i am not a woman, i'm a god

      – так странно ехать с тобой в кампус после нашего конфликта. – бормочет йеджи, зевая и устремляя покрасневшие от недосыпа глаза на перекрёсток.       рюджин хмыкает, сползая по сидению.       – это у тебя со мной конфликт был, а не у нас обеих, – усмехается синеволосая, смотря в окно и зарываясь носом сильнее в ворот любезно предложенной йеджи рубашки, прячет засосы. – но да. странное ощущение спокойствия после этих двух месяцев.       – мне всё ещё жаль, рюджин. – хрипит хван, бросая на рюджин мимолётный смазанный взгляд, и перестраивается в правый ряд.       – стой, йеджи. я уже сказала, что всё понимаю.       рыжеволосая вздыхает, заезжая в кампус, привычно направляет бмв на парковку.       – мне всё ещё нужно время, чтобы себя за это простить, – заглушив автомобиль, поворачивается хван к уже отстегнувшейся рюджин и мнётся, не зная, что делать. – у тебя много классов сегодня? увидимся на танцах?       – думаю, да. у меня немного освободилось для них время, так что буду чаще появляться. – притягивается шин и утягивает несколько ошеломлённую девушку в ленивый поцелуй. – чтобы ты не расслаблялась.       – ты всё ещё меня раздражаешь, шин, – хрипит йеджи в горячие губы, расплывающиеся в усмешке.       – а ты всё ещё безумно привлекательна, когда злишься на меня ни за что. увидимся.       – увидимся.       йеджи, вздохнув, закуривает и прислоняется спиной к стеклянному ограждению, наблюдая за тем, как к ней пружинистой походкой подлетает светловолосый и вместо приветствия поджигает зажатую в зубах сигарету, в шоке смотря на лениво жмурящуюся младшую хван.       – как давно вы помирились?       – и тебе привет, хённи, – усмехается йеджи, затягиваясь, и смотрит на удивлённого хвана. – вчера вечером я её выловила и извинилась за всё произошедшее между нами дерьмо.       – я вижу хуёво затонированный засос на твоей шее. – хмыкает хёнджин. – хорошее примирение, ничего не скажешь.       рыжеволосая пожимает плечами.       – мы поговорили по душам и просто признали, что друг другу интересны в плане секса, что тебе не нравится? трахаюсь с рюджин без обязательств – плохо, принимаю то, что она привлекательна и не так уж сильно меня бесит, и снова трахаюсь с ней – тоже хреново. что?       – ты признала, что она секси, и даже решила дать ей шанс, – довольно улыбается хёнджин, стряхивая пепел. – жаль, правда, что я проебал пятьдесят баксов.       – ты – что? ставил на нас с рюджин? – шипит рыжеволосая.       – да ну, сис, между вами больше химии, чем в таблице менделеева. ну я и поставил, что вы переспите снова. чэрён подняла ставку и сказала, что вы посрётесь пуще прежнего, – хмыкает блондин, выкидывая окурок в урну.       – пиздец. оба будете должны мне, ханжи ебаные. – ворчит йеджи, но старшего хвана в плечо пихает, смеётся.       хёнджин обнимает рыжеволосую и улыбку давит от уха до уха.       – повтори это рён, когда увидимся на майноре. а хотя погоди, пусть она убедится, что ты теперь не имеешь желания сожрать рюджин…       – если только жадно вылизать её, когда попросит, – бездумно бормочет йеджи.       – …и отдаст деньги мне, а я тебе просто подгоню свою ставку. стоп, что?       – что?       – что? – ахает чэрён, заходя в зал для практик, видит лениво развалившуюся на коленях довольно улыбающейся рыжеволосой рюджин.       хёнджин, замирая, смотрит на удивлённую красноволосую и переводит взгляд на развернувшуюся картину. сделав шокированное лицо, поворачивается снова к подходящей к нему ли.       – зай, ущипни меня, пожалуйста, – нет, хвану нужно «оскар» вручить за лучшую мужскую роль. чэрён вот только не в восторге от заслуг киноакадемии в одном лице, руки на груди скрещивает.       – только не делай вид, что они добровольно так легли перед моим приходом, а ты ну серьёзно был так занят разогревом, что не заметил.       – именно это я и хочу сказать? – звучит хван совсем жалобно, на рыжеволосую поглядывает, хмурится. – рён, просто признай, что ты проебала эту ставку.       хрустящая купюра оказывается в крупной ладони, а чэрён закатывает глаза, отходя от ухмыляющегося блондина.       – сучонок.       – мне с тобой тоже приятно иметь дело! – повышает голос хёнджин и кидает быстрый взгляд на йеджи, подмигивая ей. рыжеволосая кивает.       – ты знаешь, на что они поспорили? – хрипит рюджин, садясь прямо и с удивлением смотря на довольно улыбающуюся хван.       – понятия не имею.       – да ну? – синеволосая проезжается ребром ладони по бедру и зарабатывает судорожный вздох.       – добиваться от меня ответа таким образом – низко, рюджин, – предупреждающе тянет хван.       – но действенно. так что? – склоняет голову рюджин.       – на нас, – и хван пересказывает разговор с хёнджином с утра.       брови синеволосой взлетают вверх, и она задумчиво закусывает губу, смотря на блестящий от лака пол. йеджи так и видит, как в её глазах черти пляшут.       – предлагаю дать им больше поводов для ставок, коллега.       – полностью с вами согласна, коллега. начнём прямо сейчас? – невинно интересуется рыжеволосая, склонив голову.       – читаете мысли, – и рюджин смыкает губы на чужих, наплевав на всех присутствующих в зале.

***

      обжигающие капли стекают вниз по влажным изгибам, шлёпаются о плитку. йеджи вздыхает, щедро распределяя гель по телу, пытается мысли заглушить.       причина обжигающих мыслей ушла часом ранее, в очередной раз вытрахав всю душу под ледяными каплями на этом же месте и оставив рану глубже предыдущей. йеджи может поклясться самой себе, что до сих пор чувствует касания синеволосой на разгорячённой коже, касается там же и дрожит крупно, закусывая губу. не так.       в голове творится полнейший кавардак: хочется позвонить рюджин и спросить, могут ли они пересечься завтра за чашечкой кофе или чего покрепче, но и хочется её рядом прямо сейчас, такую сгорающую комету в её, йеджи, атмосфере, желанную. никто не делал с хван того же, что сделала синеволосая, из-за которой противоречивые эмоции каждый божий день штормят.       хван дрожит ещё сильнее, прижимаясь лбом о холодный кафель, пальцами по складкам проезжается – так же, как и рюджин недавно. стон сдерживает, копит в себе до будущего раза: она тихая. просто безумно тихая, когда касается себя или касалась кого-то, кто не шин рюджин.       пальцы проскальзывают внутрь, и хван глаза жмурит, мыслями снова к синеволосой возвращается, губу закусывает, когда неосторожно рукой двигает. йеджи всё ещё её ненавидеть хочет – за то, что так прочно в голове поселилась.       – чем занимаешься? – рюджин отпивает добрую половину стакана в тот момент, как йеджи принимает вызов. хван пожимает плечами.       – да ничего, сходила снова в душ, ублажила себя пальцами, думая о том, что они почему-то не твои, и успела с этого расстроиться, – хмыкнув, рыжеволосая ставит телефон к тостеру и быстро достаёт пачку, закуривает нарочито медленно, зная, что рюджин наблюдает, каждое движение изящных пальцев ловит. выдохнув дым в экран, йеджи кивает. – вижу, ты решила расслабиться. разве тебе завтра не нужно идти на службу с утра?       – теперь она мне точно понадобится, потому что ты меня только что нокаутировала. – хватается за сердце рюджин, вытягивая гласные в подобии стона, чем добивает стремительно алеющую хван. – йеджи, мы за эти три недели переспали… я сбилась со счёту, сколько раз.       – пиздишь, как дышишь, шин, – закатив глаза, парирует хван и стряхивает пепел. синеволосая вскидывает руки.       – ладно, да, ты меня поймала. кхм, знаешь, когда мы вводили дружбу с привилегиями, я не думала, что тебе эти привилегии нужны настолько сильно.       – я всё ещё не виновата в том, что ты пиздец как меня заводишь.       рюджин усмехается в стакан, шумно отхлёбывая жидкость.       – а ты теперь пиздец как меня бесишь, детка.       – неужели мы поменялись местами? – в притворном ужасе ворчит йеджи, прикрывая рот рукой.       – возможно, но с одной поправкой: когда ты меня раздражаешь, я беру и выбиваю из тебя стоны, и довожу до суперского оргазма, – подмигивает рюджин, понижая голос. – а не придумываю сотню оскорблений, которыми покажу, как ты мне противна из-за того, что я пиздец как хочу тебя, но признавать это ни перед кем не собираюсь, а перед тобой – особенно.       уши рыжеволосой алеют, а сама она давится дымом. шин хмыкает, дёргая плечами.       – именно поэтому ты такая раздражающая. – бормочет йеджи. – почему я вообще решила, что иметь с тобой дело – классная идея?       – потому что тебе нравится не только иметь со мной дело, но и иметь моё тело?       – иди в пизду, рюджин, – беззлобно отвечает хван, всё ещё стесняясь смотреть в экран.       рюджин, усмехнувшись, посылает ей воздушный поцелуй.       – только в твою, йеджи. спокойной ночи.       – спокойной.

***

      вот дерьмо. йеджи определённо не стоило заводить секс по подобию дружбы с той, с кем и дружить-то особо не хочется.       прошёл месяц, мать его, и за эти несчастные тридцать с хвостиком дней хван йеджи окончательно запутывается в том, что хочет и может испытывать в сторону рюджин. она часто ловит задумчивый взгляд беззастенчиво разглядывающей её хван и принимает это на свой обольстительский счёт, не иначе: тогда они бы не оставались в подсобном помещении после классов по танцам, с таким наслаждением впившись в губы друг друга.       да. точно. она для рюджин всё ещё горяченькая любовница, но не более того.       или же?       чэрён ловила её пару раз после долгих взглядов, из-за которых в аудитории становилось то слишком жарко, то слишком влажно, то слишком похотливо, и интересовалась, не встречаются ли они.       – с чего бы? или рюджин что-то про меня тебе рассказывала?       – вы друг другу такие взгляды посылаете неоднозначные. и ладно бы это просто гляделки были. – вздыхала чэрён, собирая волосы в пучок. – то ты на неё с лицом убиенной марты смотришь, то рюджин на тебя такие же взгляды кидает.       это коррелирует с тем, как касания становились мягче, поцелуи – нежнее, а сам секс… начал наполняться чем-то эмоциональным. более душевным, чем тот «животный горячий секс», о котором говорила шин перед тем, как затянуть снова в постель и заставить сойти с ума.       и если бы дело касалось исключительно секса. йеджи ловит себя на мысли, что рюджин начинает раскрываться ей всё больше. или йеджи так хочется верить? нет, какие-то крохотные – случайные, впрочем, на грани с кринжующим ощущением рандомности из разряда «а ты знаешь, что сердце кита размером с машину?» – факты вполне реальны. как и стаканчики кофе перед классами по джазовому танцу.       дерьмо, полное дерьмо. йеджи чувствует себя привязанной, и это ощущение такое забытое и пугающее, будто хван села на старый любимый аттракцион, от счастья забыв привязать себя пятью страховками сразу – чтобы на первой же мёртвой петле не слететь с высоты двадцати метров вниз головой.       осталось не сорваться в полнейшую задницу, как это было весь сентябрь и октябрь, когда йеджи не понимала своих собственнических сексуальных замашек в сторону синеволосой.       что же будет сейчас, когда йеджи не может понять… принять свою симпатию к этой несносной занозе в пятой точке? хван, отвыкшей от подобия серьёзных отношений, думать об этом вообще не хочется.

***

      – всё хорошо? я, конечно, маловато выучила все твои эмоции, но было стойкое ощущение того, что ты не здесь, – рюджин притягивает рыжеволосую к себе, заглядывает в лицо.       – да, просто… задумалась немного. – закусывает губу хван, смотря тёмными от постоянного желания глазами в такое раскрасневшееся после жаркого секса лицо, тупо моргает, засмотревшись на родинки.       – и снова зависла. приём, земля вызывает йеджи, – посмеивается синеволосая.       – тебе не кажется, что секс стал чересчур чувственным?       рюджин отводит взгляд, закусывая губу. хван не может понять, почему лицо той стало ещё алее.       – наверное? стоит вернуться тогда к отсутствию эмоций в сексе, пока ты не разобралась со своими. – хрипит рюджин, прочищает нервно горло.       сердце йеджи стучит быстрее, как только она улавливает на языке вкус недомолвок, и это её радует и пугает одновременно. может, рюджин себе кого-то нашла и не знает, как сказать? а может?..       – мне всё нравится, просто такими темпами тебе и правда придётся на мне жениться, – мурлычет хван, притягиваясь и мягко сминая чужие губы, прикусывает за нижнюю и оттягивает со смешком, когда синеволосая несдержанно ахает в её рот и в пояснице прогибается.       – ты опоздала, надо было предлагать после третьего раза, а не двадцать третьего. – бормочет шин, отстраняясь и хватаясь за взрывающийся от уведомлений телефон. – о. крис собирает вечеринку в… канун кануна? короче, перед рождеством. пойдёшь?       йеджи заглядывает в телефон синеволосой, бегло проходится по сообщению в групповом чате. до двадцать третьего числа остаётся две недели. что ж.       она никогда не ходила на рождественские вечеринки бана, так что даже не знает, какие традиции он там осуществляет с ребятами. ужин с уткой, напичканной шотами? выпечка имбирных пряничков и вызов пожарных, потому что никто не уследит за духовкой, предпочитая следить за содержанием алкоголя в крови? или какой-нибудь возомнивший себя стриптизёром чанбин припрётся на вечеринку в костюме санта-клауса и будет говорить, что детки вели себя плохо в этом году, поэтому их ждёт не подарок, а пять ударов плёткой по заду?       нет уж, последнее было пиздец как слишком.       – я не ходила на такие рождественские вечеринки. не знаю, надеюсь, это будет так же весело, как и всегда. я даже разрешу тебе прочитать молитву в честь дня рождения иисуса и ворчать не буду, – пожимает плечами хван.       – такое ощущение, что ты заболела, даже серьёзно. – рюджин вздыхает и встаёт с кровати, одевается лениво. – выходи на кухню, я поставлю чайник.       – заботливая, – бормочет йеджи, откидываясь на подушки.       рыжеволосая встречает рюджин, привычно сидящую за стойкой с сигаретой в зубах, улыбается ей однобоко и готовит кружки под кофе. садится как всегда напротив и хватается за свою пачку, закуривает и переводит взгляд в задумчивое лицо.       – земля вызывает рюджин, приём!       – да вижу я тебя, – отмахивается шин, стряхивая пепел. – просто это что-то новое для меня. в смысле… между нами. я всё ещё не привыкла к тому, что ты большую часть времени ведёшь себя со мной, как ласковая кошечка. боюсь, что это пранк какой-то.       – эй, рюджин, ты чего? – накрывает руку синеволосой своей, мягко поглаживает. – хочешь, поговорим?       – да нет. просто мысли вслух... ладно, на вечеринках у нас, кажется, всё идёт через пизду, – признаёт рюджин нехотя, делая небольшой перерыв на затяжку, и с выдохом продолжает. – а мне с тобой снова в состоянии ядерной войны находиться не хочется.       – дурочка, – только и произносит хван с тенью улыбки, стряхивает пепел. – я от тебя уже не свалю, если сама не попросишь.       – а вдруг попрошу? – серьёзно интересуется синеволосая, склонив голову, щурится.       – пиздишь, как дышишь.       – надоела, – мягко посмеивается рюджин. – кстати… я у тебя хотела ещё кое-что спросить.       – валяй.       – я давно поссорилась с родителями из-за моей ориентации и «вопиющей греховности», – рюджин делает пальцами кавычки в воздухе. – и, типа, мне бы хотелось… я хочу пойти на рождественскую мессу, но последние два года приходилось это делать в полнейшем одиночестве, потому что те, с кем я ходила, были в отъезде.       – я, кажется, понимаю, к чему ты ведёшь... – напряжённо замечает хван и задумывается. она всё ещё далека от всех этих религиозных штучек, и только рюджин удерживает её от очередных неосознанных плевков презрения во всю эту тему. – и честно, я не знаю, рюджин. ты понимаешь, что я далека от веры.       – понимаю, поэтому прошу тебя сходить не ради бога, а ради меня, – низко-низко, будто иисус сидит за соседней стенкой в приставку рубится и в любой момент подслушать разговор может, умоляет рюджин, смотрит на хван своими глубокими блюдцами и губу поджимает.       – это богохульство в чистом виде, рюджин шин. тебе придётся покаяться.       – проследишь за этим?       йеджи со вздохом сжимает чужую руку своей.       – прослежу, куда деваться. ты меня своим взглядом кота из «шрэка» заебёшь.

***

      – интересно, мы когда-нибудь застанем кучу снега здесь или нет? – со вздохом замечает хёнджин в открытое окно, стряхивает пепел.       – хочешь снега – езжай в гренландию, кайфанёшь. – хмыкает рюджин, снова возвращаясь к своему телефону. чэрён и йеджи смеются, а старший хван, решивший, что отрезать волосы и перекрасить их в чёрный – это новое «секси», поджал губы.       – да…       – да ну тебя, да. мы поняли, хённи, – посмеивается йеджи, пихая названого брата в бок. – не дуйся. и на нашей улице будет снежок.       – да ну нахуй, я снег увижу, если уеду в альпийскую деревню.       – ну и чего разнылся тогда? – скучающе интересуется чэрён.       – да ну вас…       впрочем, йеджи разделяет желания старшего хвана, думает лишь о том, почему мама с отчимом решили переехать в штат, в котором из трёхсот шестидесяти пяти дней в году процентов девяносто пять точно будут солнечными и жарящими, чёрт дери, на сковородке. хочется покидаться снежками, покататься на катке на улице, а потом пойти отогреваться, как типичные герои сопливых мелодрам, в старбакс, обязательно со стаканчиком горячего шоколада, потому что более изысканных вариантов видеть не хочется в такой розовой мечте идиотки.       интересно, если спросить рюджин о вылазке в нью-йорк, как далеко она пошлёт?       йеджи ловит её взгляд в зеркале заднего вида и улыбается одними губами, ловит ответную слабую улыбку, от которой узлом всё скручивается от желания остановить бмв и зарыться носом в эти волосы, как всегда пахнущие чем-то немного тяжёлым и пряным.       младшая хван отводит взгляд, глубоко вдыхая свежий воздух, и сосредотачивает внимание на дороге. хёнджин только и замечает, как нервно руль сжимается, молчит только – вмешиваться себе дороже.       – я, кстати, до сих пор и не спросила, что за традицию крис к рождеству придумал, – некстати вспоминает йеджи, перестраиваясь в левый ряд и, поставив коробку на нейтралку, поворачивает голову к хёнджину. – так ни разу там и не была за эти три года.       – я был в прошлом году только, – дёргает плечами брюнет. – и то его перемкнуло на тайного санту. после того, как он получил в подарок носки, посмеялся, конечно, мол, спасибо, что напомнили о моём выпуске, хотя можно было сделать что-то оригинальнее. не думаю, что он бы резко сейчас сказал, что мы снова соберёмся для этой глупой игры.       – типа он бы написал об этом в чате пораньше тусы?       – зришь в корень, сис, декарт тобой гордится. – усмехнувшись, уворачивается от удара в плечо старший хван.       рыжеволосая снова ловит чужой тёплый взгляд и нервно сглатывает. ей уже не нравится эта вечеринка, потому что держаться подальше от рюджин, чтобы не прилипнуть к ней, как пиявке к угрю, стоит больших усилий.       что ж, мать вашу. выбираем излюбленную политику учтивого – хван закатывает глаза – игнорирования.       привычно йеджи запрыгивает на капот и закуривает, смотря уходящим хёнджину и чэрён в спины, пусто рассматривает украшенный гирляндами и светящимися фигурками оленей дом. выглядит мило. наверное, будь они все не в несчастной флориде, а где-нибудь к канаде ближе, в том же нью-йорке… всё было бы ещё круче. почему-то горечь поднимается в рыжеволосой, волна тоски по тому, что она даже по-настоящему не испытывала, но хочет, в себе желания давит глупо.       на бедро мягко опускается чужая ладонь, поглаживает нежно до безумия. йеджи хватает ртом воздух и на мгновение способность дышать теряет. рюджин стоит слишком близко, смотрит внимательно, изучает с улыбкой. хван, затянувшись и выкинув сигарету, притягивает к себе синеволосую за подбородок и дым ненавязчивым поцелуем передаёт, отстраняется практически сразу же.       – я уже хотела спросить, ждать ли тебя, но ты докурила, – отряхивает несуществующие катышки на разноцветной рубашке шин, медово усмехается альтом своим.       – ты могла меня и не ждать.       – но я не захотела. тем более, ты куришь слишком сексуально, чтобы я пропускала это зрелище. – снова скользит ладонями по напряжённым бёдрам синеволосая, дышит в приоткрытые губы, чужое тяжёлое дыхание со своим мешает в восхитительный коктейль.       – пошли уже, иначе я затолкаю тебя в машину и увезу куда подальше.       – собственница.       – нет, просто ты слишком хороша, а я перед этим слаба. – шепчет йеджи горячо в чужой рот.       политика учтивого игнорирования снова отправляется на свалку, не успев даже отполироваться до более-менее приличного вида. йеджи не думала, что синеволосая та ещё прилипала.       не то чтобы ей это не нравилось, наоборот.       но сдерживать свои эмоции, свои порывы прикоснуться и поцеловать нежно-нежно – пиздец сложно. если точнее, то практически невозможно.       поэтому хван не придумывает ничего лучше, чем затеряться в какой-то момент и ныкаться от рюджин по дому. идея нуль из десяти, но, по крайней мере, не придётся чувствовать себя хот догом на вертеле.       йеджи под внимательным взглядом тут же подлетевшего хёнджина мешает коктейль, глаза закатывает на его бормотания над ухом и, пытаясь пальцами не снести с лестницы гирлянду, со вздохом поднимается на второй этаж. снова оказывается в объятиях джисона, улыбается рядом стоящему минхо. скользит взглядом по самозабвенно целующимся чанбину и феликсу, даже не испытав желания показательно продемонстрировать опустошение желудка. отпивает мешанину и садится на диван, прямо под самую веточку омелы, ловит истерические смешки.       – да, конечно, очень милая традиция, мне нравится! – фыркает рыжеволосая, отпивая коктейль, и поворачивается к бану. – слушай, крис, а в чём прикол этой вечеринки?       – ну, среди нас есть верующие ребята, которые всё же чтут традиции, а собраться всё равно хочется. приколов у нас нет, потому что идея с тайным сантой не прижилась. а вообще я подумал, что близко к рождеству устроить небольшой разогрев было бы неплохо в этот раз, – крис пожимает плечами, демонстрирует ямочки на щеках.       – разогрев перед чем?       – я соберу, наверное, только нашу компанию на новый год. напишу поближе к самому дню. с вас только подарки друг другу хоть какие-нибудь приличные. ну и еду притащить, – понижает голос бан, притягивается, будто хочет суперсекретную информацию передать. йеджи кивает и закусывает губу.       – было бы круто.       – тебя, кстати, рюджин искала. вы всё ещё играете в кошки-мышки?       – откуда ты… – впрочем, было абсолютно понятно, откуда. все про всех знали, каждая незначительная новость разлеталась на компанию. скорее всего, чэрён проговорилась джулии, джулия – юне, а юна… юна всем. – ладно, неважно. смотря, что ты понимаешь под этими кошками-мышками.       крис добродушно усмехается, похлопывая йеджи по плечу.       – не напрягайся ты так, а то ещё немного, и в глотку вгрызёшься. ну насколько я понимаю, вы сейчас на какой-то промежуточной стадии? типа между дружбой и отношениями?       – типа того, – мрачнеет йеджи, отпивая коктейль. – и я пока не знаю, как сказать ей, что готова переступить грань.       – крики, вы обе такие слепые. – поднимается крис с дивана и усмехается. – позови её под омелу, признайся, и всё будет супер. послушай оппу, он уже в сознании преисполнился.       – спасибо, оппа, – передразнивает бана с улыбкой рыжеволосая и ёжится, замечая на лестнице знакомые синие кудри. нервно отпив, хван старательно делает вид, будто не замечает подходящую к ней девушку.       – я тебя уже обыскалась, ты как будто из дома исчезла. – усмехается рюджин, приземлившись рядом на диван, рассматривает напряжённую йеджи не без волнения. – что-то успело произойти?       – да. где твои проповеди? – вопрос получается каким-то издевательским, и йеджи прикусывает язык, жмурясь. если рюджин подумает, что хван опять над ней издеваться пытается, дело будет совсем плохо.       рюджин, видимо, думает так же, раз вздыхает тяжело и за переносицу хватается.       – йеджи, я серьёзно спросила. давай выйдем на воздух и поговорим заодно.       – ладно... – нехотя поднимается хван на ноги и практически теряет равновесие, но синеволосая успевает её подхватить и крепко обхватить рукой талию.       йеджи бьёт крупная дрожь, как только она задницей прислоняется о капот седана, отпивает из стаканчика и взгляд отводит. рюджин становится рядом и скрещивает руки на груди, смотря с нечитаемыми эмоциями на хван.       – что случилось, йеджи? ты сама не своя последние две недели. то снова игнорировать пытаешься, то ведёшь себя, как стыдливая школьница, то всё снова супер.       – я... – йеджи прочищает горло и поднимает глаза на синеволосую. – я, кажется, вляпалась.       – во что, детка? – рюджин притягивает напряжённую девушку к себе, чувствует, как та дрожит крупно. – опять боишься своих эмоций?       – типа того... – бормочет хван. – и чем больше мы проводим времени вместе: неважно, занимаемся ли мы сексом, просто лежим болтаем или ходим на классы по танцам, как парочка, – тем сильнее я вляпываюсь. мне жаль, что мы начали нашу дружбу с привилегиями, когда я начинала чувствовать к тебе что-то. точнее, уже чувствовала, но не хотела себе признавать.       – пиздец, йеджи, ты дурочка. – шин поглаживает йеджи по голове и смеётся мягко. – не ты первая, кто после секса начал привязываться.       – имеешь в виду себя?       рюджин закатывает глаза.       – нет, блин, пересказываю сюжет третьесортного фильма... хотя и это тоже. не только у тимберлейка и кунис возникали с таким проблемы, если ты не в курсе.       – и что значит то, что ты сказала?       – что я приглашаю тебя на свидание, йеджи хван? – задумчиво тянет синеволосая, не сдерживая улыбки.       йеджи допивает алкогольную бурду одним махом, чтобы выкинуть стаканчик и придвинуться поближе к синеволосой, ледяными от волнения ладонями чужую шею обхватить.       – никакого секса на первом свидании, рюджин, – мурлычет хван в пухлые губы.       – конечно, а ещё до свадьбы ни-ни. я всё равно каждую твою эрогенную зону знаю. – совсем руками чужую талию обвивает, чужих губ касается своими будто бы случайно.       – иногда я забываю о том, как ты меня раздражаешь.       – ты меня тоже. – наконец целует рыжеволосую рюджин, проталкивая по-хозяйски язык той в рот.

***

      канун рождества выдаётся немного прохладным, но таким же солнечным. йеджи, закинув рюджин обратно в кампус с утра и договорившись встретиться здесь же в семь, вздыхает и закрывает окно, зябко ёжится.       смотреть прогноз погоды – удел слабаков. да. определённо. рыжеволосая включает кондиционер и проклинает несчастные пять процентов.       спонтанная идея появляется в голове так же ярко, как зажигается обёрнутый бумагой табак. хван хмыкает, втапливая сцепление в пол и заводя бмв.       – упаси боже, йеджи, сейчас только одиннадцать, а я пил больше тебя вчера, – стонет в подушку хёнджин. – что-то страшное произошло? вы снова поссорились с рюджин, и тебе нужно спрятать тело?       – если бы она сидела со мной в салоне, оценила бы шутку, карикатурное подобие джорджа карлина. – переходит на наигранно-фальшивый смех йеджи, смотря в боковое и перестраиваясь. – у тебя остались контакты магазина, в котором ты покупал свои штучки для доморощенных пикассо?       – мне интересоваться или нет, зачем ты решила туда наведаться? – рыжеволосая слышит щелчок зажигалкой и тяжёлый вздох.       – если у вас с чэрён не появилось на наших взаимоотношениях новых ставок, то не стоит.       – что? – переходит на ультразвук старший хван, и йеджи морщится, оглушённая звуками счастливой банши. – ты хочешь сделать рюджин подарок? это так ми-и-и-и-ило, божечки!       – завались, хённи. так что? мне ждать от тебя контакты?       хёнджин смеётся.       – будет сделано в лучшем виде, сис. крики, как будто родная сестрёнка решила наконец остепениться. я подарю рюджин всё, что она захочет, потому что она сумела поставить твои мозги на место.       йеджи сжимает руль, смакуя произнесённую старшим мысль, и закашливается.       – ты прозвучал очень страшно сейчас, бро. я не задумывалась об этом.       – успокой свою прелестную задницу, йеджи, вас никто не торопит. она тебе нравится, да и ты ей наверняка тоже, – рыжеволосая издаёт звук, похожий на истерический смешок, всхлип и стон сразу. – да ну тебя, это очевидно. походите на свидания, как цивилизованные люди, если не сойдётесь характерами, то просто останетесь друзьями с привилегиями. ничего страшного.       – да блять, страшно, потому что я не хочу быть с ней просто «друзьями с привилегиями», но я не умею в серьёзные отношения! вы с чэрён ещё меня терпите и даёте пизды, когда надо. – йеджи перестраивается в левый ряд и ставит коробку на нейтралку. – но ты помнишь, как хуёво я вела себя с рюджин.       – ты, конечно, азиатская версия шерил блоссом, но она, если помнишь, нашла свою тони и перестала вести себя как стопроцентная мразь. а вообще, золотце, если ты понимаешь суть проблемы, то ты на полпути к её решению.       – звучит здраво. иногда я думаю, что ты и правда мой старший брат.       хёнджин смеётся, а потом тяжело вздыхает в трубку.       – если бы это было так, я бы повесился с тобой в первые лет десять жизни. ладно, с меня координаты, а с тебя не похерить отношения с рюджин снова.       – спасибо, бро! – искренне щебечет йеджи, усмехнувшись на обвинения хвана, и паркуется у апартаментов.       йеджи нервно просматривает сайт магазина в поисках того, что могло бы понравиться синеволосой. проблема в том, что хван никогда не была у неё – угадать, что могло бы быть стоящим… пиздец, и то легче укатиться в гетеросексуальный лагерь на веки вечные.       что-то милое, но полезное и напоминало бы ей о рыжеволосой. не найдя ответ в магазине, йеджи вспоминает свою розовую мечту идиотки. да, всё сейчас кажется слишком серьёзным.       – одеться потеплее было хорошим решением. – замечает рюджин, пристёгиваясь и смотря на задумчивую хван. – что?       – хорошо выглядишь, – пожимает плечами йеджи, усмехнувшись. – во сколько начинается служба?       – обычно ближе к полуночи. мы пока можем совместить приятное с полезным.       йеджи закуривает в открытое окно и качает головой с улыбкой.       – заниматься сексом в сочельник… ты такая бесстыжая.       – нет, вообще-то, я думала поесть с тобой и посмотреть какой-нибудь фильм, если мы успеем. до собора не так далеко от твоего дома, но всё же лучше приехать пораньше.       – не думала, что у тебя такая склонность к излишней пунктуальности. – хмыкает йеджи, наблюдая за тем, как синеволосая сминает до невозможности красивыми губами подожжённую сигарету и блаженно затягивается. выехав за пределы кампуса, хван расслабляется в сидении и сразу же переключается на повышенную передачу.       – пора узнавать друг о друге что-то новое, не считаешь? мне вот интересно, празднует ли твоя семья рождество. раз мы как раз эту тему всю завели.       йеджи сглатывает, переводя взгляд на дорогу.       – скажем так, мама любит празднование рождества, но не празднует это всё на должном для вас уровне.       – «нас» – в смысле, верующих?       – типа того. отчим, конечно, тоже вырос в религиозной семье, но маму поддерживает: всё же ей жить со своими взглядами. поэтому он ходит на службу один и никому мозг не ебёт религией. поразительный контраст.       рюджин кивает, отвернувшись к окну.       – я чувствовала себя пиздец какой одинокой, когда оказалась отрезанной от большей части семьи, потому что рождество мы праздновали вместе. не думаю, что они когда-нибудь примут мою сторону, а я – приму их. но я рада, что ты согласилась поехать со мной, йеджи. – поворачивается к рыжеволосой шин и улыбается от уха до уха. – ты не представляешь, как для меня это важно.       – ты ни с кем не поддерживаешь связь? дерьмово.       – да нет. меня взяли под крыло младший брат моего отца и его жена, помогают иногда, чем могут. благодаря им я и учусь тут, в принципе, – хмыкнув, рюджин затягивается и, морщась, стряхивает пепел. – если бог решил, что разлуку почти со всей семьёй я способна выдержать ради отстаивания своей жизни, то так тому и быть. главное, что от меня не отказались до сих пор те, кем я искренне дорожу.       – мне считать это признанием? – лукаво улыбается йеджи, задержав взгляд на синеволосой.       – гордыня – это смертный грех, йеджи хван.       – как удобно ты переводишь тему.       рюджин усмехается, смотря на хван с нескрываемым удовольствием.       – просто говорю, что ты слишком много берёшь только на себя, детка. езжай быстрее, иначе я коней двину от того, как есть хочу.       – пиздец, ты могла бы и раньше сказать, что голодна. – хмурится хван.       – я способна потерпеть вонючую доставку, если мы закажем её в ближайшие пять минут.       – замётано. доставай телефон.       лапша приезжает достаточно быстро, и синеволосая не успевает пострадать от голодного обморока. жадно втянув в себя аромат еды, рюджин блаженно прикрывает глаза и выдыхает.       – ешь скорее, иначе остынет, – достаёт свою порцию йеджи, выуживает палочки из упаковки.       – начинай без меня, а? – сложив руки, рюджин наклоняется к маслянистой коробочке и закрывает глаза.       – больше двух говорят вслух. давай, рюджин, молись по-человечески, я тебя не сожру за такое. – хван стоит больших трудов говорить внятно с ртом, набитым овощами. рюджин раскрывает глаза только для того, чтобы их закатить.       перекрестившись, синеволосая снова складывает руки.       – было же в дни те: вышел указ от кесаря августа о переписи всей вселенной. это была первая перепись в правление квириния сирией. и шли все записываться, каждый в свой город. и пошел также иосиф из галилеи из города назарета в иудею в город давидов, называемый вифлеем, потому что был он из дома и рода давидова, – слышит бормотания рыжеволосая, от интереса забывшая про еду. – записаться с мариам, обрученною ему, которая была беременна. было же: пока они находились там, исполнились дни, когда она должна была родить, и родила она сына своего первенца и спеленала его и положила его в яслях, потому что не было им места в гостинице.       – ого… – только и произносит хван, как только рюджин открывает свою коробочку и с шумом втягивает лапшу в себя. – что это?       – евангелие от луки. традиционно зачитывали перед ужином, а папа читал «отче наш», – пожимает плечами шин, смотря на рыжеволосую. – понравилась проповедь?       – впечатляет, когда ты трезвая и ни с кем не сосёшься после того, как процитируешь свою заумную книжонку.       рюджин притягивается к ней и хитро улыбается.       – одну вещь точно можно исправить, йеджи. не знаешь, какую?       – понятия не имею. – целует синеволосую йеджи, закрывая глаза.       – всю жизнь бы так жила, – вполголоса замечает рюджин где-то к концу первого «один дома», убирая руку с длинных рыжих локонов, которые крутила последние минут тридцать точно.       – со мной и глупыми «мокрыми» бандитами? – хван поворачивает голову к синеволосой.       – определённо. лучший рождественский фильм по моему скромному мнению.       – мне больше нравится часть, где они в нью-йорке. – усмехнувшись, йеджи поднимается с дивана и смотрит на шин сверху вниз. – кстати, не хочешь со мной смотаться на пару деньков?       – звучит здорово. давно хотела оказаться на таймс-сквер в период праздничной суматохи, – улыбается рюджин и склоняет голову.       – блеск. тогда числа этак второго можем вылететь, если у тебя нет планов.       – стоп. неужели ты всё подготовила и просто ждала, когда я соглашусь? – притягивается рюджин, зажимая бёдра хван меж своих, и смотрит на неё, задирая голову.       йеджи кладёт руки на плечи рюджин, закусывая губу.       – м-м-м… наверное? считай это моим подарком тебе.       – мне неловко… – прокашливается шин. – потому что я подготовила не такой классный сюрприз.       – ты тоже решила сделать мне подарок на рождество? – седлает бёдра синеволосой хван, заставляя ту откинуться на мягкие подушки дивана. – новая база.       – я не могла не, – рюджин обнимает йеджи за талию и тянет к себе. – уже десять. мы не успеем ничего, если ты так горишь желанием.       рыжеволосая хмыкает, ловя взгляд рюджин.       – мне нужен не только секс от тебя, рюджин, – прижавшись, хван чувствует, как быстро бьётся чужое сердце, наверняка своё такой же сумасшедший ритм отбивает. – спасибо.       – ты не знаешь, за что благодаришь… – горячо шепчет шин.       – не так важно, потому что это от тебя. – йеджи улыбается в чужое плечо. – можем выехать пораньше и прокатиться по городу до службы.       – звучит неплохо.       собор святого джеймса начинает нравиться рыжеволосой, как только они подъезжают к нему. аккуратное белое здание, подсвеченное и со всех сторон будто облепленное прихожанами – что может быть лучше в сочельник. хван чувствует непонятный трепет в груди, отстёгивается, смотря на задумчивую рюджин.       – волнуешься?       – есть немного. всё ещё спасибо, что ты согласилась приехать со мной, – синеволосая ловит чужой взгляд и тянется, поцелуй на щеке короткий оставляет. сердце в груди бешено бьётся, и йеджи нервно сглатывает.       – всё ещё без проблем. пошли, без нас наверняка примут роды, если не поспешим.       – йеджи!       – ну что? прости, я должна была так пошутить. кстати, а ты никогда не задумывалась о том, что иисус – козерог?       – боже, прости эту грешницу! – рюджин, закатив глаза, быстрее пули вылезает из седана и хлопает дверью.       – да что не так-то? я оскорбила твои чувства защитника козерогов? – йеджи пытается угнаться за стремительно шагающей в собор синеволосой.       – ты можешь помолчать хотя бы во время службы и не травить свои каламбуры, сара сильверман?       – извини, я не думала, что это так задевает. – вскидывает руки йеджи, влетая в спину остановившейся рюджин, замечает, как та дрожит. – перегнула, да?       – возможно. а возможно то, что я просто не смогу сдержать смех, – усмехается синеволосая, хватая хван за руку. – пойдём, без нас точно начнут.       тёплая ладонь так крепко обхватывает её. йеджи будто снова оказывается в детстве: ей шесть, отец впервые ведёт на рождественскую службу в собор с поразительно белыми стенами, будто только в белом мысли способны очиститься от всего дерьма.       будь так, хван бы поместила отца в помещение с белыми стенами навечно.       – порядок? ты дышишь еле как. – хрипит рюджин.       – порядок. вспомнила свою первую службу.       мягкие невесомые касания по напряжённой ладони. шин вдыхает полную грудь воздуха и заходит, тянет за собой.       – я думала, что будет больше немного изнутри, – тихо замечает йеджи, садясь рядом и поворачивая голову.       – ловушка джокера. – улыбается одними уголками губ синеволосая. – а теперь бога ради, замолчи на какое-то время. если не хочешь слушать заумные речи мальчиков в рясе, их всё ещё хочу слушать я.       – ладно! – шипит йеджи, вытягивая ноги и улавливая чужое мимолётное закатывание глаз.       хван может описать мессу тремя словами: пиздец. какая. скука. она надеялась, что сможет как-то уловить смысл происходящего и приобщиться, может, как-то оттаять.       вместо этого рыжеволосая рассматривает рюджин, от которой глазам больно, светится похлеще палящего солнца. йеджи смотрит завороженно, за каждым движением губ, молитву за молитвой наизусть слагающих, за каждым трепетным движением ресниц наблюдает.       синеволосая ловит чужой взгляд и улыбается счастливо, и хван хочется, чтобы этот момент длился вечность.       давить неожиданный порыв помолиться раннему косплееру курта кобейна приходится к концу службы. м-да. на неё всё же очень сильно повлияла одна католичка.

***

      пальцы цепляются за золотую цепочку и сжимают немного нервно. йеджи делает глубокий вдох и открывает глаза, знакомое лицо высматривает.       рюджин появляется за две минуты до назначенного времени и улыбается, подходит ближе. йеджи прикрывает глаза, с наслаждением втягивая ненавязчивый парфюм.       – выглядишь просто супер, – вместо приветствия. пальцы сходятся на подвеске, и синеволосая делает самое глупое выражение лица. – ты всё же решила её надеть. сейчас заплачу от умиления.       кончики ушей рыжеволосой стремительно алеют.       – ты тоже хороша. надеюсь, ты не замёрзнешь в таком виде.       – брось. кстати, йеджи?       – чего?       – раз я предложила, я и должна отвезти.       – и что ты предлагаешь? – брови йеджи улетают вверх.       – не то, о чём ты могла подумать. пошли. – рюджин предлагает услужливо руку, и хван, закатив глаза, сжимает чужую ладонь в своей.       – романтичное свидание, иначе не скажешь: протираем собой муниципальную транспортную сеть города орландо! – бубнит рыжеволосая, оглядываясь. – будет о чём внукам рассказать.       – ты можешь хотя бы один день провести без своих саркастичных замечаний? – рюджин со вздохом достаёт из кармана брелок и снимает с сигнализации какой-то чёрный хэтчбек. – залезай, пока я не передумала.       йеджи закатывает глаза, утопая в пассажирском и пристёгиваясь. шин со вздохом вставляет ключ в зажигание и, втопив сцепление, заводится.       – ты не говорила о том, что у тебя есть машина. – выходит немного обиженно. рыжеволосая не без наслаждения наблюдает за чужими длинными пальцами, сжимающими кожаную оплётку.       – потому что она не моя, а дяди, – усмехается шин, выезжая за пределы кампуса. – удивлена?       – не могу не думать о том, что тебе идёт быть за рулём. – вскидывает бровь йеджи.       – спасибо за комплимент, детка. с тобой не сравнюсь, конечно, – притворно тяжко вздохнув, рюджин усмехается и переключает передачу.       – подлиза. тебе просто лень садиться за руль, да?       – нет. я люблю наблюдать за тобой, потому что ты даже водишь пафосно. – хмыкает рюджин, заглядывая в боковое, перестраивается. – надеюсь, ты умеешь кататься?       – умею. хотя надо было сделать вид, что нет, и ты бы меня учила. – мечтательно прикрывает глаза йеджи, мурлыча.       – мечтай больше, я бы тебе просто оплатила тренера. было бы охуенное свидание втроём.       – если бы я была писательницей, я бы написала детектив «убийство романтики». – ёрничает рыжеволосая, доставая из пальто пачку, закуривает. – тебе надо?       – да, пожалуйста, – хван протягивает синеволосой сигарету с зажигалкой. щелчок барабаном, и рюджин складывает губы в улыбке. – к чему писать такой детектив, в котором с самого начала известен убийца?       – ты не читала «преступление и наказание» достоевского? достаточно хорошая философская книга. – рюджин отрицательно мотает головой. – ладно. там убийца был тоже известен с самого начала, так что остаток книги он искал путь к богу. а все вокруг искали этого убийцу.       – меня удивляет то, что тебе понравилась книга с религиозной повесточкой, – хмыкает синеволосая.       йеджи закатывает глаза.       – об этом интересно рассуждать. если ты забыла, я на философском учусь, я во всём в этом мире хочу покопаться и разложить на полочки, общепринятые какие-то понятия.       – а если я учусь на фотографа, значит, что я должна всё в этом мире перефотографировать? – усмехается рюджин.       – какая же ты раздражающая, крики. – вздыхает йеджи, выбрасывая окурок в окно. рюджин вскидывает брови.       – мне показалось или…?       – во всём виноват хёнджин: он повторяет это чаще, чем ты цитируешь евангелие.       шин хмыкает, снижая скорость, заезжает на парковку.       – ну да-а-а-а, коне-е-е-ечно, – язвительно тянет синеволосая, заглушая автомобиль. – выходим согласно купленным билетам, детка.       на катке не так многолюдно, как могло бы быть, учитывая, что сейчас третий день рождественских каникул. рюджин одёргивает нервно худи, смотря на зашнуровывающую коньки рыжеволосую, сглатывает. йеджи ловит чужой взгляд и поднимается, неловко переставляя ногами.       – чего-то боишься? – ладонь опускается на напряжённое плечо, сминает немного плотную ткань.       – у меня есть одна идея, но я не хочу облажаться, – хмыкает синеволосая, обвивает руками чужую талию. – если сможешь меня догнать, с меня исполнение твоего желания.       – так в себе уверена, шин? – мурлычет йеджи, склоняя голову. шин пожимает плечами с усмешкой.       – а кто говорил, что я буду играть честно? вдруг я хочу тебе проиграть? – игриво отзывается синеволосая.       – если хочешь иметь дело со мной, не поддавайся, – шепчет йеджи, оставляя мимолётный поцелуй на мягких губах. – давай, вытаскивай свою классную задницу на лёд, не заставляй меня долго ждать.       – а сама же тут стоишь. – ворчит рюджин, но улыбки не сдерживает.       наушники с хейли кийоко на двоих, неспешные на пробу движения ногами, пока подскакивающий адреналин не требует отпустить руку и не двинуться вперёд со смехом. йеджи скептически относилась к идее катка на первом официальном свидании, но рюджин убедила её, а сейчас смеётся так заливисто, как только хван в ногах заплетается.       – ты что-то говорила про соревнования или мне показалось? – невинно интересуется хван после пяти неспешных кругов.       – м-м-м, не уверена, – хмыкает рюджин, но руку отпускает и останавливается, поворачиваясь к рыжеволосой всем телом. – ладно. у тебя есть время до окончания этой песни.       – дам тебе фору в пять секунд. – йеджи скрещивает руки на груди.       – уже мчу! – начинает пятиться синеволосая, а после быстро разворачивается и разрезает коньками лёд, уезжая дальше от стоящей хван.       рюджин слишком хороша. йеджи гналась за ней всю оставшуюся минуту и пиздец как запыхалась, но та, видимо, пожалев горе-охотницу, в последний момент останавливается у ограждения и разворачивается. хван по инерции влетает в синеволосую и вжимает в перегородку, руками обвивает.       – задавишь, – хрипит рюджин, чертыхается. рыжеволосая отстраняется кое-как.       – сильно задела?       – нет, но проблема немного в другом. – шин, тихо застонав, вибрирует в алеющее ухо. йеджи вздрагивает.       – всё ещё никакого секса на первом свидании, рюджин.       – ты опять не о том думаешь. хотя ладно, о том. твоё колено между моих ног, а я пиздец какая чувствительная в твоих руках.       йеджи глупо моргает и отстраняется.       – а, ой.       – вот тебе и «а, ой», йеджи, – ворчит рюджин, потирая шею. – поехали отсюда. дальше по плану поесть и согреться.       – не понимаю, как у тебя с таким щепетильным отношением к свиданиям всё ещё нет отношений.       рюджин кидает нечитаемый взгляд на рыжеволосую и вскидывает брови.       – сама не понимаю.       они снова оказываются в районе собора святого джеймса, и йеджи щурится, узнавая окрестности.       – ты любишь сюда ходить после службы, верно?       – типа того. мне в принципе нравится этот район. и еда тут тоже классная. – мечтательно прикрывает глаза шин.       – не знала, что ты слаба перед корейской кухней. я думала, что ты выросла в штатах.       рюджин пожимает плечами, паркуясь у ресторанчика.       – так и есть. но это вкусно. к тому же, я подумала, что ты наверняка соскучилась по настоящей корейской еде.       сердце йеджи предательски пропускает удары.       – ты слишком милая.       – я знаю.       ярко-жёлтые стены, плакаты с корейскими айдолами, сделанные под японию бумажные люстры – тут уютно и тепло. неудивительно, почему рюджин любит здесь появляться. на душе становится теплее, как только ладонь синеволосой уже привычным движением оказывается на талии.       – что-то посоветуешь? – тихо интересуется йеджи, рассматривая меню.       – я люблю брать тток манду и кимбап с говядиной. а вообще бери всё, что душе угодно, тут вкусно готовят.       – хорошо.       – что ж… если честно, я не знаю, что люди спрашивают друг у друга на свиданиях, – бормочет рюджин, наливая рыжеволосой лимонад в бокал. – но я просто хочу узнать тебя получше.       – могу понять. – хмыкнув, йеджи откусывает тток и довольно жмурится. – мы друг друга узнали в постели от и до. ты мне симпатична не только как любовница.       – вау, это что, официальное признание на первом же свидании? на втором секс, а на третьем – в загс? – хихикает шин.       – ты снова говоришь про свадьбу, крики, ты помешана на создании семьи. – смущённое бормотание.       – нет, мне просто нравится видеть, как у тебя паника на лице отражается, когда я про это говорю, – рюджин показывает язык. – но да, я бы не прочь потом сыграть пышную лесбийскую свадьбу.       – мне нравятся твои планы. кто знает, может они и у нас осуществятся. – рыжеволосая усмехается, замечая, как шин краснеет.       – поживём – увидим. но мне нравится прогресс наших отношений. – синеволосая отпивает из бокала.       – да, сначала был драматичный троп «от врагов к сексуальным партнёрам», – закатывает глаза йеджи.       – могу я быть честной?       – о боги, ты не была? – у йеджи вмиг садится голос.       – не совсем. меня поначалу пиздец задевало твоё отношение ко мне, – рюджин сжимает в руках салфетку и мнётся, будто с мыслями собирается. – и я искренне хотела с тобой как-то наладить контакт, потому что ты мне понравилась.       – рюджин…       – всё в порядке. правда в порядке. я действительно простила тебя, потому что увидела, как ты раскаиваешься. – ловит чужой взгляд синеволосая и улыбается уголками губ. – и решила дать тебе шанс.       – и как, оправдываю ожидания? – невесело усмехается хван.       – вполне, – пожимает плечами рюджин. – ты кажешься более глубоким и менее беспечным человеком, чем я о тебе думала сначала. ты говорила, что у тебя моральный компас не на то настроен, но это не так.       – я то же могу сказать и о тебе, – склоняет голову йеджи. – так что… можно ли считать это концом всех недомолвок?       – определённо. научишься проговаривать проблемы словами через рот, детка, и будет тебе счастье. – рыжеволосая ахает, наблюдая за ухмыляющейся шин.       – спасибо тебе за то, что решила дать мне шанс.       синеволосая моргает, а потом обнажает зубы, в улыбке расплывается довольной.       – а тебе спасибо, что захотела использовать эту возможность.

***

      разнеженная, йеджи приподнимается на локтях и заглядывает в довольное лицо, рассматривает ямочки и родинки на медовой коже. синеволосая открывает глаза и хмыкает.       – тебе так нравится на меня пялиться?       – а ты как думаешь? я думаю о том, что ты привлекательна не только в сексуальном плане.       – ну спасибо, – усмехается шин, притягивая к себе рыжеволосую за талию, целует в шею смазано. – ты была слишком хороша сейчас. повышаешь ставки?       – ну… мы разобрались с эмоциями, поэтому их можно было, кхм, сама понимаешь, – йеджи хнычет, сгорая в чужих руках. – то есть мы официально переходим на следующий этап?       – мечтай больше. – ёрничает рюджин, садясь и потягиваясь, знает, что хван любуется. – я подумаю над твоим поведением.       – рюджин шин! – в синий затылок прилетает подушка, и шин ахает.       – ты так жестока, – хнычет рюджин, отползая от хван с подушкой в руках.       – нет, просто ты заноза в моей заднице. кстати, заноза.       – чего такое?       йеджи тянется руками к любимой талии.       – с кем планируешь новый год провести?       – чувствую вопрос с подвохом, – хмыкает рюджин, поворачивая голову к ухмыляющейся хван. – наверное, с тобой?       – хороший ответ, но дело было в другом. крис планировал собрать вечеринку на новый год. нашей маленькой ламповой компании в смысле.       – о-о-о, я в деле, – мурлычет шин. – так приятно знать, что я влилась в вашу тусовку.       – нет, ты просто моя «плюс один». – усмехается йеджи, чувствуя толчок в бок.       – иди в задницу, а? – поворачивается к довольной рыжеволосой рюджин и сминает её грудь, с приподнятой бровью наблюдая за быстрой сменой эмоций на лице. – вы поглядите, сходила. понравилось?       – я тебя сожру когда-нибудь.       – можем пойти на второй раунд, ешь, сколько влезет, – подмигнув, синеволосая поворачивается к трезвонящему телефону. – о, и правда крис тусовку собирает. к семи вечера у него с подобием еды… я не пойму, ему влом доставку заказать?       йеджи смеётся, обвивая талию синеволосой и прижимая её к себе.       – вот теперь ты точно влилась в нашу компанию, поздравляю, ты прочувствовала её вкус. нет, не влом, просто крис любит традиции.       – сомневаюсь, что чанбин, радуясь традициям, будет в фартучке в цветочек готовить праздничную индейку.       – будет, если фартук будет на голое тело, а на кухне замаячит феликс. – хмыкает йеджи, кладя голову на чужое подрагивающее от смешков плечо.       – звучит как план и для нас, не находишь? – игриво шепчет шин на ухо.       – боже упаси.       – йеджи!

***

      обратный отсчёт до наступающего на пятки нового года, йеджи скользит взглядом по родным лицам и улыбается широко, ловит момент, который захочется запечатлеть ещё на долгие-долгие мгновения.       рюджин чертовски идёт платье, которым она произвела фурор на всех ребят, привыкших к мешковатым штанам или джинсам, и хван чувствует прилив гордости, так и хочется кричать «видели? это моя девочка!», как умалишённой.       восемь. йеджи переводит взгляд на синеволосую, мягко улыбается бездумно, хочет сотни комплиментов высказать. рюджин усмехается, притягиваясь ближе.       моменты сливаются в один, когда отсчёт доходит до единицы, и стоящие рядом ребята кричат «с новым годом!». чужие пухлые губы сладостью накрывают, утягивают в самый нежный поцелуй.       – с новым годом, детка, – хрипит рюджин, улыбаясь, будто чеширский кот.       – с новым годом, рюджин. надеюсь, я тебя не захочу придушить в последующие триста шестьдесят пять дней.       – проверим?       – проверим, – рыжеволосая притягивается, обнимая шин.       – эй, детка, просыпайся. мы прилетели, – шепчет рюджин, пихая подскакивающую хван в бок.       – а, что, где? – йеджи смаргивает остатки сна, смотрит в иллюминатор: и правда аэропорт. – охуеть, я проспала весь полёт.       – да, и набралась сил на свой дурацкий план посещения большого яблока. – хмыкает рюджин, отпивая воду из бутылки.       – он на три дня, дурочка, – зевает рыжеволосая. – на сегодня у нас второе свидание в центральном парке и пешая прогулка по всем крупным улицам.       – в чём был смысл проводить первое свидание на катке, если мы и на втором пойдём на каток? – ворчит шин, закрывая глаза.       – если так хочешь, можем разделиться, и ты пойдёшь в международный центр фотографии, как и хотела, – пожимает плечами йеджи.       – ну уж нет, я буду душнить тебе на ухо. – рюджин оставляет поцелуй на щеке и отстраняется.       толкучка на выходе из самолёта, ожидание багажа. рюджин завороженно смотрит в большие окна аэропорта, наблюдает, как ребёнок, за падающими редкими хлопьями снега. йеджи нехотя думает, что синеволосой мало удавалось выезжать за пределы юга, да что про флориду говорить – наверняка не выезжала за пределы одного города, пока с родителями не поссорилась.       – эй, рюджин? – рыжеволосая обхватывает рукой талию, становится рядом. – поехали. налюбуешься ещё снегом.       – надеюсь, я не замёрзну, – бормочет шин, меж бровей которой начинают закладываться морщины от перенапряжения.       дерьмо, она слишком сильно переживает.       – согрею, куда деваться. – чмокнув синеволосую в щеку, йеджи улыбается мягко.       – чувствую себя кевином, приехавшим в нью-йорк, – бормочет рюджин, завороженно смотря в окно такси.       – именно поэтому мне вторая часть нравится больше первой. жаль только, что у меня нет столько денег, чтобы мы поселились в плазе и ели три шарика мороженого вместо двух. – усмехается хван.       – шутишь? я о большем и мечтать не могла, йеджи, – рыжеволосая замечает знакомое дрожание нижней губы и спешит накрыть руку шин своей, мягко поглаживает. – спасибо.       – скажешь спасибо, как только мы сядем на самолёт обратно, детка.       – гордыня – всё ещё смертный грех, детка.       – брось, детка, тебе самой нравится то, что мы поехали ни с хуя в нью-йорк, потому что сама хотела встряски, но не могла себя заставить.       рюджин со вздохом отворачивается к окну и закатывает глаза.       – могла, йеджи, – синеволосая кидает быстрый взгляд на хван. – но это могло быть пиздец как скучно без тебя.       в центральном парке, даже несмотря на то, что это не рокфорд, народу так много, что и яблоку приземлиться негде. рюджин совсем жмётся к рыжеволосой и чужую руку сжимает.       – давай заглянем за кофе и постараемся обойти по максимуму весь парк до катка?       – читаешь мысли. – усмехается йеджи, поглаживая ладонь шин. – я почекала места поблизости, можем потом забежать в любой ресторан и поесть.       – тыкни в любой, и мы туда сходим, детка.

***

      – у меня сейчас ноги отвалятся, пиздец, зачем мы так втопили сегодня? – хнычет рюджин, раскинувшись на кровати в позе умирающей морской звезды.       йеджи седлает живот синеволосой и усмехается, скользя руками по напряжённым мышцам, круговыми движениями ласкает кожу под слоем ткани.       – никто не просил тебя после обеда обходить весь музей соломона, а потом по пятой лететь вприпрыжку до эмпайр-стейт-билдинг, милая. – усмехается хван, наблюдая за тем, как рюджин губы дует и хмурится.       – не просил, но я сейчас просто пиздец как устала и хочу лечь спать до послезавтра, – бурчит синеволосая, скользя пальцами по бёдрам йеджи. – или ты можешь мне помочь.       хван притягивается, проводя пальцами по раскиданным коротким локонам, в довольное лицо заглядывает.       – каким образом?       – ну-у-у, поразмять мне мышцы немного? – строит глазки шин.       горячее дыхание опаляет щёку, и рюджин прогибается в пояснице, пересохшие губы облизывает. встречается взглядом с раскосыми глазами рыжеволосой, сглатывает тяжело.       – к чему экивоки, рюджин? – мурлычет йеджи, невесомо касаясь губами губ, отстраняется практически сразу. – но у меня есть одна вещь.       – валяй.       – помнишь, ты задолжала мне желание? – интересуется хван с улыбкой, хотя сама себе скрывающего боль гарольда напоминает.       рюджин делает вид, что задумывается.       – кажется, да. хочешь массаж? провести день в музее? или что?       – хочу, чтобы ты сказала, есть ли у наших взаимоотношений шанс на какое-то развитие. – понижает голос рыжеволосая, отводя взгляд.       – стой, йеджи, посмотри на меня, – просит шин мягко, ловит ответный взгляд спустя несколько мучительно долгих мгновений. – тебя что-то заставило сомневаться?       йеджи сглатывает, чувствуя, как от волнения начинает лихорадить.       – не сомневаться. – бормочет хван, устремив взгляд на мягкие губы. – просто мы уже месяц точно живём в каком-то странном режиме, и я… блять, я реально не понимаю! мы проводим время вместе, у нас есть небольшая компания с общими шутками, ты ночуешь у меня, и мы во время этих ночёвок сначала занимаемся сексом, а потом нежимся. а сейчас мы вообще уехали в небольшой отпуск в нью-йорк…       – то есть, делаем всё то же, что и парочки, но без официальных отношений? – уточняет рюджин, наконец понимая, что хочет сказать рыжеволосая.       – да. – севшим голосом.       рюджин замолкает, и тишина в номере прерывается только звуками настенных часов. хван в лицо заглядывает, будто надеется там ответ прочитать, сглатывает нервно. хочется слезть с синеволосой и уйти на балкон выкурить три подряд, держа сигареты в дрожащих то ли от адского ахуя, то ли от холода пальцах.       – ты мне действительно интересна, йеджи, и большая часть интереса, не буду врать, поначалу родилась из-за влечения, – наконец раскрывает рот шин, ловя помрачневший взгляд рыжеволосой.       – да здравствует френдзона. – бормочет йеджи срывающимся голосом, чувствует мягкие поглаживания по бёдрам.       – дурочка. я хочу сказать, что теперь к тебе сильно привязана не только физически, но и эмоционально. – парирует медово синеволосая. – и поэтому думаю, что всё возможно. и то, что ты наконец начала переосмысление некоторых вещей… тоже сейчас играет роль.       – какое переосмысление? – тупо моргает йеджи, непрошеные слёзы на щеках чувствует.       – ты расслабилась со мной, – пожимает плечами шин, смахивая влагу с чужих щёк. – настолько, что тебе щетиниться и передо мной хитин выставлять не нужно, какой ты практически перед всем миром ставишь, чтобы не ударили побольнее.       – так и есть, наверное, – признаёт нехотя йеджи, медленно кивая. – но я спрашивала не про себя, а про тебя. я знаю, что много дерьма сделала в прошлом, из-за которого до сих пор иногда подолгу пытаюсь уснуть в три часа ночи с мыслями «бля-я-я, подруга, вот там ты перегнула пиздец». – хмыкнув, хван притягивается. – поэтому и хочу узнать именно у тебя, что ты думаешь.       – что я думаю? что ты неогранённый, блять, алмаз, йеджи, что я хочу просыпаться с тобой по утрам почаще и думать типа «господи, спасибо, что открыл мне сердце для этой девушки». – вибрирует синеволосая, смотря в глаза нависшей йеджи. – и что мы можем попытаться перейти на следующую базу, если тебе страшно отсутствие лейбла для наших отношений.       – знаешь, рюджин, – прочищает горло рыжеволосая, пораздумав. – раньше мне был страшен лейбл отношений с кем-то, потому что это обязательства, а обязательства – это головная боль. но я хочу, чтобы все знали, что ты моя, больше, чем боюсь этого дерьма.       рюджин усмехается, скользя по бёдрам ладонями.       – я так и знала, что ты собственница.       – умоляю, я заревновала тебя на вечеринке… это уже далеко за пределами адекватности, – хмыкнув, хван притягивается ближе к лицу. – ну так что… партнёры?       – партнёры. – улыбается рюджин в приоткрытые губы, утягивает в мягкий поцелуй, осторожно языком скользит по нижней, будто разрешения просит. йеджи ахает, позволяет языкам столкнуться, а сама ладонями слепо хватается за чужую грудь, сжимает нетерпеливо.       хван хочет насладиться каждым моментом, каждым нетерпеливым вздохом, с чужих губ слетевшим, каждый стон смаковать хочет. губами скользит вниз по линии челюсти, ниже, вдоль сонной кипяточным дыханием проходится с обжигающими поцелуями и покусываниями, чувствует, как в предвкушении рюджин дрожит.       – нетерпеливая… я с тебя слезу сейчас и помогу раздеться, – шепчет хван на ухо с мягкой усмешкой, пятернёй за кобальтовые пряди хватается.       рюджин закусывает губу, приподнимая немного таз, глаза закрывает. йеджи с сожалением отстраняется, слезает. ловким движением джинсы расстёгивает и стягивает с бельём вместе. синеволосая помогает, приподнимается, чтобы футболку с себя стянуть, путается в вороте.       – не спеши, – хрипит хван, помогая выпутаться.       – я просто ужасно хочу тебя, йеджи. – хнычет рюджин, хватаясь за край чужой футболки, с намёком приподнимает. рыжеволосая выпутывается из верха, быстро расстёгивает бюстгальтер и кидает в сторону. – ещё. разденься полностью, пожалуйста.       – я хотела быть сегодня сверху, – усмехнувшись, йеджи ненадолго сползает с кровати, в штанах путается, вышагивает из них.       – поняла, но у меня есть идея покруче твоей. – приподнимается рюджин на локтях, наблюдая за замеревшей на полу хван.       – какая? – кровать рядом с рюджин снова проседает, йеджи скользит пальцами по впалому животу, узоры выводит.       – лесбийские «камень, ножницы, бумага»? – невинно интересуется синеволосая, раздвигая в приглашении ноги.       – правда хочешь сегодня? в прошлый раз ты потянула лодыжку. – хмурится хван, с сомнением смотрит в начинающее краснеть лицо.       – я уверена на все сто.       йеджи кивает, нависает над шин, с улыбкой рассматривая очевидно изнывающую от желания девушку. синеволосая нетерпеливо на себя тянет, целует жадно.       что ж. первое правило секса с рюджин шин: забудьте о том, что вы там хотели с ней сделать, потому что она протолкнёт язык в ваш рот и заставит все маршруты на нежный секс перестроиться.       (пиздёж чистой воды.)       хван осторожно сминает чужую грудь, горошинку соска меж пальцев пропускает, стон губами ловит. рюджин ёрзает, нетерпеливо бёдрами подмахивая.       – детка, я всё равно тебя ублажу так, как я хотела, – отстранившись, горячо шепчет йеджи, поцелуями вниз спускается.       – йеджи... – хнычет рюджин, напрягаясь до кончиков пальцев. – просто пожалуйста, я сейчас сгорю.       – именно этого я и добиваюсь, – подмигнув, йеджи мягко целует тазовую косточку, по бедру губами ведёт.       нежные покусывания внутренней стороны бедра, несколько движений языком по алым влажным складкам. йеджи ловит стоны и улыбается, садится прямо меж разведённых ног.       – ладно. ты точно хочешь ножницы?       сил у тяжело дышащей рюджин хватает только на кивок. хван мурлычет довольно, седлает промежность, садясь вполоборота. одна ладонь скользит по простыни, сжимает кремовую ткань до слабого треска, вторая по отведённому бедру синеволосой скользит по-хозяйски.       – матерь божия! – ахает шин, закрывая лицо руками.       – да, я, – усмехается йеджи, за что получает звонкий шлепок по ягодице.       – я возбуждена, но слух не потеряла. – бормочет синеволосая, смотря на хван, губу кусает. – двигайся, пожалуйста.       – зануда, – показывает язык рыжеволосая, осторожно бёдрами на пробу двигает.       рюджин откидывается на подушки и одним махом выдыхает воздух из лёгких, пока хван к темпу привыкает, двигается неспешно, закусывая губу.       – очень хорошо так, крики! – хрипит шин, цепляясь пальцами за чужое бедро.       – мне ускориться? – йеджи отклоняется назад, отставляя руку на колено синеволосой.       – м-м-м, пожалуйста?       скольжения стали быстрее и резче, йеджи в пояснице прогибается, чертыхаясь от того, насколько под ней обжигающе жарко. в лицо шин заглядывает тяжёлым от возбуждения взглядом, с наслаждением наблюдает, как глаза той закатываются, как только йеджи особенно чувствительно прижимается.       смяв в руках простынь и нависнув над ней, йеджи совсем быстро бёдрами подмахивает, чертыхается каждый чёртов раз. перед глазами картинка плывёт, и хван закрывает их, фокусируясь только на том, кто она и зачем вообще существует на этой бренной земле.       – я близко, – слышит на периферии, будто сквозь толщу воды.       – я тоже, рюджин. – безрассудно-обжигающе, в пояснице крошась, снова положение нетерпеливо меняет.       рюджин кончает первая с тихим скулежом, лицо в ладонях прячет и матерится под нос. хван сползает вниз по её бедру и подмахивания ускоряет, красные точки то тут, то там ловит, задыхается от дурмана.       откинувшись, дыхание переводит, жадно воздух ртом хватая. синеволосая в плечо целует, повернувшись на бок, рассматривает профиль, ресницы подрагивающие. по-хозяйски закинув конечности на живот, хихикает.       – чего такое, рюджин? – срывающимся голосом интересуется йеджи, по руке шин пальцами скользит.       – мы на втором свидании переспали. если завтра у нас тоже будет свидание, то придётся реально в загс идти жениться.       – ты такая заноза в заднице, рюджин. – бормочет хван, закрыв глаза. – как твои мышцы, не болят?       – прошли волшебным образом, а что? – настороженно интересуется синеволосая.       – сейчас снова заболят, – щипает йеджи девушку чуть выше коленки.       – ауч! – утыкается носом в чужую шею рюджин и взвизгивает.       – то-то же. будешь знать, как законопослушных девочек к греху склонять.       рюджин приподнимается на локте, чтобы нечитаемым взглядом посмотреть на ухмыляющуюся рыжеволосую.       – боже, прости эту грешницу. – бормочет шин, а потом смыкает свои мягкие губы на чужих.