Это не любовь

Спустя 15 минут Дверь медленно открылась, и в комнату вошел Вильгельм. Аромат духов от Armani заполнил всю комнату. Пахло горечью жасмина, бергамотом, морской водой и нотками мандарина. — Не думал что ты захочешь меня видеть. — С не большой улыбкой сказал принц. — А я не думал что на меня напали. — Скрестив руки на груди сказал кудрявый. Вильгельм лишь отвел глаза. — Симон, ты должен войти в моё положение. — С чего бы? Ты в моё явно входить не хочешь. — съязвил кудрявый. — Я Кронпринц. Мне сейчас не нужны новое скандалы. — Тоесть, то что ты мне чуть руку не сломал, и бил меня до тех пор, пока я не потерял сознание, это нормально? Ты сам понимаешь о чем говоришь? — Ты сам виноват. Надо было держать язык за зубами Симми. — Я на тебя в суд подам. И посмотрю где я виноват. — Ты видимо не очень понял историю с Маркусом, да? Если хоть скажешь кому нибудь об этом, у тебя будут очень серьезные проблемы. Я обещаю тебе. Я превращу твою жизнь в жалкое существование. Твоя мама и Сара не узнают об этом. Никто не будет знать. Для всех — на тебя напал неизвестный. — Со спокойным голосом сказал Вильгельм. — Ты отвратительный человек. — И да, для всех мы в очень хороших отношениях. Можно сказать даже встречаемся. Не порти имидж Симон. — Я убью тебя. Самолично. — Кудрявый не мог контролировать свои эмоции. Ему хотелось застрелить принца прямо сейчас. В его мыслях Вильгельм уже лежал на полу и истекал кровью. — Малыш Симми решил угрожать? Не падай так низко. У Симона дико пульсировали виски, а слух будто пропал сам собой. Его глаза видели только это лицо, сидевшие напротив него. Он не мог держать все в себе. Кудрявому хотелось выплеснуть всю ту желчь, которой Вильгельм так долго отравлял его. — я убью тебя! Слышишь! Сука, я воткну нож тебе в сердце, и буду смотреть как ты умираешь! Как твой последний вздох покидает твое жалкое тело! Я буду наслаждаться каждой секундой твоей смерти! — Симон кричал на принца из-за всех сил, а Вильгельм же сидел и слушал всё это в невозмутимым видов. Как будто ему сейчас читают лекцию по философии. В следующую секунду в палату ворвалась медсестра. Она была напугана. Вильгельм сразу сделал вид испуганного котенка. Его глаза расширились в испуге, и ухмылка пропала с лица. — Он просто взбесился! Мы разговаривали и тут он набросился на меня. — С дрожащим голосом проронил Вильгельм, когда медсестра что то искала в препаратах стоявших на столе. — Это ложь! Он мне угрожал! — Пытался оправдываться Симон. Тут в палату резко вбежали 2 санитара. Они прижали кудрявого к кровати и не дали пошевелиться, пока медсестра набирала в шприц успокоительное. — Не трогайте меня! — Парень заорал так, как будто ему собираются перерезать горло. Но его конечно никто не слушал. Спустя считанные секунды в руку Симона ввели шприц. Он чувствовал как жидкость растекается по венам. Спустя несколько мгновений голова стала невероятно тяжелой, а глаза закрывались сами собой. И вот стало темнеть, будто он падает в бездну, и свет все отделяется и отдаляется. Кудрявый не слышал почти ничего что происходило вокруг, но слова Вильгельма он услышал ясно и чётко. — Спокойной ночи Симон.

***

Спустя несколько дней парня отправили домой, сочтя что его здоровью ничего не угрожает. Иронично. Его семье и правда сказали что на Симона напал совершенно неизвестный человек. Линда и Сара старались поддерживать кудрявого как могли, и парень был безумно благодарен им обеим. Они не давали закрыться в себе, а это очень важно. Они готовить вместе пасту и пиццу, смотрели фильмы вечером и играли в мафию. Симон смог нормально поспать, и даже выспаться за долгое время. Но ничего не вечно.

***

— Хочешь я расскажу тебе анекдот? Только он не смешной, и я не обижусь если ты не засмеёшься. — Симон повернул голову к Саре, которая сидела рядом с ним. — Ну теперь я попробую не засмеяться. Ведь только одна мысль о том, чтобы не смеяться — смешит. — Ответила девушка. — Ну не хочешь как хочешь. Забей. — И как я должна жить с мыслью, что упускаю такой анекдот. Теперь ты обязан его рассказать. — Ладно. Анекдот: Три помидора идут по улице: папа-помидор, мама-помидор и сын-помидорчик. Сын-помидор начинает отставать. Папа-помидор, рассердившись, подходит к сыну, давит его и говорит: «Догоняй, кетчуп!». Сара рассмеялась во весь голос. Искренне. — хахаха! Это смешно! — Девушка не переставала смеяться в течении наверно 5 минут. Не меньше. Да так, что у неё из глаз потекли слёзы. Симон тоже стал смеяться, потому что Сара смеялась. Они сидели вместе и смеялась с глупого анекдота. Но это был самый лучший момент, который отпечатается в памяти кудрявого навсегда. Всего каких-то 5 минут, и дурацкий анекдот про кетчуп, но это было так комфортно и легко, что парень отдал бы всё, лишь бы оказаться там снова. Наконец успокоившись Симон спросил: — Тебе точно надо идти? Может закажем пиццу и будем травить идиотские анекдоты? — Прости, но не сегодня. Я планировала эту встречу неделю. Люди на меня рассчитывают. — Ну пожалуйста! — Симон положил голову на плечо сестры. — Симон, не веди себя как ребенок. — Отрезала Сара. Сара ушла. Мама тоже поехала на ночную смену. Симон не мог их винить, у них была своя жизнь, свои цели. Они не должны быть с парнем 24/7. Симон остался дома один, и занимался всякой хернёй. Сначала он играл в приставку, потом слушал музыку и танцевал, а после лежал на кровати и смотрел в потолок. Он думал о Вильгельме. На людях он был просто ангелом, который многое пережил, который всегда всем улыбался и пожимал руки. Но в жизни он был падшим ангелом, которому было плевать на чувства людей, которому нравилось смотреть на мучения, и которому нравилось причинять боль. И только Симон подумал об этом, в дверь постучались. У парня появилось чувство тревоги, а сердце стало биться чаще. Нехотя встав с кровати и пройдя до двери, кудрявый повернул ручку. Его глаза расширились как только он увидел своего гостя, и желание закрыть дверь увеличилось в несколько раз. На пороге стоял Вильгельм. Он был одет в ахуеть какую красивую оверсайз рубашку голубого цвета, кремовые штаны и бежевое пальто. На шее была цепочка подчеркивающая ключицы, а на пальцах красовались кольца. — Зачем ты пришёл? — спросил кудрявый с недоверием. — И тебе привет, Симми. Можно войти? Парень впустил принца внутрь, сам не зная почему. — Так зачем ты пришёл? — Ну так Рождество же! — Я знаю. И что? — С недоверием сказал Симон, все ещё ожидая подвоха. Тут Вильгельм достал небольшую коробочку, которую кудрявый раньше не замечал. Она была оранжевой с коричневой атласной лентой. — Что это? Бомба? — Нахмурился парень. — Открой и узнаешь. — с ухмылкой сказал принц протягивая коробочку кудрявому. — Знаешь, я лучше открою его позже. — Проговорил Симон. — Ты откроешь его сейчас. — Приказным тоном сказал принц. Его лицо опять стало гневным. — Ладно ладно! — Сказал парень. Симон осторожно взял подарок из рук Вильгельма. Сев на диван, кудрявый стал медленно освобождать коробочку от бумаги и ленты. Тут появился красный футляр с надписью Cartier. Симон открыл её и увидел браслет Cartier Juste un Clou. Сказать что он был в шоке — ничего не сказать. — Я не могу принять этот подарок. Он слишком дорогой. — Конечно можешь. Почему же нет? — спросил принц. — Мне нечего дать взамен. Всё просто. — Ну как же нечего. — Вильгельм быстро повалил кудрявого на спину и навис над ним. Симон смотрел в глаза медового оттенка с ужасом и страхом. От принца можно было ожидать абсолютно чего угодно. — Что ты делаешь? Отпусти меня! — Испуганно произнес Симон. Но он не успел кудрявый опомниться, как его накрыли губы Вильгельма. Он целовал Симона насильно. — Нет, нет, нет, перестань! — Сквозь поцелуй умолял кудрявый. Он попытался оттолкнуть принца, но тот ловким движением запрокинул руки кудрявого за его голову и сжал их. Вильгельм начал целовать шею и ключицы парня, оставляя красные следы и засосы. С щеки Симона скатилась слеза. Он ничего не мог сделать, абсолютно ничего. Кричать было бесполезно, в целом так же как и попытаться отбиться. Принц был крупнее и сильнее кудрявого. Даже если бы он все-таки попытался — это сделало бы ситуацию только хуже. В лучшем случае Вильгельм ударил бы Симона, а что было бы в худшем…. Даже представлять не хочется. — Прекрати пожалуйста, я не хочу этого! — Рыдал кудрявый. — Тебе понравится. Расслабься и всё будет хорошо. Дальше всё было как в тумане. Симон запомнил отдельные фрагменты, которые позже сложились в целую картину. Он отчетливо помнил звук расстегивающейся ширинки, пошлые фразы, засосы по всему телу, резкую боль, слёзы, пальцы на шее, то как кудрявый умолял принца остановится, но Вильгельму было всё ровно. Симону хотелось умереть, чтобы ничего не чувствовать, но к сожалению или к счастью этого не произошло. Он чувствовал каждый сантиметр своего тела, каждое касание холодных колец Вильгельма о кожу, каждый удар своего сердца на протяжении 3 часов. Он не терял сознание, хотя очень хотелось. Когда принц наконец закончил, он бесцеремонно достал сигарету и закурил, положив голову Симона к себе на колени и запустив руку в кудри. Кудрявого трясло, а в глазах все плыло так, будто его накачали наркотой. Спустя несколько минут Симон заснул.

***

Проснувшись, кудрявый лежал на диване, укрытый пледом. Тело болело, а воздух в комнате был пропитан сигаретами. К уже старым синякам, добавились новые, а также засосы и на шее красовался огромный след от ладони, который невыносимо болел. Где то в глубине дома играла музыка, еле слышимая. Парню очень хотелось надеяться на то, что когда он встанет с кровати и пойдет на звук, то встретит Сару или маму, которые скажут ему что это всё был сон, и что сейчас он тоже спит, но скоро проснется, что все хорошо. Но посмотрев на время он понял, что с ухода его сестры прошло около 5 часов, что сейчас только 2 часа ночи. Никто не мог вернуться так рано. Оставалось только принять реальность. Встав на ноги кудрявый решил одеться. Спортивный костюм был как раз кстати на сушилке. Только пройдя по коридору, Симон почувствовал запах чего то сладкого. Пахло шоколадом, какао, и… Имбирными пряниками? Да, кажется именно ими. Имбирные пряники это конечно замечательно, но на кухню идти не хотелось от слова совсем. Симону вообще хотелось больше никогда не видеть лицо принца. Хотелось просто сбежать, и бежать в даль. Но куда бежать если ты дома?

***

Симон все-таки поборол себя и вошёл на кухню. Вильгельм стоял у плиты напевая какую то рождественскую песню, и вытаскивая пряники из духовки. Выглядели они кстати, весьма неплохо, а запах… Он был великолепен. — Малыш Симми соизволил проснуться? — Не отворачиваюсь от плиты сказал принц. Кудрявый промолчал. Ему перед глазами все ещё виделись фрагменты предыдущих нескольких часов. От воспоминаний у парня наворачивались слёзы, а мысль о побеге выглядела всё более заманчивой. — Даже не подойдёшь ко мне? — Спросил Вильгельм сделав шаг к Симону. Но кудрявый сделал в ответ шаг назад. — Вот оно как… Ты злишься за то что было пару часов назад? — Ты меня изнасиловал. — Стараясь сдержать слёзы сказал кудрявый. — Да? Я бы назвал это сексом двух влюблённых людей. — спокойно проговорил принц. В целом как и всегда. — Я не люблю тебя. — Не раскидывайся словами Симон. — С ноткой злости сказал Вильгельм, повернувшись к противени и взяв одного человечка, а после всучив его кудрявому. — Я ненавижу тебя. Уйди из моего дома и приходи больше! — Начал было кричать парень, но принц быстро схватил его за запястье и сильно сжал. — Где твой подарок, Симон? — Спросил Вильгельм заглянув кудрявому в глаза. Они были полны слёз, а глаза блондина наоборот были холодны и бесчувственны. Этот вопрос застал парня врасплох. Он оцепенел на пару секунд, а после промямлил что то вроде: — Я не хочу его видеть. Забери его. — А я хочу чтобы ты его надел. — Это что приказ? — Посмеялся кудрявый. — О да, да это приказ. И ты прекрасно знаешь что будет, если ты его не выполнишь. — На лице Вильгельма снова появилась улыбка, которая вскоре переросла в ухмылку. Кудрявому ничего не оставалось делать, кроме как положить пряник на стол, и пойти взять эту ненавистную коробочку в руки. Он всматривался в неё и задавался вопросом: " — За что?» Вскоре сзади к нему прижался Вильгельм, от чего Симон вздрогнул. — Отойди от меня. Не прикасайся! — Тише… — Убаюкивающе проговорил принц на ухо кудрявому. — Успокойся, всё хорошо. Он аккуратно взял руки Симона в свои, и открыл коробку. Браслет, который лежал внутри был и правда очень красив, но воспоминания с ним были ужасны. Вильгельм вытащил украшение из футляра, и одел на руку кудрявого. Конечно, браслет был на пару размеров больше запястья парня, и он болтался у него на руке, так и наровясь слететь. — Красиво. — Горячее дыхание обожгло кожу Симона. Наконец принц отлип от кудрявого и ушёл на кухню, а кудрявый так и остался стоять и рассматривать свой подарок.

***

— Пойдём гулять? — Спросил принц когда Симон появился в дверном проёме. — Что? Гулять? — Резкие смены настроения принца иногда пугали, но осознавать что Вилли может сделать что угодно в эти стенах, пугало куда больше. — Ну ладно. Куда? — В лес на реку. — Хочешь меня убить, а после скинуть мой труп в реку? — Ты меня раскусил, как так? — спросил принц немного смеясь. — Так пойдём? — Симон даже не мог понять, шутит блондин или нет, но согласился. У него как будто был выбор. Если бы он не пошёл, принц бы сам его прикончил. Кудрявый быстро надел свитер вместо футболки, и джинсы. И конечно он не забыл свою зелёно-синюю шапку. Всё таки простудиться за несколько дней до учёбы было таким себе удовольствием. Симон и так пропустил прилично, хоть и по уважительной причине. Вильгельм быстро накинул своё пальто и они с кудрявым незамедлительно покинули дом. На улице было темно и дул холодный ветер, только луна ярко освещала дороги. Миллионы звёзд усеяли небосклон, а где то вдалеке слышался гул поездов. Снег на земле блестел от света фонарных столбов и это было чертовски завораживающе. Лес был всего в 5 минутах ходьбы от дома Эрикссонов, поэтому дорога была недолгой. Подойдя к месту где заканчивалась дорога, и начиналась тропинка Вильгельм решительно перешагнул эту черту, чего нельзя было сказать о Симоне. Леса его пугали, особенно ночью. — Может пойдём сразу к мосту? — С надеждой в голосе спросил кудрявый. — Нет мы пойдём здесь. — Решительно сказал блондин. — Тебе страшно? — Немного. — Отозвался кудрявый. На самом деле ему было страшно до потери пульса. — Если хочешь, можешь идти той дорогой. Но если попробуешь сбежать, то я найду тебя и придушу. — Не сомневаюсь. — Отозвался Симон. — А если меня похитит маньяк? — Тогда мне придётся придушить вас обоих. Тебя за побег, хоть даже не умышленный, а его за твоё похищение. — Улыбнутся принц. — Жестоко. Пройдя немного вглубь леса, парни вышли на поляну. Если бы это было лето, то тут наверняка было бы много цветов и ягод. Даже ночью тут было бы замечательно. Но зимой тут было холодно, пусто, одиноко и царила угнетающая атмосфера. Было неуютно. И именно в этом месте принцу приспичило остановиться подышать воздухом. — Красиво да? — Умиротворено спросил Вильгельм и посмотрел на Симона. — Ну не знаю. Как по мне слишком мрачно и угнетающе. Они ещё пару минут стояли и чувствовали в воздухе ту самую неловкую тишину. — Ты тоже это ненавидишь? — Ненавижу что? — Неловкое молчание. Почему людям обязательно нужно сморозить какую-нибудь чушь, лишь бы не почувствовать себя в своей тарелке? — Не знаю. Хороший вопрос. — Только тогда понимаешь, что нашёл по-настоящему особенного человека, когда можешь просто заткнуться на минуту и с наслаждением разделить с ним тишину… — Это во намёк что мы близки? — Как бы невзначай спросил принц. — Мы далеки с тобой как Солнце и Нептун. И твоё молчание мне нравится больше чем твои слова.

***

Несмотря на всю ненависть, на все обиды и на вражду, парням даже удалось найти общие темы для разговоров. В основном речь конечно шла об учёбе и школе, это была наверно одна из немногих связывающих их вещь. Вильгельм почти всё время говорил об Августе, и о том как он его прикончит. Симону же оставалось только кивать. — Он в край ахуел. Слишком много себе позволяет. — Раздраженно проговорил принц. Но он тут же что то вспомнил и тема разговора поменялась снова. — Кстати могу рассказать забавную историю с ним если хочешь. Только обещай не смеяться. — Этого я не могу обещать. Я же не знаю, о чем ты собираешься меня спросить, и обида может быть моей естественной реакцией на твой вопрос. В этом случае, сам того не желая, я нарушу обещание. — В таком случае, давай забудем. История всё ровно тупая и неинтересная. — Невозможно. Предисловие было настолько интригующим, что любые попытки забыть об этом обречены на провал. — Не унимался Симон. Ему на самом деле было не особо приятно слушать принца, но про Августа он послушался с удовольствием. — Хорошо, уговорил. в общем, мне было вроде 3 или 4 года, а Августу около 6. И так как наши родители были довольно близки, то и летние каникулы мы проводили часто вместе. Чаще всего мы ездили в летний дворец, и там делали всё что хотели. Так вот, Августу в то время очень нравилась Мэрилин Монро, и его любовь к ней была даже одержимостью. Мне кажется что даже спустя столько лет, сейчас он может рассказать всю её биографию наизусть. И его любовь к ней выражалась не только через подпевание песен и танцев под любимые песни, он пытался даже копировать её образы. Когда никого не было дома, он тайно пробирался в комнату матери и подбирал наряды которые были похожи на наряды Мерлин. После он направлялся к косметичке с красной помадой. Как он говорил: " Я не буду на неё похож без красной помады и мушки над губой! ". В один из таких дней, когда наши родители уехали на конференцию, Август снова решил перевоплотиться в любимую знаменитость. Ну а так как я был рядом, он решил переодеть и меня, в Фриду Халл. Август накрасил меня и одел в какое то платье. Мы бегали по дворцу и орали песню " I Wanna Be Loved by You ", потому что это была единственная песня которую я знал. Позже, когда родители вернулись, они конечно наругали нас, во первых за то, что мы брали вещи без разрешения, а во вторых за то, что мы ведём себя «неправильно», в их голове мы должны были переодеться в кого-то из актёров, или в крайнем случае в президентов и так далее, но никак не в Мерлин Монро и Фриду Халл. Спустя несколько лет, у Августа умер отец, и он стал совсем другим. Но это воспоминание я считаю одним из первых, и одним из самых счастливых за всё детство, хоть оно и связано напрямую с Августом. Симон даже немного посмеялся. — Хотел бы я увидеть это. Август с накрашенными губами и платье. Даже несмотря на всю умиротворяющую обстановку, Симон всё ещё пытался найти выход из этого места. Парню было неприятно от одной мысли, что Вильгельм говорит с ним, не важно о чём. Ему не очень-то и хотелось находиться в этой компании, но походу выбора у него не было.