кудрявые волосы, странная привычка Скорпа щёлкать пальцами во время гениальной мысли — Тео делал точно так же — и то, как брат с сестрой избегали и студентов восьмого курса, ставшей одной компанией, и порой самих Гермиону и Драко. Двойняшки — дети Тео и... Дафны? Нет, их мать определённо маглорождённая, раз познакомила детей с литературой и бытом маглов. Луна? Иногда Арвен поведением напоминала её, но вряд ли. Гермиона? Драко содрогнулся: даже думать об этом больно. А представлять её в объятиях Нотта, в белом струящемся платье или с округлым животом равнялось паре десятков Круцио.              Драко покачал головой и вернулся в реальность.              — Всё ещё не могу заставить эту штуку заработать.              На его глазах плечи Скорпа опустились, а последняя надежда в глазах потухла. Чёрт возьми, он разочаровывал всех и каждого. Родителей, друзей, Гермиону, теперь двойняшек. Даже Живоглот недовольно мяукал, когда Драко в очередной раз вырывал из его уничтожительных лап очередную деталь.              — Ты сидишь над Маховиком уже несколько часов, — спустя несколько минут молчания снова заговорил новый друг. — Может, отвлечёшься? Блейз сказал, что они сегодня хотят заглянуть в гостиную и устроить какую-то пыльную вечеринку. — Он нахмурился. — Что это вообще такое?              Усмехнувшись, Драко отодвинул в сторону инструменты и поднялся.              — Лучше я тебе покажу.       

***

      — Где Арвен? — Джинни устало откинулась на край кровати и отбросила в сторону сборник стихов. Она только вернулась с изнурительной тренировки и сразу пришла к подруге, чтобы вместе собраться на традиционную субботнюю встречу двух факультетов. Теоретически, трёх, но Луна так часто проводила время в гостиной Гриффиндора, что считать её когтевранкой казалось незаконным.              — Не знаю, стоило мне сказать о том, что ты придёшь, она сразу ушла. — Гермиона стояла перед зеркалом в откровенно коротком платье и разглядывала живот. — Думаешь, кто-то уже может догадаться, что я беременна?              — Не придумывай. — В кудрявую голову полетела мягкая подушка. — Так ты всё-таки решила оставить ребёнка?              Гермиона присела рядом с подругой. Она провела слишком много бессонных ночей, пытаясь решить судьбу малыша. Слишком много, но ни в одну из них не смогла окончательно представить себе будущее. Будущее с младенцем на руках в родительском доме в Лондоне, без Драко. Как и не смогла представить жизнь без новой жизни в утробе. Она понимала, что будет трудно, что многие осудят, что придётся справляться со всем самой, изредка прибегая к помощи Джинни или Гарри, Молли или Андромеды, но всё-таки решила сохранить ребёнка и вырастить достойным человеком. Даже без его — или её — отца Гермиона справится.              — Да, я не могу поступить иначе. Знаю, что это глупо...              — Это. Не. Глупо. Только представь, ты родишь, а потом отучишься, выйдешь на работу и будешь наслаждаться жизнью. Станешь молодой стильной мамочкой.              Гермиона улыбнулась.              Да, такой план ей определённо нравился.              — Так, — Джинни вернулась к первоначальной теме разговора, — как ты думаешь, почему Арвен избегает меня? И Гарри тоже. Вчера он сказал, что случайно наткнулся на неё у дверей Большого Зала, хотел пообщаться, но она опустила взгляд и прошла мимо.              Гермиона поднялась с кровати и вернулась к шкафу. Перебрав несколько платьев подлиннее, она остановила свой выбор на зелёном — так любимым Драко — и переоделась.              — Джинни, я не знаю. Иногда ночью я слышу, как Арвен плачет. Иногда во сне она произносит чьё-то имя, кажется, Джеймс. Может быть, это её парень? — Она повернулась. — Кажется, Гарри всегда хотел так назвать ребёнка. В честь отца.              Уизли приподнялась на локтях и прищурилась.              — Думаешь, она встречается с нашим сыном? — Гермиона склонила голову. — Да ладно тебе! Все знают, что мы с Гарри поженимся и нарожаем кучу детей. Мы оба этого хотим. — Она снова упала на подушки. — Чёрт возьми! ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Я знакома со своей невесткой из будущего. С ума сойти.              — Пока ты не сошла с ума, пора спускаться в гостиную. Я уже слышу крики Блейза.       

***

      Последние восемь месяцев каждая суббота проходила одинаково: друзья теснились в тускло освещённой гостиной башни старост, разливали по бокалам огневиски и играли в самые провокационные игры. Иногда на деньги.              Блейз приносил запасы огневиски, бесконечно пополняемые новым ухажёром матери, и звёздную пыль — белое вещество, созданное маглами и доведённое до совершенства владельцами магических клубов. Один вдох — и сознание затуманивалось, проблемы уходили на задний план, уступая место расслабленности и ощущению, будто плывёшь по волнам. Действие выветривалось через пару часов, оставляя тонкий шлейф головной боли.              Гермиона вдохнула порошок лишь раз. И именно через две недели после той злополучной субботы провела всё утро в ванной комнате в обнимку с унитазом. Драко же несколько раз прибегал к его использованию, особенно после вереницы писем от родителей в течение недели. Он откидывался на спинку кресла и несколько часов позволял наркотику пропитать уставший мозг и смешаться с кровью. Он говорил, что в это время его голову посещали самые гениальные мысли и решения, которые вскоре реализовывались в новые изобретения.              Что ж, сегодня Гермиона хотела, чтобы он нашёл решение, потому что за последние дни Арвен буквально слилась со снегом — настолько бледной и унылой она стала. Сейчас девушка сидела рядом с братом и задумчиво смотрела на гостей. Прямо напротив неё расположился Гарри, на колени которого примостилась Джинни. Она тихо переговаривалась с Пэнси, не сводящей глаз с Нэвилла, Милисентой, Луной и Дафной, крепко сжимающей руку Тео. Нотт традиционно рассказывал Блейзу и Гойлу очередную несмешную историю о последней тренировке и иногда обращался к Маркусу, уже готовому сыграть в самую пошлую игру из своего арсенала. Между ним и сестрой цедила яблочный сок Астория и иногда посматривала на Драко — он изолировался от компании в отдельном кресле, гладил уснувшего на коленях Живоглота и следил за каждым движением Гермионы. Замкнутый круг.              — Скорп, — послышался голос Блейза, — ты с нами?              Двойняшки синхронно повернулись к слизеринцу и увидели в его ладони плотный чёрный мешочек. Гермиона улыбнулась: стоило позвать кого-то из них, реагировали всё равно оба. Этих двоих просто невозможно было представить по отдельности. Они часто заканчивали фразы друг друга, одинаково улыбались и разглядывали людей — немного прищурившись и поджав губы. Скорп покачал головой.              — Нет, спасибо, — он улыбнулся, — я сначала посмотрю на вас, потом подумаю.              — Как хочешь. — Блейз пожал плечами и обратился к Драко. — А ты?              Уже через мгновение по воздуху промчалась белая пыль, похожая на пар от горячего чая, и ровной лентой опустилась на край стола около Драко. Он наклонился и вдохнул. Двойняшки нахмурились, ожидая реакции. Но её не последовало: Драко снова откинулся на спинку кресла и погладил кота.              — И это всё? — спросила до этого хранившая молчание Арвен.              Забини снова пожал плечами.              — Да, ты просто вдыхаешь и позволяешь порошку расслабить всё тело. Мать говорит, что он действует лучше любого успокоительного.              Повернувшись к брату, девушка вопросительно подняла бровь. Скорп кивнул.              — А... можно мне?              — Уверена? — Арвен молча протянула руку в сторону мешочка. — Хорошо, только вдыхай медленно.              Уже через минуту девушка опустила голову на плечо брата и закрыла глаза. Гермионе так хотелось обнять её и прижать к себе. Очевидно, в отличие от сестры Скорп легче переносил разлуку с близкими и нежданное путешествие в прошлое. Он явно считал его прекрасным опытом, увлекательным развлечением и ценной возможностью открыть для себя новое. Как ни странно, ей часто казалось, что юноша напоминал ей... её саму. Тот же любознательный взгляд, общие интересы и невероятное желание узнавать что-то новое. Возможно, из них бы получилась неплохая пара. Если бы не гомосексуальные предпочтения Скорпа, о которых он заявил на прошлой неделе, и один настойчивый слизеринец, буквально сверливший в Гермионе дыру.              С хлопком она опустила руки на колени и повернулась к Флинту.              — Маркус, что ты придумал на этот раз?              По гостиной пронёсся рокот смеха.              — Наша принцесса снизошла до нас, смертных, и решила поиграть? Только для тебя сегодня игра «Поцеловать, трахнуть и жениться». — Встретившись с недоумёнными взглядами двойняшек, он решил объяснить правила игры. — Ваша задача выбрать, с кем из троих предложенных людей вы бы поцеловались, переспали или связали себя узами брака. Да-да, я умею говорить так высокопарно. С кого начнём?              — Давай с новеньких, — предложил ему Тео. Он уже несколько минут с интересом разглядывал Скорпа, который делал вид, что ничего не замечал.              — Отлично! — хлопнул в ладони Флинт. — Скорп, Пэнси, Милисента и Дафна. Поцеловать, трахнуть и жениться. Выбирай.              Внезапно двойняшки тихо усмехнулись. Скорп внимательным взглядом оглядел присутствующих и покачал головой.              — Все девушки, безусловно, очень красивые, но не мой тип.              — Хочешь сказать, что мы недостаточно хороши для тебя? — возмущённо спросила Пэнси.              — Нет, просто я... э-э-э... предпочитаю мужчин. — Он прижал к себе Арвен и, последовав примеру Драко, откинулся на спинку дивана. — Отец говорил мне, что в эти времена общество не принимало геев, так что я рад, что живу в более... развитом мире, где людей уважают за то, кто они есть.              — И твой отец совсем не против подобного? — наконец, заговорил Малфой. Тео всё это время не сводил глаз со Скорпа — он опустил руку Дафны, прищурился и ждал продолжения.              — Нет, наоборот, я ему рассказал об этом ещё в двенадцать. Он только поддержал и сказал, что каждый волен любить того, кого считает нужным. У нас классные родители.              В следующую секунду в гостиной стало необычайно тихо. Слизеринцы притихли. Каждый задумался о своих родителях, которые превратили жизнь детей в сущий кошмар. О родителях, которые с рождения подписали брачные контракты и обрекли наследников на предрешённое, лишённое счастья будущее. Именно тогда Гермиона почувствовала, как Арвен вздрогнула. Она посмотрела на новую подругу и проследила за её взглядом — Гарри и Джинни самозабвенно целовались, рука Избранного скользнула выше, пальцы путались в волосах друг друга. Скорп попытался успокоить сестру, но она резко поднялась и, неуверенно покачиваясь, пошла к двери.              — Я побуду с Арвен. Она плохо себя чувствует. — Присутствующие кивнули, и брат отправился вслед за сестрой.              Гермиона снова ощутила на себе пристальный взгляд. Становилось неловко. Чертовски неловко.              Не смотри ему в глаза.              Не в глаза.              Чёрт возьми, они почти чёрные.              Я же просила не смотреть.              Не придумав ничего лучше, Гермиона тоже поднялась.              — Я проверю, как там двойняшки.       

***

      — Я скучаю по дому, — рыдала Арвен. — Я не хочу оставаться здесь. Не хочу.              Скорп притянул сестру в объятия и крепко сжал. На тёмные кудри опустились лёгкие поцелуи. По покрасневшим щекам бежали потоки слёз.              — Я знаю, знаю. — Он нежно обхватил руками её лицо и заставил поднять голову. — Я тебе обещаю, мы вернёмся домой. Ты мне веришь? — Кивок. — Хорошо. Да, хорошо. Всё будет хорошо.              — Как ты? — К двойняшкам подошла их будущая мама и осторожно опустила руку на плечо Арвен. — Может, тебе стоит прилечь?              Так странно. Они определённо были ровесниками, но Гермионе казалось, что должна... заботиться о них. Оберегать. Она чувствовала материнское желание встать перед двойняшками и не пропускать ни боль, ни страдания. Стать щитом, отражать бури жизни, позволяя лишь добру проходить через неё, как вода проходит через фильтр, отбирающий и отбрасывающий всё зло этого мира. И каждая слеза из их глаз била по сердцу. Каждый разочарованный взгляд порождал в душе глубокую чёрную дыру. Родительская любовь — именно так стоило описать её чувства.              — Кажется, эта штука не работает, — усмехнулась Арвен. — Стало только хуже, — на последнем слова голос сорвался, и она снова разрыдалась.              — Я... — Увидев предупреждающий взгляд Скорпа, Гермиона замерла. Да, он прав. Иногда помогает лишь время. И молчание. Прислонившись к новой подруге, она тихо поглаживала её плечи.              Так они и стояли в пустом коридоре у входа в башню старост, пока изнутри не послышался резкий грохот и крики.              — Что происходит? — Арвен вздрогнула и едва устояла на ногах, когда Гермиона и Скорп отошли от неё и подбежали к двери. Распахнув её, они увидели клубок тел.              Клубок тел, среди которых то и дело мелькала светлая макушка юноши, наносящего одним за другим удары.              — Драко, Драко, отпусти его. — Услышав имя возлюбленного бывшего возлюбленного, Гермиона подлетела ближе и только тогда услышала обрывки его криков:              — Не смей... Не произноси её имя... Я уничтожу тебя, если прикоснёшься к ней... Так ты смеешь хотя... Даже не думай о ней...              Она глубоко вздохнула и попыталась подойти ближе, но её резко остановила рука Гарри.              — Гермиона, не лезь в... — Она оттолкнула его ладонь и подобралась ближе. Затем опустилась на колени и осторожно протянула пальцы.              — Драко. — Никакой реакции. Он продолжал избивать Флинта. Она попробовала снова. — Любимый, пожалуйста.              В ту секунду всё застыло. Исчезли тихие всхлипы Астории, реплики Нэвилла, пытающегося успокоить прижавшуюся к нему Пэнси, подбадривания Гойла и возмущения Тео, что пора прекращать решать проблемы по-мужски. Остались лишь два взгляда — тёплый шоколадный и тёмно-серый, почти чёрный. Два взгляда: в одном отражалась лишь дикая ярость, а в другом — спокойствие и любовь. Два взгляда — дикого зверя и единственного человека, которому этот зверь подчинялся.              Гермиона протянула к нему ладонь и доверчиво кивнула головой. Тихий вздох, когда длинные пальцы послушались и обхватили тёплую руку. Девушка потянула его наверх, заставив оторваться от Флинта, и приблизилась.              — Драко...              — Он сказал, что трахнул бы тебя. — В глазах Драко блестели слёзы. — Я не мог это слушать. Не мог...              — Я знаю. — Голос спокойный, но твёрдый. — Поверь, он никогда ко мне не прикоснётся. Никогда. Ты мне веришь?              Он кивнул.              — Давай мы поговорим наверху?              Вдох.              Снова кивнул.              Гермиона улыбнулась: Драко использовал её тактику языка жестов. Он украл у неё всё: привычки, поведение, образ жизни, сердце и даже кота. Всё моё — твоё.              Напоследок окинув друзей извиняющимся взглядом, она повела его в спальню. Медленно, словно раненого льва, который в любую секунду готовился наброситься на каждого, кто проявит малейшие признаки агрессии. Осторожно, словно он мог вырваться и продолжить то, что только что устроил.              — Давай я помогу тебе раздеться, — сказала Гермиона, едва они достигли кровати его комнаты. Драко дрожал — он едва ли был в состоянии расстегнуть пуговицу. Ноздри тяжело вдыхали воздух, глаза медленно, с трудом моргали, руки тряслись, а ладони вспотели. В этот раз действие пыли развернулось совсем по иному сценарию — пугающему, бесконтрольному, уничтожающему. — А теперь ложись.              Он послушался. Тяжёлым якорем упал на постель и с трудом перекатился на свою сторону. Свою. С каких пор они делили место на кровати?              — Останешься со мной?              В темноте послышался шорох упавшего на пол платья. Заскрипела дверца шкафа — Гермиона достала одну из маек, которым ещё осенью Драко любезно выделил отдельную полку в надежде, что она изменит своё мнение.              Матрас прогнулся. Он неуклюже призвал одеяло и накрыл их, затем поднял голову и во мраке комнаты попытался прочитать её эмоции.              — Ты злишься?              — А ты?              — Уже нет, но мне стыдно.              — Кажется, Флинт больше не будет предлагать свои дурацкие игры.              Он усмехнулся.              — Астория залечит его раны, и он всё забудет.              Гермиона нахмурилась.              — Астория? Они всё ещё вместе? — она помнила, что эта пара засияла ещё в прошлом году, пока Золотое Трио пряталось в лесах и ночевало в палатке. Слизеринцы тогда удивились подобному союзу — тихая и спокойная Астория и эмоциональный Маркус. Она никогда не видела их вместе, но могла представить, что они прекрасно уравновешивали друг друга. Как те самые отношения из магловских романов про скромную отличницу и школьного хулигана.              — Да. — Он заворочался и придвинулся ближе. — Брачный контракт никак не повлиял на них. — «В отличие от нас» буквально повисло в воздухе и давило мёртвым грузом.              На несколько минут комната погрузилась в тишину. Дыхание Драко успокоилось, руки перестали дрожать: пыль медленно, но верно покидала его разум и тело.              — Я люблю тебя, — прошептал он. — И мне жаль, что я такой идиот.              Горячая ладонь скользнула к её лицу, пальцы нежно погладили щёки и обвели контур губ.              — Драко...              — Просто дай мне закончить. Пожалуйста. Я люблю тебя уже много лет. Я люблю в тебе всё: твои веснушки, твой гигантский мозг, явно не умещающийся в этот череп, — рука погрузилась в мягкие кудри, — твою душу и даже твоего кота, хоть он едва не откусил мне руку по локоть.              — Ты явно драматизируешь.              — Я люблю твой голос. Когда он стал звучать как дом? Как единственное место, где не страшно оставить на пороге ненависть, боль и страх. Скажи мне, Гермиона?              Ей стоило благодарить Мерлина, Моргану и всех богов за темноту спальни. Потому что щёки её налились румянцем, а в уголках глаз поселились солёные капли. Драко никогда не скупился на комплименты, но такие тихие и в то же время искренние слова проникали в самую душу и навсегда оставались в ней. Даже когда Гермионе исполнится далеко за семьдесят, она будет с нежностью и теплотой вспоминать всё то, что он произнёс именно в подобные моменты, — когда обнажил сердце и позволил сорваться с губ тому, во что по-настоящему верил.              Она смахнула слезу. Как бы сладко не звучали его слова, от реальности не убежать: Драко женится на Астории, а Гермиона останется с малышом, возможно, однажды встретит достойного мужчину и один раз в год позволит себе вспоминать прошлое с серыми глазами цвета бури.              — Драко, прекрати. — Она едва подавила всхлип. — Пора начинать новую жизнь. Достать чистый лист, купить свежие чернила и писать...              — Что ты сказала? — он резко поднял голову.              — У нас ничего не получится...              Отмахнувшись от Гермионы как от надоедливого комара и явно не услышав последних слов, Драко подскочил, натянул брюки и направился к двери.              — Куда ты идёшь? — она повторила его действия и подошла ближе.              — Я такой идиот! — Гермиона лишь вопросительно подняла бровь. — Чернила, Гермиона! Я всё время думал, что проблема в деталях, но это ведь пишущая машинка! Её нужно заправить чернилами, и тогда она начнёт работать. Разгадка всё время была на поверхности, а я лез на самое дно.              Он с грохотом распахнул дверь и бросился вниз по лестнице в гостиную. Там, обнявшись и прижимая к себе сонного Живоглота, его встретили двойняшки. Резко подняв руку, чтобы пресечь любые вопросы, Драко подлетел к столу с Маховиком Времени и притянул аппарат к себе. Гермиона посмотрела на ничего не понимающих Арвен и Скорпа и пожала плечами. Она тоже мало что понимала, лишь молча следила за действиями Малфоя.              Вытащив из машинки небольшую коробку, он наполнил её чернилами для перьев и вставил на место. И тогда случилось чудо: шестерёнки начали вращение, клавиши засияли золотым светом и медленной волной озвучили свой ход.              Готов.              Маховик Времени готов.              Позади послышались шаги. Все четверо склонились над столом и теперь боялись даже пошевелиться. Они затаили дыхание и ждали вердикта.              — Работает, — всё ещё не веря в собственный успех, прошептал Драко и повернулся к Гермионе. Встретившись с его счастливым, но в то же время шокированным взглядом, она не сдержала чувств и прижалась поцелуем к его губам.              На секунду всё снова исчезло. Остались лишь они, поглощённые друг другом и нежностью момента. Драко впервые сделал что-то правильно. Сам. Без указки родителей, Тёмного Лорда или любого другого волшебника. Это придавало сил и веры в себя. Если он и правда смог создать Маховик Времени, то мечта стать изобретателем подкралась ещё ближе и уже манила его за собой в светлое будущее. Туда, где его ждала Гермиона и жизнь с ней, независимость и свобода. Туда, где Драко сможет жениться на ней и создать семью, построенную на уважении и любви. Израненная и покрытая пылью отчаяния надежда, наконец, вновь распахнула крылья.              Их прервал кашель. Скорп снова прочистил горло:              — Так, мы сейчас отправим письмо родителям? — стоявшая рядом с ним Арвен вздрогнула. Гермиона не знала, что такого скрывали двойняшки, но каждый разговор о семье вызывал в них новые потоки слёз. Она подозревала, что их путешествие в послевоенное время не совпадение, что оно с чем-то связано — возможно, с чем-то плохим, — но надеялась на лучшее.              Вместо ответа Драко притянул к себе стопку листов бумаги, вставил один из них в пюпитр машинки и зажал направляющие бумаги.              Пришло время напечатать письмо.              Он поднялся из-за стола и уступил стул Арвен. Она медленно опустилась на его место, руки дрожали, а в глазах стояли слёзы. Обратившись к брату и получив благословенный кивок, девушка опустила пальцы к клавишам и застыла.              — Что мне писать? — отчаянно спросила она.              — Напиши кратко: дату и место, — объяснил ей Драко. — Я пока не знаю, в каком именно состоянии придёт сообщение, поэтому постарайся изложить суть в паре строк.              Глубоко вздохнув, она принялась за работу.              «20 апреля, 1999 год.              23:15              Папа, мы ждём тебя в Хогвартсе в башне старост.              Твои дети».              Немного подумав, она добавила: «Мы любим тебя» и поставила точку. Драко опустил руку к колесу цифр в центре Маховика и повернулся к Скорпу.              — Двадцатое апреля две тысячи восемнадцатого года, — подсказал он.              Длинные пальцы ловко ввели точную дату и остановились на большой круглой клавише. Отправить.              Драко боялся. Боялся, что обрадовался раньше времени. Что на самом деле не получится, и он подарил двойняшкам надежду и так же быстро её отнял. В мыслях снова родился образ отца. «Посмотри, на что ты тратишь время», «Ты посмешище», «Займись делом, а не этими игрушками». Плечи опустились. Он сжался и приготовился сдаться.              Но на помощь пришла Арвен. Она уверенно нажала на кнопку и отправила письмо адресату. Вот так. Осталось лишь ждать.              Протянув Гермионе руку, Драко повёл её к дивану. Двойняшки пошли следом.              — Как думаете, сколько нам ждать? — Скорп подхватил на руки недовольного — вечно недовольного — Живоглота и опустился рядом с сестрой. Он мечтал увидеть отца, но в то же время с ужасом представлял встречу двух Драко. Как отреагируют новые друзья на новость о том, что они и есть их родители? Что подумают? Как это отразится на их будущем?              Судя по ладони сестры, крепко сжимающей его пальцы, он понял, что её одолевали те же мысли.              Минуты превратились в вечность. Все четверо молча сидели и ждали... чего-то. Хотя бы чего-то. Шагов. Звуков. Намёка.              Ничего.              Десять минут.              Снова ничего.              Тридцать минут.              Арвен снова начала плакать.              Сорок...              Дверь в башню старост медленно открылась, и в гостиной раздались шаги. И звук. И намёк.              Драко повернул голову и...              — Что за чёрт?