Малахит, янтарь и бирюза – странное сочетание

      Тарталья тяжело дышит, постепенно заводясь, пока целует прижатого к холодной, запотевшей разноцветной плитке на стене ванной сероволосого мужчину. Они стоят под душем, из-за чего вода, падая на апельсиновую макушку льётся по веснушчатому лицу, ручейками очерчивает острые линии скул предвестника, заливаясь в грязный, но такой горячий, поцелуй, затем капая с подбородков, смешавшись со слюной. Аякс, закрывая глаза, ведёт носом по чужой щеке, и, забывшись, широко довольно улыбается, снова игриво цепляясь зубами за припухшую нижнюю губы зеленоглазого, сквозь прищур наблюдая за его реакцией.       Аль-Хайтам, хоть и противится подобному, но при всём желании не пытается оттолкнуть силой, – лишь иногда он чуть кусает чужие губы в ответ, мотая головой в сторону, без слов давая Аяксу понять, что нужно остановиться, дать передышку на пару секунд, дабы после вновь оголодавше прильнуть к манящим губам, продолжив кусать их, слабо посасывая, доводя так до ярко-багрового оттенка, радующего взор голубых лисьих глаз.       Позади рыжеволосого неприметно стоит Чжун Ли, осыпающий плечи Тартальи, так же покрытые веснушками и шрамами, лёгкими, почти невесомыми, мягкими поцелуями, – по привычно-серьезному выражению лица властелина камня, что столь непривычно зачесал мокрые волосы, убрав со лба чёлку густых волос, складывается ложное впечатление, что мужчина вовсе не заинтересован в происходящем. Настоящие чувства скрыты в его пылающем желанием затуманенном взгляде, что не может сфокусироваться на ком-то одном, то и дело перескакивая с одного мужчины на другого – два красавца полностью в распоряжении самого старшего, и это не может не радовать, вызывая ухмылку на губах и появление маленьких, янтарно-коричневых чешуек, пережитков некогда любимой Мораксом формы дракона, на теле, что, кажется, подрагивают, изнывая в предвкушении.       Прижавшись плотнее к спине Тартальи, заставив его придвинуться к сероволосому ещё ближе, шатен чувствует напряжение мышц Аякса, будто тому неприятна такая близость, – Моракс издает тихий смешок, касаясь руками груди зажатого между стеной и телом предвестника мужчины, – тот сдавленно выдыхает, опустив взор. Длинные пальцы слабо сжимают сосок, но Аль-Хайтам не поддаётся, лишь закатывает малахитовые очи и упирается затылком в твёрдую поверхность, усмехаясь.       Безучастно наблюдая за этим, Тарталья неожиданно ловит себя на непонятном чувстве, – в груди загорается огонёк ревности, однако, немного подумав, рыжеволосый не особо понимает, что задевает его больше, – то, что Моракс трогает Аль-Хайтама, а не его, либо же то, что Чжун Ли трогает Аль-Хайтама, который сейчас находится в неоспоримой власти Аякса.       – Ты снова чуть не скупил половину рынка, – Чайлд, подавший голос, и вправду старается скрыть свое глупое недовольство, незамысловато усмехнувшись и пробежав якобы равнодушным взглядом по лицу, застывшим в паре сантиметров от него, – предвестник старательно делает вид, что его вовсе не задевает попытка Аль-Хайтама «занять его место sugar daddy», однако, в окружении двух мужчин, знающих его вдоль и поперек, раздражение видно буквально в каждом ревниво-настойчивом жесте, начиная с того, насколько упрямо Тарталья вжимает Аль-Хайтама в стену, желая хотя бы так показать свою власть и заканчивая поцелуями, в которых рыжий не позволяет сероволосому взять инициативу, пресекая все его попытки.       – Аякс, прекрати, – Чжун Ли оставляет на плече рыжеволосого ещё один поцелуй, указывая на его напряжённость, а сразу после, обводит раздвоенным драконьим языком чужую ушную раковину, жарко выдыхая свой последующий приказ. – Расслабься, милый.       Чужие руки безостановочно гуляют по телу, – холодными пальцами Аль-Хайтам медленно опускается вдоль пресса, собирая капли воды, что после маленькими ручейками текут дальше по телу Чайлда. Сероволосый мужчина слегка царапается ноготочками, и, не достигая самого низа, останавливается немногим выше пупка, сразу после перескакивая на выпирающие тазовые косточки, – на это действие Аякс рефлекторно толкается бёдрами в воздух и жалобно, невнятно что-то мычит, подкладывая ладонь под затылок Аль-Хайтама, сжимая серебряные волосы меж пальцев, дабы старший не ударялся головой о стену.       Руки зеленоглазого и Моракса сплетаются, когда встречаются друг с другом на боках предвестника и по очереди, осторожно, буквально самыми кончиками пальцев, очерчивают глубокие старые шрамы, разбросанные по всей светлой веснушчатой коже, – их касания вызывают в теле Тартальи дрожь, что рыжеволосый даже не пытается унять, – окружённый заботливыми прикосновениями, Чайлд блаженно закатывает глаза, позволяя себе довольно прохрипеть, впустив к себе в рот ловкий язык Аль-Хайтама в очередном поцелуе.       Моракс, оставив на плече Тартальи укус, тотчас же кровью залившийся, выключает воду и поворачивает предвестника к себе лицом, обнимает его за талию, затягивая в короткий поцелуй, который Аякс не желает прерывать, отчаянно сминая чужие губы с привкусом горького шоколада и крови.       – Прости, Аякс. Мне правда очень жаль, что моё поведение тебя задело, – томный, низкий голос, прозвучавший у самого уха, заставляет рыжеволосого вновь вздрогнуть, резко распахнув очи, – Тарталья до сих пор не привык к голосу Аль-Хайтама, от которого внутри что-то приятно скручивает и начинает тянуть, особенно когда мужчина обращается к предвестнику по настоящему имени.       Когда дело касается покупок, Тарталья видит в зеленоглазом своего злейшего врага, соперника, которому Чайлд ни за что не позволит блеснуть морой, расплатившись за покупки Чжуна вперёд самого рыжика. Когда же дело доходит до подчинения в спальне, то Тарталья, почему-то без лишних слов и возмущений, превращается в послушную шлюшку для своих хозяев, позволяя вытворять с собой абсолютно всё, что им вздумается.       Рыжеволосому никогда не симпатизировала консервативность Моракса в плане новых секс-игрушек и практик, в то время как Аль-Хайтам является для юного предвестника самым настоящим экспериментатором, что всегда найдет что-то новое.       Ложась строго по середине большой кровати, Аль-Хайтам расслабленно подкладывает руки под голову, смотря на Аякса. Вид его голубых очей, что бегло окидывают растерянным взором чертовски красивое тело сероволосого, заставляет Аль-Хайтама расплыться в улыбке, усмехнувшись и резким движением притянув рыжеволосого к себе, – Тарталья пересаживается на чужой торс, и, уперевшись руками в подушку по обе стороны от серебристой головы, нависает над зеленоглазым, жарко целуя его.       Отстраняется, тяжело дыша, Аякс только тогда, когда краем глаза замечает фигуру Моракса, по-прежнему неподвижно стоящую у кровати, – мужчина вовсе не спешит, медленно, смакуя мгновения, развязывая пояс шёлкового халата, не взирая на заманчиво расположившихся перед ним парней.       Тарталья отвлечен созерцанием чешуек на теле бывшего архонта, что своими переливами от темно-коричневого до лимонного, идеально подчеркивают точёные рельефы мышц пресса, – сгорая от нетерпения, рыжевласый ёрзает, устраиваясь на теле под собой поудобнее. Забывшись, Аякс не успевает вовремя среагировать на чужие ладони, что ложатся на стройные бедра, сразу после скользя к члену, – столь простое действие всегда срабатывает на голубоглазом, также как и прикосновения к шрамам. Чайлд подскакивает, громко выстанывая ругательство, слыша после откуда-то сбоку усмешку Чжун Ли.       – Слишком рано, Аль-Хайтам, – бархатно заверяет Моракс, садясь в ногах сероволосого и помогая Тарталье перелезть на колени бывшего архонта. Сжимая оба запястья юного предвестника в ладони, Чжун Ли целует его, свободной рукой поглаживая чужой торс, заставляя Чайлда, расстаяв от нежных, дурманящих прикосновений снова упустить из виду Аль-Хайтама, что уже успел забрать из тумбочки пару тюбиков смазки и игрушки, на которые сегодня пал выбор.       – Я нетерпелив, каюсь, – мужчина садится за спиной рыжеволосого и мягко касается пальчиками головки члена предвестника, попутно целуя его за ушком. Аякс рвано стонет и запрокидывает голову, когда на чувствительную кожу холодными каплями падает густая прозрачная смазка, что вскоре оказывается размазана тонкой металлической палочкой, оказавшейся в руках Моракса, – мужчина выглядит сосредоточенным, когда осторожно проталкивает игрушку всё глубже, наслаждаясь стонами рыжеволосого предвестника.       Волнистая поверхность добавляет остроты ощущениям, заставляя Тарталью упереться лопатками в грудную клетку Аль-Хайтама, пытаясь убежать, спрятаться от властелина камня, который, кажется, медленно, но верно меняет своё мнение об игрушках.       – Всё хорошо, лис? – шёпотом спрашивает сероволосый, изучающими прикосновениями гуляя по чужому телу, – опустившись руками ниже, пересчитав пальцами выпирающие рёбра, мужчина задевает кольцо игрушки на конце и немного проворачивает стимулятор, находящийся внутри члена Тартальи, на что тот сдавленно стонет, жалобно глядя в лимонные очи напротив. Однако, на этом сладкие пытки не заканчиваются, – Аль-Хайтам, убедившись, что Аякс хорошо себя чувствует, тянется за ещё одной игрушкой, лежащей на краю кровати.       При виде жутко реалистичного щупальца, Чжун Ли морщится с отвращением, ведь ненавидит морепродукты в любом их проявлении. Специальные «присоски» на игрушке при контакте с кожей только добавляют приятных ощущений, снося принимающему крышу, – Аякс громко выдыхает и блаженно хрипит, ведя кончиками пальцев по щеке Моракса, что с улыбкой осторожно берет его за руку, целуя запястье, после притягивая к себе, позволяя предвестнику крепко прижаться к чужому телу в отвлекающих от небольшого дискомфорта объятиях.       – Я покажу тебе настоящее наслаждение, когда это щупальце достаточно растянет тебя, – спокойный голос Чжун Ли звучит на несколько тонов ниже обычного из-за возбуждения, чем вызывает у рыжеволосого приятную дрожь, которую чувствует даже Аль-Хайтам.       Как бы сильно бывший архонт не противился, он должен признать, что игрушка идеально справляется со своей задачей, – юный предвестник чувствует пустоту, когда Моракс резким движением убирает длинное щупальце, откидывая его на другой край кровати, а после ставит Тарталью на колени, заставляя рыжеволосого нависнуть над Аль-Хайтамом, выгнув спину перед властелином камня, что заполняет его, пока нутро не успело сжаться.       Вскрикнув, Аякс поднимает голову, прекращая упираться лбом в грудь сероволосого мужчины и смотрит на него, обращая внимание на алый блестящий камушек, запутавшийся в серебряных локонах.       – Это.. моя серьга? – прерываясь на стоны, всё же спрашивает Тарталья, уже придумывая план «отмщения». Когда предвестник тянет руку к чужому уху, Аль-Хайтам отстраняется немного и неловко улыбается, но Аякс, благодаря своему упорству, всё таки дотягивается, чуть не потеряв равновесие, до чувствительного уха, вызывая у мужчины судорожный выдох, на который голубоглазый хитро улыбается и блаженно-расслабленно смеётся, цепляя свою нижнюю губу зубами.       – Мне нравится экзотичность твоих украшений. Прости, что взял без спроса, – Аль-Хайтам кладёт руку на веснушчатую щёку рыжеволосого, притягивая его к себе и коротко, но горячо целуя, пока Тарталья аккуратно сжимает меж пальцев мочку чужого уха, от чего мужчину будто переклинивает, – простонав, зеленоглазый рефлекторно хватается за руку пакостно ухмыляющегося предвестника.       – Молодец, Аякс, – тихо смеётся, поддерживая самого младшего, Чжун Ли, тихо утробно рыча, когда юнец снова изящно выгибает спину, на которой так чудно выглядели перекрещения глубоких и поверхностных шрамов.       Усмехнувшись, Тарталья, сминает в поцелуях чужие губы, ловит стоны Аль-Хайтама, и, кажется, просто тонет в наслаждении, – Моракс сжимает его ягодицы, оставляя на них красные следы от пальцев и хрипло стонет, совсем не сдерживаясь, когда рыжеволосый самостоятельно насаживается на член, со звонким шлепком ударяясь о чужое тело.       Чжун Ли замечает, что дрожащие ноги почти не держат Тарталью, из-за чего подхватывает его под бёдра, ускоряя темп, но после поднимает парнишку и заставляет того прижаться спиной к крепкому телу, открыв Аль-Хайтаму вид на прекрасное юное тело. Не смея отвести взора, мужчина снова подхватывает колечко игрушки, двигая её внутри, но, вопреки просьбам Тартальи, не вытаскивая без приказа властелина камня, что вновь продолжает двигать бедрами, входя в податливое тело.       Аль-Хайтам, отвечая на ленивый поцелуй предвестника, вздрагивает испуганно, когда чувствует пальцы Чжун Ли, осторожно массирующие его мочку уха, в котором красовалась чужая серьга, – Моракс смеётся, пока Аякс принимается за второе ухо, обдавая его сначала жарким дыханием, а после целуя в шею, шепча на покрасневшее ушко пошлости, от которых по телу уже Аль-Хайтама идут электрические разряды, сопровождающиеся мурашками.       – Не нужно, – сдавленно стонет зеленоглазый мужчина, жмурясь и затаивая дыхание, ведь предвестник принимается неспешно водить рукой по возбужденному члену, тихо мурча на ухо старшего и ухмыляясь, когда Аль-Хайтам всё же сдаётся, начиная нетерпеливо вилять бёдрами на встречу движениям чужой руки, толкаясь в тёплую ладонь Тартальи.       – Ну же, Аякс, не дразни его, – Моракс ведёт кончиками пальцев вдоль позвоночника парня и слабо шлёпает его, в привычной манере «приказывая» рыжеволосому помочь Аль-Хайтаму с его «проблемкой». И Чайлд, словно в трансе, послушно помогает, – упираясь в грудь сероволосого руками, он, с помощью Чжун Ли, насаживается на второй член, принимая сразу два.       Протяжно простонав, Аль-Хайтам довольно улыбается и хаотично оглаживает бёдра Тартальи, словно оголодавший зверь желая взять абсолютно всё, что ему предлагается, – Моракс тем временем цепляет игрушку, вытаскивая её и позволяя скопившейся сперме Аякса свободно брызнуть на живот Аль-Хайтама.       Потрясающее чувство мгновенно разливается по телу, туманит разум и забирает всю энергию взамен на дикий оргазм, что накрывает одновременно всех, – Тарталья доверительно падает в распахнутые объятия Аль-Хайтама и тяжело дышит, переводя дыхание, пока Чжун Ли целует его в рыжую макушку, после устраиваясь на кровати.       – Люблю вас, – шепчет Моракс, пока оба парня проваливаются в сон, удобно разместив головы на груди бывшего архонта.